Текст книги "Литературная Газета 6275 ( № 20 2010)"
Автор книги: Литературка Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Война без правил
Человек
Война без правил
ВОЗВРАЩАЯСЬ К ТЕМЕ
Главное в борьбе с терроризмом – победить страх
Отгремели взрывы в московском метро. Но их эхо заставляет задуматься: как быть с тем страхом, который породили эти взрывы?
Терроризм – это разновидность войны одних групп людей против других, ведущейся без правил. Такая война не предполагает ни выполнения международных законов, по которым принято вести военные действия, ни соблюдения привычных моральных принципов. Цель терроризма не столько уничтожить противника, сколько дезорганизовать систему власти в городе и стране, посеять страх перед возможным повторением теракта.
В этой ситуации, как уже не раз говорилось, государство, чтобы перекрыть финансовые каналы, поддерживающие террористов, должно проявить политическую волю – собрать для антитеррористической борьбы наилучшие кадры, включая восстановление полноценных агентурных сетей («ЛГ» писала об этом в статье Бориса Руденко «Бомба в багажнике», № 16).
И, конечно же, необходимо поддержать учёных, философов, религиеведов в их попытках дать духовный бой идеологии ваххабизма. Один из востоковедов высказал, на мой взгляд, интересное предложение о том, что нужно с богословских позиций развенчать ваххабитскую идею рая, куда обязательно попадают души шахидов-смертников. Внушить мысль: душу террориста ждёт ад. И что идея мести – это низкая идея, неугодная Создателю.
Финансирование подобной просветительской деятельности было бы в тысячи раз дешевле, нежели оплата многодневных и постоянно идущих спецопераций по борьбе с вооружёнными бандформированиями.
И вот что ещё, с моей точки зрения, следует сделать. Сейчас в метро довольно часто звучит голос диктора, призывающего людей сообщать в милицию о всех лицах, вызывающих подозрение. Но известно – многие боятся обращаться в милицию, не желая попадать в категорию свидетелей, которых потом без конца таскают по вызовам.
Можно было бы уменьшить это опасение, если бы каждый пассажир в метро получал бы в руки специальный буклет или листок с чёткими инструкциями о том, что надо делать и куда звонить, если заметил в метро подозрительную сумку, предмет или человека, вызывающего серьёзное беспокойство.
Пассажир не должен бояться, что, сообщив об этом и указав на возможного террориста, он попадёт в категорию свидетеля, который потом несколько месяцев должен ходить по кабинетам и рассказывать об увиденном. В то же время нужно продумать, как избежать подросткового и взрослого хулиганства с ложными звонками, продиктованного желанием кому-то насолить или психоза всеобщей подозрительности.
И – о роли СМИ. Торжество низменных гедонистических идеалов на российском телевидении, на мой взгляд, привело к тому, что жители кавказских республик всё больше отождествляют Россию и всех нас с Западом, которым мы на самом деле не являемся ни экономически, ни геополитически, ни культурно. Но гедонистическая картинка, отражающая личные грёзы многих руководителей российских СМИ, делает своё дело – порождает у тех, кто не разделяет гедонистические идеалы, желание обвинить во всех своих бедах Россию и мстить ей вплоть до разрушения нашей государственности.
Если бы наши телевидение и пресса в несколько раз уменьшили свой раздражающий и неуместный в период кризиса гламур и так называемую чернуху, то уверен, что взрывов было бы меньше. Но вот в чём дело: отказ от чернушных тем идёт вразрез с коммерческими интересами руководителей многих газет и телеканалов. Тираж, рейтинг – это бог, которому надо служить. А там хоть трава не расти!
На мой взгляд, необходимо также ограничить несдержанных журналистов в их попытках (осознанных или нет) выступать против интересов своей страны, запретив им цитировать матёрых террористов в рунете и пересказывать с телеэкрана полезные для начинающего ваххабита технические новинки и хитроумные схемы, изобретённые другими террористами. По тому, как дружно набросилось блогерское сообщество на молодого депутата-единоросса, недавно предложившего запретить сайтам размещать видеоинтервью с террористами, по тому, что его никто не защитил, видно: реализовать подобный запрет будет весьма непросто.
Было бы очень хорошо, если бы физиономии всех известных террористов – от Закаева до бен Ладена – не появлялись бы на телеэкране. Поступая так, мы просто ограничиваем их возможности влияния на ситуацию. Одновременно с такими ограничениями нужны теле– и газетные репортажи и очерки, которые сближали бы нас с народами Кавказа. Нельзя постоянно писать о Дагестане или об Ингушетии как чёрных дырах, где ничего хорошего, кроме коррупции и выстрелов, не происходит. Это приводит к психологическому отторжению этих республик от Москвы и превращению их в рассадники ваххабизма.
В первые дни после взрывов острейший стресс пережили многие. Признавались, что им страшно не столько за себя, сколько за своих близких. Сегодня первый шок прошёл, и жизнь вроде бы снова входит в привычное русло. Телевизор после нескольких дней вынужденной сдержанности (было отчётливо видно, как трудно даётся некоторым телевизионщикам сохранять скорбное выражение лица) снова кинулся отравлять нас привычной похлёбкой придурковатого юмора.
Но можем ли мы теперь жить без страха? Известно, что после стадии острого шока и стресса наступает стадия так называемого посттравматического синдрома. В этот период страх может вернуться в виде приступов тревоги и волн депрессии. Ноги сами начинают отказывать, когда мы собираемся идти туда, где эти взрывы произошли, – в метро. Если мы уступим страху, мы можем превратиться в невротиков.
Те, кто планировал эти взрывы, очень надеялись сделать страх постоянным спутником нашей жизни. Они хотели, чтобы мы стали бояться всего. Поэтому нам необходимо научиться науке спокойствия и мужества. Бояться должны не мы, а те, кто отправил на смерть ни в чём не повинных людей. Мы способны справиться и с самим страхом, и со «страхом страха», который заставляет некоторых людей паниковать и осложнять себе жизнь, избегая поездок в метро. Да, метро с его замкнутым пространством и раньше воспринималось некоторыми как источник дополнительного напряжения, как «цивилизованное подземелье». После взрывов мы стали отождествлять его с опасностью, хотя шансы встретиться со взрывом в метро минимальны. Теракт редко повторяется, террористы понимают, что, если он будет происходить каждый день, люди привыкнут к опасности и в какой-то степени перестанут бояться. Это не входит в их планы.
А реальная опасность может встретить нас где угодно. Например, на российских дорогах, на которых согласно статистике в год гибнет около тридцати тысяч человек, что гораздо страшнее случившихся терактов. Или – во время техногенных катастроф. Да, нужно быть бдительным, но нельзя превращать свою жизнь в непрерывное ожидание ужаса. Надо верить в благополучный исход всех событий и сохранять хладнокровие.
В крайних случаях, чтобы избавиться от удушающего страха, можно прибегнуть к разным психологическим упражнениям и настройкам, помогающим обрести состояние спокойствия и бесстрашия. Мне, как профессиональному психологу, приходится обучать им своих клиентов. Вот одно из упражнений: нужно закрыть глаза или, даже не закрывая их, «посмотреть своему страху в лицо», как если бы он был чем-то одушевлённым, и сказать ему несколько раз мысленно: «Я – не ты, ты – не я. Я абсолютно спокоен и принимаю решения сам». А затем, настроившись на состояние уверенности, можно смело спускаться в метро и жить дальше в обычном ритме.
Полезно периодически избавляться от страхов, тревожных мыслей и переживаний, отгоняя их как мошкару, повторяя про себя: «Я уверен в себе, со мной ничего не случится». А ещё следует наблюдать за своим дыханием, расслаблять тело и проникаться настроением собранности, спокойствия и равновесия. Если напряжение не проходит, можно делать отвлекающие движения на уровне мелкой моторики, перебирая пальцами или постукивая их друг о друга. Или же сосредоточенно читая книгу, газету или журнал. Но лучше всего, если вы будете вспоминать свои житейские победы и достижения, как бы пропитываясь их силами.
И ещё раз о тех, кто выращивает в своей среде террористов. Мы можем постепенно интегрировать их, но это произойдёт только в том случае, если наше общество будет умным и сильным. Ведь сумел же Запад интегрировать их настолько, что там они ведут себя не как дети гор, а как законопослушные граждане.
Поскольку терроризм нередко определяют как войну нервов, то отдельному человеку и всему обществу в целом важно сохранить спокойствие, устойчивость и волю. Ведь мы с ними как часть единого целого, постоянно влияем друг на друга. Чем нестабильнее обстановка у нас, тем сильнее они.
Но чем спокойнее и твёрже наш дух, тем меньше единства в их рядах. Недопустимо поддаваться страху. Нас больше, и мы сильнее и по таким качествам, как терпение, и по таким чертам национального характера, как бесстрашие.
Сергей КЛЮЧНИКОВ, психолог
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Измена
Человек
Измена
ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
В конце года в одном из московских издательств выходит новый роман писателя Марка Крутера – «Сын ювелира», посвящённый памяти его учителя и друга – Григория Гаверова. Предлагаем читателю отрывок из книги.
Когда дочь злилась, она переставала походить на меня и становилась похожа на жену: горькая складка на переносице, темень в глазах, суетливость в движениях.
В её доме пахло несчастьем: внук встретил непривычно тихо, мраморный дог лениво передёрнул хвостом и, посмотрев на меня голодными глазами, рухнул на пол. Я всё понял, полез за бумажником. Покуда шуршал купюрами, дочь, смущаясь, косилась в сторону окна. На подоконнике мерцали закатным светом пустые бутылки, сплошь из-под виски и джина. На такое хватает, а вот на еду собаке…
– У Романа роман, – сказала дочь, срывая чеку пивной банки.
У меня тоже, хмыкнул я про себя.
– Ты уверена?
– Более чем.
Женщины, говорил Гера, чуют измену заранее.
– Давно?
Дочь посмотрела сквозь меня, пыхнула сигаретой.
– Папа, – сказала она голосом своей матери, – перестань быть юристом хотя бы сейчас…
Мне стало жаль её: моя кровиночка, втрескавшаяся в полное ничтожество.
– Я тебе говорил, – вспомнил былые свои увещевания.
– Дед, – крикнул из комнаты внук, – я победил.
– Молодец! – отозвался я и, желая понять причину его радости, нарисовал в воздухе вопросительный знак.
– Новая компьютерная игрушка, – объяснила шёпотом дочь.
Собака поднялась и ткнулась мордой в мои брюки.
– Держи, – сказала дочь, швыряя мне полотенце, и прикрикнула на Дениса, попытавшегося вытащить меня на прогулку: – Отвяжись от деда!
Кажется, она немного успокоилась: морщинка на переносице разгладилась, глаза посветлели, сейчас, более чем на жену, она походила на меня.
– Бросит Роман – выйду за Петра, – сказала она.
Собака подняла морду с моих колен и, осклабившись, заворчала.
– А тебя и спрашивать не буду, – шикнула на неё дочь.
Я вспомнил Герино: женщина переносит разрыв как ангину – если не помирает сразу, то потом живёт долго и счастливо.
– Петя, – попробовал припомнить я, – это тот, который рыжий?
– Нет, рыжий – это Ваня, – сказала Клара, – а Петя… он лысый.
Я порылся в памяти и вытащил пред свои очи лысого и худого, вечно при галстуке и с золотой цепочкой на пролетарском запястье.
– Он ведь из друзей Романа, – вспомнил я.
– Из школьных, – кивнула Клара.
«Изнашивают комнатные тапочки, не торопятся с возвращением долга и, поглядывая на твою жену, как на свою собственность, ждут твоей смерти», – говорил о школьных дружках Гера.
– У вас что-то было? – поинтересовался я.
– Не было, но будет, – твёрдо пообещала Клара.
– Собираешься мстить?
– Дед, – вновь позвал из комнаты Денис, – учительница просит, чтобы ты пришёл на классный час.
– Приду, – пообещал я.
– Как кто? – спросила дочь. – Денис, дед твоей учительнице нужен как кто?
– Как писатель, – отозвался внук.
– Я думала, как юрист, – не скрывая разочарования, протянула Клара.
– Может быть, ты всё придумала? – спросил я, отстраняя чашку и подставляя колени собачьей морде. – Может, и нет ничего у твоего Романа?
– Папа, – подпёрла кулачком щёку Клара, – кто из нас писатель – ты или я?
Мне нравилось, когда меня называли писателем, но ирония дочери обидела: пусть я не Достоевский, но кому-то мои книжки пришлись по душе, а кому-то, как мне говорили, даже помогли.
– Я видела, как они целовались, – сказала дочь.
– Кто – они? – занятый собой, не сразу сообразил я.
– Роман и она.
– Ты что – следила за ним?
– Кто из нас юрист – ты или я?
На «юриста» я не обижался – реагировал на него как на имя: избранная профессия и правда с годами становится чем-то вроде второго имени.
– Я не следила, просто шла, шла и увидела.
– Может, она одна из его одноклассниц, – заюлил я.
– Может, и так, – всхлипнула Клара, – но простых одноклассниц так не целуют.
– Она красива? – зачем-то спросил я.
– Она безобразна! – вскрикнула Клара.
И так она вскрикнула, так произнесла это «безобразна», что я догадался: избранница Романа красивее Клары, может быть, даже такая же красивая, как Марина.
– Её зовут Марина, – сказал я.
– Откуда ты знаешь? – перестала злиться Клара.
– Всех безобразных женщин зовут Маринами, – сказал я, безоговорочно поверив в то, что избранница моего зятя именно та, из-за которой я прожил несколько последних дней иначе, чем прежде.
Я вдруг сообразил, что Клара и Марина – ровесницы: обеим по двадцать восемь, обе – поровну – несчастливы: от первой муж уходит, у второй мужа отбирают. Более того, коли Гера прав и люди действительно трутся друг о дружку, то мужа у моей дочери отбирает именно та женщина, чей муж надеется на мою защиту. Бред какой-то…
– С Романом говорила?
– О чём? И зачем?
В эту минуту она походила только на меня: приняла решение и живёт себе дальше, никому не мешая.
– Значит, развод?
Она подняла на меня глаза.
– Разве бывают варианты?
Она и в младенчестве была «без вариантов» – уже в детском саду, долго сдерживаясь, однажды так влепила одному из своих обидчиков, что тот, наверное, по сей день не притрагивается к девочкам. Господи, что тогда было, чего мы только не выслушали про неё: и «жестокая», и «фашиствующая», и просто «убийца».
Я решил напугать её.
– А Денис? – сказал я. – Как он без отца?
– Он уже взрослый, осенью – восемь, не хухры-мухры…
Я улыбнулся: это «не хухры-мухры» ей через меня досталось от Геры…
В Кларином дворе галдела ребятня.
Под грибками, в песочницах, при скамейках, на которых восседали старухи всех мастей, набирало силы наше будущее. Оно складывало себя из щебета и ора, из подлинно горьких слёз и взаправдашнего смеха.
Одна из девчушек – вся в розовых кудряшках и таких же конопушках – рванулась к Денису:
– Я думала, уже не выйдешь.
Денис насупился, запыхтел.
– Вышел, – сказал он, – но не к тебе…
Мы с Кларой переглянулись.
– И всюду страсти роковые, – вздохнула она.
Я попробовал вспомнить следующую строчку – хотел подхватить её, но…
– И от судеб защиты нет, – подсказала она.
Денис продел в мою ладонь свою пухлую ладошку, и по всему телу побежало то самое тепло, которое я вслед за Герой с некоторых пор стал называть «слепым счастьем». С этим счастьем надо было что-то делать, и, послушный ему, я устремился к киоску с мороженым.
– И маме, – потребовал Денис, срывая ломкую обёртку с ледяного батончика…
Мы присели на одну из ближайших скамеек.
– Хорошо, – расплавился я, жмурясь от солнца и радуясь пятиминутке полной свободы.
– А будет ещё лучше, – сказала Клара.
В её голосе звучало предупреждение, я покосился на неё – она вновь походила на мою жену.
– Это ты о чём? – почти испугался я.
– А о том, – холодно сказала Клара, – что сейчас к арке нашего дома подкатит красная каракатица и из неё вывалится очумевший от счастья мой бывший супружник.
Я потянулся к ней, положил руку на её плечико, показал глазами на Дениса: мол, ему-то это зачем? Клара притихла, выглянула из своей тоски виноватой, отвернулась. Я проследил за её взглядом и увидел: из тормознувшего ярко-красного «лягушонка» выскользнул человечек, в котором без труда узнал своего зятя.
– Ты-то чего раскис? – попробовала улыбнуться Клара. – Как будто не знаешь, что всякий союз – явление временное.
Она думала, что я – из-за неё, из-за того, что они с Романом и десяти лет не прожили, а уже разбегаются. Откуда ей было знать, что её папаша вступил в пору своей последней любви и втрескался в её ровесницу?
– Это ты раскисла, – чертыхнулся я, – ты нюни распустила…
– И не подумала, – огрызнулась Клара, – было бы из-за кого.
Вот именно, подумал я, было бы из-за кого! Смазливая девица, годящаяся мне в дочери и выскочившая замуж за «лицо кавказской национальности». Да кто она такая: без профессии, наверняка недоученная пэтэушница – обыкновенная содержанка. Муж в тюрьме, а она…
– Правильно, Клара, – сказал я, – было бы из-за кого…
Мы шли привычной дорогой – к метро. Вот-вот я чмокну в щёку дочь, в макушку – внука, и они останутся со своей бедой, а я – со своей… У входа в метро я достал бумажник.
– Не надо, – сказала Клара.
– Это не тебе – собаке, – настоял я, – негоже оставлять её без мороженого…
– Правильно, дед, – поддержал меня Денис, – пускай и Линда порадуется.
Кларина щека была солёной и бархатной, Денискина макушка – сладкой и щекотной. Я полетел к турникету, споткнулся на эскалаторе, обругал себя за стадное чувство, из-за которого помчал наперегонки со всеми, занял подплывшую ступеньку и попробовал успокоиться.
То, что у пассии моего зятя такая же «спортивка», как и у моей, может быть не более чем совпадением: пока мы стояли на переходе, мимо нас пронеслось не менее трёх таких «каракатиц», и за рулём каждой из них, как мне казалось, сидела Марина. Я переключился на проблемы дочери и, как это обычно бывает с чужими проблемами, немедленно их решил: Ромка повыпендривается и успокоится, Кларка позлится и простит; она-то, дурёха, не знает и, может быть, уже никогда не узнает о том, что нечто подобное случилось и у нас – у её отца и матушки, – кажется, как раз в пору моей «второй любви»…
Когда жена захлопнула дверь спальни, я набрал Кларин телефон.
– Скажи, – cпросил я её, – у Романовой дамы есть муж?
– Конечно, – с ходу ответила Клара и тут же, спохватившись, спросила: – А с чего это ты?
– Да так, – увернулся я, – просто интересно.
– Как юристу? – хмыкнула она. – Или как писателю?
Я проглотил издевательство и спросил напрямую.
– А он, муж, кто?
– Как кто? Мужчина, – озлилась Клара, – как и ты.
– Юрист?
– Ты шутишь? Тебе больше делать нечего?
Я испугался, что обидел её и она вот-вот заплачет.
– Прости, – вздохнул я, – спокойной ночи. – И тут же, без паузы, задал тот вопрос, из-за которого, собственно, и морочил ей голову: – Он, этот мужчина, случайно не из кавказцев?
– Ты опять шутишь? – разозлилась Клара.
– Шутка не удалась, – сдался я, – спи сладко…
Пытаясь утешить себя работой, рухнул на кабинетный диванчик не прежде, чем начало светать. Телефонный звонок тут же вытащил меня из спасительного забытья. Нехотя, не открывая глаз, нащупал телефонную трубку, насторожился, но голос Клары был бестревожен, и потому я подумал, что проснулся для радости.
– Отец, – сказала Клара, – кажется, я остаюсь с Ромкой.
– Всю ночь выясняли отношения? – догадался я.
– Подсмотрел? – хмыкнула дочь.
– Конечно, – улыбнулся я, вспомнив, как в её детстве, возвращаясь из командировки, рассказывал ей про все её дела и при этом настолько совпадал в своих вымыслах с её правдой, что она долго, чуть ли не до восьмого класса верила: где бы папаша ни находился, он включает приборчик, через который подсматривает за её жизнью.
– Между прочим, – без паузы продолжила Клара, – ты, как всегда, оказался прав: муж этой стервы действительно из кавказцев.
И тут я пожалел себя, поскольку понял, что проснулся никак не для радости, а для самой настоящей печали….
Марк КРУТЕР
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Странный папа попугая
Человек
Странный папа попугая
ПОЧТА «ЛГ»
Эх, красота русской речи, где она, за какими скрылась далями?! Теперь не только на улице наши дети мало что путного услышать могут, но уже и в учебниках встречаются главы, написанные на «странном русском». Вот недавно попросил сына-второклассника прочитать пару страниц учебника по предмету «Окружающий мир». В разделе «Правила вежливости» авторы решили в игривой форме привить ребятам любовь к «хорошему тону». Мысли, которые они пытаются донести до юных, стары, как цивилизованный мир: женщин пропускают вперёд, старушкам подают при случае руку и помогают нести тяжёлые сумки… Но вот выражение этих мыслей от лица некоего попугая явно не способствует усвоению прописных истин. Скорее, заставляет побеспокоиться о душевном состоянии героя этого, с позволения сказать, рассказа.
«Странный (так в учебнике) папа» выходит из автобуса и сразу «очень пугается» – хватается за руку мамы. Или за руку старушки, выходящей из автобуса. «Может, на него улица многолюдная так действует», – недоумевает попугай-рассказчик. А ещё «странный папа» очень любит носить тяжёлые вещи и даже «у посторонних женщин просит разрешения понести сумку или чемодан». Ничего не скажешь, альтруизм чистой воды.
Может быть, кто-то возразит: учебник написан для детей младшего школьного возраста, и нечего мне со своими «взрослыми мозгами» лезть его критиковать. Но во-первых, по реакции сына я понял, что чтение «игривых» страниц учебного, так сказать, пособия отнюдь не сподвигло его к «чудесам вежливости». А во-вторых, листая учебник, я не раз натыкался на такие вот перлы. «Многие дети, страдающие запорами, сами виноваты, потому что не вырабатывают у себя привычки к регулярной работе кишечника. Вместо того чтобы утром после завтрака всегда в одно и то же время сходить в туалет, ребята в спешке выскакивают из дома… А в школе опять нет времени, и в результате это важное дело откладывается на завтра…» И если с тем, что поход в туалет – «важное дело», ещё можно с долей сомнения согласиться, то выражение «регулярная работа кишечника» явно предназначено абитуриенту медицинского вуза, но никак не второклассникам.
На мой взгляд, авторы попытались скрестить «ужа с ежом». В результате вместо интересного и убедительного учебника об основах поведения в окружающем мире получилось нечто несбалансированное, местами – нелепое до комичности.
Казалось бы, на фоне того, что приходится читать и слышать в современных СМИ, особенно на телевидении, не стоит зацикливаться на таких «мелочах». Но почему-то так и хочется переиначить слова героини всенародно любимого фильма: «Ошибки авторов учебников менее заметны, чем ошибки журналистов, но в конечном счёте они обходятся людям не менее дорого».
Алексей ВЕРХОЯНЦЕВ, РЕУТОВ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
