Текст книги "Литературная Газета 6349 ( № 48 2011)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Вырождение жанра
Вырождение жанра
ТЕЛЕПРЕМЬЕРА
Олег ПУХНАВЦЕВ
По итогам просмотра сериала «Фурцева» возникает множество вопросов, главный из которых: почему масштабный проект по предвыборной манипуляции зрительским сознанием сделан так непрофессионально?
Рассчитывали поведать о судьбе женщины, оказавшейся под катком коммунистического режима. Планировали указать на бесперспективность советской модели. Но почему-то для решения этой задачи набрали персонал, что называется, по объявлению. Именно так начинаешь думать, анализируя сценарные и режиссёрские ходы.
Дело не в идеологически обусловленном выборе Геннадия Хазанова на роль Сталина. Важнее, что это режиссёрское решение абсолютно беспомощно в рамках преследуемых пропагандистских целей. Создавать образ Сталина, опираясь на штампы популярного эстрадного артиста, – топорная работа. Впрочем, как и попытка представить всех остальных партийных лидеров клоунами. Подобные карикатуры могут позабавить лишь узкий круг либералов. Широкие массы не вдохновить на ненависть парадоксальностью кастинга. Дело даже не в фигуре Сталина. Хазанов и в роли Булата Окуджавы, или, к примеру, Елены Боннэр не поможет развенчанию мифа, в данном случае либерального. Современный зритель устал от стёба, он хочет хотя бы иллюзии серьёзного разговора. Он ждёт психологической достоверности, точности мотивировок – драматургии.
Что представляет собой драматургия сериала «Фурцева»? Примитивное изложение известных фактов и домыслов в форме диалогов. Получается очень смешно. Сценаристы принуждают героев беспрестанно презентовать друг друга, вводить зрителя в контекст событий. Представьте, что началось, если бы в «Семнадцати мгновениях» отсутствовал закадровый голос Копеляна. Броневой, встретив Тихонова в коридоре, наверняка сказал бы: «А-а, это тот самый штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц, работающий в центральном аппарате СД?»
А вот как выглядит знакомство зрителей с новым персонажем в сериале «Фурцева». Один из множества примеров. Дело происходит в Париже. Неизвестная (позже выяснится – Надежда Ходасевич) обращается к главной героине:
– Обещай мне, что ты пригласишь меня в Москву.
– Это здорово, Надь! – Ирина Розанова (Екатерина Фурцева) оправдывает нелепый текст манерной взвинченностью. – Ты ж у нас вдова знаменитого художника Фернана Леже! Ты ж у нас член компартии!..
Та же кокетливость возникает и у Сергея Юрского (Борис Пастернак). Эпизод в переделкинском доме поэта. В комнату входит некто и здоровается:
– Привет, Боря.
– При-шёл пи-са-тель Фе-дин, – обращается Сергей Юрский как бы к самому себе, наигранно растягивая слоги. – Костя, заходи, правда, гости соберутся только к обеду.
– Я к тебе пришёл не как гость, а как председатель правления Союза писателей[?]
Вы тоже обратили внимание, как изобретательно проинформировали неосведомлённых о статусе Федина?
Чуть позже, в сцене якобы планируемого Пастернаком самоубийства, обсуждая перспективы эмиграции, Ольга Ивинская заставляет Бориса Леонидовича объяснять телезрителю характер их отношений. Заходит издалека:
– Она жена твоя, а я кто?..
Борис Леонидович сообщает, абсолютно утратив при этом чувство стиля:
– Ты моя жизнь. Если нельзя уехать, надо уйти вдвоём. Давай проведём вечер вдвоём, побудем вместе, пусть нас так вдвоём и найдут[?] Здесь 20 таблеток[?]
Следует похвалить сценаристов Ларису Степанову и Павла Финна, которые вдвоём придумали эвфемизм «моя жизнь», а ведь могли сформулировать неделикатно: «Ты моя любовница».
Вообще Борису Леонидовичу досталось. Такое впечатление, что авторы проекта решили доказать неангажированность публичным унижением поэта, ставшего кумиром либеральной общественности. Так шпионы, чтобы вызвать доверие, напоказ стреляют в своих.
Сценаристы решили разыграть в лицах известное письмо Федина Поликарпову, в котором председатель правления СП сообщает завотделом культуры ЦК, что приходила подруга Пастернака и предупредила: тот предлагал ей совершить коллективное самоубийство.
В историческую достоверность страшного плана верить не стоит. Однако с каким-то потрясающим исступлением авторы раскручивают тему, иллюстрируют сомнительные человеческие качества Бориса Леонидовича. Само по себе это, конечно, не новость. Но зачем поэт, появляющийся в сериале мимоходом, тратит всё своё экранное время на помощь зрителю в рекогносцировке и компрометацию самого себя? В фильме поэт-христианин собирается не только покончить с собой, но и ввести любовницу в смертный грех[?]
Этого требует сверхзадача: ужасающее намерение Бориса Леонидовича выявляет страшную греховность советской власти. Ведь в фильме советская власть почти доводит до самоубийства выдающегося поэта, который, в свою очередь, склоняет к суициду любовницу. Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за пастернак.
Сказочных обстоятельств в фильме множество. Фурцева, днём громившая Пастернака в ЦК, вечером в спальне слушает (чудесное совпадение) назидательную декламацию Александра Домогарова: «Не плачь, не морщь опухших губ[?]» И министр культуры как будто прозревает, а недавнее возмущение (вполне, кстати говоря, резонное), что Нобелевская премия досталась не Шолохову, становится очевидной глупостью. Сценаристы бросают в топку всё, инсценируют любимую либералами цитату «Пастернака не читал, но осуждаю»[?]
Но почему так примитивно, почему без огонька? Почему, посмотрев двенадцать серий, пребываешь в убеждённости, что участники проекта просто отбывали номер?..
Они устали. В этом собирательном местоимении сотни разочаровавшихся в дремучем народе, тех, кто считает проигранной борьбу за демократию, кто отчаялся и хочет уехать, а пока просто зарабатывает деньги и радуется любой возможности плюнуть в герб СССР.
А начинали они ярко и самоуверенно – талантливым, тонким, а потому особенно действенным «Покаянием». Но за двадцать пять лет открытая и постоянно взбалтываемая ёмкость с антисоветским шампанским стала дурно пахнуть. Жидкость перестала пениться, поднимать со дна колючие пузырьки. Энергия отрицания «совка» окончательно выдохлась.
То антисоветское, что мы видим сейчас по телевизору, и в частности сериал «Фурцева», – инерция. Не бойтесь, такое уже не задавит.
Обсудить на форуме
Суровая осень
Суровая осень
ТЕЛЕВОЙНА
Так называется документальный фильм, работу над которым заканчивает творческая группа телекомпании «Полюс». Фильм посвящён 70-летию битвы под Москвой, но рассказывает в основном о тех тревожных днях и ночах, которые довелось пережить москвичам и жителям пригорода в августе – декабре 1941 года.
– Не понимаю, зачем нужно звать актёров и реконструировать эпизоды, если участники и свидетели событий, слава богу, живы-здоровы, – говорит автор фильма, заслуженная артистка России Инна Ермилова. – Но таких людей становится всё меньше, и, по сути, у нас сейчас есть последняя возможность встретиться с ними, услышать и записать их рассказы. А рассказы эти крайне интересны, даже сенсационны. Вот сейчас принято говорить о «панике 16 октября». Но наши собеседники утверждают: не нужно оскорблять москвичей. Они рыли окопы, устраивали баррикады, гасили на крышах зажигалки[?] А неразбериху, суматоху спровоцировали те, кто приказал закрыть метро, срочно демонтировать заводы, раздавать продукты. На Центральном телеграфе вспоминают, как 16 октября в райкоме партии было дано указание: предприятие закрыть. Так вот, сами сотрудники телеграфа отказались это делать – как же оставить фронт и тыл без той связи, которую они обеспечивали. И работали сутками, невзирая на постоянные бомбёжки. А «паника» прекратилась 20 октября, как только вышло знаменитое постановление об осадном положении: «Сим объявляется[?]»
Мы много раз выезжали и в те места, куда докатилась фашистская волна и откуда началось в начале декабря наше контрнаступление. Деревня Шолохово, до Москвы рукой подать, Останкинская башня на горизонте. Враг не сумел её занять – и здесь, в ночь перед решающим броском, останавливались наши танкисты. Надежда Петровна Бузинова вспоминает, как именно в её доме грелись солдаты, варили пшённую кашу[?] А в соседнем посёлке Луговая, где фашисты «гостили» несколько дней, Полина Николаевна Скляр нам показала подвал, в котором её семья прятала командира повреждённого танка. «А не страшно было, ведь если бы его обнаружили[?]» – «Вот и танкист, когда прощался, так говорил. И обещал – жив буду, после войны приеду. Не приехал[?]»
А вот дом в той же Луговой, окно которого пробито пулей тогда, в первых числах декабря 1941 года. «Не может быть! Вы что, ни разу ремонт не делали?» «Много раз, – отвечает Галина Николаевна Антипина. – Но мама моя когда-то наказала: стекло – не трогать. Пусть память останется об этой страшной осени, о тех, кто нас освобождал».
Множество братских могил в этих местах[?] На некоторых лежат бронзовые бескозырки, наступление в районе Лобни начинали моряки. «Вот по этому полю мы шли в атаку, – вспоминает Виктор Иванович Наумов, – во весь рост, с криком „Полундра“. Оглядываюсь – неужели так много наших уже погибло? Но нет, это на снегу бушлаты чернеют, сбросили мы их, пусть враг бежит от одного вида тельняшек. Хотя ведь и полегло на этом поле матросов наших несколько сотен. Все они здесь, в братской могиле возле церкви».
Заканчивается фильм эпизодом, снятым буквально на днях: на окраине деревни Шолохово, возле Музея танка Т-34, ветераны и молодёжь открывают памятный знак «Лента Славы». Скоро такие знаки появятся и в других местах Подмосковья, где остановлен был враг.
Впрочем, обо всём не расскажешь, да и фильм неинтересно будет смотреть.
Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Обсудить на форуме
Смешные чувства
Смешные чувства
А ВЫ СМОТРЕЛИ?
На самом деле смешанные, но сильные чувства[?] Большую работу, трудную, филигранную, провёл телеведущий Владимир Соловьёв в передачах, посвящённых предвыборным дебатам, а в воскресенье – в финальном многочасовом послевыборном ток-шоу на канале «Россия». Огромное число медийных лиц, известных политиков, политологов, экспертов, выдающихся (и не слишком) граждан России самых разных политических пристрастий, заполнивших зал студии, – и Соловьёв с ними со всеми в высшей степени умело управлялся, разводил, давал слово, забирал, направлял дискуссию, менял политиков у барьера, не допускал ора, базара и в режиме прямого эфира, что по нашим временам редкость в политических передачах, в то же время жёстко держал темпоритм передачи. То есть справился с поставленной задачей куда лучше, чем когда-то на НТВ понурый Савик Шустер и мекающий Евгений Киселёв (сейчас они регулярно проводят многочасовые политические ток-шоу на киевском ТВ – и, как говорят, изрядно поднадоели украинской публике).
Но вот что крайне удивительно. По-прежнему среди главных действующих лиц-экспертов в телепередачах преобладает либеральная тусовка. Её представители всегда возмущаются, непримиримы в критике оппонентов, учат жить. Господа, вы набрали по Москве – 10%, по России – от силы 4%! Почему вас на ТВ – 90%? Может быть, стоит унять пыл и понять, что вы тянете Россию назад, в 90-е[?] Что вы, в конце концов, давно осточертели. Говорят, нашими многочисленными гражданами, проживающими в Лондоне, либералам были отданы на выборах десятки процентов, вот где ваша исконная целевая аудитория. Почему вы не гостюете днём и ночью там на каком-нибудь русскоязычном кабельном канале, а морочите голову зрителям здесь? Смешно, право.
А.К.
Обсудить на форуме
televed@mail.ru
Москва – онлайн
Москва – онлайн
А ВЫ СМОТРЕЛИ?
Совсем недавно открыла для себя новый телеканал «Москва-24», в котором освещается сиюминутная повседневная жизнь Москвы и москвичей: от ситуации на дорогах до политических и культурных событий. Благодаря этому каналу я, например, узнала, какие изменения происходят с Парком им. Горького, о том, что вход туда бесплатный, что сейчас там работает самый большой в Европе каток, а летом откроется пляж. Очень интересными бывают передачи о музеях Москвы, об истории улиц и домов столицы. Совсем недавно – передача о Доме-музее В.М. Васнецова, обязательно наведаюсь туда снова – из передачи я узнала много нового о жизни и работах великого художника. Захотелось увидеть картины, что называется, живьём, а то порой бродишь по Москве и не знаешь, сколько в ней есть замечательного, способного тебя порадовать и, не побоюсь этого слова, возвысить и обогатить.
Светлана ХРОМОВА
Обсудить на форуме
televed@mail.ru
Строить – не ломать
Строить – не ломать
АВАНСЦЕНА
Интриги, деньги, труппы
К сожалению, в последнее время у нас всё меньше поводов для творческих радостей, всё меньше премьер, вызывающих интерес, зато все жалуются на отсутствие закона о театре, всё сокращающуюся государственную помощь и как следствие тотальную зависимость сцены от кассы. То есть все тревоги и претензии концентрируются больше в финансовой и организационной сферах.
Предыдущий театральный сезон отметился серией скандалов, прокатившихся по столичным коллективам. Взбунтовалась против своего лидера труппа знаменитого Театра на Таганке. Если двадцать лет назад здесь делили здание и пережили раскол, в результате которого рядом с театром Любимова появился ещё театр «отступника» Губенко, теперь же любимовские артисты потребовали своей доли в гастрольной прибыли и рассорились с художественным руководителем по отнюдь не творческим причинам, а из-за денег. Зато Губенко вроде помирился с новым худруком Золотухиным и наконец соседи благополучно поделили движок с бойлерной.
Да, ушёл с Таганки Юрий Петрович Любимов, один из последних выдающихся режиссёров, ещё советских, давший имя театру, его всегда называли именно театром Любимова, как были театры Товстоногова, Эфроса, Завадского, Гончарова, Плучека, Ефремова, Анатолия Васильева[?] Были, теперь их нет. Остались в Москве театры Захарова, Фоменко. Совсем немного таких. Другие времена!
Ныне театры, как правило, не имеют режиссёра-лидера, с чьим именем связывалось бы его существование. Может быть, лишь Театр-студия Женовача привычно продолжил ряд именных театров. Загнали внутрь, но ещё тлеет пожар раскола в Драматическом театре Станиславского, хотя уже назначен туда Валерий Белякович. Делили власть в Театре имени Маяковского: «скинули» Арцибашева, который действительно дал немало поводов к недовольству. Вместо него появился Карбаускис. Сейчас вообще пошла мода на «варягов». Что в футболе, что в театре[?] Разучились забивать мячи, ставить спектакли[?] Неужели – и танцевать?! В Большом теперь на роль премьера позвали американского танцовщика. А на периферии по России вообще многие театры работают без собственной режиссуры, с недоукомплектованными труппами. И скандалы, скандалы! Даже в Нижегородском ТЮЗе коллектив поделили надвое от неспособности артистов, режиссёров договориться, понять друг друга. Недавно поменялось всё руководство в ярославском академическом театре имени Волкова. Разрушение семьи, распад творческих коллективов – всегда симптом болезни общества.
Многие драматические театры страны к новому сезону пришли без своих многолетних директоров: в Брянске, Магнитогорске уволили старых, назначили новых. В иных произошли рокировки: на место художественных руководителей пришли директора, интенданты, которым подчинили не умеющих зарабатывать деньги режиссёров. Деньги, деньги, деньги[?] – рынок, рынок, рынок[?] – касса, и всё тут, идёт гул по театрам. Спектакли от этого лучше не становятся. Боюсь, что, если так пойдёт дальше, усилится начавшийся отток зрителей. Интеллигенция, точнее, её остатки, сейчас это вконец обнищавшие бюджетники – врачи, учителя, вузовские преподаватели, пенсионеры, в столицах ли или на периферии не одолевают подскочившие и непосильные для них цены на билеты. А главное, очевидно, в обществе теряется интерес к театру, у пожилых он подменяется телевизором, у новых русских – ресторанами, казино, шопингом, у молодёжи – компьютером. И во всех слоях населения как следствие развивающейся бездуховности расцветают пьянство, наркомания, болезни, преступность. В так очевидно наступивших кризисных временах государство утрачивает своего верного союзника и помощника – театр, как о данности говорят о гибели репертуарного театра[?] О конце системы Станиславского, о будто бы назревшей для русского театра потребности влиться в единый мировой процесс и забыть о национальном первородстве[?] Доигрались! Всё, что накопили, сумели, – всё долой!
Я уверена, что необходимо озаботиться системным кризисом, происходящим в театре наряду с другими нашими социальными потрясениями в медицине, образовании, высшей школе. И без всеохватного анализа и общей программы действий здесь не обойтись.
Системное оздоровление
В стране не только уничтожили (теперь, правда, восстанавливают) детские садики, унизили учителей и превратили чёрт-те во что школы, но и практически уничтожили существовавшую – да-да, она была и действовала, помогала стране в воспитании её граждан – систему детских театров, которой завидовали во всём мире. Спору нет, талантливые театры работают в Москве под руководством А. Бородина, Г. Яновской и К. Гинкаса, но почему они должны были возникнуть не сами по себе, а на месте разрушенных знаменитых детских театров?! Вслед за столицей всё больше театров юного зрителя по стране превращаются в молодёжные, а то и в обычные. Если ребёнка не приобщить, не приохотить к театру с раннего детства, взрослым он окажется где угодно – в подворотне, в ночлежке, в тюрьме – только не в театре. А детский театр требует специфического подхода. Это общеизвестно.
Да, в театрах сейчас не хватает руководителей и ответственных умелых директоров, классных режиссёров, без которых яркого, талантливого спектакля, основу и цель деятельности всякого театра, – не создать. Нет квалифицированных завлитов. Я, пожалуй, впервые так резко и жёстко вынуждена сказать, что начинать надо со специальных учебных заведений, готовящих кадры для театров. Зачем-то их вывели из системы профессионального контроля и переподчинили всеядному Министерству образования, тому самому, который расплодил по стране множество вузов, неизвестно чему обучающих и для чего выпускников готовящих.
Сколько же появилось высших учебных заведений, университетов и академий! Все бывшие культпросветучилища и институты культуры по стране стали выпускать актёров и режиссёров. Но неужели непонятно, что учить этим уникальным профессиям могут далеко не все. Одного желания здесь мало. Множится число вузов и их педагогов, а как ни горько это признать, не всем должно быть дано обладать ответственным правом воспитывать театральных специалистов. Когда-то все мы знали: этот режиссёр – ученик Кнебель, этот – Гончарова, этот – Равенских[?] А сейчас – кто чей?! Не хочу никого обидеть, но у большинства встреченных мною молодых режиссёров, судя по их спектаклям, чрезвычайно низкий уровень владения профессией: не умеют работать с художником и музыкой, не умеют выстроить сюжет, помочь артисту работать над ролью, а уж что такое атмосфера или темпоритм спектакля, могут объяснить только на словах. Как говорится, диву даёшься! Все вузы сейчас гоняются за платными студентами, увеличивается число хозрасчётных наборов, от этого зависят доходы института и зарплаты педагогов, «люди гибнут за металл», так в творческие институты попадают компромиссные, а то и откровенно профнепригодные абитуриенты. Ну такая уж природа у творческих профессий – не всякого и не всякий здесь может учиться и учить.
Первый театральный вуз страны, бывший ГИТИС (теперь университет), увеличив масштабы деятельности, лишь умножил число скандалов, стал тоже ристалищем борьбы за власть, а качество своих выпускников резко снизил.
Все разговоры о лицензировании вузов, о контроле за ними остаются лишь разговорами и пахнут коррупцией.
И договорную систему пора наконец вводить. Ведь ясно же, что пожизненная привязанность любых артистов, в том числе таких, кто по печальной, но неизбежной закономерности утратил способность просто выходить на сцену, превращение заработной платы в пенсию стали тормозом развития.
Театр нуждается в системном оздоровлении, в выработке программных действий, в государственных усилиях по реорганизации и усовершенствованию всех составляющих деятельности. Начиная с образования и кончая принципами финансирования. Театр – затратное дело, и если оставить его на милость кассы, собственных заработков – добра не будет. И сегодня не скажешь, что государство, Министерство культуры театрам не помогают: то на фестиваль очередной деньги подкинут, то с ремонтом или даже с реконструкцией здания помогут, но всё это хаотичные, бессистемные траты. Тришкин кафтан! Программы действий, долгосрочного обдуманного планирования нет как нет. Нет программы помощи, стимулирования драматургов, а это тоже очень специфическая сфера деятельности. И необходимая. Вот и нет пьес. И как театру развиваться без современной драматургии?!
Всё-таки удивительная сложилась ситуация: все понимают необходимость перемен. В первую очередь те, кто по должностным своим обязанностям должен искать способы помочь делу – Министерство культуры, Союз театральных деятелей, московский департамент культуры – бездействуют и даже попытки не предпринимают реформировать театры. В Москве, в столице, очевидно неблагополучно, а периферия оказалась во власти абсолютно некомпетентных безграмотных чиновников-управленцев. Когда-то в далёкие советские времена один начальник управления культуры прославился облетевшей всю страну фразой: «Пока я здесь, большевиков здесь не будет», – это он имел в виду появившуюся тогда и слывшую опасной пьесу М. Шатрова «Большевики». А теперь чуть ли не спустя полвека другая представительница властного «крапивного» племени заявила, что английскую комедию Д. Пристли надо переименовать, не может она в пору подготовки к выборам называться «Скандальное происшествие»[?]
Вот и новое руководство московского департамента культуры в лице господина Капкова совершает эффектные объезды вверенного ему культурного «хозяйства» и под прицелом журналистских глаз и камер делает широковещательные заявления о том, что театрам надо начинать спектакли на полчаса позже и выезжать в спальные районы. Ну что это, как не очередной Тришкин кафтан?! А может, ещё больше похоже на героев другой басни Крылова, где участники квартета менялись местами, а музыки всё равно не получилось. Понятно, что новое – это хорошо забытое старое. Но ведь советский театр прошлого века давно пережил и отказался от практики так называвшихся выездных спектаклей, их играли даже в самых отдалённых сельских клубах, делали специальные варианты оформления, но их качество так менялось, что ничего общего не имело с праздником настоящего театра.
Если не спохватиться сейчас, пусть и с опозданием, но всё-таки не начать заниматься театром, повторюсь, всеохватно, системно, исчерпывающе, то мы сами позаботимся о его гибели, что во все времена полагалось невозможным. Но мы сумеем, мы, как никто в мире, способны на разрушения. Падают самолёты, множатся аварии, растёт преступность[?] Проблем в стране куча. Инфляция. Безработица. Курс рубля падает. Нефть-кормилица дешевеет. Не хватает ещё и театр потерять.
Анна КУЗНЕЦОВА
Обсудить на форуме
