Текст книги "Литературная Газета 6349 ( № 48 2011)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Тайны причудливых линий
Тайны причудливых линий
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Лидия Кудрявцева, Дмитрий Фомин. Линия, цвет и тайна Г. А.В. Траугот. - СПб.: Вита Нова, 2011. – 416 с.: ил. – 1000 экз.
Когда сегодня думаешь о судьбе семьи петербургских художников Траугот, а в этой семье и отец, и мама, и оба сына жили и дышали только любимым искусством, то понимаешь, что они, подобно Борису Леонидовичу Пастернаку, запросто могли бы высунуться в окно своей оригинальной мастерской на Петроградской стороне и спросить: «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?»
В этом с их стороны не было ни позы, ни рисовки: для всех членов этой семьи Гомер и Шекспир, Блок и Андерсен были едва ли не самыми близкими, понятными и интересными собеседниками. Верность творческим заветам отца, талантливого художника Георгия Траугота, его преданности искусству, внутренней независимости, уникальной трудоспособности сказалась и в том, что молодые художники после его ранней гибели продолжали ставить отцовский инициал – "Г" – перед своими двумя. Александр продолжает эту традицию и сейчас, после ухода из жизни в 2009 году своего младшего брата.
Дуэт просуществовал более полувека: братья Александр и Валерий Траугот проиллюстрировали вместе около двухсот книг. Десять глав – десять эссе-исследований – посвятили жизни и творчеству этих петербургских художников известные московские искусствоведы Лидия Кудрявцева и Дмитрий Фомин. Наконец-то Москва воздала должное Петербургу! Эта книга выявляет уникальность мастеров, даёт ответы на сложные вопросы искусства создания художественного образа в иллюстрации. Работая в советскую эпоху бдительной цензуры, братья Траугот сумели сохранить свой метафизический взгляд на мир и дать детям, да и взрослым образы русской и европейской классики, экзотических национальных культур. Подобным путём шёл в те же годы их ровесник московский философ и культуролог Георгий Гачев, задумавший серию монографий «Национальные образы мира».
В рисунках братья совсем не стремились к аполитичности. На языке символа они со спокойным достоинством высказывали своё отношение, например, к венгерским событиям 1956 года, иллюстрируя стихи классика Шандора Петефи и рисуя вскоре после будапештской трагедии попранную Свободу в виде юной красавицы с пробитой окровавленной головой. Они предчувствовали трагедию народа Камбоджи, когда рисовали демонов зла, способных уничтожить сотни тысяч ни в чём не повинных людей.
Эти темы глубоко проанализированы Дмитрием Фоминым. Обращаясь к поэмам «Полтава» и «Медный всадник», к маленьким трагедиям и «Дубровскому» Пушкина, братья показали себя тончайшими знатоками-пушкинистами. Всё это скрупулёзно исследовано Лидией Кудрявцевой в главе, посвящённой работе Трауготов над пушкинскими текстами. Каждому из великих произведений, о которых десятилетиями спорят учёные, они давали собственное прочтение, напоминая читателям факты пушкинской биографии, – поэт нередко зашифровывал их в сюжете или деталях происходящих событий.
Обратившись к творчеству Трауготов, Л. Кудрявцева (автор проекта) ощущает их особую преданность родному городу – его великой и трагической истории: где с монументальным Медным всадником и решительным гением Петра Великого соседствуют не менее важные для понимания петербургского характера наших героев события ленинградской блокады. Через «блок-ада» (эту драматическую расшифровку известного всему миру слова предложил петербургский писатель Михаил Кураев) семья Траугот прошла почти в полном составе. Только маленького Валерия удалось отправить в эвакуацию в далёкое сибирское село (где он полюбил и научился рисовать животных). Иллюстрируя двухтомник прозы героини блокады легендарной Ольги Берггольц, они передают собственные ощущения от трагедии, пережитой городом (Александр стал её невольным свидетелем). Создавая поэтические листы-развороты к книге любительницы пеших прогулок по Петербургу, нашей современницы поэтессы Майи Борисовой, художники заражают читателя любовью к родному городу, помогают почувствовать его своеобразное, богатое подтекстами обаяние, волновавшее Гоголя и Достоевского, Бенуа и Добужинского.
В эпоху триумфального возвращения России к православию Трауготы и здесь шли собственным, независимым путём. Они от христианства никогда, собственно, никуда не уходили. Неслучайно их изначальная фамилия «Трауготт» в переводе с немецкого означает «Доверяй Богу». На их рисунках и в советское время могли появляться храмы с крестами. Знаки тёмных сил – бесы и черти – всегда уместны и неслучайны как в иллюстрируемых ими сказках Андерсена, Шарля Перро и Гофмана, так и в изображениях сил зла на иконах и фресках древнерусских иконописцев.
«Чем выделяются Трауготы среди многих замечательных художников книги старшего поколения? – пишут авторы. – Прежде всего – лёгкостью, изяществом, артистизмом. Готовностью браться за самые неожиданные проекты. Уменьем синтезировать далёкие друг от друга традиции в глубоко индивидуальный, узнаваемый собственный стиль. Это понятие включает в себя широкий спектр приёмов – от ажурного плетения линий, от тончайшей игры акварельных разводов до создания того особого цветового пространства, которое они именуют „книжной живописью“. Они населяют свои книги несметным множеством образов, тысячами лиц-портретов, никогда не повторяющихся».
Читать эту солидную монографию интересно даже человеку, далёкому от проблем книжной графики. И – что очень важно! – можно сразу проверить своё впечатление от рассказа и трактовки искусствоведов неторопливым рассматриванием оригинальных работ Трауготов, многие из которых являются подлинными шедеврами и впервые повторены в этой замечательной книге, выпущенной петербургским издательством «Вита Нова» с большой любовью и уважением к авторам.
Лола ЗВОНАРЁВА
Обсудить на форуме
В тине беспамятства
В тине беспамятства
О ВРЕМЕНА!
Пётр ТКАЧЕНКО, издатель авторского литературно-публицистического альманаха «Солёная Подкова», КРАСНОДАРСКИЙ КРАЙ
Бывают такие встречи, которые не просто остаются драгоценными воспоминаниями, а преподносят некий важный урок, который осознаётся лишь со временем. Именно такой стала для меня встреча тридцать пять лет назад с выдающимся конструктором артиллерийских систем Василием Гавриловичем Грабиным (1900-1980). Когда в журнале «Октябрь» были опубликованы воспоминания Грабина «Оружие Победы», я с удивлением узнал, что в юности он жил на Кубани, в моей родной станице Старонижестеблиевской, работая помощником у своего отца на мельнице. И что именно со станицей был связан крутой поворот в его судьбе. Но ещё более удивило то, что о выдающемся конструкторе, в том числе знаменитых пушек ЗИС-2, ЗИС-3 для танков КВ и Т-34, Герое Социалистического Труда, генерал-полковнике технических войск, четырежды лауреате Государственных премий, никто не знал ни в станице, ни в Краснодаре.
В 1975 году я встретился с Василием Гавриловичем в подмосковном Калининграде (ныне Королёве), где он жил, и был поражён цельностью, широтой и масштабностью его личности. Позже я познакомил его со своим отцом Иваном Ефимовичем. Было трогательно наблюдать за перепиской ветеранов – генерал-полковника, создателя пушки, и сержанта, наводчика этого орудия[?] Потом письма и открытки Василия Гавриловича к отцу я передал в станичный Музей боевой славы, где его «хранитель» по халатности пустил их на прокорм мышам.
В память о Грабине мне захотелось установить в станице его детище, о котором крупный германский специалист по артиллерии В. Вольф писал: «Дивизионная пушка ЗИС-3 является лучшим 76-мм орудием Второй мировой войны, и можно без всякого преувеличения утверждать, что это одна из самых гениальных конструкций в истории ствольной артиллерии». Я, в то время сотрудник журнала «Пограничник», обратился к первому секретарю Краснодарского крайкома партии Георгию Петровичу Разумовскому, и он тут же распорядился доставить пушку в станицу. Да, были такие «тоталитарные» времена, когда молодой журналист мог не только запросто встретиться с главою края, но и положительно разрешить поднимаемую проблему[?]
Вот уже двадцать семь лет пушка ЗИС-3 красуется в станичном парке, у Музея боевой славы. Как памятник и выдающемуся конструктору, и всем станичникам, участникам Великой Отечественной войны, в том числе и моему отцу – наводчику этого орудия. Свою человеческую и журналистскую задачу я посчитал выполненной и уже не намеревался возвращаться к этой теме, но пришлось.
Как рассказала мне супруга Василия Гавриловича, после публикации одного из очерков о Грабине к ней вдруг стали наведываться некие люди, представляющиеся сотрудниками Красногорского музея Московской области. Пока расспрашивали пожилую женщину о конструкторе и производили съёмки, похитили четыре ордена Ленина и орден Суворова второй степени, подменив их муляжами. Благо Анна Павловна быстро обнаружила подмену, а сотрудники милиции сработали оперативно и профессионально. Устроив засаду в притоне по сбыту военных реликвий, они задержали злоумышленников. Два ордена Ленина были возвращены в семью конструктора, остальные, увы, «бизнесмены» успели сбыть[?]
Не только подобные проходимцы, торгующие всенародным подвигом в годы Великой Отечественной войны, покушаются на память о героях, но и люди, вроде бы респектабельные, более того, причастные к созданию артиллерии. В Израиле вышла книга бывшего главного инженера Горьковского артиллерийского завода Марка Зиновьевича Олевского «В тылу, как на войне» (Иерусалим, 2007). Автор задаётся вопросом: оправдана ли попытка приписать Грабину единоличную заслугу в увеличении производства пушек в восемнадцать (!) раз?..
Постановка вопроса более чем странная. В процессе создания артиллерийского оружия «спусковым крючком» является всё-таки конструкторская мысль. Беспрецедентные результаты на заводе были достигнуты благодаря скоростному методу проектирования и конструкторско-технологической модернизации, в результате которых значительно сокращалось количество деталей и время для изготовления опытного образца. На заводе впервые в истории производства пушек была решена задача их поточного производства и конвейерной сборки. А это – прерогатива главного конструктора. В том и состоял его научный подвиг, что для выпуска такого количества пушек понадобилось бы строительство пятнадцати новых заводов.
Самоотверженно работали все, но у каждого был свой вклад в общее дело. А дежурная апелляция к тому, что, мол, фантастический выпуск пушек – это «результат напряжённой работы многотысячного коллектива», и вовсе выглядит пустой декларацией. Это всё равно что говорить, что войну-де выиграл не Сталин, а народ. Народ, разумеется. Но мы-то знаем по нашим смутным временам, что происходит в обществе, когда нет государственной воли, генеральной идеи, цельной лидирующей личности[?]
Пересмотр без всяких на то оснований подвига конструктора Грабина, безусловно, также находится в русле ревизии итогов Второй мировой войны. Об этом свидетельствует и реакция на третье издание книги «Гений артиллерии» соратника Грабина, конструктора А.П. Худякова и его сына, также конструктора, – С.А. Худякова (М.: изд. РТСофт, 2010). В «Калининградской правде» (г. Королёв, где находилось Центральное конструкторское бюро В.Г. Грабина) опубликована статья «Зачем новые культы личности?» Вадима Стригущенко из Будапешта (№ 24, 3 марта 2011), который упрекает Худяковых «в неоправданном возвеличивании заслуг В.Г. Грабина». Он-де тоже имел человеческие слабости (словно кто-то, кроме Господа Бога, их не имеет) да и в общении был непрост[?] Доводы абсолютно необязательные в оценке личности такого масштаба, как В.Г. Грабин. Критерием может быть только и только достигнутый результат. А результат действительно оказался непревзойдённым. Более того, для его достижения, по всей видимости, в те времена требовался именно такой характер, именно такая личность.
Как видим, вокруг имени и подвига конструктора Грабина всё ещё идёт некая мировоззренческая и даже идеологическая борьба. И если описанное выше ещё можно объяснить некими мировоззренческими проблемами, завистью или соображениями «бизнеса», то происходящее в родной станице конструктора понять нельзя. Местная власть раньше просто инертная, а теперь и бесправная, действующая только по понуканию сверху, так и не расслышала моих тридцатилетних (!) просьб присвоить одной из улиц имя конструктора Грабина. Согласитесь, тридцать лет – это всё-таки многовато для того, чтобы подобрать достойную улицу, в чём меня убеждали главы администраций и сельских поселений[?] Не нашлось и краеведа, который попытался бы отыскать на старом станичном кладбище могилу отца Василия Гавриловича, тоже в своё время пушкаря – Гаврилы Ивановича Грабина.
Станичная власть, впрочем, сменяемая, как перчатки, с какой-то поразительной последовательностью только всё рушит. Так, решили «обновить» постамент, на котором установлена пушка ЗИС-3. Обложили его кафелем, годящимся только для туалетов, а мраморные плиты с надписями, говорящими о том, что пушка установлена в честь выдающегося станичника, конструктора В.Г. Грабина, выбросили. Второй год пушка стоит безымянной.
На чистом гладком кафеле почему бы что-нибудь похабное не накорябать[?] Матерные слова на памятнике красуются буквально в трёхстах метрах от кабинета главы поселения и в двадцати метрах от клятвы на здании музея: «Ничто не забыто и никто не забыт». Остаётся надеяться, что ни о чём не говорящее орудие не уволокут на металлолом[?]
Поразительно ещё и то, что в этом пренебрежении памятью о Великой Отечественной войне все оказались заодно – автор книги из Израиля; «бизнесмены», торгующие боевыми наградами; публицист из Будапешта; краевая и местная власти, вандализма не замечающие; и «отморозки», исписавшие постамент и само орудие похабными надписями[?] Не правда ли странное совпадение?..
Но и это ещё не всё. Из Краснодара в станицу приехали ветераны Комитета по увековечению памяти конструктора В.Г. Грабина (есть, оказывается, такой). Осмотрели орудие с сорванными мраморными плитами, с похабщиной на постаменте и, не увидев в этом ничего предосудительного, пошли слушать разговоры о «патриотическом воспитании молодёжи». Вели их председатель ветеранской организации, который, находясь у власти, за десятилетия так и не предпринял ничего для присвоения одной из улиц имени В.Г. Грабина, и хранитель музея, не сохранивший письма конструктора в родную станицу. Об этом отрапортовано в краевой ветеранской газете «Рассвет»: «Большое спасибо жителям станицы Старонижестеблиевской за эту память» (№ 36, 2011). То есть «спасибо» за вандализм[?]
А я уж было размечтался об установке бюста Грабина в краевом центре. Там, где Василий Гаврилович впервые увидел трёхдюймовые пушки и где у него зародилась мечта стать конструктором. Господи! Не потонуло бы в тине беспамятства то, что уже давно достигнуто[?]
Обсудить на форуме
Вечно молодые
Вечно молодые
О НРАВЫ!
Николай ДЕГТЕРЁВ, пос. ШЕКСНА Вологодской области
Здравствуйте, мальчики
Любопытно иногда узнать, что думает человек о себе самом. А сделать это сейчас просто – в Интернете «В контакте» у каждого на странице есть анкета, где вы вольны представляться как угодно. Так вот, по этой информации можно целые социологические исследования проводить – уж очень много общих поколенческих черт там присутствует.
Один двадцативосьмилетний «мальчик» пишет о себе: «Обожаю летать во сне[?] Люблю перебирать ноты на пианино[?] И струны гитары. Играть ни на чём не умею, но хочу когда-нибудь научиться. Люблю шарлотку с яблоками. Подтаявшее мороженое с шоколадной стружкой. И селёдку под шубой. Ненавижу халву» и т.п.
И надо заметить, подобные любови и нелюбови – отнюдь не единичный случай; все эти подтаявшие селёдки и ноты с яблоками можно найти у очень многих молодых людей. Против такого никто, в общем-то, не возражает (у всех есть свои маленькие радости и вкусовые предпочтения), но зачем выставлять своё младенчество на всеобщее обозрение, зачем рекламировать себя подобным образом. Когда читаешь этот детский лепет, невольно вспоминается:
Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда весёлых песен не пою[?]
[?] Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют.
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более – когда в неё плюют.
Тут тоже речь идёт о любовях и нелюбовях. Но они не замыкаются на кулинарных пристрастиях и розовых мечтах, они не плавают на поверхности, а идут вглубь жизни.
По этой песне, как и по всему творчеству Владимира Высоцкого, по крайней мере видно, что написана она мужчиной, а не взрослым младенцем.
А ну-ка, девочки!
Хотя мужской части населения этот инфантилизм коснулся, мне кажется, всё-таки меньше, чем женской. Слабый пол отличился тем, что возвёл моложавость и смазливость в непререкаемый идеал (мужчины пока всё-таки поголовно Кенами быть не хотят). Причём идеал этот настолько непререкаем, что по-другому нельзя даже мыслить, не то что выглядеть. Однажды моя жена (ей 25 лет, у нас двое детей) пришла домой в слезах – ей сказали, что выглядит она лет на тридцать, не меньше. Причём не потому, что выглядит она якобы старо, а потому, что носит хвостик, а не модную причёску и, самое главное, ведёт себя серьёзно, сосредоточенно, «как будто диссертацию пишет», а не легко и беззаботно, как «надо бы» в молодости.
Но что бы подумали наши прабабушки, если бы им сказали, что женщина с двумя детьми в 25 лет должна носить модную стрижку и вести себя легко и беззаботно?
Ещё одна сторона той же проблемы «вечной молодости» – нежелание рожать. Существует странный стереотип, что рожавшая женщина выглядит уже не столь молодо и привлекательно. Поэтому рожают одного (двух – максимум), а более продвинутые мамы стараются как можно меньше заниматься с ребёнком (то есть продолжают обычную молодёжную тусовочную жизнь).
Но ведь есть же всем известный (о котором, правда, редко вспоминают) пример красоты беременной женщины – это петрарковская Лаура. Она отнюдь не была смазливой нимфеткой: за 38 лет своей жизни она успела родить 11 детей. То есть почти всегда, когда Петрарка видел её, она была беременна. И тем не менее эта любовь (неразделённая, естественно) осталась в веках.
С вечностью и без неё
Знатоки истории, глядя на нынешнее поколение, должны ужаснуться: как долго тянется наше детство! В 18 лет ребёнок оканчивает школу (прибавили ещё один класс по сравнению с недавним прошлым), поступает в институт. А это ещё 5 (а то и 6) лет несамостоятельной жизни. В итоге в 23-24 года человек – ещё ребёнок, так как он только входит в жизнь, которая будет зависеть от его (а не родителя, учителя, преподавателя) решений.
23-24 года! В таком возрасте наши предки уже давно считались (и были) взрослыми людьми! Вспомните, что Александр Невский в 21 год выиграл Ледовое побоище. Иван Грозный в 22 года взял Казань. В 24 года люди уже имели по нескольку детей (сейчас же не только дети, но и сама женитьба переносится ближе к тридцати).
Одна из причин такого продления детства – смена жизненной парадигмы, которая произошла (по крайней мере у нас в России) в ХХ веке. Как представляли жизнь наши предки прошлых веков? Жизнь для них была лишь маленьким отрезком времени, за которым следовала либо вечная жизнь, либо вечная смерть. А как жить, чтобы попасть в рай, тоже было известно: для большинства людей этим путём в жизнь вечную была семья.
Сейчас вечности нет. А следовательно, и семья уже – это не средство для достижения рая, а в лучшем случае «ячейка общества», в худшем же – просто ненужная обуза. Можно вполне обойтись и без неё. Приоритетным жизненным поведением стал карьеризм, а не семейственность.
А карьеризм не предполагает взросления (духовного, умственного). Ребёнок-взрослый, с его неуёмными амбициями и минимальным чувством ответственности, как раз больше сможет взять от жизни.
По принципу удовольствия
Вторая половина ХХ века отмечена небывалым ростом сферы услуг. Причём услуг отнюдь не жизненно необходимых: солярии, салоны красоты и татуажа, фитнес-клубы, турфирмы – без этого всего веками как-то люди жили. Свою роль здесь сыграл, безусловно, так называемый инстинкт удовольствия, столь страстно пропагандируемый СМИ. Конечно, они не впрямую говорят: «Наслаждайтесь, получайте удовольствие». Но под их воздействием как-то так сложилось у нынешней молодёжи, что отдых в Египте (или Турции), бронзовый загар, красивые шмотки, крутая тачка – это всё такие вещи, без которых нельзя жить.
Данная ситуация интересна тем, что искусственным образом создаются потребности, удовлетворение которых имеет только одну цель – как можно дольше сохранить ощущение молодости. Если ты в тридцать лет отпуск проводишь на даче (учишь детей ухаживать за землёй, строить дом и т.п.), то ты – старпёр. А вот если ты в Египет съездил (где твои оболтусы весь день жарились на солнце и пили кока-колу), то ты, конечно, молод и телом, и духом.
Memento mori
Есть и религиозная проблема неприятия старости. В человеческом сознании старость и смерть всегда стоят рядом. Но если в традиционном религиозном обществе смерть всегда означала переход в иной мир (а жизнь соответственно понималась как подготовка к этому переходу), то в обществе современном смерть – это абсолютный конец, за которым не следует ничего. Абсолютный конец рушит любую систему взглядов, сводит на нет любые ценности. Единственная защита от него – не думать о нём, то есть не думать о смерти. И соответственно не думать о старости, а, напротив, оставаться вечно молодым.
Средневековые алхимики, попади они в наше время, позавидовали бы нам: мы нашли эликсир бессмертия, над загадкой которого так долго и безрезультатно бились они. А загадка оказалась проста: не взрослей!
Обсудить на форуме
