Текст книги "Литературная Газета 6349 ( № 48 2011)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Нафталиновая политика
Нафталиновая политика
ОЧЕВИДЕЦ
Дмитрий КАРАЛИС, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Итак, партия власти получает простое большинство в Думе, системная оппозиция тоже осталась на своих местах, несистемная скандалит и грозит судами. Центризбирком во главе с моим бородатым земляком господином Чуровым называет выборы состоявшимися[?] А народ будет и дальше жить при капитализме, который не выбирал, и смотреть телевизор в ожидании новых предвыборных пряников – президентских. Идеология наживы, барыша, гламурного мещанства продолжит шествовать по стране, выписывая кренделя и по-свойски подмигивая с экрана – зажигая.
Но уже не зажжёт. Всё отсырело от слёз, затхлости и влаги. Кругом вода: енисейская вода преступно изношенной Саяно-Шушенской ГЭС, вода взорвавшейся шахты «Распадская», волжская вода, принявшая ни в чём не повинных детей «Булгарии», и волжская же вода, в которую рухнул обессиливший от всероссийского бардака Як-42 с ярославским «Локомотивом». На центральных каналах будут томно обсуждать сексуальные меньшинства и педофилов, копаться в нижнем бельё шоу-пены и по-прежнему будет звучать каркающий закадровый голос человека, спрятавшегося в гулкой бочке: «Смотрите на следующей неделе!»
И всё пойдёт в нашей самой богатой стране прежней колеёй: богатые будут становиться ещё богаче, бедные – ещё беднее.
Главной победой «Единой России» будет по-прежнему отсутствие внятной и сильной оппозиции, её разбивка на управляемые фрагменты. Кушать, как говорилось в известном фильме, подано, садитесь жрать!
Поражает политический инфантилизм оппозиции. Все говорят об одном и том же: коррупция, модернизация, нефтяная игла, рост цен, инфляция, прогрессивный налог[?] Порознь все сходятся в критике монополизма на власть. А вместе? Вместе не получается. С этим я в разведку не пойду, с тем на одном поле не присяду[?] Ситуация напоминает коллизию деревенской улицы: все Ваньку-драчуна терпеть не могут, но выступить сообща не решаются, подозревая друг друга в ненадёжности. Вот и ворчит всяк за своим забором да на общем сходе, когда участковый рядом.
Странное дело! Ленин мог объединяться с эсерами, трудовиками, бундовцами и ещё чёрт знает с кем, а нынешние борцы за народное счастье и светлое будущее не могут. Им принципы не позволяют! Так чего они на самом деле хотят? Быть до старости лет в шоколаде на своих постах или оказывать реальное сопротивление дикому капитализму и коррупции, сжирающей страну? Народу, простите, начхать – розовый окрас у партий, бордовый или синий, главное, чтобы не чёрный. До оттенков ли народу, когда одной рукой дают, а другой отбирают, когда все устали от беззакония и выборочного правосудия?
При этом некоторые политики оппозиционны до странности. Им уже можно давать звание народных клоунов или артистов. Десятки лет забавляют население – кричат, топают ногами, брызжут слюной, обзываются, дерутся, но никакого реального протеста за ними не числится. Как пьяницы у пивного ларька, кроющие матом власть и небеса. Так придуряться можно до самой смерти.
«Это не политика, а нафталин какой-то», – выразилась знакомая учительница, посмотрев предвыборные дебаты.
А что же писатели? Нам нравится гламур, капитализм, мещанство, мы видим в нынешнем, так сказать, волшебном тренде магистральный путь развития России?
Вся мировая литература по своей сути антибуржуазна. Некоторые исключения, вроде трилогии Драйзера о человеке со стальными глазами, титане-финансисте-стоике, лишь подтверждают это правило. Но сегодня певцов гламурного капитализма среди пишущей братии становится всё больше, всё изысканнее форма и беднее содержание, всё круче полёт мысли, кувыркающейся в пустоте. И это естественно: идея «тачка-дачка-жрачка» вряд ли вдохновит настоящего художника. Разве что хорошего сатирика. Но есть лишь единичные примеры – писатели вовсе не бросились высмеивать разврат и пошлость нашей жизни. Почему?
Кто может сегодня написать роман «Мать» без матерного добавления в названии? Есть ли такие авторы – талантливые и отчаянные? Не знаю. Такое ощущение, что большинство писателей живёт лишь мыслями о премиях – кому, сколько, из чьих рук, под какую музыку[?] Но поговорку «За чем пойдёшь, то и найдёшь» никто не отменял. И не будем забывать: кенар в клетке не может пропеть соловьём.
В прошлой колонке я обещал поговорить о проблемах войны и мира. Говорю. В России вопрос продолжительности жизни весьма часто превращался из медицинского в военно-политический. А наше брошенное ядерное оружие заставляет вспомнить дезертиров 1917 года – они втыкали штыки в землю со словами: «До нашей деревни немец не дойдёт!»
Что профукал ворохами, не соберёшь крохами. Но другого пути, как собирать и восстанавливать ядерный щит, налаживать высокоточное производство и промышленность, у нас нет – давят со всех сторон, а в долг щиты и мечи не раздают. И покупкой «Мистралей» проблему не решишь. Зарубежные танки с туалетами хороши, но для парадов и визитов дружбы в ухоженную Европу. Нас же теснят и поджимают отнюдь не со сроками дружественных визитов. Твёрдые заявления президента, наверное, нужны. Но важнее любых заявлений, как сказал один человек, хорошо знающий нравы западных политиков, маузер на столе переговоров. Или в заднем кармане. Либо он есть, либо его нет. Только сила принимается в расчёт между потенциальными друзьями. Надо строить и созидать, надо прорываться.
И ещё. О переводе нашей армии на контрактную основу. Солдат может убивать за деньги, но умирать за деньги солдата не заставишь. Ни за своё повышенное жалованье, ни тем более за чужие капиталы. Даже в распрекрасной форме от Юдашкина боец вряд ли бросится на защиту денежного мешка банкира N., хранящегося в лондонском банке. Впрочем, нет – именно в этой форме, уже названной опереточной, умереть и можно – в ней совсем недавно тяжело простудилась рота солдат-новобранцев в глубине России.
Напоследок. Не будем забывать, что некогда сильнейший Ливонский орден разъела и разрушила корысть его членов, которые добились разрешения крышевать бизнес родственников. А ведь какими аскетами были поначалу!..
Итак, выборы закончились. Да здравствуют выборы!
Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции
Обсудить на форуме
Взять за доходное место
Взять за доходное место
ОПРОС
Тема коррупции во время предвыборной борьбы была одной из самых популярных. К тому же в эти же дни появились данные, что Россия по-прежнему остаётся одной из самых коррумпированных стран мира, находясь в этом отношении на уровне Уганды и Нигерии. Правда, по сравнению с прошлым годом показатели вроде бы несколько улучшились, но улучшение это чисто символическое.
Зато вступить в непримиримый бой с этим злом обещали все. Вдруг даже вспомнили о печально известном налоге «на роскошь», принять который не удаётся многие годы. Правда, президент при этом посчитал нецелесообразным контролировать расходы чиновников, хотя в мире именно этот контроль считается довольно эффективным[?]
Александр ШАТИЛОВ, заместитель директора Центра политической конъюнктуры:
– Действительно, все попытки справиться с коррупцией не только в России, но и во всём мире не приводят к серьёзным успехам. Наиболее продвинулся на этом поприще Китай. Там применяются чрезвычайно жёсткие меры по отношению к коррупционерам. Одно время благодаря им удалось сбить «градус» коррупции. Тем не менее злоупотребления чиновников продолжаются.
В России сейчас другие политические реалии, и карательные меры не могут использоваться широко и жёстко. В условиях политической демократии бороться с коррупцией крайне сложно.
На Западе коррупция присутствует не меньше, чем в России, но она выражена в менее брутальных и открытых формах. Там чиновники стараются действовать с помощью подставных лиц, офшорных зон и прочих ухищрений. И утверждения, что безналичные формы расчётов, применяемые на Западе, позволяют контролировать расходы чиновников, не совсем справедливы. Всегда есть возможности отмыва денег, что подтверждают постоянно возникающие скандалы то в одной, то в другой европейской стране. Российские чиновники действуют пока не так изощрённо, чаще попадаются, поэтому у нас репутация одной из самых коррумпированных стран мира.
Законы пишутся людьми, так или иначе вовлечёнными во власть, поэтому они, конечно, не станут пилить сук, на котором сидят. Это тоже общемировая тенденция. Сегодня элита всё больше отрывается от населения и старается конструировать политическую и социально-экономическую реальность под себя, под свои интересы. При таких правилах игры возможность бороться с коррупцией крайне ограниченна.
Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:
– Я считаю, что расходы чиновников надо обязательно контролировать. Потому что с этим делом у нас творится полный беспредел. Расходы многих чиновников настолько превышают официальные доходы, что их хоть завтра можно отправлять в места не столь отдалённые. Взять хотя бы главу одной из московских управ. Весь район знает, что у него особняк с бассейном стоимостью не меньше 15 миллионов рублей. Разве мог бы он купить его на свою зарплату? Люди видят, насколько остро стоит проблема коррупции, как беззастенчиво в этом смысле ведут себя отдельные представители власти.
Заявление Медведева о ненужности отслеживать расходы чиновников, на мой взгляд, продиктовано в первую очередь тем, что он не хочет беспокоить чиновничью братию во время избирательной кампании. Тем более что многие небезупречные, скажем мягко, чиновники значатся в списках «Единой России». Хотелось бы верить, что президент на самом деле думает иначе. А значит, и поступать будет соответственно.
Евгений АНДРЮЩЕНКО, доктор социологических наук:
– Сегодня всем, в том числе и президенту, известно, что действует схема воровства миллиардов в системе жилищно-коммунального хозяйства. ЖКХ – одна из крупнейших отраслей экономики, стоимость активов которой превышает аналогичный показатель в электроэнергетике. Постоянное увеличение коммунальных платежей не улучшает тут ситуацию. Президент как-то заметил: «Если ничего не делать, то через пять-семь лет наступит катастрофа». Но при попустительстве местных властей государство посредством ежегодного увеличения тарифов только продолжает накачивать криминализованную сферу ЖКХ деньгами рядовых граждан, которые трансформируются не в инвестиции, а в сверхдоходы местных руководителей.
Россияне продолжают переплачивать за услуги без всякой надежды на модернизацию коммунальной сферы. Деньги населения пропадают в криминальной дыре. Захочет ли новая Дума изменить закон, который позволяет процветать такому бизнесу, – вот вопрос. Ведь проблемы в сфере ЖКХ не столько экономические, сколько социально-политические. Например, в Тверской городской думе существовало «организованное преступное сообщество», руководил которым тогдашний спикер. По утверждению представителей прокуратуры, коррупционеры в условиях многолетней бесконтрольности и безнаказанности вели себя до такой степени нагло, что решали свои вопросы прямо на думских заседаниях[?]
Кирилл КАБАНОВ, председатель Национального антикоррупционного комитета:
– Если мы введём понятие «незаконное обогащение», такая мера, как декларация расходов для чиновников, будет не нужна. Мы сможем в рамках уголовных дел выяснять, откуда взялись у чиновников со скромными зарплатами особняки и яхты. Мы сможем не только конфисковать нечестно нажитое имущество, но и добиваться возврата незаконных финансовых активов из-за рубежа.
В своё время Россия ратифицировала Международную конвенцию о борьбе с коррупцией. За исключением пункта 20. В нём сказано: незаконное обогащение – это разница между официальными доходами и реальными расходами. Почему так произошло – понятно. Во власти много людей, которые не заинтересованы в реальной борьбе с коррупцией.
Сумма прописью
Что-то у нас явно не так в плане этой самой борьбы. Как-то не складывается, не выходит.
Может быть, потому, что не определились идеологически и морально? Потому, что про себя уверены: коррупция и взяточничество – это так естественно, а значит, они и непобедимы на самом-то деле. В иных странах люди, может быть, про себя тоже так считают, но вот вести себя вынуждены по-другому, хотя бы делают вид, что придерживаются законов и норм приличия.
Скажете – лицемерие, ханжество. Пусть так, но ведь действует же, как-то ограничивает. А у нас душа нараспашку – воруют все! Открыто! Справлять естественные надобности тоже естественное занятие, но если все этим будут заниматься открыто, не стесняясь окружающих, в какое безнадёжное скотство мы погрузимся. Так что уж того-то, кто ворует открыто и нагло, сажать надо непременно. А власть наша то и дело объясняет, почему того нельзя наказать, почему этого нельзя взять за одно место[?]
И дело не в том, какое место именно отвели России в списке самых коррумпированных стран – 143-е или 120-е. Во-первых, тут и разницы никакой, а во-вторых, прекрасно известно, как такие списки составляются. Дело в том, что коррупция у нас достигла размеров, которые рушат экономику, право, закон, которые порождают в обществе депрессию, тоску, чувство социальной несправедливости, отверженности, не дают дышать и надеяться.
Обсудить на форуме
Больше гордости!
Больше гордости!
НЕРАЗРЕШЁННЫЙ ВОПРОС
Пушкин как-то заметил: «Поэта делает эпитет». То есть яркое, образное определение. У него самого эпитеты, как правило, новы, точны и выразительны. Ко многим мы с вами просто привыкли, как к «постоянным эпитетам» из народных песен, былин и сказаний. Но попробуйте взглянуть свежим глазом и прислушаться свежим ухом: «От финских хладных скал[?]», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный[?]» Или, наконец, вот это, ради чего я горожу весь огород: «И гордый внук славян[?]»
Да, только так: «гордый внук славян». Не в смысле – обуянный гордыней, а в смысле – с чувством самоуважения и человеческого достоинства.
Думается, Пушкин остановился на этом «гордый», потому что он показался ему самым верным и точным. А разве не так? Разве не эту черту наряду с патриотизмом, удалью, нестяжательством и любовью к справедливости отмечаем мы среди главных у наших национальных героев и просто ярких исторических фигур, запечатлённых народной памятью? Вспомним того гордого, непокорного стрельца петровских времён, шагнувшего на эшафот со словами: «Отойди, Государь, здесь моё место!» Вспомним «архангельского мужика» Михайла Ломоносова, сказавшего, что он не только перед вельможами земными, но и перед Воинством Небесным дураком и холопом представать не желает. Или того же Пушкина, прямо признавшегося царю, спросившего о декабристах: «Я был бы с ними[?] на Сенатской площади». Вспомним Ивана Сусанина, боярыню Феодосию Морозову или Дмитрия Менделеева, величайшего учёного и горячего патриота, даже не избранного в Академию за этот «излишний» русский патриотизм.
Да, «гордый внук славян[?]».
И если у других народов родилась мудрость: «Лучше быть живым псом, чем мёртвым львом», то у нашего в почёте другой нравственный выбор: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». И об этом знает весь мир. Недаром Бисмарк когда-то сказал, что «русского солдата мало убить, его надо ещё повалить». А вспомните казачьего есаула Филиппа Миронова, сперва смело бросившего царским сановникам, скорым на расправу с недовольными: «Готов снять чины и ордена, но жандармом не буду!» А позже, уже будучи красным командиром, с не меньшей «дерзостью» заявившему советскому вождю: «Именем революции требую прекратить политику истребления казаков!» И это в тот момент, когда генерал Краснов обещал за его голову 400 тысяч рублей, а комиссар Троцкий призывал первых встречных пристрелить его, «как бешеную собаку».
Да, «гордый внук славян». И, повторим, отнюдь не потому, что одержим греховной гордыней, самовлюблён и спесив, а потому, что превыше всего ставит честь, достоинство, справедливость. И что бы ни сочиняли ныне лукавые щелкопёры о «рабской душе» русских людей, как бы ни обзывали их «детьми Шарикова», косорукими «дармоедами» и «оккупантами», жив он, «гордый внук славян».
Ему по-прежнему чужда сатанинская гордыня, он по-прежнему простосердечен и простодушен, но это не значит, что у него нет гордости. Да, согласимся, чувство это было искусственно принижено и частично придавлено в нём. Ведь семьдесят с лишним лет он без передыха тянул колымагу интернационализма, впоследствии, как оказалось, никому не нужную, «сидел» на постной соломе, уступая отборный овёс красовавшимся пристяжным, понатёр в пути плечи и растерял подковы, но его ещё рано списывать на живодёрню. Тут надежды вьющихся над ним оводов, слепней и прочего гнуса неоправданно оптимистичны. Он не загнанная кляча, а лишь укатанный на горках Сивка-Бурка и утомлённый Холстомер, который при добром уходе ещё покажет свою летящую рысь, свою русскую иноходь.
Тому порукой – картина нынешнего дня. Ведь и сегодня, в рыночные времена, разве не он же, не русский, не славянский «коняга» тянет главную лямку на тощей пашне, редком заводе, в воинском строю на суше и на море?
Пока ушлые ребята из числа советников, экспертов и серых пиджаков офисного планктона с мушиной быстротой плодят сомнительные экономические прожекты, сводящиеся в основном к перераспределению дармовых, ранее созданных благ, рабочий, трудящийся человек, а в России это на 85 процентов русский человек, «доит, пашет, ловит рыбицу», куёт, строит, печёт и варит. И уже ясно, как день, что спасение наше придёт не от чудодейственных программ и указов, а именно от этого кропотливого, ежедневного созидательного труда. От мастерства и умения, которых не занимать «гордому внуку славян».
Кажется, это начинают понимать наши мудрые поводыри разных рангов, погрязшие было в политических сварах, дворцовых интригах и пустых, безответственных речах.
Но главное, думается, надо срочно что-то менять в системе, так, чтобы она нуждалась не в бесправном и полуграмотном рабе, завезённом извне, готовом жить в скотских условиях и работать за гроши, а была прямо заинтересована в настоящем мастере. Своём, отечественном, русском Левше, знающем, смекалистом и умелом, который способен гарантировать качество самого высокотехнологичного продукта, но, конечно, требует и соответственного уважения к себе и к своему труду.
А без этого уважения, морального и материального, мы мастера-умельца не воспитаем, не удержим в стране, и все наши разговоры об инновациях-модернизациях останутся блефом. В том числе и в сфере «оборонки», какие триллионы рублей ни вколачивай в неё.
Если верны данные нынешних социологических опросов, согласно которым почти две трети призывников заявляют, что они не будут воевать с оружием в руках за «эту страну», то мы имеем дело просто с катастрофой. И корни её – в многолетнем унижении человека труда, нагло превращаемого в посмешище рыночными властями и продажными борзописцами. Так что начинать придётся не только с закачки средств, но и с пробуждения национального самосознания народа, и прежде всего – «гордого внука славян». С возвращения ему чувства человеческого достоинства, самоуважения, самостояния и гордости за своих предков и современников, за свою страну.
Бывший главный приватизатор советского имущественного наследия, как-то выступая перед своими однопартийцами, единомышленниками и подельниками, дал им «нажитый» совет: «Побольше наглости!» Нам же приспела пора обратиться к собратьям с призывом: «Побольше гордости!» А если иные напомнят, что главная добродетель православного всё-таки смирение, то согласиться с ними в смирении перед Господом и ближними, но не перед недругами же Отечества!
Александр ЩЕРБАКОВ, КРАСНОЯРСК
Обсудить на форуме
Хотят ли русские?
Хотят ли русские?
НЕРАЗРЕШЁННЫЙ ВОПРОС
Авторы статьи «Чего не хотят русские» («ЛГ», № 40) утверждают: современные русские – это нормальный европейский народ, и желания-стремления у них самые что ни на есть европейские. Это всё историософы выдумали про какую-то там особую русскую стать: духовность там, взыскание града и всякое прочее. А на самом деле русские хотят «иметь собственность и свободно ею распоряжаться», т.е. быть нормальными буржуа, для которых главное – деньги, удобства жизни.
ПОТРЕБИТЕЛИ
Что русские хотят именно этого – не извольте сомневаться. Очень даже хотят и любят. И осваивают при случае буржуазный образ жизни преотлично. Во многом и западных учителей превосходят по части буржуазности. В Европе нормальный коттедж – ну метров 200, а то и помене, а у нас – меньше трёхсот вообще заводиться не стоит, а вообще-то пятьсот – минимум. Это скромно. А кто чуть пошире живёт – тот и на полторы тысячи квадратов размахивается. У нас в посёлке (вовсе не на Рублёвке) приличные люди строят поместья: несколько бассейнов, конюшня, охотничий домик с трофеями.
Ну это ладно, это большая буржуазия. Но и средние простые люди тоже без труда осваивают западные потребительские стандарты. И тут удаётся «догнать и перегнать». Западные поставщики моей компании в один голос отмечают: русские гораздо требовательнее к бытовым предметам, чем европейские потребители. Некоторые из моих западных поставщиков вводят дополнительный контроль качества товаров, поставляемых именно нам. То есть на других рынках – сойдёт и так, а нам – подавай отборное. Чтоб салфеточки – с наировнейшей строчкой, чтоб щётки – волосок к волоску, чтоб на швабре не дай бог какая царапинка, – всё у нас должно быть проверено и перепроверено.
Так что какое уж там взыскание града! Горнему наш народ давно предпочёл самый разнузданный консумизм (или «консумеризм» – не знаю, как лучше сказать; встречается и то, и это. Короче, то, что в Интернете называется «потреблядство»). Это, как пишут профессора Соловьи, не плохо и не хорошо, это – так. Просто факт такой, который следует принять как есть. Я и принимаю и не собираюсь русский народ за это критиковать, вовсе нет. Я – о другом.
РАБОТАТЬ – НЕОХОТА
Я о том, чем наш народ готов пожертвовать ради обретения этого самого буржуазного благополучия. «Пожертвовать», впрочем, плохое слово: вроде как я зову народ на жертвы и страдания. Скажу проще: что он готов сделать ради обретения этих самых буржуазных благ и ценностей. Ради денег, попросту говоря. Потому что ничего из ничего не родится: хочешь результата – надо чем-то пожертвовать: покоем, свободным временем, независимостью, да мало ли чем[?]
И вот тут открываются пейзажи прелюбопытнейшего рода («Пейзаж русской души» – Бердяева, кажется, выражение).
Винер Зомбарт (в классической книжке «Буржуа») пишет, что в Средние века люди не верили, что с помощью труда можно разбогатеть. Это было своеобразное открытие XVI века, приведшее к исступлённому трудолюбию в некоторых странах и к формированию того удивительного и неповторимого явления, называемого западным капитализмом.
У нас, похоже, это замечательное открытие так и не было сделано.
Работать – долго, трудно, напряжённо, и главное – повседневно – народ не готов и не стремится. Ну, как-то недолго поупираться и срубить бабла – это ещё ладно, а, как говорится, долго и упорно – это увольте. Принято думать обратное, но на самом деле всё обстоит именно так. Конечно, есть исключения, но погоду делают массовые процессы. А масса на труд не ориентирована. Для того чтобы кто-то приступил к труду, нужно заплатить какие-то неимоверные деньги. Люди чрезвычайно ценят своё свободное время, свой досуг, свою свободу. Барьер перед началом труда необычайно высок. Найти человека на какие-то незатейливые работы по дому и саду не так-то просто. Все няньки и домработницы в нашем посёлке – приезжие из бывших союзных республик. Местные лучше будут сидеть и жалиться друг другу на жизнь, чем возиться с чужими «сопливыми».
ЛИЧНАЯ НЕЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ
Помню, когда-то давно мы пытались привлечь безработных к продаже наших товаров. Это вроде как работа на себя: больше продашь – больше получишь. На интеллигентских кухнях тридцать лет назад считалось, что именно этого нашему народу не хватает для процветания – личной заинтересованности. Вот мы и пытались предлагать личную заинтересованность. Был такой «Женский деловой центр» на Автозаводской, созданный мэрией и занимавшийся психологической и какой-то ещё реабилитацией безработных и подготовкой их к работе в новых экономических условиях (это было давно, кажется, в 1999-м).
Вот вклинились мы в эту программу, проводили бесплатные тренинги продаж, приглашали попробовать свои силы в торговле. А умение продавать (неважно, что) – это базовое умение в рыночной экономике; умеющего продавать везде с руками оторвут. Так что безработным в самый раз овладеть этими навыками. Пришли безработные на тренинг, потренировались. После занятия как полагается: «Какие будут вопросы?» Вопрос был один: «У вас печать есть?» Мы в недоумении: зачем им наша печать? Оказывается, вот зачем: им нужно поставить на какой-то бумажке печать, что они прошли некое занятие, направленное на их трудоустройство, а то им не дадут пособие. Ну, приехали они к нам в офис, поставили мы им печати. Больше этих граждан мы не видели – на следующий тренинг явились другие. Я попросила свою секретаршу обзвонить тех, первых: почему не приходят. Ответ был: «Нет времени».
У безработных.
Они не хотят торговать? Это не их призвание? Вполне вероятно. Но как это узнать – не попробовав? К тому же мысли о призвании – это мысли, как ни крути, барские. Мысли сытого человека. А голодный берётся за всё, что приводит к заработку. Так вот не берётся. Лучше прозябать, перебиваться, но не выходить из зоны комфорта, выражаясь на психологическом жаргоне.
Беседую в Туле с руководительницей местной сбытовой структуры нашей компании. «Трудно, – говорит, – стало привлекать людей для работы». «А что, открылись новые предприятия, появляются рабочие места?» – интересуюсь я. «Да нет, какие там предприятия! Всё только закрывается. Просто люди приспособились». Это очень нашенское слово и стоящее за ним понятие – «приспособились». Научились жить на низких оборотах: мало зарабатывать и мало тратить. Впали в своего рода экономический анабиоз, вроде ежей и ужей.
У них нет работы? Да вот же она – приличная работа, к тому же на себя, возможности заработка не ограничены. Можно заработать много, такие люди есть, можно с ними познакомиться, поговорить, спросить о секретах их успеха. Ну и? А ничего. Массово народ ни к какому успеху не рвётся. Наши люди легко ловятся на приманку быстрого лёгкого заработка, но самостоятельная, длительная, напряжённая работа никого не пленяет. Нудьга какая-то, мы уж так как-нибудь. Вот, кстати, МММ возродилось – будем инвесторами.
ТЕРПЕТЬ ИЛИ СУЕТИТЬСЯ?
Да, народ наш готов «претерпеть» – в щедринском смысле слова (помните, Щедрин считал главным качеством глуповцев «готовность претерпеть»). У нас многие готовы жить в отвратительных бытовых условиях, десятилетиями без ремонта, но самостоятельно пошевелиться – это большая редкость. На работу приходится выгонять пинками. И я намеренно говорю о работе на себя, где человек вроде бы заинтересован больше работать и больше получать. Собственный внутренний трудовой движок у наших людей очень слабый. Не у всех, не у всех! Но в массе – слабый.
У нашей семьи есть агробизнес в Ростовской области. Там – поле непаханое (иногда в самом прямом, нефигуральном смысле). Многое можно сделать, просто руки не доходят. За всё можно взяться: и за скотоводство, и за птицеводство, да мало ли за что. Мы готовы рассмотреть любые предложения на самых разных условиях, но суть такая: мы вкладываем деньги, наш партнёр – свой труд, а доход делим по договорённости. Это труд на себя – свободный, инициативный, капиталистический – в хорошем смысле слова. Вы думаете, выстроилась очередь? Правильно думаете: не выстроилась. Но вот нашёлся один молодой человек, очень желающий заработать, и мы вместе создали внешнеторговую организацию для отправки зерна за границу. Собираем зерно у окрестных хозяйств, для которых всякая заграница – как контакт с инопланетянами, и отправляем понемногу. Создали лабораторию для анализа зерна, стараемся держать руку на пульсе зернового рынка. И всё это благодаря одному человеку, который просто захотел – и сделал. И это настолько редко, что хочется утирать слёзы умиления и говорить школьные банальности вроде: «Воля и труд человека дивные дивы творят». И ведь и впрямь творят[?] Но таких людей очень немного.
Именно по этой причине, вероятно, капитализм у нас никогда не удавался. Все наши модернизации – хоть при Петре, хоть при красном монархе Сталине – происходили сверху. Попросту говоря, из-под палки – вы уж извините за неполиткорректное высказывание.
Тургенев в повести «Дым» сказал: «Русские богаты терпением страдательным, а европейцы терпением деятельным». Сказано просто и верно. Прожив полжизни в Европе, он мог сравнивать. Толковая, длительная, планомерная работа – это не наше. Исступлённо вкалывать в течение небольшого срока – это да, это можно. Но толково, планомерно и повседневно, да ещё с высоким качеством – это увольте.
Обзвоните по справочнику разные конторы в 9 утра: многих вы там найдёте на рабочем месте? У нас настолько привыкли начинать рабочий день ближе к обеду, что мне иногда звонят люди между десятью и одиннадцатью и извиняются, что слишком рано беспокоят; такие у нас «обычаи делового оборота». Январско-майские каникулы у нас не меньше недели – это как отдай, а то и поболее. Многие, впрочем, утверждают, что работают до ночи. А зачем? Вечером ничего разумного всё равно сделать нельзя.
Большевики, пришедшие когда-то к власти, ощущали это дело как проблему. Недаром были всякие драконовские законы вроде уголовной ответственности за двадцатиминутное опоздание на работу или за т.н. тунеядство. Сегодня не смей никого тронуть – заклюют. Тунеядство и безделье – неотъемлемое право человека. Хотя когда-то закон о тунеядстве принёс колоссальную пользу: Бродскому создал имя, а мириадам безвестных помог не упасть на дно. Но, разумеется, закон о тунеядстве, вернее об обязательности труда, должен быть обеспечен широким развёртыванием социальных работ. А сегодня винтики государственной машины нацелены на распил и ничего масштабного организовать не в силах.
Разговоры о труде вызывают у моих собеседников неизменное раздражение и желание спорить. «Когда надо – русские люди трудятся. Ещё как!» А когда надо? Вообще-то всегда надо. Вот с этим некоторый затык у нас на Руси.
Было это неслучайно. Извест[?]но: у кого что болит, тот про то и говорит. Труд был всегда темой болезненной. Потому и говорили о нём много. Известный философ И. Ильин даже выразился патетически: «Спасение России в качестве труда». Я не люблю патетики, но мысль верная.
