Текст книги "Шесть к одному – против(ЛП)"

Автор книги: Линдон Стейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Гидеон почувствовал, что с него хватит.

– Ладно, я, пожалуй, посмотрю на своего старого приятеля, – сказал он, отодвигая стул и поднимаясь. – Ева ждет меня к шести, а еще надо успеть причесаться и постричь ногти.

Вечерняя выставка прошла, можно сказать, успешно – он говорил то, что от него ожидали, и получил заказ написать трех золотистых ретриверов для отставного полковника и его супруги, – но удовольствия, сказать по правде, не доставила.

Зато Ева была в своей стихии и выглядела потрясающе в широком шелковом платье цвета олова и с внушительным перламутровым ожерельем на шее.

– Перебор, да? – отозвалась она, когда Гидеон заметил, что ничего подобного еще не видел. – Но, видишь ли, именно этого люди от меня и ждут. Им нужно о чем-то говорить, кого-то обсуждать, и к тому же быть торговой маркой не так и плохо. По-моему, кое-кто из дам приходит в галерею только за тем, чтобы посмотреть, что же я надену. Не хочется их разочаровывать.

Днем галерея – переоборудованный с помощью стекла и дубовых балок сарай – притягивала и отражала свет, создавая эффект свечения, а с наступлением темноты окна превращались в громадные черные зеркала, и хитро подсвеченные картины загадочно мерцали. Гидеон весь вечер развлекал гостей, пил вино и мечтал поскорее добраться домой и склонить больную голову на подушку.

– Спасибо, что пришел, – сказала Ева, обнимая его, когда они уже вышли из галереи. – Я же знаю, что это не твое.

– Ничего, все в порядке. Мне понравилось. – От нее исходил соблазнительный, какой-то экзотически пряный аромат, и он притянул ее к себе, представляя, как шелк соскальзывает с гладких золотистых плеч.

– Врунишка. Ты же едва высидел.

– Верно, но зато получил заказ, так что жаловаться не буду.

Ева слегка отклонилась.

– Об этом я и хотела тебя спросить. Цена, которую ты назвал… я не ослышалась?

– А ты видела, в какой машине они приехали?

– Знаешь, ты бесчестный и порочный! – сказала Ева, наклоняясь и касаясь его щеки своей. – Мне нравятся плохие парни. Поедем ко мне?

– Не могу. Извини, но мне нужно выгулять Зебеди. Он, наверно, уже сидит, поджав лапки.

Ева вздохнула.

– Я люблю животных, но заводить их никогда не стану; они связывают, а мне нравится быть свободной. Что ж, в таком случае мне придется поехать с тобой.

– Я, конечно, буду только рад, но должен предупредить, что во мне сегодня собрались все головные боли.

– Не очень оригинально, – пробормотала она и тут же добавила, уже резче: – Ах, да, голова! А я и забыла. А почему ты ничего не сказал?

– Процесс был постепенный.

Она посмотрела ему в лицо с некоторой долей озабоченности.

– Может быть, стоит показаться врачу?

– Нет, – твердо ответил Гидеон. – Не стоит. Головная боль в моем случае естественный результат злоупотребления спиртным, пустой болтовней и натужными улыбками. Полагаю, к утру станет легче.

– Обещаешь, что если легче не станет, обратишься к врачу? Боже, вы только послушайте – я уже разговариваю с тобой, как твоя мамочка!

– Вообще-то, – сказал он, удивляясь, что не замечал этого раньше, – ты даже больше напоминаешь мою мамочку, чем она сама. Понимаешь, о чем я? Она тоже художница и в работу уходит с головой. Ей ничего не стоило забыть покормить нас с сестрой, так что нам с раннего возраста пришлось учиться самостоятельности и самодостаточности. Но в любом случае спасибо – ты очень любезна.

Она еще раз взглянула на него испытующе.

– Все будет в порядке? Уверен?

– Абсолютно.

– Ладно. Раз так, то я, пожалуй, оставлю тебя в покое. Завтра рано открываться, а я уже сейчас едва стою на ногах. Позвони мне утром, хорошо?

– Чтобы ты знала, что я пережил эту ночь? А если не переживу, ты не опоздаешь?

– Ох, не говори так!

Он рассмеялся, обнял ее крепче и, чмокнув, проводил до машины.

Движения на дороге почти не было, и Гидеон возвращался домой с открытым окном, чтобы не уснуть. Ночной воздух освежал, и он пожалел – уже не в первый раз, – что едет не на мотоцикле. С тех пор, как он разбил свой драгоценный «нортон», врезавшись – пусть и не по своей вине – в дерево, прошло два года, и все это время Гидеон пользовался «лендровером», который подарили Джайлс и Пиппа. Поначалу ему нравились комфорт и удобства нового транспортного средства, но зов двухколесного друга звучал в душе, становясь постепенно все сильнее и сильнее.

По мере того, как перспективы финансового подъема, связанного с заказами на портреты, вырисовывались все яснее, идея покупки другого мотоцикла не только пустила корни, но и расцвела пышным цветом, и к тому моменту, как он достиг Сторожки, единственной из нерешенных проблем остался выбор марки.

Зебеди приветствовал хозяина с обычным неуемным восторгом, демонстрируя широкий набор прыжков и кувырков, которым и был обязан своей кличкой. Гидеон пытался отучить его от этой привычки, но не преуспел, а поскольку пес не прыгал больше на людей, а лишь скакал на месте, махнул на него рукой и оставил все, как есть. В конце концов то было всего лишь безобидное выражение радости, а Гидеон всегда отстаивал индивидуальность.

Закрыв дверь, он поискал глазами Эльзу, но не нашел, что было не совсем обычно. Большую часть времени она проводила на кухонной плите «ага» и почти всегда выходила встречать его, когда он возвращался домой. Пожав плечами, Гидеон успокоил Зебеди и отправился в кухню – приготовить последнюю чашку кофе. Голова почти не болела, а потому он отказался от таблеток и, окликнув пару раз кошку, выпустил пса на пять минут во двор, потом выключил свет и поднялся наверх с надеждой увидеть Эльзу на кровати.

Ее там не было.

Гидеон нахмурился и, оставив кружку на прикроватной тумбочке, приступил к поискам. Кроме спальни, на втором этаже помещались лишь еще одна спальня и ванная. Обе двери были закрыты, но он все-таки заглянул в комнаты на тот случай, если Эльза каким-то образом оказалась запертой. Ни в спальне, ни в ванной ее не оказалось.

Обеспокоенный ее отсутствием уже всерьез, Гидеон спустился вниз, включил свет, переступил через Зебеди, улегшегося на привычном месте у подножия лестницы, и вышел в гостиную. Пес поднял голову и сонно повилял хвостом.

– Эльза?

Ничего и никого.

– И куда же, черт возьми, ты подевалась, – пробормотал он, возвращаясь в холл и открывая дверь в студию. Еще одно разочарование.

А где он видел ее в последний раз?

В холле, когда уходил из дому в половине шестого. Эльза сидела у двери в кухню и смотрела на него укоризненно, как всегда, когда он куда-то собирался. Окна и двери закрыты, следовательно, она должна быть в доме.

Предавшись размышлениям, Гидеон не сразу услышал повизгивание, а услышав, понял, что Зебеди рядом нет. Обычно, когда он был дома, пес следовал за ним тенью. Звук доносился из гостиной, и Гидеон, вернувшись туда, увидел, что Зебеди стоит на коврике перед дровяной печью, подняв уши и склонив на бок голову, и пристально смотрит на стену у камина.

– Ты что задумал, Зеб? – поинтересовался Гидеон. – Или что-то нашел?

Он подошел к камину и, опершись рукой о дубовый ригель, наклонился и заглянул во тьму.

Там, на пыльном, затянутом паутиной выступе, сидела, съежившись, Эльза.

– Привет, малышка, – мягко сказал он и услышал в ответ протяжное и жалобное «мяу».

Когда Гидеон протянул руку, чтобы вытащить котенка из убежища, тот попытался отпрянуть, но выступ был слишком короткий и узкий, и через несколько секунд, после короткой схватки, Эльза оказалась в его руках. Он отнес кошку в кухню и положил на ее излюбленное место – на плиту. Потом, сняв с паутину и смахнув пыль с гладкой пятнистой шерстки, открыл баночку сардин и налил в блюдце молока. Интересно, что могло так напугать животное, заставить его прятаться? Не Зебеди же ее обидел? Прежде пес такого рода склонностей не проявлял, а если бы и провинился в его отсутствие, то уже попытался бы так или иначе оправдаться. Зебеди не раз признавался в мелких проступках, причем, еще до того, как они становились очевидными самому Гидеону.

Съев две истолченные рыбинки и выпив почти все молоко, Эльза устроилась на сложенном одеяльце и принялась умываться, довольно урча. Гидеон выключил свет и поднялся к себе в спальню к остывшей чашке кофе.

На следующее утро Гидеон встал поздно и, неспешно позавтракав, занялся сложенной на столе в студии корреспонденцией. Предыдущий подход к ней, случившийся несколько дней назад, закончился тем, что он рассортировал письма по степени срочности: те, что ждали ответа более месяца, лежали сверху, те, что пришли за последнюю неделю, внизу. Все вместе они сложились в высоченную стопку, опасно балансировавшую на краю стола и грозившую обрушиться на пол.

С тяжелым вздохом и остатками второй за утро чашки кофе Гидеон сел к столу, снял верхний конверт и вытряхнул содержимое. Это был счет из телефонной компании. Ничего странного, да только он мог бы поклясться, что положил его ближе к середине стопки. Уверенность подкрепляла и дата: до истечения срока платежа оставалось еще три дня, что никак не давало оснований занести письмо в разряд срочных.

Удивившись собственной рассеянности, Гидеон взял второе письмо и обнаружил еще один счет, но уже более свежий и со сделанной им самим карандашной надписью «Срочно». Следующие два счета и три письма лежали чистой стороной вниз, что было совершенно неправильно – он всегда клал их адресом вверх.

Он откинулся на спинку стула, отпил кофе и задумчиво огляделся. Все было в порядке, все на своих местах, но… У дальней стены стоял мольберт с портретом Жаворонка, лошади Пиппы. Картина должна была стать подарком ко дню рождения. Сейчас, в свете дня, Гидеон заметил смазанное пятнышко на носу лошади, как будто кто-то, проходя мимо, по неосторожности задел холст рукавом. Ни Зебеди, ни Эльза сделать это не могли – слишком высоко, да они и не допускались в студию.

Может быть, Ева? Но что ей делать в студии без него?

Он проверил все ящики письменного стола.

Наверно если бы Гидеон не искал целенаправленно следы вторжения, он бы ничего бы и не заметил, потому что внешне все выглядело, как всегда. Письменный стол и был по сути его офисом, но офисом без компьютера или ноутбука. Что же касается мобильного телефона, то последний обитал по большей части у него в кармане. В ящиках хранились такие скучные вещи, как писчая бумага, карандаши и ручки, скрепки, учетная книга с копировальными листами и скотч. Не отличавшийся большой аккуратностью, Гидеон не стал бы утверждать, что в ящики заглядывал посторонний, но все же привычный беспорядок выглядел на этот раз менее привычным.

Он вздрогнул от телефонного звонка и торопливо схватил трубку.

– Это Гидеон Блейк или врач? – сухо осведомилась Ева.

Лишь теперь, слишком поздно, Гидеон вспомнил, что обещал ей позвонить.

– Извини, забыл. Но ночь пережил.

– Я так и поняла.

– Вообще-то я встал не так давно, а не позвонил по той простой причине, что голова совсем не болит.

– Конечно. А я тут извожусь от беспокойства, переживаю и уже не знаю, что делать и куда звонить, тебе или сразу в больницу…

– Да, виноват. Но теперь-то ты уже позвонила… Послушай… Ты случайно не заходила в студию, когда была здесь в последний раз?

– Э… нет. Кажется, не заходила. А может, и заходила. Не помню. А что?

– Помнишь, у меня на столе лежала стопка писем? Я как раз рассортировывал их, когда ты приехала.

– Ты еще при этом ругался…

– Точно. Так вот, теперь они рассортированы.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что все свалено как попало. Я разложил их по степени важности, чтобы разобраться как-нибудь на досуге, но теперь все выглядит так, словно кто-то свалил их на пол, а потом собрал кое-как и в спешке.

– Могу сказать одно, это не я. Я бы запомнила. Может, кто-то из твоих зверей?

– Ага. Свалил, а потом положил на стол. Не думаю, что они на такое способны.

– Да, конечно. Понимаю.

– И еще одно… – Он рассказал ей, как нашел Эльзу в камине. – Ее что-то напугало.

– Думаешь, у тебя побывали воры?

– Не знаю. Признаков взлома я пока не заметил, но надо посмотреть повнимательнее.

– Они что-нибудь взяли? И что, по-твоему, им было нужно?

– Даже не представляю. Я еще толком и не проверял. Сейчас пройду по дому, посмотрю. Одно могу сказать точно, счет за электричество на место. А жаль!

Положив трубку, он несколько секунд смотрел в окно. Что могло заинтересовать вора? У Гидеона была неплохая музыкальная система, но не было ни телевизора, ни DVD-проигрывателя.

Фотоаппарат!

В следующее мгновение он уже вскочил и помчался в гостиную, где и – подальше от посторонних глаз, в шкафу, – держал свой дорогущий цифровой фотоаппарат с линзами на несколько сотен фунтов.

К счастью, все оказалось на месте – и аппарат, и линзы.

Но тогда что могло заинтересовать вора?

Зачем залезать в дом, если не собираешься ничего взять?

Вспомнив о последнем разговоре с Евой, Гидеон прошел по дому, чтобы проверить окна и двери и попытаться обнаружить следы проникновения. Зебеди, конечно, увязался за хозяином.

Никаких следов, однако, не обнаружилось.

Единственным сомнительным с точки зрения безопасности местом было окно в ванной, которое закрывалось неплотно, и которое мог бы открыть снаружи человек, запасшийся лестницей и соответствующим инструментом. Но как вор узнал про окно, если снизу оно выглядит вполне обычным?

Надо бы сообщить Джайлсу про окно, решил Гидеон и спустился вниз.

Ева спросила, собирается ли он вызывать полицию. Но что предъявить? Какие есть доказательства незаконного вторжения? Вряд ли их убедят такие факты, как испуганный котенок или рассортированные письма. Он и сам не был вполне уверен, что версия с взломом не возникла в результате удара по голове.

Приниматься за бумажную работу не хотелось, и Гидеон, посмотрев на часы, решил нанести визит в Грейлингс-Прайори. Тилли Дэниелс собиралась проведать Неро, и ему тоже хотелось посмотреть, как обстоят дела у «трудного ребенка».

Дела обстояли хорошо. Жеребец вел себя гораздо спокойнее, и хотя проблемы, конечно, оставались, прогресс его за прошедшие девять дней был очевиден, что вселяло оптимизм и предвещало хорошее будущее.

Гидеон вывел Неро из конюшни, забрался в седло и выехал со двора на тренировочное поле. Прежде жеребец неохотно покидал двор и даже мог заартачиться у выхода, но в этот раз – хотя Гидеон и ощутил некоторую нерешительность, когда конь проходил под каменной аркой – ни Тилли, ни Пиппа, отправившиеся за ними пешком, ничего не заметили. Оказавшись на воле, Неро показал себя с самой лучшей стороны, прекрасно выполнив все команды и не допустив ни единой ошибки. Гидеон провел его по начальной программе выездки, включая разминку, и закончил двумя прыжками через невысокие барьеры, установленные Пиппой по диагонали прямоугольного манежа.

Если даже Неро не проявит себя на беговом круге, решил он, то вполне может выступать в конкуре. Гидеон уже собирался заканчивать, когда вмешалась Пиппа.

– Не останавливайся. Я поставлю парочку препятствий.

Он послушно повел лошадь по кругу, не позволяя ей расслабиться, и, только услышав оклик Пиппы и сделав поворот, увидел, как высоко она поставила шест.

Гидеон не был жокеем и не даже не считал себя профессиональным наездником. Конечно, работа бихевиориста предполагает, что ему приходится время от времени садиться в седло, чтобы удостовериться, что лошадь освоила базовые навыки, знает и выполняет основные команды, умеет вести себя в потоке движения и успешно преодолевает трудности, встречающиеся в повседневных ситуациях. Никогда еще ему не предлагали взять столь высокое препятствие. И зачем только Пиппа установила перекладину на такую высоту?

Впрочем, задумываться он не стал, потому что в перечне проблем Неро прыжки через препятствие не значились. Конь уже увидел барьер и шел к нему, набирая ход. Гидеон успел лишь сместить вес тела вперед и сдвинуть руки выше по шее. В следующий момент они уже приземлились по другую сторону шеста, а через два шага повторили прыжок. Гидеон провел лошадь по кругу и лишь потом повернул к воротам, возле которых ждали Пиппа, Тилли и присоединившийся к ним Джайлс. Все трое улыбались.

– Ух! – выдохнул Гидеон, натягивая поводья. – А что, не замахнуться ли нам на Гранд Нэшнл! Неро просто молодец. Прошел без сбоев.

– Не только он, – заметила Тилли. – Вы и сами неплохо выглядели!

– Именно об этом я ему все время и говорю! – вставила Пиппа. – Но он мне не верит. Ни одного урока не взял.

– Хотите прокатиться? – спросил Гидеон, чувствуя, что пора сменить тему, и обращаясь к Тилли. Пиппа уже не в первый раз пыталась убедить его в том, что ему вполне по силам самому участвовать в соревнованиях. Гидеона же эта перспектива совершенно не интересовала.

– Я бы с удовольствием, но… думаете, он меня примет?

– Конечно. Только держите его полегче – плотный контакт может спровоцировать панику.

– То-то будет разговоров в Эйнтри! – рассмеялась Тилли, надевая защитный шлем.

Неро и с новым седоком вел себя хорошо и послушно, но через несколько минут стал выказывать признаки неуверенности, которые заметил даже Джайлс.

– По-моему, он немного беспокойный, вам не кажется?

– Да¸ – согласился Гидеон. – Неро – паренек сомневающийся.

Тилли подъехала ближе. Конь нервно прядал ушами, шаг его сделался короче.

– Он немного напряжен, – сказала Тилли. – Может, пора заканчивать?

– Дайте ему немного попрыгать, – предложил Гидеон. – Он это любит.

Она кивнула и перевела Неро на легкий галоп. Гидеон впервые видел Тилли верхом – если не считать прогулок во дворе в Паддлстоуне, – и ее манера держаться произвела на него сильное впечатление. Пожалуй, она даже выигрывала в сравнении с братом – у нее были более ловкие и отзывчивые руки.

Стоило Неро приблизиться к барьеру, как неуверенность мгновенно исчезла, глаза заблестели, уши встали торчком, и он полностью сосредоточился на предстоящей задаче. Тилли сидела спокойно, наклонившись вперед, сжав ноги и свободно держа руки.

– Восхитительно! – сказала она, подъезжая к ним. – Стоит увидеть барьер, как он становится совершенно другим. Какой талант! Теперь понятно, почему Дэмиен им так восторгался. И все-таки Гидеона он слушался лучше, чем меня, правда?

– В нем есть что-то колдовское, – подхватила Пиппа. – Все мои лошади тоже лучше слушаются его, чем меня. Это возмутительно!

– В основе его проблем неуверенность, – вмешался Гидеон. – Нужно сделать так, чтобы он увидел в вас вожака. Возможно, стоит попробовать объединяющую сессию, когда у вас будет время. Это основа психологии животных.

– Да, конечно, – с энтузиазмом отозвалась Тилли. – Я однажды видела демонстрацию. Это что-то удивительное. А сколько времени нам потребуется?

– Сама сессия продлится не так уж долго. Но потом вам придется следовать ей, чтобы по-настоящему дать ему шанс установить с вами прочную связь.

– Я готова, – ответила Тилли, соскакивая на землю и освобождая уздечку. – Это чудо, что вы сделали с ним. Он вел себя просто невозможно, и я уже начала отчаиваться. Сейчас, конечно, картина совершенно другая. Неро намного спокойнее, намного увереннее и расслабленнее.

В кармане молчаливо завибрировал мобильный – рингтон Гидеон отключил заранее, чтобы не нервировать Неро. Он выудил его из кармана и взглянул на окошечко дисплея.

Энджи Боуэн.

– Идите, мне нужно ответить, – сказал он, замедляя шаг. Имея дела с Трастом, можно ожидать всего.

– Привет, Энджи.

– Гидеон? Надеюсь, я вам не помешала?

– Нет, совсем нет. Что-то случилось?

– Есть две новости. Но прежде хочу спросить, сможете ли вы приехать к нам в какой-то другой день?

– Думаю, с этим никаких проблем не будет. Сейчас у меня нет с собой ежедневника, но я вам перезвоню попозже.

– Хорошо. Дело в том, что на следующей неделе приезжают наши попечители, и я бы хотела, чтобы они встретились с вами и увидели вашу работу.

– О’кей. – Не самое приятное дело, но понятно, что люди хотят посмотреть, куда уходят их денежки. – Что еще?

– Ах да. Хотела сказать, что мы отдали Бумера. В среду приезжали покупатели. Посмотрели, потом, в пятницу, привезли своего ветеринара, а сегодня утром забрали.

– Великолепно! Полагаю, он вел себя достойно?

– Да. Как настоящий джентльмен. Я предупредила насчет мух, и они сказали, что из-за этого проблем быть не должно. Люди хорошие, так что у Бумера будет прекрасный дом.

– Замечательно. Рад за вас. Да и деньги тоже нелишние.

– Вы правы. Да, кстати. Помните, когда мы в прошлый ваш приезд разговаривали о нашем таинственном благодетеле, я сказала, что деньги всегда приходят в пяти отдельных конвертах? Так вот, на этот раз конвертов было только четыре. Что скажете?

– Вы по-прежнему уверены, что это как-то связано с Дэмиеном? – Гидеон машинально понизил голос, хотя Тилли с Пиппой и Джайлсом уже ушли далеко вперед.

– Нет, не уверена, но вам не кажется, что здесь есть какая-то связь?

– Хм… Пожалуй, да. Но вполне возможно, что это всего лишь совпадение. И если мы не спросим Тилли напрямую – а я сейчас ни о чем спрашивать ее не собираюсь, – то, может быть, никогда ничего и не узнаем.