Текст книги "Шесть к одному – против(ЛП)"

Автор книги: Линдон Стейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Отличный парень, – кивнула Мэрион, хотя особого восторга – восторга влюбленной женщины – в ее словах не чувствовалось. Должно быть, она слишком долго знала деверя, с которым к тому еще и вместе работала, чтобы испытывать сильные чувства.

– Не знаю, как бы я прожила этот год без него, – призналась она, наливая воду в чашки. – Откровенно говоря, даже последние годы. Жить с Джулианом было не очень-то просто… хотя в этом и не его вина. Депрессия – это болезнь, как и любая другая, но…

– Но не такая, да? Она влияет на все, на отношения, на дела. Она меняет все. Хроническая депрессия больше схожа с алкоголизмом или болезнью Альцгеймера.

Мэрион, вылавливавшая ложкой чайный пакетик из чашки, повернулась и посмотрела на него.

– Вы правы. Именно так. Поначалу вас поддерживают друзья, но через какое-то время они отдаляются, вас уже никуда не приглашают. Их трудно за это винить, верно? Когда устраиваешь вечеринку, меньше всего хочешь видеть у себя человека, который постоянно хмур. К тому же он начал пить. Семья понемногу разваливалась. Неудивительно, что я обратилась за помощью к Джону.

– Было бы удивительно, если бы вы этого не сделали, – согласился Гидеон.

– Вот именно, – сказала Мэрион и только тут, похоже, вспомнила, что разговаривает с совершенно незнакомым человеком. Она немного покраснела и отвернулась. – Господи, сама не знаю, почему я вам все это рассказываю. Представляю, что вы обо мне подумаете.

Гидеон тоже не знал, почему она это делает, но такое случалось с ним и раньше. Как будто кто-то повесил на нем табличку со словами «Сюда! Поплачьте мне в жилетку!»

– Все нормально, – сказал он и после короткой паузы спросил: – А в тот вечер он тоже пил?

– Нет. – Она протянула ему кружку. – Ох, извините! Вам с сахаром?

– Спасибо, нет.

Мэрион вернулась в офис, и Гидеон подумал, что откровения закончились, но она, освободив для него стул, продолжала:

– В тот вечер он не пил. Полиция ведь в первую очередь это проверяет. Алкоголь и наркотики. Он вообще не пил, когда работал. Благодаря этому только и держался.

– Джулиан ведь был тогда у Дэмиена? Мне Тилли рассказывала…

– Вы знакомы с Тилли? Господи! Это было ужасно! – Мэрион и сама опустилась на стул, с трудом протиснувшись между двух стопок.

– Я был с Дэмиеном, когда его застрелили, – добавил Гидеон, думая только о том, как удержать нить разговора. – Помогал ему с одной лошадью.

– Вот как? Какой страшный удар. Вот уж кому не везет, да? Сначала Маркус, теперь Дэмиен. Я хочу сказать, всегда легко жалеть себя, но стоит только оглянуться, и видишь, что рядом есть те, кому намного тяжелее. Я довольно неплохо его знала. Джулиан был близок с их семьей, и смерть Маркуса его потрясла. Тем более, что он как бы должен был присматривать за парнем вдали от дома. Нет, Дэмиен ни в чем его не винил, но Джулиан сам себя считал виноватым. Уж такой он был. Слишком близко принимал все к сердцу.

– Подождите. Хотите сказать, что Джулиан был в тренировочном лагере вместе с Маркусом?

– Да, а что? Тот год стал для него последним, больше он пятиборьем уже не занимался и в соревнованиях не участвовал. После того, что случилось, он как будто потерял к спорту всякий интерес.

Некоторое время она сидела молча, погрузившись в воспоминания.

– Так вы считаете, что это было самоубийство? – осторожно спросил Гидеон.

– Вы о чем? – Мэрион резко вскинула голову.

– Я имею в виду Маркуса.

– Ах, да. Извините, задумалась. Дело в том, что после того, как Джулиан разбился, кто-то запустил слух, что этобыло самоубийство. Слух абсолютно беспочвенный. Да, у него была депрессия, но это вовсе не означает, что он покончил с собой. Я, конечно, не хотела, чтобы дети росли, думая, что их отец совершил самоубийство, но они все равно услышали об этом в школе от других детей. Разумеется, они очень расстроились – вы же знаете, какими жестокими бывают дети, – а я тогда сильно разозлилась.

Глядя на нее, Гидеон нисколько не сомневался, что Мэрион во гневе это та сила, совладать с которой не так-то просто.

– Так или иначе, полиция пришла к заключению, что то был несчастный случай, – добавила она с некоторым вызовом, хотя гость вовсе и не собирался доказывать обратное. – Странно лишь то, что Джулиан вроде как должен был возвращаться домой, а разбился в Уинтерборн Уайтчепел, и что он там делал мы так и не узнали. Наверно какая-то причина была. Может быть, ездил к клиенту, кто знает?

– Люди всегда ищут, о чем бы посплетничать, – заметил Гидеон.

– Да. Теперь вот о нас с Джоном, – усмехнулась она, подтверждая его первоначальное предположение. – Вот уж когда узнаешь, кто настоящий друг, а кто так… Но вы спрашивали о Маркусе, верно. Да, он спрыгнул с какого-то здания. Говорят, они пили всю ночь. Что именно там произошло, того и по сей день никто не знает. В лагере он был самым младшим и, как поговаривали, сильно скучал по дому, но ведь это еще не причина для самоубийства, верно? Я хочу сказать, что если все так уж плохо, можно ведь просто вернуться домой, да?

Гидеон пожал плечами.

– Подросткам многое представляется в ином свете, чем взрослым. Может быть, он боялся подвести кого-то, а может, дело в выпивке. Спиртное на всех действует по-разному. А Джулиан рассказывал вам, что там случилось?

Мэрион покачала головой.

– Если он и говорил об этом, то очень мало. Я только знаю, что они выпивали на каких-то развалинах, а когда возвращались, Маркус вроде бы отстал от других. Никто этого не заметил, и хватились только тогда, когда он не вернулся. Один из тренеров пошел искать. Его смерть ужасно всех потрясла, но кто виноват? Никто, как я понимаю. Только вот убедить в этом Джулиана мне так и не удалось.

– Вам говорят что-нибудь такие имена, как Сэм Бентли и Гарт Стивенсон? – спросил Гидеон. Они зашли слишком далеко, и тут было уже не до тонкостей.

Мэрион нахмурилась.

– Вроде бы что-то знакомое. Наверное, я слышала о них от Джулиана. О Сэме Бентли наверняка. По-моему, он был с ними на тех же сборах. А что?

– Тилли нашла в бумагах Дэмиена список с именами, но не знает, что с ним делать. Я пообещал, что постараюсь выяснить. Вот и все.

– И Джулиан тоже был в этом списке?

– Да, но только его вычеркнули.

– Из-за того, что он разбился.

– Вероятно.

– И что вы выяснили?

– Почти ничего. – Недавний опыт взывал к осторожности. – Скорее всего, мне придется признать свое поражение.

Мэрион со вздохом поставила чашку, похоже, потеряв интерес к теме.

– Ладно, попробую поискать ваши документы. Нет, нет, сидите.

Она принялась рыться в коробках и стопках, сопровождая поиски невнятными комментариями, и через пару минут вытащила из середины кучи средних размеров коробку.

– Должны быть здесь. Боже! Вы только посмотрите, сколько бумаги! А скотча! Можно подумать, их собирались сбрасывать с вертолета! Будьте добры, передайте, пожалуйста, нож с полки.

Гидеон повернулся, и взгляд его упал на ряд папок, каждая из которых была снабжена аккуратно подписанным черными чернилами ярлычком. Взяв с полки нож, он еще раз посмотрел на папки. Почерк казался знакомым, но где именно он видел его раньше, Гидеон не помнил.

– Скажите, кто подписывал те папки?

Протянув руку за ножом, Мэрион подняла голову.

– Джулиан. А что?

– Очень красивый почерк. Я подумал, что это ваших рук дело.

– Если бы! Нет, у меня обычный. А вот у Джулиана он действительно был каллиграфический.

– Что ж, мне пора. Извините, что отнял у вас столько времени.

– Ничего страшного. Приятно было поболтать.

Через пять минут Гидеон вышел из офиса «Норрис секьюрити системс» с десятком брошюр. Мэрион уже вернулась к работе и разбирала присланные бумаги, ухитряясь разговаривать с кем-то по телефону. Она даже не подняла головы, когда он, прежде чем закрыть дверь, поднял руку в прощальном жесте.

Уже возвращаясь к припаркованному неподалеку «лендроверу», Гидеон попытался проанализировать добытую информацию. Логан посоветовал выяснить, что общего есть у двух-трех человек из списка, и потом попытаться вставить в полученную картину остальных. Пока с достаточной степенью уверенности можно было сказать только то, что всех их объединял пентатлон, а еще точнее, подготовительные сборы перед Олимпийскими играми в Дубаи, в которых участвовали Ллойд, Робин Тейт, Адам Тетли, Сэм Бентли и Джулиан Норрис. В стороне оставался только школьный учитель, но Гидеон не сомневался, что если копнуть чуть глубже, где-нибудь там обязательно отыщется и Гарт Стивенсон.

Единственным, что связывало всех этих мужчин с Дэмиеном Дэниелсом, был Маркус Дэниелс, трагически покончивший с собой на том же самом сборе. Тот самый Маркус, который, как подозревал Гидеон, вел дневник с подробными записями о том, что выпало на его долю вдали от дома.

Забравшись в машину, Гидеон бросил брошюры на переднее сидение.

Ощущение было такое, словно он смотрит на что-то, лежащее прямо перед ним, но не видит. Пожалуй, стоит еще раз взглянуть на фотокопию страницы и, если понадобится, спросить у Тилли, не знает ли она, где может быть дневник ее брата.

Некоторое время Гидеон сидел, тупо уставясь на тюльпаны в саду перед домом Норриса, но занятый другими мыслями мозг фиксировал их лишь как неясное красное пятно. Люди из списка знают, что у него есть копия, так может они полагают, что у него же и сам дневник? Не потому ли на него напали? Но если так, то почему никто не потребовал от него отдать важную улику?

Гидеон провел ладонью по волосам и перевел взгляд с тюльпанов на приборную панель. Может быть, у него чересчур разыгралось воображение? Дэмиена застрелил Тетли. У полиции против него неопровержимые улики и даже орудие убийства.

Но ведь Тетли мог действовать не в одиночку. В списке, если отбросить Норриса, пять человек. К убийству могли быть причастны и другие. А если все?

Господи! Ллойд!

Да, самое время задать несколько вопросов Ллойду.

Приняв такое решение, Гидеон вывел машину на шоссе и повернул в сторону Монастыря.

Пока он разговаривал с Мэрион Норрис, небо снова заволокло тучами, а к тому времени, как Гидеон выехал на дорогу к Таррант-Грейлингс, дождь шел уже вовсю, а речные долины начало заволакивать туманом.

Примерно в миле от Сторожки, там, где дорога сузилась до одной полосы, он увидел впереди выезжающий с поля большой желто-зеленый трактор.

– Подожди! – пробормотал Гидеон себе под нос. – Остановись, идиот!

Их разделяло не более двадцати ярдов, когда трактор, выбравшись на асфальт, замер, вынудив Гидеона сделать то же самое.

– Вот же придурок! – Его так и подмывало ударить по клаксону, но он знал, что некоторые фермеры после такого сигнала чуть ли не впадают в летаргический сон. Нет, уж лучше никого не пугать и просто набраться терпения. Может быть, водитель остановился только для того, чтобы закрыть ворота на выезде с поля.

И точно – дверца кабины открылась, человек в заношенной зеленой спецовке и натянутой на глаза кепке спрыгнул на землю, предостерегающе поднял руку и поспешил к воротам.

– Давай, давай, пошевеливайся, – вздохнул Гидеон, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю под раздражающий скрежет бегающих по стеклу «дворников». По обе стороны от узкой дороги протянулась запущенная живая изгородь из низких кустиков, так что об объезде нечего было и думать, а поскольку альтернативного маршрута просто-напросто не существовало, то ему не оставалось ничего другого, как только набраться терпения и ждать.

В зеркале заднего вида появилась еще одна машина. Подъехав ближе, она в свою очередь остановилась за «лендровером».

Как ни всматривался Гидеон в запотевшее стекло, тракторист не возвращался. Внезапно автомобиль качнулся – сидевший на заднем сидении Зебеди вскочил и разразился яростным лаем.

– Тихо, Зеб! – прикрикнул Гидеон. Куда же запропастился чертов водитель?

Краем глаза он заметил какое-то движение в боковом зеркале – хозяин второй машины вышел из нее и двинулся вперед, наверно, решив узнать, что происходит. Гидеон опустил стекло, но незнакомец, вместо того, чтобы наклониться и спросить, в чем дело, распахнул дверцу «лендровера», схватил Гидеона за ворот куртки и с силой выдернул его на обочину.

Застигнутый врасплох, Гидеон растянулся на мокрой траве позади своей машины. Зебеди зашелся лаем.

Глава 13

Он инстинктивно попытался подняться, но обладатель внушительного кулака определенно имел другие виды на перспективы их взаимодействия, и в следующий момент Гидеон плюхнулся лицом в пожухлую прошлогоднюю траву, а в спину ему уперлось что-то твердое, возможно, колено.

Идиот, подумал он, имея в виду себя самого. Тебя же предупреждали! Сам виноват.

Сопротивляться было бесполезно. Позиция, в которой он оказался, исключала саму возможность сопротивления в какой-либо форме. Он мог бы, пожалуй, покричать, но единственным, кто услышал бы призыв о помощи, был тракторист, а Гидеон не настолько верил в совпадения, чтобы считать блокаду дороги простым совпадениям.

– Лежи смирно, приятель, – посоветовал грубоватый голос и тут прокричал, обращаясь уже к трактористу: – Поторопись, черт бы тебя побрал!

Некоторое время он не слышал ничего, кроме собственного тяжелого дыхания и шума дождя. Потом слева, перекрывая эти звуки, послышался топот бегущих по дороге ног.

– Так, – сказал тот, кто держал его. – Поднимаем и уносим, пока никого нет. Но ты за ним присматривай!

Гидеона схватили за плечи. Давление на спину исчезло. Но если похитители рассчитывали, что их жертва тут же поднимется и облегчит им задачу, то они здорово просчитались. Едва его потянули вверх, как он обмяк и расслабился, заставив их волочить по дороге безжизненное тело ростом в шесть футов два дюйма и весом в четырнадцать стоунов.

Один из похитителей выругался.

– Давай, гад, поднимайся! Вставай!

Им удалось поставить его на колени, но дальнейшему продвижению мешал небольшой рост обоих. Гидеон свесил голову, притворившись, что потерял сознание, и надеясь, что они, сочтя его неопасным, утратят бдительность.

– Что это с ним?

– А я почем знаю? Ну же, вставай! Кончай, на хрен, придуриваться!

Дождь усилился. Одежда и волосы быстро промокали, струи воды барабанили по металлическим крышам автомобилей и молотили по дороге, поэтому Гидеон не сразу распознал за этим шумом звук приближающейся машины.

– Черт! Кто-то едет. Бросай его и двигаем отсюда. Быстро!

Гидеон едва успел выставить руки, чтобы снова не упасть лицом в придорожную траву. Поднявшись, он рванул за своими обидчиками к грязному синему хэтчбеку, но те вовсе не собирались его дожидаться. Гандикап в несколько ярдов, полученный еще на старте, позволил им тронуться в тот самый момент, когда Гидеон уже протянул руку к дверце. Машина дала задний ход, и приближающемуся «рейнджроверу» ничего не оставалось, как резко вильнуть вправо, уходя от столкновения.

Покрышки взвизгнули, синий хэтчбек развернулся и, выстрелив в Гидеона комьями глины, помчался прочь.

– Чтоб тебя! – крикнул ему вслед Гидеон, всматриваясь в завесу дождя. Впрочем, номер был предусмотрительно замазан грязью, что в сочетании с ухудшившейся видимостью не позволило рассмотреть ни единой цифры. Он вытер лицо. Приятель. Здоровяк назвал его приятелем. Где-то он уже слышал это слово. Но где?

«Рейнджровер» остановился в паре ярдов от его собственной машины, съехав передними колесами на мокрую траву. Дверца открылась, и Гидеон мысленно чертыхнулся – надо же как не везет! Ллойд уже шел к нему с выражением некоторого недоумения на лице.

– Гидеон? Вы в порядке? Что тут такое происходит? Вы можете объяснить?

– Я в порядке. Просто замерз, вымок и сильно-сильно зол!

– Так в чем дело? Кто эти люди? Чего они хотели?

Решение пришло само собой.

– Послушайте, история долгая. Вы промокли, а я еще больше. Почему бы вам не проехать со мной в Сторожку, и я вам все объясню. – Он взглянул на все еще стоящий поперек дороги трактор. – Может быть, вы знаете, как управлять этими штуками?

Ллойд знал. Через несколько минут он убрал тяжелую технику с проезжей части, а Гидеон, позвонив в полицию, доложил о беспризорном тракторе.

После уличной туманной сырости теплая и сухая Сторожка показалась самым благодатным местом на земле. Гидеон провел гостя в кухню, откуда сидевшая на плите Эльза моментально перекочевала в гостиную.

Гидеон рассмеялся.

– Не принимайте на свой счет. Она просто не очень хорошо относится к незнакомым людям и менять привычки не собирается. К Еве привыкла, наверно, через месяц.

– Ничего. Я и сам не большой любитель кошек. Мне больше собаки по вкусу. Так, малыш? – добавил Ллойд, почесывая Зебеди за ушами. Пес сел рядом с ним с выражением крайнего удовольствия на морде.

– Выпьете что-нибудь? Кофе, чай? Или что-нибудь покрепче?

– Меня бы больше устроило последнее. Ехать мне здесь недалеко, так что как-нибудь доберусь.

– Что ж, я, наверно, составлю вам компанию. Чай в данном случае средство не вполне адекватное.

Гидеон принес из гостиной полбутылки солодового виски, успев попутно успокоить расстроенную Эльзу. Бутылку и стаканы он поставил на стол перед гостем.

– Наливайте. Вода из-под крана, лед в холодильнике. Содовой, боюсь, нет, но где-то должен быть лимонад. В общем, распоряжайтесь, а я пойду переоденусь. Долго не задержусь.

Когда он через несколько минут спустился вниз уже в чистых джинсах и сухой рубашке, Ллойд сидел на стуле со стаканом, в котором плескалась изрядная порция, как ему показалось, чистого виски. Взяв второй стакан, Гидеон налил себе.

– Жду рассказа, – напомнил Ллойд. – Те двое, похоже, были настроены весьма серьезно. Кто такие? Вы их знаете?

– Хотел бы познакомиться. – Гидеон помолчал, задумчиво глядя на приятеля Пиппы, и решил, что откладывать больше не стоит. – Если я назову вам такие имена, как Сэм Бентли, Гарт Стивенсон, Робин Тейт, Адам Тетли и Джулиан Норрис, что вы на это скажете?

– Сэм Бентли? Вы ведь уже спрашивали меня о нем пару дней назад, не так ли? Насчет него не уверен, но другие занимались современным пятиборьем примерно в одно время со мной.

– Даже Гарт Стивенсон?

– Да, – кивнул Ллойд.

– Они все были на тренировочном сборе вместе с вами?

– Да. А что?

– Но не Сэм Бентли?

– Точно сказать не могу. Нас там было человек двадцать, и я всех не помню. Послушайте, что это все значит?

Гидеон вздохнул.

– Помните тот список, что нашли в папке с бумагами по Неро? Оказалось, что это инициалы и номера телефонов. Ваши там тоже были.

– Мои? Интересно, как же я не заметил?

– Дело в том, что их записали особым образом, – объяснил Гтдеон. – Вообще-то номер был ваш старый, точнее, вашей жены.

Ллойд посмотрел на него с нескрываемым интересом.

– Но зачем Дэмиену список с нашими именами? Я не понимаю. Какой в этом смысл?

– Я надеялся, что это вы мне объясните…

– Что? Нет. Извините, не могу.

– Я думал, что это может иметь какое-то отношение к Маркусу…

– К Маркусу Дэниелсу? – с нескрываемым недоверием спросил Ллойд. – Но он ведь покончил с собой.

– На тех самых сборах.

– Да. Но если список каким-то образом связан с тем делом, то список должен быть очень старым. Это случилось давно, лет двенадцать, если не пятнадцать назад. И нас там было около двадцати человек. Господи, да я не видел ребят целую вечность. Кто-то, может быть, даже умер. По крайней мере Джулиан Норрис точно.

– Да, но его вычеркнули, следовательно, список не такой уж и старый. И каким бы древним он ни был или ни казался, кому-то очень сильно не хочется, чтобы я расспрашивал о нем.

– Кому-то из списка.

– Думаю, что да. Так я предположил. – Гидеон вдруг подумал, что даже не принимал во внимание альтернативный вариант, который мог выглядеть еще более опасным. И если не в списке, то где тогда искать неведомого врага?

– Вы-то сами что об этом думаете?

– Шантаж? – Гидеон подбросил словечко в разговор, как бросают камень в пруд, и теперь ждал, какие пойдут круги.

Ллойд на мгновение как будто остолбенел.

– Шантаж? Но разве я не знал бы об этом, раз уж мое имя в списке?

– А вы не знаете.

Ллойд выразительно покачал головой.

– Нет, не знаю. И раз уж мы затронули эту тему, что я – или мы – сделать такого постыдного? Какое преступление совершили?

Гидеон ответил не сразу, потому что дальше начинались одни только предположения.

– Не знаю. Я еще не копал. Допускаю, что вообще ошибаюсь насчет всего этого списка, но кто-то определенно что-то скрывает, потому что недавно я получил предупреждение. Весьма внушительное.

– Вы имеете в виду этих двоих на дороге? – спросил Ллойд, пристально наблюдая за ним.

– Нет, было еще одно, пару дней назад. Мне позвонили и предложили посмотреть на пони, а когда я приехал, меня ждали двое. Явная подстава. Не знаю, те ли самые парни были сегодня, но смысл послания ясен: перестань совать нос, куда не просят, а иначе пожалеешь.

Ллойд приложился к стакану.

– Вы, конечно, сообщили в полицию?

– Да, – ответил Гидеон, не вдаваясь в подробности.

– Хорошо. И что?

– Они этим занимаются, но перспективы неважные. У них почти ничего нет.

– А что полиция думает о списке?

– Его я им не показал.

– Почему?

– Потому что не хотел дополнительных проблем для Тилли и ее семьи, – уклончиво ответил Гидеон. Ллойд, как ему показалось, немного расслабился, но это ни о чем еще не говорило – политику такого рода реклама ни к чему, независимо от того, виновен он в чем-то или нет.

– А почему вы никому не рассказали о нападении?

– Я рассказал Еве. Волновать Пиппу или Джайлса не видел смысла. – Гидеон допил то, что оставалось в стакане, поднялся и направился к мойке, прихватив по пути пустой стакан Ллойда и надеясь, что тот поймет намек.

Не тут-то было.

– Вы давно знаете про список? – спросил Ллойд. – Ну, я имею в виду про имена и телефоны?

– Нет, недавно.

– Почему не сказали мне? Вам не кажется, что если мое имя в списке, то я должен об этом знать? – Говорил он немного обиженным тоном, и основания для обиды у него, в общем-то, были.

– Я хотел сначала сам выяснить, в чем тут дело.

– А может быть, я бы вам все рассказал.

– Или не рассказали бы, – не удержался Гидеон.

– Да, не рассказал бы, но вы ведь этого не знали. Вы что же, не доверяете мне?

У Гидеона вертелся на языке язвительный ответ, но он сдержался.

– Теперь же вот рассказываю.

– Значит, с другими вы поговорили? И что они?

– Я разговаривал не со всеми, – нарочито туманно ответил Гидеон и пожал плечами. – Они либо ничего не знают, либо не хотят говорить. Но кто-то один должен что-то знать – иначе зачем так стараться меня запугать?

Некоторое время Ллойд молчал. Гидеон прислонился к теплой плите, обдумывая услышанное. Если Ллойд и знает что-то, то скрывает очень хорошо. Связь между именами он признал, а перспективы дальнейшего расследования расстроили его куда меньше, чем тот факт, что Гидеон держал его в неведении.

– Да, могу сказать одно: если что-то и происходит, меня в тайну никто посвящать не собирается, – заявил вдруг Ллойд. – Странно, что в списке оказалось и имя Тетли. С ним вы, надо думать, поговорить не успели?

– Нет, не успел.

– И что собираетесь предпринять дальше? Хочу сказать, что по какой бы причине Дэмиен ни составил список, сама причина, вероятнее всего, умерла с ним. Стоит из-за этого рисковать?

Гидеон покачал головой и вздохнул.

– Наверно, не стоит. Я и сам не знаю, что делать.

– Передадите список полиции?

– Еще не решил. Спрошу у Тилли, а там, как она захочет.

– Ну, говоря от своего имени, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – сказал, поднимаясь, Ллойд. – Не передавали в полицию. Чем меньше такого рода внимания, тем это лучше для моей политической карьеры. Но, конечно, это точка зрения эгоиста. Если считаете, что это важно… – Он улыбнулся. – Мне, пожалуй, пора. Пиппа ждет.

Ллойд вышел в холл, снял с вешалки пальто и, уже положив руку на ручку двери, повернулся к Гидеону.

– Послушайте, – немного смущенно сказал он, – я знаю, что Пиппа много значит для вас, но и для меня тоже. Я позабочусь о ней, обещаю. Дело в том… мы никому пока не говорим, но дело уже решенное… В общем, мы собираемся пожениться, как только я получу развод. И я сделаю все, чтобы она была счастлива.

– Пожениться? Поздравляю! – Гидеон даже ухитрился выжать улыбку, хотя чувствовал себя так, словно сердце и легкие сжал железный обруч. – А что говорит Джайлс? – Что на это говорит Джайлс?

– Вообще-то мы ему еще не сказали. Мне бы и вам не следовало говорить, так что вы уж помалкивайте, ладно? Даже Пиппе ни слова, хорошо? Я лишь хотел, чтобы вы знали, что у меня самые серьезные намерения.

Гидеон пожал плечами.

– Это не мое дело, и уверять вам следует Джайлса, а не меня. Но в любом случае желаю счастья.

Он открыл дверь и отступил в сторону.

– Спасибо. Что ж, еще увидимся. Дайте мне знать, если что-нибудь раскопаете, ладно? И если потребуется помощи…

Ллойд уселся в «рейнджровер» и через минуту исчез за поворотом на Монастырь. Отступив в холл, Гидеон с такой силой хлопнул тяжелой дубовой дверью, что Зебеди поспешно, поджав хвост, ретировался в кухню.

Утром, когда Гидеон приехал в Монастырь, Пиппа была заметно не в настроении: на привычное приветствие отозвалась определенно прохладно, на вопросы отвечала коротко и сухо, и вообще разговор не заладился с самого начала.

– Что я такого сделал? Чем тебя расстроил? – не выдержал в конце концов Гидеон, устав от попыток расшевелить хозяйку, которой он помогал готовить похлебку.

– Кроме того, что бессовестно врал мне и строил козни за спиной Ллойда? – язвительно осведомилась Пиппа.

– Вот оно что… Так он, значит, сразу тебе все и выложил? Примчался и нажаловался, да?

– А почему он должен молчать? Наверно, подумал, что я тоже имею право знать, – ледяным тоном ответила она, выпрямляясь над ведром с пригоршней паточной травы.

– И когда же именно я тебе врал?

– Как выясняется, все время. Спрашивал у меня, расшифровал ли список Ллойд, а сам уже давно все знал.

– Я не давно все знал, – возразил Гидеон. – И почему врал? Я просто хотел узнать, разобрался ли он со списком, вот и все.

– И подозревал, что он что-то скрывает.

– Это Ллойд тебе сказал?

– А ему и говорить ничего не надо, это ведь и так ясно. Иначе зачем было обращаться к кому-то еще, если ты мог спросить его напрямик? Может быть, тогда тебя бы и не избили.

– А меня и не избили. Кроме того, я спрашивал у Ллойда, знает ли он Сэма Бентли и Робина Тейта. Это было после охоты, и ты сама прекрасно все слышала.

– Но ты же не объяснил, зачем тебе это надо.

– Ну и что? И вообще, почему это для тебя так важно? Я рассказал все Ллойду вчера вечером, и его вроде бы не задело. Почему же тебя так задевает?

– Потому что он всегда тебе не нравился, и ты бы только обрадовался, если бы нашел что-нибудь против него. Хотя бы для того, чтобы потом попенять мне и сказать «Ну, а я что говорил!»

– Что ж, очень приятно узнать, что ты обо мне такого лестного мнения. – Гидеон взял ведро и начал размешивать содержимое деревянной лопаткой.

– Но ты же не станешь отрицать, что недолюбливаешь Ллойда. – Пиппа слегка покраснела, но промолчать все же не смогла.

– Ну, раз уж на то пошло, приятеля я бы предпочел другого, но к нашему разговору это никакого отношения не имеет. Не я начал эту тему, ты сама завелась. Хотя и не пойму, с чего бы. – Он отвернулся и взял другое ведро.

– А как не завестись, когда человек, которого я считала своим другом, начинает копать под моего бой-френда? И что это за намеки насчет шантажа? Кто кого шантажирует? Дэмиен? – В голосе ее прозвучало откровенное недоверие. – Ты это хочешь сказать? Что Дэмиен Дэниелс шантажировал тех людей из списка? Это же смешно! Ради Бога, только не говори об этом Тилли, она и без того натерпелось, а такая новость ее просто добьет!

– Именно поэтому я и пытался сначала узнать, в чем дело, а уж потом что-то кому-то говорить. – Гидеон выпрямился и поднял ведро. – Я не хотел причинять лишних неприятностей. Но если тебе нравится думать, что моей целью было досадить вам с Ллойдом, что ж, пусть так! Только не воображай, что я сильно расстроюсь, если ты решишь остаться с ним до конца жизни. В конце концов у меня своя жизнь!

– С Евой.

– Да, с Евой, – ответил он, потрясенный глубиной ее негодования. – У тебя с этим какие-то проблемы?

– Абсолютно никаких. С какой стати?

– Ну, у тебя, похоже, проблемы со всем, что я делаю.

Гидеон понимал, что разговор превращается в детскую перебранку, в которой главное зацепить противника побольнее, но отступить, отойти в сторону уже не мог. Чертов Ллойд с его длинным языком! Раньше у них с Пиппой ни когда до такого не доходило. Да, они расходились во мнениях, но никогда не бросались обвинениями.

– Может быть, оно и к лучшему, что Неро возвращается завтра домой, – сказала Пиппа. Намек был ясен: в отсутствие Неро Гидеону будет незачем приходить в Монастырь каждый день.

Ему стоило немалых усилий взять себя в руки и удержаться от ответного выпада. Еще немного, и он сделал бы то, чего старался избежать все последнее время.

– Эти готовы. – Гидеон переставил четыре ведра поближе к выходу.

Пиппа сердито посмотрела на него – ее последний выпад остался без ответа. Наверно, она поняла, что зашла слишком далеко, но отступить не позволяла уязвленная гордость. Схватив два полных ведра, Пиппа решительно прошествовала мимо.

Обида так и не улеглась до конца дня, и когда Ева приехала вечером в Сторожку, она сразу же уловила перемену в его настроении.

Гидеон злился не только на Пиппу, заподозрившую его в отсутствии благородства и своекорыстии, но и на самого себя за то, что так легко втянулся в мелочную перебранку. Но еще больше его раздражало то, что они оба повели себя именно так, как и рассчитывал, несомненно, Ллойд. Гидеон нисколько не сомневался, что больше всего он стремился как раз к тому, чтобы рассорить их с Пиппой. Показная демонстрация чувств по отношению к Пиппе только подчеркивала всю его неуверенность.

– Она еще одумается. – Ева протянула руку, и ее пальчики пробежали по его шее и зарылись в волосах. Она приехала в половине восьмого с тортеллини и чесночным хлебом, и они, поужинав, перешли с вином в гостиную.

Он откинул голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на нее.

– Извини. Я сегодня неважный собеседник.

– Всего лишь немного озабоченный, но это пройдет. Расскажи еще раз, что было вчера.

Гидеон повторил рассказ, представив происшествие в легком свете, как забавное приключение, и добавив, что Ллойд появился на сцене вовремя, чтобы предстать в образе спасителя, пусть и весьма пассивного.

Обмануть Еву ему однако не удалось.

– Не знаю, о чем ты умалчиваешь, – заметила она, – но на мое сочувствие можешь не рассчитывать. Я предупреждала тебя не совать нос туда, где его не хотят видеть, но, как выясняется, доводы рассудка до некоторых не доходят.