Текст книги "Шесть к одному – против(ЛП)"

Автор книги: Линдон Стейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Я и не собирался ничего расследовать, но ситуация сложилась такая, что упустить шанс было бы просто стыдно, – с виноватым видом объяснил Гидеон.

– Неплохая получилась бы эпитафия, – задумчиво произнесла Ева, устраиваясь поудобнее и опуская голову ему на плечо. – Было бы стыдно. По-твоему, эта Мэрион Норрис крутила с деверем еще до того, как ее муж покончил с собой? Мы ведь уже согласны с тем, что это было самоубийство?

– Да, похоже на то. Но если у нее и было что-то с Джоном, я бы винить ее не торопился. Судя по тому, что рассказала Мэрион, жизнь с Джулианом счастливой никак не назовешь. Парень не выходил из депрессии и вообще нормально функционировал только на профессиональном уровне. Во всех прочих аспектах жизни он был полным неудачником, так что меня ничуть не удивило, что Мэрион обратилась за поддержкой к Джону. Надеюсь, она не ошиблась.

– А ты не думаешь, что она могла нанять тех двоих?

Гидеон с сомнением покачал головой.

– Такое возможное, но представляется маловероятным. Мне показалось, ей это просто не очень интересно. Мэрион – дама занятая. – Сказав это, он вспомнил офис с заставленными папками полками и так заинтриговавший его каллиграфический почерк. Извинившись, Гидеон соскользнул с дивана и, порывшись, вытащил из под сидения кресла папку с бумагами на Неро.

Ева вскинула бровь.

– Что-то новое в системе регистрации документов?

– Я засунул ее туда вчера вечером, чтобы она не попалась на глаза Ллойду.

– Ты ему все-таки не доверяешь?

– Сам не знаю. Вообще-то я сделал это совершенно машинально, ни о чем не думая.

Он пролистал бумаги, нашел фотокопию дневника и мгновенно, едва взглянув на страницу, узнал почерк, легкий, летящий, ничем особенно не примечательный, но с характерным завитком в букве «h» – хвостик уходил вниз и назад, как в староанглийском или готическом.

– Интересно, – сказал он Еве. – Получается, что дневник вел не Маркус, а Джулиан. Точно таким же почерком подписаны ярлычки на папках в его офисе. И что это нам дает?

– Прочти мне те отрывки еще разок.

Гидеон прочел.

– Тот, первый отрывок, – сказала Ева, когда он закончил. – Насчет майора Клеменса… Похоже, кто-то просто жалуется, потому что подготовка оказалась труднее, чем он рассчитывал. Потом идет что-то насчет обещания Дэмиену… Прочти еще.

– « Я уйду, но я обещал Дэмиену и не хочу… сегодня вечером…» Смысл есть, если принять во внимание, что Джулиан должен был вроде как присматривать за Маркусом. Может быть, речь идет именно об этом, о данном Дэмиену обещании. И тогда понятно, что он не хотел подвестиего. Логично?

– Может быть, и так. Тогда почему бы не предположить, что следующий отрывок, про кошмар, про то как он напуган и все такое, написан уже после самоубийства Маркуса?

– Исключать нельзя, но чего ему бояться? Или кого? Не Дэмиена же? Дэмиен ведь не мог винить его в случившемся?

– Если только… – медленно начала Ева и остановилась.

– Что? Продолжай.

– А что, если Джулиан все же чувствовал себя виноватым? Что если он считал виноватым не себя одного, а их всех? Как это там… насчет того, чтобы рассказать правду?

– Сейчас… – Гидеон пробежал взглядом по странице с расплывшимся черным пятном. – Вот… « Мне страшно. Но я все равно хочу рассказать правду. Гэри хочет…». Хм… Гэри? Может быть, Гарт, а? Ну, тот самый учитель, о котором я тебе рассказывал. Но чем их можно обвинить? Несчастный парень совершил самоубийство. Ты не хочешь сказать, что они довели его до самоубийства?

– Ничего я не хочу сказать! – раздраженно бросила Ева. – Пустые предположения. И без дневника нам не продвинуться. Он – ключ ко всему. Если ты прав насчет шантажа, то получается, что Дэмиен узнал из дневника нечто такое, что можно поставить в вину шести представленным в списке мужчинам.

Гидеон положил страничку в файл и откинулся на спинку кресла.

– Если мы правы, то дневник ключ вообще ко всему, начиная с убийства Дэмиена. Даже к тем необъяснимым взломам и проникновениям. Что если они пытались найти дневник до того, как его найдет полиция? Похоже, кому-то очень хочется прибрать его к своим рукам и в то же время помешать сделать это мне. И закончится все только тогда, когда кто-нибудь – либо они, либо я – не найдет дневник.

– Дневник?

Тилли Дэниелс заехала за Гидеоном в Сторожку по пути в Монастырь, где собиралась забрать Неро, и вопрос о дневнике явно застал ее врасплох.

– Вы ведь на днях уже спрашивали о дневниках, не так ли? – вспомнила она. – Это имеет отношение к тому разговору?

– Да, самое непосредственное. Понимаете, в бумагах Неро я нашел, кроме списка, еще и фотокопию страницы из дневника, но кому он принадлежал, я пока еще не знаю.

– В бумагах Неро? А почему я ее не заметила?

– Копия очень плохая, передержанная, и на одной ее стороне Дэмиен сделал какие-то пометки. Если вы не вынимали страницу из файла…

– Понятно. И чей же, по-вашему, это дневник?

– Сначала я подумал, что он мог принадлежать Маркусу. Поэтому и спросил, не вел ли ваш брат дневник.

– Только в детстве.

Они уже подъезжали к Монастырю, и Гидеон пожалел, что дорога не занимает больше времени.

– Так вот теперь я почти уверен, что тот дневник вел Джулиан Норрис.

– Джулиан? Но с какой стати дневник Джулиана оказался у Дэмиена?

Фургон выкатился на площадку перед конюшней. Тилли развернула машину, заглушила двигатель и с любопытством посмотрела на Гидеона.

– Думаю, Дэмиену его дал сам Джулиан. Послушайте, я бы не хотел говорить об этом при посторонних. Может быть, как-нибудь потом, а? Я бы заглянул к вам завтра или послезавтра?

– Конечно. Приезжайте завтра утром. Мы бы прокатились верхом, как в прошлый раз? Штат у меня не укомплектован, а Айвену нужно быть у дантиста.

– Хорошо, но только не с первой группой. Это слишком рано, а мне хотелось бы выспаться.

– И все же не понимаю, почему вас так интересует этот дневник, – заметила Тилли, открывая дверцу.

– В двух словах не расскажешь. Я объясню вам все завтра.

– Ладно. – Она пожала плечами. – Но только хочу вас предупредить, что если в вещах Дэмиена и было что-то в этом роде, то теперь это в полиции. Они все забрали. В тот самый день, когда Дэмиена застрелили. Всю переписку, банковские счета, личные бумаги… Сложили все в ящики и увезли.

Следующее утро, к сожалению, не стало повторением того мистически-туманного рассвета, что остался в памяти с первого выезда. Проснулся Гидеон под стук дождя в оконное стекло, и даже когда он вылез из «лендровера» во дворе Паддлстоун-Фарм, дождь все шел.

– Привет. Я уж засомневалась, что вы приедете, – приветствовала его Тилли. – Мерзкая погодка, да? Надеюсь, захватили что-нибудь непромокаемое?

– Взял кое-что на смену. Кого вы мне сегодня даете? Снова Метеора?

– Если хотите, можете взять и его, но я бы предложила взять Неро. Для него это первый выезд в поле. Девочки могут и не справиться, а Гэвин… Ну, его вы сами видели.

– Хорошо, – легко согласился Гидеон, стараясь не выдать беспокойства. В холодную, дождливую, ветреную погоду да еще в присутствии зрителей от Неро можно было ожидать чего угодно. – Вы ведь это еще вчера решили, не так ли?

– Нет! Конечно, нет! – возмутилась Тилли и тут же, подмигнув, добавила: – Ну, в общем-то, да, была такая мысль. Но вы же не против?

– Нисколько. Давайте его сюда.

Поговорить с сестрой Дэмиена удалось только после выезда, уже на обратном пути. Неро вел себя, как настоящий джентльмен, и они обсудили его дальнейшее будущее и даже возможность выступления в Таусестере в конце недели, после чего Тилли сама переменила тему разговора и спросила насчет дневника.

– Я все-таки не понимаю, зачем Джулиану было отдавать дневник Дэмиену. Какой интерес мог быть у брата к чужому дневнику?

– Думаю, это могло иметь отношение к тому, что происходило в тренировочном лагере Понсонби-Касл.

Дождь не переставал, и куртка Гидеона уже давно прекратила безнадежную борьбу с влагой. Вода проникала и сквозь замшевые чапсы, и сквозь надетые под ними джинсы, и даже стекала ледяной струйкой в левый сапог.

– Вы имеете в виду Маркуса.

– Да. Но с полной уверенностью можно будет говорить только тогда, когда я получу весь дневник.

– Понятно. К сожалению, как я уже говорила, ничего похожего на дневник среди вещей Дэмиена мне не попадалось. Если хотите, я спрошу у бет. Но почему вы раньше ничего не сказали?

– Честно говоря, мысль о дневнике пришла мне в голову не далее, как пару дней назад.

– Но почему вы так хотите его увидеть? Что в нем может быть?

– В том-то и проблема. Единственная страница, та самая копия, не позволяет делать какие-то выводы. Кроме того, на ней можно разобрать только отдельные слова и фразы. Но если Дэмиен скопировал ее, значит, на ней было что-то важное, не так ли?

– С другой стороны, если он сделал фотокопию, то, скорее всего, отдал дневник Джулиану. Вы об этом подумали?

Гидеон кивнул.

– Да, подумал и на обратном пути собираюсь заглянуть к Мэрион Норрис. Извините, Тилли. Мне не хотелось бы напрасно волновать вас после всего случившегося, но когда я попытался разузнать что-нибудь о том списке, выяснилось, что кому-то мои расспросы очень не нравятся. Теперь я совершенно уверен, что список и дневник неким образом связаны. Все шесть человек из списка были вместе с Маркусом на том предолимпийском сборе, и я не сомневаюсь, что отрывок из дневника касается именно событий того времени. В совпадение просто не верится.

Некоторое время Тилли молчала, потом, нахмурившись, повернулась к нему.

– Хотите сказать, что Дэмиен составил список после того, как прочитал дневник?

– Похоже на то.

– И запись в дневнике каким-то образом касается Маркуса?

– Боюсь, что так.

– Но я все равно не понимаю. То есть… Дэмиен воспринял это очень тяжело, как, впрочем, и мы все, но ведь в случившемся никто виноват не был. И Дэмиен это прекрасно понимал.

– По-моему, самое главное сейчас найти дневник. Я позвоню Мэрион, а вы пока подумайте, где он может быть.

– Но его нет! После того случая, когда в доме кто-то побывал, мы просмотрели буквально все – полиция хотела знать, не пропало ли что-нибудь. Я… – Она замолчала, не договорив. – О, Господи! Так, может быть, они дневник и искали!

– Скорее всего.

Лошадь споткнулась, и Тилли машинально натянула поводья. На лице ее проступило выражение ужаса.

– Что же в нем может быть, если люди пошли на такой риск? Боже мой, Гидеон… Вы же не думаете… Этот ведь не имеет отношения к… Если Дэмиен нашел нечто…

– Сомневаюсь. Сначала я так и подумал, но потом решил, что нет, не складывается. Ведь меня предупреждали уже после того, как полиция арестовала Адама Тетли. Логичнее предположить, что то, из-за чего беспокоился Джулиан Норрис, касалось всех шестерых.

Тилли побледнела.

– Господи! Какой кошмар! Неужели они все… Неужели они сговорились убить Дэмиена? Невероятно. Поверить не могу. А вы? Ллойд ведь тоже в списке, а мы знаем его чуть ли не всю жизнь.

Гидеон подумал о Гарте Стивенсоне и Робине Тейте. Оба ему нравились, но насколько можно доверять собственному субъективному мнению в таком сложном вопросе, как человеческий характер?

– Не думаю, что был какой-то заговор, но мне почему-то кажется, что дневник помог бы нам ответить на этот вопрос.

– Но почему Дэмиен никогда ничего нам не говорил? Почему он даже мне ничего не сказал?

– Возможно, прежде чем что-то говорить, он хотел сам докопаться до сути дела. Думаю, он не хотел вас расстраивать. – Объяснение звучало не слишком убедительно, но мысль о том, что брат мог использовать полученную информацию в далеко не благородных целях, похоже не приходила Тилли в голову – в конце концов поверить в такое все еще не мог и сам Гидеон.

– Но дневник был у него целый год. Когда же он собирался рассказать о нем нам?

Они уже подъезжали к конюшне, и Гидеон покачал головой.

– Мне очень жаль, Тилли, но ответить на все ваши вопросы я не могу. Нам действительно нужно найти дневник. – Он посмотрел на нее искоса. – Послушайте, прозвучит немного странно, и вы можете не отвечать, если не хотите, но не замечали ли вы за последний примерно год каких-либо необъяснимых финансовых операций, проходивших по банковскому счету Дэмиена?

Она покачала головой.

– Нет, все было в порядке. Полиция, как я уже сказала, забрала все бумаги, но у нас в семье никаких секретов никогда не было. Я имела полный доступ к бизнес-счету, а частный у Дэмиена и Бет был общий. Нет, ничего необычного я не заметила. А что?

Вопрос не застал Гидеона врасплох.

– Я разговаривал недавно с Энджи Боуэн, и она рассказала о некоем таинственном благодетеле, человеке, ежемесячно присылающем их центру наличные в неподписанных конвертах. Ей почему-то пришло в голову, что это был Дэмиен.

– Дэмиен? – искренне изумилась Тилли. – Не может быть! Мы сами едва бы сводили концы с концами, если бы не спонсорская помощь. Дэмиен, возможно, и хотел бы помочь, но лишней наличности у него никогда не было.

– Я так ей и сказал, – согласился Гидеон. – Тем более, что суммы, похоже, весьма приличные.

– Нет. Такого просто не могло быть. Но я рада, что ей кто-то помогает. – Она покачала головой и, как показалось ему, уже через секунду забыла, о чем шла речь. – Послушайте, задержитесь немного. Выпьем кофе, а потом поговорим с Бет, спросим насчет дневника. Но давайте не будем пока обо всем ей говорить, ладно? Ей и без того нелегко – беременность и все прочее…

Впереди простучали копыта, и Тилли, заметив устремившихся к входу лошадей, от души выругалась.

– Гэвин! Уведи Тремело от Бенни, чертов дурак! Если она его лягнет, счет от ветеринара будешь оплачивать сам! Честное слово, этот парень хуже пустого места, – добавила она, обращаясь уже к Гидеону. – Было бы кем заменить, выгнала бы давным-давно.

Гидеон остался на ланч, но Бет, как и Тилли, так и не смогла пролить свет на возможное местонахождение дневника. Правда, и лишних вопросов она задавать не стала и вполне удовлетворилась представленным туманным объяснением, чему в немалой степени поспособствовал Фредди, у которого разболелся зуб.

– А как он выглядел, этот дневник? – рассеянно спросила Бет, безуспешно пытаясь заставить сына выпить аспирин.

Выслушав ответ Гидеона, признавшего, что никакой дополнительной информацией они не располагают, и повторные уверения Тилли относительно того, что бумаги были пересмотрены после кражи, молодая женщина потеряла к этой теме всякий интерес.

Покинув Паддлстоун-Фарм под неослабевающим дождем, Гидеон поехал в Стерминстер-Ньютон, чтобы попытать удачи с Мэрион Норрис.

– Боюсь, у меня его нет.

Мэрион Норрис удивленно посмотрела на него с другого конца офиса. Волосы она убрала назад, завязав в «хвост», и они напоминали рыжий взрыв на затылке; а вот животик почти спрятался под мешковатым комбинезоном.

– Но вы знаете, о чем я говорю, не так ли?

– Да, конечно. Только никаких его дневников у меня нет. Джулиан их все сжег. В тот день, когда разбился, вышел на поле за домом и устроил костер. Все сгорело. Труд двадцати трех лет ушел с дымом.

– А вы уверены, что он сжег все? У меня есть основания полагать, что один дневник ваш муж отдал Дэмиену.

Мэрион настороженно посмотрела на него.

– А почему вы так думаете?

– Дэмиен сделал фотокопию одной страницы. Я ее видел.

Она нахмурилась.

– Так вот почему вы меня про его почерк спрашивали. Но зачем ему отдавать Дэмиену свой дневник?

– Полагаю, это имеет какое-то отношение к смерти Маркуса, и я надеялся, что вы сможете выяснить мне, какое именно.

Мэрион покачала головой, и на лбу у нее запрыгала вырвавшаяся на свободу прядка.

– Извините, но не могу. Он мне ничего такого не говорил. Но вы правы, один дневник Джулиан Дэмиену отдавал. Я видела, как он совал его в сумку, и спросила, что он делает. Джулиан ответил, что это для Дэниелса, но ничего не объяснил.

– А как этот дневник выглядел? Можете описать?

– Обычный. В твердой обложке. Темно-синий, с красным корешком и ленточкой-закладкой. Вы, наверно, видели такие. Примерно вот таких размеров. – Она изобразила руками прямоугольник примерно восемь на шесть дюймов, после чего подошла к столу и неожиданно резко, словно ее вдруг оставили все силы, опустилась на стул. – Ладно, извините. То, что я сказала вам в прошлый раз, было не совсем правдой. В тот день я знала, что Джулиан не вернется. Надо было бы попытаться его остановить, сделать что-то, но я очень устала. Устала от его вздохов, его вечной угрюмости, недовольства собой и просто позволила ему уйти. В конце концов он сам этого хотел. Наверно, я кажусь вам жестокой и бессердечной, да? – Она посмотрела на Гидеона с любопытством, но равнодушно, как будто поинтересовалась его мнением по какому-то пустяковому, обыденному вопросу, но потом в левом глазу все же заблестело, и слезинка, сорвавшись с ресницы, скатилась по щеке, оставив влажный след.

Он покачал головой.

– Если Джулиан решился, вы бы его уже не остановили.

– Да, не остановила бы. Рано или поздно он своего бы добился. Но только не говорите никому, ладно? Обещаете? – Мэрион смотрела на него умоляющими глазами.

– Не скажу. – Гидеону стало жаль ее. Мэрион наверняка думала, что все забыто и похоронено, а он снова вытаскивал на свет неприятные воспоминания. – Но это ведь из-за Маркуса, да?

– Думаю, что да. – Завиток снова подпрыгнул. Мэрион вытерла докатившуюся до подбородка слезу. – Джулиан считал, что подвел его. Я хотела, чтобы он поговорил с Дэмиеном, избавился от этого чувства вины. Я его умоляла. А он сказал, что не может смотреть Дэмиену в глаза. Да, Джулиан был слаб.

– А сам Дэмиен про дневник с вами не заговаривал?

– Нет. Приехал на похороны, но о дневнике не сказал ни слова. И я тоже. – Она помолчала. – Знаете, что я почувствовала, когда приехали полицейские и рассказали про Джулиана?

Гидеон не ответил, и она, вскинув голову, посмотрела ему в глаза.

– Облегчение. Да, звучит ужасно, но я почувствовала облегчение. Да, конечно, я плакала, но человек, которого я потеряла в тот день, не был тем, кого я влюбилась когда-то. Тот умер постепенно за последние лет десять, и от него не осталось почти ничего. Жестоко, но это правда, и я не хочу извиняться.

Гидеон покачал головой.

– Не мне вас судить. Я лишь надеялся, что вы расскажете мне, что случилось на том подготовительном сборе, потому что, боюсь, то дело еще не закончилось и не закончится, пока факты не станут известны всем. Все вертится вокруг того, что написал в дневнике Джулиан, но я не знаю ни что он там написал, ни где этот дневник.

Дверь за спиной хлопнула, и Гидеон, обернувшись, увидел Джона Норриса, явно удивленного присутствием гостя.

– Здравствуйте. Извините, что вмешиваюсь, но я оставил где-то здесь мобильный. – Он посмотрел на Мэрион. – Все в порядке, милая?

– Да, все хорошо. – Она шмыгнула носом и вытерла глаза краешком платочка. – Мы говорили о Джулиане.

Норрис нахмурился.

– Не думал, что вы знали моего брата, – сказал он Гидеону.

– Я его не знал.

– Тогда…

– Не беспокойся, Джон, – быстро вставила Мэрион. – Это я о нем вспомнила.

– Понятно. – Выражение на лице Джона Норриса ничуть не смягчилось. – Что ж, дело твое, но дела моего брата, как мне представляется, касаются только семьи и никого больше.

– Прости. – Веснушки на щеках Мэрион утонули в румянце. – Извините, Гидеон, но вам лучше уйти. Я ничем не могу вам помочь.

– Хорошо. – Он перевел взгляд с одного на другого – Мэрион была явно смущена, а вот ее жених определенно нет. – Спасибо за все.

Гидеон вышел из офиса и был торжественно препровожден до ворот весело гавкающим пекинесом.

Глава 14

В пятницу, на следующий день после визита Гидеона к Мэрион Норрис, проходили скачки в Таустере. Тилли решила рискнуть и заявить Неро, который, конечно, был не в лучшей форме даже после двух недель, проведенных в Монастыре, где с ним работали и Гидеон, и Пиппа.

Поначалу Гидеон собирался отправиться в Таустер с Пиппой и остальными, но вечером в пятницу его планы нарушил звонок обеспокоенной Тилли, разговор с которой закончился тем, что он пообещал помочь при подготовке Неро к скачкам. Поскольку помощь подразумевала его присутствие при погрузке лошади в фургон и ее выгрузке на ипподроме, Тилли попросила поехать в Таустер с ней, против чего Гидеон нисколько не возражал. После ссоры с Пиппой прошла уже неделя, и хотя за это время они виделись несколько раз, отношения оставались натянутыми, а атмосфера прохладной.

В число приглашенных попала и Ева, так что в половине одиннадцатого они оба прибыли в Паддлстоун-Фарм, где шли последние приготовления к появлению перед публикой трех новых лошадей.

– Жаль, что у вас нет жокейской лицензии, – грустно заметила Тилли, когда они подошли к стойлу Неро. – Мне было бы гораздо спокойнее.

– Боюсь, одной лицензии мало, – рассмеялся Гидеон. – Нужно было бы что-то делать с моими шестью футами и четырьмя дюймами роста, не говоря уже о лишних четырех стоунах веса.

– Несколько часов в сауне…

– Скорее, несколько месяцев в сауне! И тогда вам пришлось бы сажать меня в седло и привязывать!

– Я бывала на скачках пару раз, но даже не представляла, какая работа им предшествует, – прокомментировала Ева. – Я это к тому, что рядовой зритель не догадывается обо всем, что происходит за кулисами, и видит только оседланных и готовых бежать лошадей. Он не думает, что кто-то их вычистил, вымыл, смазал, расчесал гриву.

– Извините, если разочаровали вас, – ответила Тилли, посматривая на Гидеона.

– Нет, нисколько. Это так интересно. Все равно, что видеть актеров в гримерной перед выходом на сцену, до того, как им наложили грим.

Два конюха забрались в фургон, чтобы ехать с лошадьми, Гидеон с Евой сели с Тилли в кабину, и они отправились.

Неро заметно разволновался за время путешествия, но по прибытии в Таустер Гидеон быстро успокоил его, а двумя часами позже даже вывел своего подопечного на парад. Специально для этой цели он переоделся в вельветовые брюки и курточку.

Учитывая, что решение было принято чуть ли не в последнюю минуту, Тилли невероятно повезло заручиться услугами одного из лучших жокеев по имени Ролло Галлахер, но неудачное падение в одном из первых заездов лишило его возможности участвовать в дальнейших скачках.

После минутной паники замену удалось все же найти. Жокеи уже входили в паддок, когда Гидеон подвел Неро в совсем еще юному парнишке с золотистыми вихрами и пронзительными голубыми глазами. Он внимательно слушал наставления Тилли, кивал, но в глаза ей старался не смотреть.

Тилли представила парнишку как Майки Копперфилда, которое в ответ на приветствие Гидеона лишь промямлил что-то невнятное и повернулся к лошади.

Впрочем, впечатление от нового жокея мгновенно изменилось, как только тот оказался в седле и легко успокоил заволновавшегося было Неро.

Ведя коня к беговому кругу, Гидеон повернулся и улыбнулся Майки.

– Все в порядке?

– Да.

Оказавшись на скаковом круге, Неро принялся нетерпеливо пританцовывать и скрипеть зубами.

Гидеон взглянул на мальчишку, чье лицо под оранжевым защитным шлемом оставалось совершенно спокойным.

– Ты готов?

Жокей уверенно кивнул.

Еще через несколько секунд они уже двинулись к старту. Майки слегка привстал в стременах, легко контролируя лошадь, и Неро, дернув пару головой, успокоился и стал вести себя образцово-показательно. Убедившись, что животное в хороших руках, Гидеон отвернулся и отправился искать Тилли и остальных.

Агата Туайнхем, клиентка Тилли, столь радушно пригласившая незнакомых людей в свою ложу, оказалась бойкой восьмидесятилетней старушкой с задорно блестящими голубоватыми глазами. Маленького роста и хрупкого сложения, она решительно накинула поверх твидового костюма шубку из натурального меха и прикрыла светло-лиловые волосы модной шляпкой.

Заметив неодобрительный взгляд Пиппы, старушка пожала плечами.

– Я никого не убивала, – заявила она, – а раз уж эти бедняжки-норки мертвы, то было бы глупо отказываться их носить. Вы не согласны?

Возможно, Пиппа и имела другое мнение по данному вопросу, но начинать день со спора с хозяйкой ложи было бы верхом неприличия, а потому тема мехов была забыта. К тому времени, как принесли напитки, Агата уже завоевала всеобщую симпатию своим весьма острым чувством юмора.

Сама она прибыла на скачки в сопровождении весьма чопорной и тусклой личности, которую представила как свою кузину, и полного мальчугана, очевидно, правнука, исчезнувшего через пять минут и не появлявшегося до конца состязаний.

Тилли привезла с собой Пиппу, Джайлса и Ллойда, Гидеона и Еву, Барбару и Хэмиша Дэниелсов и Бет с Фредди.

– Вообще-то мне немного не по себе, – смущенно призналась Тилли, торопливо поднимаясь с Гидеоном по ступенькам. – Она за все платит, а моих гостей вчетверо больше, чем ее.

– Но она же сама этого хотела, и, насколько я понимаю, ей это нравится. Посмотрите сами, миссис Туайнхем в своей стихии.

Когда они добрались наконец до ложи, телеэкран уже показывал стоящих на старте лошадей. Гидеон с удовлетворением отметил, что Неро держится вполне прилично.

– Парень взял его в руки, – сказал он, проскальзывая на свое место между Джайлсом и Евой. – Учитывая, что они только что познакомились, это просто изумительно. У этого Майки настоящий талант.

– О, Боже! – в притворном ужасе воскликнул Джайлс. – Еще один колдун!

– Мальчик невероятно стесняется, – вставила Тилли, усаживаясь по другую сторону от Джайлса. – Но я слышала, что с лошадьми он ладить умеет, а теперь и сама в этом убедилась.

Одновременно с сигналом лошади сорвались с места, и уже через несколько секунд рваная шеренга преобразовалась в растянувшуюся цепочку. Неро шел весело, хорошим шагом и уже на первом препятствии оторвался от конкурентов на полкорпуса. Большую часть дистанции он оставался в лидирующей группе, но потом начала сказываться усталость, и в результате последний поворот он прошел пятым. Юный жокей тщательно исполнил все инструкции Тилли и не стал подгонять лошадь, когда почувствовал, что животное начало выдыхаться.

Тилли была в восторге.

– Это же прекрасно, черт возьми! То, чего я и хотела. Майки молодчина! В следующий раз обязательно возьму только его. И спасибо всем, вы проделали фантастическую работу!

Гидеон, забыв на радостях о недавней размолвке, с улыбкой посмотрел на Пиппу, но та, похоже, к такому повороту была еще не готова и, демонстративно отвернувшись, сначала взяла Ллойда за руку, а затем еще и поцеловала его в щеку.

Гидеон грустно улыбнулся наблюдавшей за ним Еве и поспешил вместе с Тилли встретить возвращающихся после забега Майки и Неро.

Тилли повторила свою лестную оценку теперь уже в присутствии жокея.

– Он отлично прыгал! – радостно ответил Майки, похлопывая коня по горячей шее. – Думаю, у него все еще впереди.

– Что ж, он твой на следующий заезд, – ответила Тилли. – Вы отлично поладили, и я буду рассчитывать на тебя, Майки.

Неро расседлали, окатили водой, после чего Гидеон придержал коня, пока конюх тщательно вытирал его насухо и прикрывал попоной.

Что касается коня Агаты, Тремело, то он участвовал в одном из последующих забегов. Высокий, статный серый жеребец считался восходящей звездой паддлстоунской конюшни, и хотя никто не говорил об этом вслух, Гидеон знал, что репутация Тилли как тренера и доверие к ней со стороны владельцев скаковых лошадей во многом зависят именно от результата, показанного Тремело.

Пока все ели и пили, захваченные царящей в ложе Агаты праздничной атмосферой, сама Тилли, как заметил Гидеон, держалась непривычно тихо, и развеселить ее не удавалось даже Джайлсу. Когда она поспешила вниз, чтобы лично проследить за подготовкой к старту, Гидеон уверил друга, что ее замкнутость не имеет к нему ни малейшего отношения.

Как вскоре выяснилось, беспокоилась Тилли напрасно.

Тремело легко выиграл забег, опередив конкурентов на шесть корпусов и увеличив отрыв уже на финишной прямой. Тилли вернулась в ложу с улыбкой от уха до уха и блестящими от радости глазами и пребывала в таком состоянии до конца скачек.

Довольная успехом любимой лошади, Агата спустилась за призом, графином из граненого стекла, в сопровождении всех своих гостей, что лишь добавило ей настроения. Возвращаясь в ложу, Гидеон заметил, что Тилли позволила Джайлсу приобнять себя за талию, и невольно улыбнулся.

– Гидеон?

Обернувшись, он увидел Бет, рядом с которой стоял Фредди. Она подняла программку.

– Здесь есть лошадь по кличке Ройбен Джонс. И, знаете, я вспомнила про нашего Ройбена. Вы ведь слышали о нем?

– Извините. – Гидеон покачал головой. – Не понимаю, о ком вы?

– Я говорю о Ройбене, том отшельнике, что живет в старом коттедже и присматривает за полем. Разве Тилли не рассказывала вам о нем?

Гидеон кивнул.

– Да-да, конечно. Теперь вспомнил.

– Вы спрашивали, куда Дэмиен мог спрятать тот дневник. Знаете, ему очень нравился Ройбен, и он довольно часто ездил к нему. Может быть, Дэмиен и дневник у него спрятал? Помню, он однажды сказал, что мог бы доверить ему любое сокровище.

– А это мысль. Вполне возможно, что так оно и было.

В этот момент Фредди, остававшийся дотоле непривычно молчаливым, словно вышел из ступора, услышав знакомое имя, и принялся скандировать:

– Ройбен Бонс! Ройбен Бонс!

– Не Бонс, а Джонс, – с улыбкой поправила его мать. – Не надо так кричать.

– Ройбен Бонс! Ройбен Бонс! – не успокаивался Фредди, которому собственная версия лошадиной клички нравилась куда больше.

Шедшая впереди Тилли, оглянулась через плечо на Гидеона.

– Вы думаете то же, что и я? – негромко спросила она.

Он кивнул.

– Попытаться по крайней мере стоит, вам не кажется? Когда мы могли навестить его?

– Сегодня уже поздно. Приезжайте завтра утром. Совместите приятное с полезным.

– Завтра не могу, – с сожалением ответил Гидеон. – Мы с Евой уезжаем в Лондон. Нам нужно быть там к двенадцати.

– Хочу познакомить Гидеона с хозяином одной галереи, – пояснила Ева.

Тилли вскинула бровь и мило улыбнулась.

– Мы начинаем в половине седьмого.

Гидеон застонал.

Постель никогда еще не влекла к себе так, как в пять часов следующего утра, и если бы Ева не стащила с него простыню, Гидеон, скорее всего, выключил бы будильник и перевернулся на другой бок.

Однако уже без четверти шесть, любуясь засверкавшей под лучами солнца росистой, затянутой паутинкой травкой и повисшими в высоком голубом небе белыми перистыми облачками, он похвалил себя за совершенное волевое усилие и преисполнился вполне обоснованным чувством превосходства над теми, кто все еще прятался под одеялом. Гидеон снова скакал на Неро, и конь, гордо гарцуя рядом с лошадью Тилли, нисколько не выказывал признаков усталости после испытаний прошедшего дня.

Тилли делилась с ним позитивными впечатлениями от впечатляющего успеха Тремело, когда их беседу нарушил крик скакавшего впереди Айвена.