Текст книги "Шесть к одному – против(ЛП)"

Автор книги: Линдон Стейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Да, он умел с ними ладить, – согласился Гидеон. – Послушайте, Тилли… Не думаю, что скажу вам что-то такое, чего вы уже не слышали, но вы должны понять: рано или поздно это закончится, вы справитесь. Паника, учитывая ситуацию, вполне естественное состояние. Просто не подгоняйте себя, живите одним днем, старайтесь не думать о будущем. И – что бы ни случилось – помните, что у вас есть друзья, которые хотят вам помочь. Помочь не только словами, но и делами. Понимаете?

– Спасибо. – Тилли выжала из себя слабую улыбку, повернулась и забралась в кабину. – Я вам очень благодарна за Неро. Буду на связи. А если что-то понадобится, звоните и не стесняйтесь.

– Хорошо. И вот что еще… Дэмиен хотел бы, чтобы вы продолжали работать с лошадьми. Знаете, он всегда гордился своей младшей сестренкой.

Тилли посмотрела на него из кабины.

– Он сам вам это говорил?

– Да. – Заявление не на все сто процентов соответствовало действительности, но, решил Гидеон, в данном случае совесть его мучить не будет.

Посещение Рэдклифф-Траста, расположенного неподалеку от Бата, было частью программы реабилитации, осуществляемой центром в отношении нескольких наиболее проблемных лошадей. Относясь к работе как к новому вызову, Гидеон занимался ею с удовольствием и интересом. К тому же в центре подобрался отличный коллектив. Как и Дэмиен, Гидеон возлагал на деятельность Рэдклифф-Траста большие надежды. При необходимости он бы даже согласился давать консультации бесплатно, но менеджер центра, Энджи Боуэн, женщина энергичная и настойчивая, не пожелала и слышать о таком варианте и настояла на том, чтобы Траст оплачивал его услуги. В конце каждого месяца Гидеон получал перевод на сумму, покрывавшую дорожные расходы, что как бы ставило обе стороны в равное положение.

Впрочем, недостатка в средствах центр, похоже, действительно не испытывал. За восемь месяцев, что прошли со дня его первого приезда сюда, была построена новая конюшня, а теперь сооружался еще и крытый манеж, что позволило бы школе работать и в зимние месяцы.

Гидеон как раз и рассматривал план нового корпуса, когда в комнату для персонала заглянула Энджи Боуэн.

– Похоже, это будет нечто! – восхищенно заметил он после того, как они поздоровались. – Рука дающего не оскудевает, да? Так что, ваш таинственный спонсор по-прежнему выполняет обязательства?

– Слава Богу, да. Средства поступают регулярно, так что жаловаться не на что. – Энджи было около сорока, относительно короткие, до воротника, волосы она красила хной и не прибегала ни к каким дополнительным ухищрениям. Лицо простоватое, но не лишенное приятности. Фигура слегка полноватая, и это несмотря на то, что Энджи тащила на себе немалый воз хлопот. Лошади были смыслом ее жизни. Говорили, что она оставила высокооплачиваемую должность в одном племенном хозяйстве только ради того, чтобы руководить центром и лично заботиться о немногих из огромного числа скаковых лошадей, которые сошли с круга по причине возраста, травм и просто недостатка таланта. – Система работала как часы все десять месяцев, но что будет дальше… после того, что случилось… ну, вы же понимаете…

– Извините? – Гидеон так и не понял, что именно она имеет в виду.

Энджи немного смутилась.

– Видите ли… он всегда так интересовался тем, что мы здесь делаем… вот я и подумала… Нет, конечно, это глупо… Человек он был замечательный, но если и взял у нас пару лошадей, это еще ничего не значит.

Вот оно что.

– Вы говорите о Дэмиене? Полагаете, что это он был вашим покровителем и меценатом?

– Кроме него, мне больше и думать не о ком.

– Но откуда у него могли завестись такие деньги? То есть я, конечно, не знаю, о каких именно суммах идет речь, но для содержания центра определенно нужны тысячи, если не десятки тысяч – достаточно лишь взглянуть на все эти работы. Не хочу сказать, что его семья бедствует, определенно нет, но даже при всем том, что в последние годы Паддлстоун-Фарм работал невероятно успешно, не следует забывать, что это всего лишь небольшая конюшня. Да и какой смысл Дэмиену регулярно тратить такие огромные деньги?

Энджи вскинула брови, поджала губы и покачала головой.

– Понимаю, выглядит довольно странно, но кто еще это мог быть? Я знаю многих, кто поддерживает нас, но суммы этих пожертвований обычно не превышают десяти-двадцати фунтов. Редко кто дает сотню или две. Разумеется, мы благодарны всем и каждому, но ни о чем подобном нет и речи. Пока не начались эти перечисления, нам приходилось очень нелегко. Очень. Каждый день был борьбой за выживание, и совет директоров уже собирался выбросить полотенце. Когда пришел первый конверт, для нас это стало громом среди ясного неба. Дар богов. Что-то невероятное. Когда я убедилась, что никакой ошибки нет, что деньги предназначены нам, что никто не придет и не потребует их вернуть, я просто заревела счастья!

– А вы не думали, что спонсором может быть кто-то из тренеров или бывших хозяев ваших лошадей?

– Я бы не исключала такой возможности. Как и того, что за этим стоит синдикат. Интересная деталь – деньги всегда приходят в большом конверте, внутри которого пять поменьше. В последних суммы бывают разные, но общая всегда одна и та же.

Гидеон нахмурился.

– Получается, что спонсор не один, не так ли?

– Скорее всего. Но, в конце концов, деньги есть деньги, и даже если они перестанут теперь поступать, я все равно буду вечно благодарна этим людям, кто бы они ни были. – Энджи повернулась, и они вышли во двор.

– Думаю, вам следует смириться с тем, что имя покровителя так и останется тайной, – заметил Гидеон. – Ну, кто у нас сегодня первый? Тыква или Бумер?

– Вообще-то я попросила Кэти приготовить Бумера. Не помню, говорила ли я вам, что к нему проявили интерес. Смотрины назначены на среду. Судя по имеющейся информации, человек знающий и опытный. Бумера хотят приобрести для клуба верховой езды. По-моему, нам лучше позаниматься с ним сейчас, пока облачно. Вы же знаете, каким он становится, когда появляются мухи – ничего и никого не слушает.

– Это вы правильно подметили, – согласился Гидеон. – Что ж, давайте посмотрим, в каком он сегодня настроении.

– Я бы хотела, чтобы вы с Ллойдом наладили нормальные отношения. Поверь мне, он хороший парень.

Занятие прошло успешно, и теперь они с Пиппой обдавали Неро водой из шланга. Жеребец провел на новом месте уже неделю, и прогресс был несомненен.

– Я и не говорил, что он мне не нравится, – возразил Гидеон.

– Говорить что-то вовсе не обязательно. Это и так все видят. И Ллойд, конечно, тоже. Он даже спрашивал у меня, что такое мог сделать, из-за чего ты его невзлюбил.

Черт бы его побрал, этого Ллойда! Гидеон отвел шланг и похлопал Неро по мокрому крупу.

– Все, довольно с тебя, – сказал он. В первые дни Неро не только не позволял себя обмывать, но и не подпускал к себе никого.

– И что ты ему ответила?

– А что я могла ему ответить? Сказала, что не знаю. – Пиппа взяла скребок. – А тебе известно, что он недавно ходил к Дэниелсам? Просто так, чтобы предложить свою помощь.

– Нет, об этом я не знал. А с чего это он к ним отправился?

Пиппа тут же набросилась на него с упреками.

– Ну вот! Снова! Одно и то же. Повторяю, он просто хотел помочь. И ничего больше. Так ведут себя друзья, понимаешь! Почему тебе вечно мерещится что-то другое?

А почему ты так его защищаешь? Вопрос так и остался невысказанным – Гидеон решил, что ради мира и покоя язык лучше попридержать. У него давно сложилось впечатление, что Ллойд ничего не делает просто так, что он и пальцем не шевельнет, если в этом нет какой-то выгоды для него лично, но делиться этими своими мыслями с Пиппой он не стал.

– Ты ошибаешься. Меня всего лишь удивило, что он нашел время для дружеского, как ты говоришь, визита, когда всем известно, что у него куча дел из-за приближающихся выборов. – Он отвязал Неро, чтобы отвести лошадь в стойло. – И я вовсе не говорю, что он мне не нравится. Просто… ну, не всем же обязательно быть приятелями. Он твой друг. Главное, что он тебе нравится. Идем, Неро. Идем, старина. Сейчас тебя отведут домой и покормят.

Вернувшись из конюшни, Гидеон нашел Пиппу в подсобке.

– Ну, как, к завтрашнему вечеру все готово? – спросил он, решив перевести разговор в более безопасное русло. И Джайлс, и Пиппа провели неделю в подготовке к запуску проекта «Грейлингское игристое».

– Думаю, что да, – пробормотала она, недоуменно рассматривая какой-то листок. – Странно.

Гидеон подошел ближе.

– Что такое?

– Посмотри сам. Я нашла его в папке с бумагами по Неро. Лежал между двумя страницами. Какие-то буквы и цифры.

Гидеон заглянул ей через плечо.

Разлинованный листок с неровным верхом вполне мог быть вырван из блокнота с пружинным переплетом. Буквы и цифры, о которых говорила Пиппа, были написаны синей шариковой ручкой и распределены по трем колонкам. Первая содержала шесть пар букв, вторая столько шестизначных чисел. Третья представляла собой одно трехзначное число. Верхний ряд чисел и букв был зачеркнут, а в конце каждого из оставшихся стояла «галочка», как будто кто-то проверял их и делал отметку.

Внизу, под колонками, короткая, несколько раз подчеркнутая запись «6–1 против», украшенная по краям чертиками и завитками.

– Скорее всего, что-то, касающееся ставок. – Пиппа пожала плечами. – Я в них никогда не разбиралась. – Она перевернула листок, но на обратной стороне не было ничего.

– Может быть. Не думаю, что это имеет какое-то отношение к Неро. Кстати… хорошо, что вспомнил. Я собирался взять с собой ту папку, что привезла Тилли. Хочу посмотреть вечерком. Пока не забыл, положу в машину.

– Тогда я положу листок туда, где его нашла. Ты останешься на ланч?

– Спасибо, с удовольствием, – ответил Гидеон, радуясь тому, что ссора, похоже, забыта и осталась в прошлом.

Следующий день выдался солнечным и удивительно теплым для апреля. К вечеру солнце согрело стены монастыря, и в его лучах камни и крохотные, неровные окна как будто окружало золотистое сияние.

Прибывающим на презентацию «Грейлингского игристого» гостям сей эффект казался едва ли не магическим, на что и рассчитывал Джайлс.

Когда Гидеон и Ева, присоединившись к толпе элегантно одетых людей, прошли под каменной аркой главного входа и переступили порог огромного, будто вырубленного в скале зала, они услышали звучащие отовсюду восторженные восклицания и увидели сияющего от гордости Джайлса.

Гостей пригласили в главный зал, где дамы в костюмах елизаветинской эпохи предлагали сидр и прохлаждающие напитки, а также крошечные канапе. Просторное помещение наполнялось мягкими переливами негромкой музыки, и Гидеон, осмотревшись и оставшись довольным увиденным, заметил в дальнем конце группу из трех музыкантов. В старинных канделябрах, укрепленных на стенах, высоко над головами присутствующих, горели факелы, по сводчатому потолку плясали тени, на стенах, вперемешку с роскошными гобеленами, висели внушительные мечи, пики, алебарды и копья. Сцена была подготовлена прекрасно, и даже Гидеон, хорошо знакомый с обстановкой этого великолепного зала, был поражен его новой атмосферой.

– Если даже это не поможет продать пару десятков ящиков, то уже ничто не поможет, – шепнула ему на ухо Ева. – Кстати, я еще не сказала, что ты потрясающе выглядишь в смокинге?

– Вообще-то ты это уже говорила, но слышать все равно приятно. Между прочим, ты и сама выглядишь вполне сносно. Мне нравится это платье, оно тебе идет.

Ева улыбнулась, поблагодарив за комплимент изящным поклоном. Облегающее шелковое платье цвета меди и золотистая, с оборками шаль добавляли ей роста и грациозности, а непривычный для дорсетской глубинки тон кожи привлекал внимание собравшихся, причем, как заметил Гидеон, не только мужчин, но и женщин.

– Канапе – просто пальчики оближешь, – продолжала Ева. – Пиппа молодец. Не понимаю, если она умеет так готовить, то зачем возится с лошадьми?

Гидеон пожал плечами.

– Наверно, видит в этом свое призвание. От любимого дела так легко не откажешься.

– Между прочим, Джайлс сегодня тоже в ударе, ты так не думаешь?

Гидеон поджал губы.

– Наверно. Тебе виднее. Но вообще-то он не в моем вкусе.

Несколько секунд Ева наблюдала за Джайлсом, развлекавшим группу гостей.

– А, вот и Пиппа. Посмотри, она такая милая.

Привстав на цыпочки, Гидеон проследил за ее взглядом – Пиппа разговаривала о чем-то с музыкантами. На ней было темно-красное платье, и она сделала что-то с волосами. Что именно, он не понял, но ему понравилось.

– Интересно, а где же Ллойд? – словно прочитав его собственные мысли, пробормотала Ева, и в то же мгновение в зале появился Ллойд и, приобняв Пиппу за талию, шепнул ей что-то на ухо.

Она обернулась, рассмеялась и наградила его притворно строгим взглядом.

– Помяни черта, – сказал Гидеон.

Судя по оживленным лицам и долетавшим со всех сторон хвалебным комментариям, вечеринка удалась. Сам момент презентации нового игристого напитка сопровождался раскатистой барабанной дробью и треском бенгальских огней вокруг огромной церемониальной бутылки. После того, как все получили по бокалу вина, и отзвучали первые речи, во дворе загремел фейерверк. Удивленные гости ринулись к выходу. Репортер местного телевидения со своей командой устремился за толпой. За первым залпом последовал второй.

– Я, пожалуй, загляну к Неро, – сказал Гидеон. – Боюсь, громкий шум может его напугать. Вернусь через минуту.

Проходя через зал, он заметил стоящую у стены Пиппу и жестом показал, что идет в конюшню. Она кивнула и подняла большой палец. Гидеон проскользнул сначала в кухню, где царила небывалая активность, миновал подсобку и вышел во двор.

Кто-то – вероятно, одна из обосновавшихся в пристройках полудиких кошек – уже включил ночное освещение.

Гидеон прошел вдоль стойл, успокаивая лошадей, разволновавшихся от невиданного зрелища и опасливо посматривающих на вспыхивающие в небе разноцветные узоры.

Услышав его шаги, Неро поднял голову.

– Все в порядке, малыш? Молодец, смелый мальчик. – Он заранее позаботился о том, чтобы вставить в уши Неро беруши, прикрыв последние специальными наушниками, предназначенными для защиты от мух. Этому приему его научил Дэмиен, не раз наблюдавший за тем, как наездники оберегают излишне пугливых животных от оглушительного шума во время соревнований по конкуру. Похоже, в данном случае трюк сработал. Жеребец переступал нервно с ноги на ногу, глаза у него немного расширились, но шея оставалась сухой и прохладной.

– Ты молодчина, приятель. – Гидеон потрепал его по загривку и прошел дальше, решив обойти конюшни.

Его присутствие, похоже, не встревожило световой сенсор под навесом, который, мигнув, отключился, оставив единственным источником света тусклую восковую луну.

Минуя подсобку, Гидеон мельком взглянул на дверь и замер – дверь, которая закрывалась на засов, приоткрылась.

– Так-так, мисс Баррингтон-Карр, – пробормотал Гидеон и уже протянул руку к засову, но потом решил, что будет нелишним заглянуть внутрь и убедиться, что все в порядке.

Он отворил дверь, переступил порог и потянулся к выключателю. Скорее всего, Пиппа, обычно очень внимательная и дотошно исполняющая все меры предосторожности, просто закрутилась в суматохе подготовки к презентации.

В этот самый момент что-то с хрустом ударило его по голове и левому плечу, и Гидеон полетел в темноту.

Глава 4

Пол был очень холодный и жесткий, и Гидеон не сразу понял, почему лежит на нем, да еще в неудобной позе, лицом вниз, вжавшись щекой в бетон и с неловко подвернутой левой рукой. Тем не менее, вопреки очевидному дискомфорту, даже попытка шевельнуться потребовала немалого волевого усилия и отозвалась тупой, пульсирующей болью в голове и шее и приступом головокружения.

– А, черт! – пробормотал он и закрыл глаза. Потом все же сел, прислонившись спиной к стене, и осторожно потрогал голову. Под волосами, над левым ухом, обнаружилась приличная шишка. Из нее что-то сочилось, и он уже собирался вытереть пальцы о брюки, когда вспомнил, что на нем лучшая пара.

Будь оно проклято.

Презентация. Запуск проекта. Ева наверно уже беспокоится.

Цепляясь за стену, Гидеон заставил себя подняться, снова протянул руку к выключателю и на мгновение зажмурился от яркого света.

Дверь была притворена, но не заперта, что уже обнадеживало. Он огляделся, проведя мысленную ревизию, и решил, что пропало немного, может быть, и вообще ничего, хотя кое-что лежало не на своем месте, а два ящика письменного стола были выдвинуты, и их содержимое вывалено на пол.

Скорее всего, он прибыл на место преступления вовремя, и преступник, ударив его, потерял самообладание, запаниковал и просто дал деру.

Гидеон вытер пальцы о старое столовое полотенце, выключил свет и, выйдя во двор, закрыл и запер за собой дверь. Он не знал, сколько времени провел на холодном бетонном полу, но ночное небо над крышей приняло свой обычный вид, следовательно, фейерверк отгремел, а гости вернулись в тепло и уют, чтобы отведать вина и закусить. Слегка пошатываясь и чувствуя себя паршиво, Гидеон добрел до дома и ввалился в кухню, где, бросив вожделенный взгляд на старое кресло, направился к раковине, открыл холодную воду и достал носовой платок.

Дверь на противоположной стороне открылась, и из зала долетели звуки продолжающегося веселья.

– Гидеон? – В проеме показалась Ева. – А я уже начала думать, куда это ты запропастился.

– Извини. Я сейчас.

Дверь закрылась. Ева подошла ближе.

– Проблемы с лошадью? Эй! Ты в порядке?

– Не совсем.

– О, Боже! – воскликнула она, только теперь разглядев его как следует. – Ну-ка, дай мне эту тряпку. У тебя же кровь по всему воротнику. Лошадь ударила?

Гидеон с благодарностью протянул ей мокрый платок.

– Нет, не лошадь. Я… э… спугнул вора. Похоже, кто-то собирался стащить сбрую.

– Ты его спугнул? У меня почему-то другое впечатление, – сухо заметила Ева, бережно прижимая сложенный платок к ране на его голове. – Так речь идет о взломе?

– В общем-то, нет. Похоже, дверь просто позабыли запереть.

– И что случилось? Он сбежал?

– Боюсь, что да. Я его даже не увидел. На первый взгляд, ничего и не пропало, но я не уверен. Это пусть Пиппа проверяет. Скорее всего, вор только-только успел войти, когда появился я, но сейчас он, конечно, уже далеко. Кстати, меня долго не было? Сколько сейчас времени?

– Без десяти десять. Ты отсутствовал минут пятнадцать. Нужно бы сообщить в полицию, но сейчас для этого, наверно, не самое подходящее время, как ты думаешь? Джайлсу полиция совсем ни к чему – только праздник испортит. Тем более что все идет замечательно. Ну вот, кровотечение вроде бы остановилось. Если прикрыть волосами, то никто ничего и не заметит.

– Хорошо. Насчет полиции ты права. А вот Пиппе сказать придется. Я, пожалуй, поищу ее.

– Знаешь, подожди-ка лучше здесь, а я сама ее найду. Посиди в кресле, тебе это не помешает.

– Ладно, спорить не буду. Но только постарайся не привлекать лишнего внимания. Сообщать Джайлсу сейчас совсем не обязательно.

– Можешь на меня положиться – сделаю все возможное, – пообещала Ева, ополаскивая руки и вытирая их о посудное полотенце. – Уверен, что продержишься?

– Жить буду. И… Ева?

– Да? – Она остановилась на полпути к двери.

– Спасибо.

– Ну, я наверно могла бы просто ничего не заметить и вернуться туда, – задумчиво сказала Ева, улыбнулась и вышла в зал.

Гидеон еще раз посмотрел на кресло, но сел все же на стул у стола. Во-первых, подняться из мягкого, комфортного кресла было бы неизмеримо труднее, и, возможно, потребовало бы таких волевых усилий, на которые он просто не способен в данный момент. Во-вторых, если бы Пиппа, после услышанного от Евы, нашла его полулежащим в кресле, то непременно сочла бы это свидетельством близкой кончины и без раздумий вызвала бы врача.

Прошло, казалось, несколько секунд, а дверь уже открылась, и в комнату торопливо вошла Пиппа в сопровождении Ллойда.

– Привет. Ева рассказала, что случилось. Ты в порядке?

– Да, только голова болит. Послушай, поднимать шум, может быть, и не стоит, но думаю, тебе не помешало бы проверить, все ли на месте.

– Так и сделаем. Но сначала позволь взглянуть на твою голову. – Она шагнула к нему.

– Не стоит. Там и смотреть-то не на что. Ева сделала все, что надо.

– Да? – Она остановилась в нерешительности, как будто такой вариант даже не приходил ей в голову.

– Иди и все проверь, – повторил он. – Но возьми с собой Ллойда. На всякий случай.

Пиппа и Ллойд ушли, но вернулись уже через несколько минут и сообщили, что все тихо и ничего не пропало.

– Пытаюсь вспомнить, запирала я ее или нет, – сказала Пиппа, снимая наброшенное на голые плечи пальто, – и не могу. В таких случаях ведь все делаешь машинально. Уходишь в конце дня, поворачиваешься, запираешь дверь. А через пять минут уже и не помнишь, запирала ты ее или нет.

– В последние дни, милая, на тебя свалилось столько хлопот, – заметил Ллойд. – Ничего удивительного, если и забыла.

– Да, знаю, но на меня это не похоже, – запротестовала Пиппа. – Ни разу утром не видела, чтобы какая-то дверь была открыта. И не слишком ли странное совпадение? Стоило мне забыть запереть дверь, как тут же находится кто-то, кому нужно сунуть в нее нос. Иллюстрация к закону Мерфи, да?

– Да, но возможно он приходил и раньше, а дверь все время была закрыта, – заметил Ллойд, и она нахмурилась.

– Ну, спасибо! Теперь мне намного лучше! Буду думать, кто тут шляется каждую ночь и поджидает удобного случая.

– Уверен, все было не так, – подал голос Гидеон. – Либо это простое совпадение, либо кто-то решил воспользоваться удобным моментом. Но пару дней лучше побыть настороже.

– Ужасно, да? Отвратительное чувство. В этом есть что-то жуткое. Теперь я понимаю, что имела в виду Тилли, а ведь ей еще хуже – кто-то побывал в их доме. – Пиппа поежилась. – Ладно, думаю, вызывать сегодня полицию нет смысла, но ты-то как? Если потерял сознание, надо обязательно показаться врачу. У тебя может быть сотрясение мозга.

Гидеон застонал.

– Вот уж не стоит. Ничего страшного, просто немного болит голова. Пара таблеток аспирина – и к утру все как рукой снимет.

– Сотрясение мозга вещь опасная, – стояла на своем Пиппа.

– Послушай, а как насчет Монти Синклера? – предложил вдруг Ллойд. – Он сказал, что должен уйти пораньше, но, по-моему, только что еще был здесь. Я посмотрю, а? Синклер парень надежный и болтать не станет.

– Отлично! И как это я о нем забыла? Иди и поищи. Если здесь, приведи сюда. Если нет, я отвезу Гидеона в травмпункт, как только здесь все закончится.

– Кто такой Монти Синклер? – спросил Гидеон, когда за Ллойдом закрылась дверь.

– Наш старый знакомый. Если не ушел, обязательно тебя посмотрит. Очень милый и приятный человек.

Как и обещала Пиппа, Монти Синклер оказался человеком приятным и милым. Высокий, стройный, с седеющими волосами и в очках в металлической оправе, лет пятидесяти на вид, он вошел в кухню, предварительно постучав в дверь, и объявил, что его прислал Ллойд. После положенных представлений он быстро, но с профессиональной тщательностью осмотрел Гидеона и настоятельно посоветовал обратиться в отделение экстренной медицинской помощи, что вызвало горячие протесты Гидеона.

– Хорошо. Я напишу вам направление, – сказал врач. – Если не сможете поехать сегодня, обязательно поезжайте завтра и проверьтесь, ладно?

Гидеон поблагодарил его, и доктор, помахав рукой, вернулся в зал.

Было уже позднее утро, когда Гидеон проехал под каменной аркой ворот монастыря. Уступив нажиму Евы, он позволил ей отвезти его в местную больницу, где подвергся осмотру и получил заверение, что все в порядке.

По возвращении в Сторожку она приготовила ему чашку кофе, посоветовала не принимать случившееся близко к сердцу и отбыла в Уорэм – открыть галерею перед воскресными посетителями. Еще через десять минут он надел пальто, прихватил Зебеди и сел в «лендровер».

– Тебе разве не полагается отдыхать? – осведомилась Пиппа, вышедшая из подсобки в тот самый момент, когда он вылезал из машины.

– Нет, я в порядке. Подтверждено официально.

– Ездил в больницу? – удивилась она. – Наверно Ева потребовала, да? Ну и как? Еще болит?

– Немного, – признался Гидеон.

– Однако ж ты сел за руль…

Обычно он приходил пешком или приезжал на велосипеде.

– Дождик, а надевать что-то на голову не хотелось – опухоль еще не сошла. Что еще? Или допрос окончен?

За ее спиной, в дверном проходе, возник Ллойд.

Гидеон кивнул.

– Привет, Генри. Затишье в предвыборной кампании?

– Помогаю с уборкой, – сдержанно ответил Ллойд. – А вы как сегодня?

– В порядке, спасибо. Шеей немного больно вертеть, но в прочих отношениях неплохо. Могло быть и хуже.

– Теперь семь раз подумаете, прежде чем связываться с грабителями.

– Знай я, что там кто-то есть, запер бы дверь и позвонил в полицию.

– Вот как? Хм, а я принимал вас за героя-одиночку. Судя по тому, что рассказывает Пиппа, вы настоящий Индиана Джонс.

Гидеон натянуто улыбнулся.

– Пиппе можно верить. Но в любом случае все это в прошлом, где пусть и остается.

Реплика почему-то задела Пиппу, а не Ллойда.

– Ничего я ему не рассказывала. По крайней мере ничего особенного.

Теперь уже нахмурился Ллойд, и, будь у Гидеона настроение получше, он наверно повеселился бы, но, поскольку оно было таким, каким было, ограничился тем, что спросил, дома ли Джайлс.

– Должен быть у себя в кабинете, – ответила Пиппа. – По крайней мере там я его видела последний раз. Белла в конуре. Уж не знаю, как, но утром забралась к нему и сбросила со стола антикварное пресс-папье. И о чем только думала! Закон подлости, штуковина ударилась о камин и разбилась.

Кабинетом она называла крохотную комнатку, примыкавшую к библиотеке. Гидеон действительно нашел Джайлса там – брат Пиппы с хмурым видом перебирал какие-то бумаги.

– Милли, – пробурчал он, не поднимая головы, когда Гидеон постучал в открытую дверь, – вы опять прибирали у меня на столе?

– Сколько раз я просил не называть меня так, – сказал Гидеон, переступая порог. – Что люди подумают?

Джайлс ухмыльнулся.

– Ну, ты и придурок! Миссис Морком заглядывала минуту назад, предлагала чаю, вот я и решил, что это она.

Миссис Морком прислуживала Баррингтон-Каррам с незапамятных времен, вначале в качестве няни, а потом домоправительницы, но видела свои обязанности как нечто среднее между первой должностью и второй.

– Я видел ее в кухне и попросил приготовить еще одну чашечку чаю. Что, Белла впала в немилость? – Гидеон наклонился и подобрал с пола два кусочка цветного стекла.

– Да. Уж и не знаю, что ей хотелось тут найти. Съестного я здесь не держу – по крайней мере с тех пор, как забыл в ящике пакетик карамели. Когда я их нашел – Бог знает через сколько недель, – проклятые леденцы растаяли и растеклись по банковским балансам. Помню, бухгалтеру это сильно не понравилось! – Джайлс усмехнулся. – Так что с того случая все важные бумаги держу в зоне свободной от продуктов. Даже крошки от бисквита оставляют жирные пятна.

– Может быть, Белла гонялась за мухой, – предположил Гидеон. – Ты же знаешь, она просто шалеет, когда их видит.

– Может быть. Ну, и что ты думаешь о вчерашней вечеринке, а? По-моему, все прошло удачней некуда. Я уже получил три звонка… – Он остановился. – Господи, совсем забыл! Пиппа сказала, что ты схватился с грабителем и получил по голове! Все в порядке? Уже лучше?

– «Схватился» – это слишком сильно сказано, – с горечью признался Гидеон. – Я вошел, он меня огрел по башке, вот и вся история. Сейчас я уже в порядке. Отделался шишкой да еще шеей ворочать больно. Бывало и хуже. Ты собираешься ставить в известность полицию?

Джайлс пожал плечами.

– Даже не знаю. Пиппа говорит, что вроде бы ничего не пропало. Может и не стоит шум поднимать. Если только ты настаиваешь…

– Вот уж нет! В последнее время я с ними хорошо познакомился. Если тебя такой вариант устраивает, то и меня тоже. В конце концов, шансов на то, что этого мерзавца поймают, один на миллион. – Он перешел на более приятную тему. – Итак, «Грейлингское игристое» пустилось в плавание, и ветер уже наполнил его паруса?

– Да! И это самое изумительное! Знал бы раньше, что открывать собственное дело такой кайф, сделал бы это сто лет назад!

Пробездельничав утро, Гидеон остался в Грейлингс-Прайори на ланч, во время которого разговор касался то попытки кражи, то поразительного успеха яблочного вина. В течение первой половины дня поступило еще три звонка: два от клиентов, желающих разместить заказы, и третий из местной газеты с просьбой об интервью с новым дорсетским предпринимателем.

– Ева, конечно, молодец. Это ее советы помогли. Как говорится, последний штрих, – рассказывал Джайлс. – Особенно удался ход с ароматическими пульверизаторами или как их там. Вроде бы ничего особенного, а действует сильно.

– Да, она провела настоящие изыскания в этой области.

– Фэн-шуй, – с видом знатока вставил Ллойд.

– Нет, это не фэн-шуй. Маркетинговый ход. Считается уже доказанным фактом, что присутствие в торговой зоне незначительного количества верно подобранного запаха – люди его даже не ощущают – способно резко увеличить продажи. Ева и сама пользуется чем-то в своей галерее, и ей вроде бы помогает. По крайней мере за последнюю неделю она продала две мои картины.

– Ух, ты! Они должно быть хороши, – пошутил Джайлс.

Гидеон рассмеялся.

– Ладно, сам напросился, да? Но вообще-то это еще как посмотреть, потому что чем больше она продает, тем больше мне приходится работать. В любом случае твою благодарность я передам.

– Да, пожалуйста. И, может быть, ты бы привел ее как-нибудь вечерком отметить успех? Как насчет сегодня?

Гидеон покачал головой.

– Сегодня не пойдет, это я тебе сразу скажу. Ей нужно быть в галерее. И мне тоже. Вроде бы кто-то хочет заказать портрет. Так что давай перенесем на какое-нибудь другое время. Уверен, она примет приглашение с благодарностью.

– Кстати, сегодня и я не смогу, – объявил Ллойд. – Есть кое-какие дела.

– А почему ты решил, что тебя тоже пригласили? – осведомилась Пиппа, выражая вслух и мысли Гидеона.

Ллойд угрюмо посмотрел на нее.

– Так какие у тебя дела сегодня вечером? Первый раз слышу, – продолжала она.

– Я и не говорил. Только сейчас вспомнил, когда Гидеон упомянул о галерее. В школе у Эмбер фэшн-шоу, и я обещал быть. Эмбер – моя дочь, – добавил он, повернувшись к Гидеону. – Не могу сказать, что мне так уж хочется провести вечер с горсткой плоскогрудых десятилетних моделей в пошитых дома платьях, но для нее это важно.

– Конечно, каждой девочке хочется, чтобы ее папочка был там! – воскликнула Пиппа. – И не забывай хлопать со всеми.

– Буду хлопать, куда ж я денусь, – улыбнулся ей Ллойд. – Только не говори никому, а то меня станут принимать за мягкотелого добряка.