Текст книги "Обещание вечности (ЛП)"
Автор книги: Линда Ховард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Разумеется, нет, – согласился Макс. – Они бы тебе не подошли, даже к твоему черному бархатному платью. Твои драгоценности – жемчуг. Примерь.
Он взял кольцо из бархатного углубления и надел ей на палец.
Клэр взглянула на руку, и ее охватило чувство беспомощности. Ну почему это не оказалось какое-нибудь кошмарное кольцо, которое она бы возненавидела с первого взгляда? Вместо этого у нее на пальце сидела кремовая жемчужина, окруженная сияющими камнями, и на ее тонкой руке кольцо смотрелось очень уместно.
– Я так и думал, – удовлетворенно сказал Макс, когда менеджер вернулся, неся обручальные кольца.
Клэр молчала, когда они вышли из магазина, все еще пытаясь свыкнуться с переменами, которые свадьба принесет в ее жизнь, и которые уже принесла, хотя они еще не были женаты. Макс обхватил ее одной рукой и прижал к себе, словно заслоняя от беспокойства, омрачавшего ее взгляд.
– В чем дело, любимая? – спросил он, входя вслед за ней в крошечный домик, который она так полюбила, но который оказался всего лишь временной остановкой в ее жизни.
– Столько проблем, а я не знаю, как со всем этим справиться.
– Каких проблем?
– Например, свадьба. Это кажется поистине невозможным, столько надо сделать, да еще принимая во внимание расстояния. Перевозка, размещение гостей, все нужно согласовать. Торт, платья, смокинги, цветы, прием. И не только это. Я в разводе, и белое платье исключается, если мы вообще сможем венчаться в церкви.
Макс поднял руку, прекращая эти излияния.
– Что ты сейчас сказала? – вежливо осведомился он.
– Ты прекрасно знаешь, что, – вздохнула Клэр, потирая лоб.
– Позволь тебя успокоить, по крайней мере, по двум пунктам. Первое: мы поженимся в нашей семейной церкви, и никто не подумает о том, что ты прежде была замужем. Второе: ты, безусловно, будешь в белом.
– Это совершенно неприемлемо.
– Давай обсудим с твоей мамой. Думаю, она со мной согласится.
– Конечно, ты так думаешь! Разве какая-нибудь женщина хоть раз с тобой не соглашалась? – со стоном ответила Клэр.
– Ты, любимая, – поддразнил он. – Тебя еще что-то беспокоит?
Ясно, что с ним каши не сваришь. Она села, сцепив пальцы, и мрачно посмотрела на него.
– Я думала о своей работе. Понимаю, что единственное разумное решение – уволиться после того, как мы поженимся. Я проработала здесь недостаточно долго, чтобы привыкнуть, но я хочу продолжать работать где-нибудь в другом месте.
Несколько мгновений Макс молча смотрел на нее, словно пытаясь прочесть ее мысли.
– Если это сделает тебя счастливой, – наконец нежно промолвил он. – Я хочу, чтобы наш брак дарил тебе счастье, и ты не была заперта в золотой клетке.
Клэр промолчала. Макс никогда не страдал от неуверенности в себе, как же она могла сказать ему, что беспокоилась не за свое счастье, а из-за того, что он может быть несчастен с ней? Он опустился рядом и обнял, устраивая ее голову у себя на плече.
– Не беспокойся ни из-за чего, любимая. Пусть наши матери хлопочут со свадьбой, а мы будем просто получать удовольствие, наблюдая за их суетой. Думаю, что после свадьбы нам придется столкнуться с определенными проблемами, но давай не ускорять это, а? Проблем ведь может и не возникнуть.
Оказавшись в его объятиях, Клэр успокоилась. Ее рука блуждала по груди Макса, рассеянно гладя твердые мускулы. У нее под ухом его сердце забилось быстрее.
– Думаю, у нас есть другая тема для обсуждения, – пробормотал он, крепче сжимая ее. – Какова вероятность, что ты забеременела после прошлой ночи?
Клэр замерла, затем сосредоточилась и подсчитала.
– Маловероятно. Не теперь.
Он прижался губами к местечку под ухом, отыскав впадинку и покрывая ее поцелуями. Клэр снова затаила дыхание, закрыла глаза, удовольствие разгорячило ее кровь. Грудь напряглась, желая его прикосновений, и безотчетное чувство времени подсказало Максу, когда именно дотронуться до нее.
– Я буду осторожнее до того, как мы поженимся, но будь я проклят, если смогу обойтись без тебя шесть недель.
Он прижался губами к уголку ее рта, их дыхание смешалось. Клэр слепо повернула голову, пока не коснулась его губ, руки ее скользнули ему на шею.
Гораздо позже Макс тихо выругался, выбираясь из постели.
– Ненавижу уходить от тебя посреди ночи, – недовольно заметил он. – Почему ты не переедешь ко мне?
Клэр подтянула простыню повыше и прикрылась, немного встревоженная мыслью о жизни с Максом. Конечно, они будут жить вместе, когда поженятся, но у нее впереди шесть недель, чтобы привыкнуть к этой мысли. Она достаточно долго прожила одна, и ей это нравилось. Нелегко будет примириться с потерей уединения.
– И куда бы я поставила свою мебель?
– Не будь логичной, – разочарованно ответил он, застегивая рубашку. – Черт, придется обдумать кучу вещей. Ты хочешь жить в моей квартире, или начнем подыскивать дом?
– Я никогда не видела твоей квартиры, – заметила она.
– Думаю, надо начать искать дом, поскольку он нам точно понадобится, – пожал плечами Макс.
Из-за детей, подумала Клэр. Она лежала на кровати и смотрела, как он одевается. Все еще обнаженная и дрожащая от той страсти, с которой он занимался с ней любовью, она думала о том, каково это – носить его детей, кормить их, смотреть, как они растут.
– Сколько ты хочешь детей? – прошептала она.
Макс взглянул на нее, на изгибы мягкого стройного тела под простыней, на темные омуты ее глаз. Руки замерли на пуговицах рубашки.
– Думаю, двоих. Может, троих. А ты?
– Неважно. Я буду рада и одному, и полудюжине.
Нет, количество действительно не имело значения.
Макс принялся медленно расстегивать пуговицы и снова снял рубашку. Отшвырнув ее в сторону, он расстегнул брюки и сбросил их.
– Я реагирую на тебя, как подросток, – сказал он.
Глаза его сузились и ярко сверкали. Снова опустившись на постель, он забыл о раздражении, вызванном необходимостью уходить от нее, а Клэр забыла о беспокойстве. Когда он занимался с ней любовью, только это и было реально.
Вместо того чтобы тратить время и ехать в Хьюстон на машине, они полетели на самолете в пятницу днем, и в аэропорту Макс взял машину напрокат. Был уже поздний вечер, но влажный воздух обволакивал, как мокрое одеяло, и Клэр издала усталый вздох. Неделя выдалась крайне насыщенной, хотя они по-настоящему ничего и не сделали. Не дожидаясь выходных, Альма звонила каждый вечер, чтобы обсудить какие-то детали, требующие немедленного решения.
Клэр закрыла глаза, желая отдохнуть по дороге в дом родителей. Принимая во внимание возбужденное состояние Альмы, она не рассчитывала лечь спать до полуночи. Предстояли невероятно долгие дискуссии относительно того, что они и так уже обсуждали бесконечно.
– Приехали, милая, – произнес Макс и дотронулся до ее руки, чтобы разбудить.
Клэр села, немного испуганная тем, что так быстро провалилась в сон. Она было вышла из машины, но снова села обратно.
– Мы не у мамы.
– Нет, – согласился Макс и потянул ее из машины.
– Ты не отказался от квартиры?
– Это показалось мне разумным. Я знал, что придется все равно приезжать сюда по делам несколько раз в год, и кроме того, мы будем навещать твоих родителей. Пока не вернется владелец, я не вижу причин отказываться от квартиры.
Клэр чувствовала странное неприятие, пока они поднимались в лифте. Она не была в его квартире с той самой ночи, когда они впервые занимались любовью. Лицо ее горело, пока Макс открывал дверь, она шагнула в элегантную прихожую, выложенную черной плиткой, с обрамленным в золото зеркалом над прелестным столиком в стиле королевы Анны. У нее сохранилось четкое воспоминание: ее белье, беспорядочно разбросанное на полу.
Макс бросил сумки там, где стоял, и запер дверь. Его взгляд обжигал.
– К твоим родственникам поедем завтра с утра.
Теперь Клэр слишком хорошо знала, что означает этот взгляд. С тяжело забившимся сердцем она отступила назад и внезапно остановилась, наткнувшись спиной на столик.
– Превосходно, – прошептал Макс, сильными руками обхватил ее за талию и подсадил на столик.
– Прямо здесь? – Клэр спрятала лицо у него на плече.
– Это мое любимое воспоминание, милая. Ты была так прекрасна… такая необузданная… готовая принять меня. Ни одну женщину я не хотел так, как тебя.
– Я себя ненавидела за это бесстыдство, – тихо призналась она.
– Бесстыдство? Ты была так прекрасна, что у меня дух захватывало.
«Прекрасна» было не тем словом, которое Клэр привыкла слышать по отношению к себе, но в ту ночь в объятиях Макса она чувствовала себя прекрасной. Она всегда будет краснеть, вспоминая ту сцену в прихожей, но станет вспоминать о ней с возбуждением и удовольствием, а не со смущением.
– Не вижу причин, почему бы тебе не быть в белом, – заметила Альма, делая пометку в пухлой записной книжке, уже наполовину исписанной напоминаниями, – сейчас же не пятидесятые. Не ослепительное белое, разумеется, – это не твой цвет, но ты всегда выглядела превосходно в кремово-золотистом.
Альма и Мартина энергично строили планы. Это была ее свадьба, но Клэр единственная оставалась спокойной. С самого приезда она слушала бесконечную болтовню, позволяя матери и сестре до посинения обсуждать детали, прежде чем они вспоминали о том, что не худо бы спросить мнение ее или Макса. Временами она смотрела на Макса, и удовольствие, отражающееся в его глазах, помогало ей оставаться рациональной.
– Свадьба должна состояться в Англии, – провозгласила Альма, задумчиво поджав губы. – Я проверила, здесь невозможно найти такую большую церковь, чтобы всем хватило места, за такое короткое время. Макс, вы уверены, что проблем с вашей церковью не возникнет?
– Абсолютно.
– Тогда оставляем Англию, и дайте знать вашей матери. А лучше оставьте мне ее номер, я позвоню сама. Подготовка будет сплошным смертоубийством. Клэр, платье придется шить здесь – после того как приедем в Англию, времени уже не будет. Придется найти огромную коробку, чтобы перевезти платье, но, уверена, портной с этим поможет.
– Я могла бы купить готовое платье в Англии, – предложила Клэр.
– И положиться на случай, рискуя не найти то, что тебе понравится? Нет, это будет ужасно. Так, мы должны быть в Англии минимум за три дня. Хорошо, за неделю. Это не доставит вашей семье неудобств, Макс?
– Ни малейших. Нас так много, что еще пару дюжин никто и не заметит. Если не возражаете, я закажу билеты на группу. У вас есть список гостей?
Альма суетливо порылась в блокноте в поисках списка и сделала Максу копию. Он бегло просмотрел список, сложил листок и убрал в карман, ни в малейшей степени не выглядя обеспокоенным из-за того, сколько людей придется перевезти в другую страну. Принимая во внимание все, что Клэр знала о больших боссах, она догадывалась, что вся организация ляжет на плечи его секретаря.
– Есть еще пара человек, но они полетят из Далласа. Я устрою так, чтобы все встретились в Нью-Йорке.
Возможно, приедут Роум и Сара, догадалась Клэр. Она увидела список и удивилась, что столько народу отправится так далеко, чтобы увидеть свадьбу. Даже Майкл и Селия собирались, а она-то думала, что после переезда из Мичигана в Аризону в трейлере они никогда уже с места не двинутся.
Ей едва хватило времени помахать Максу на прощание, как ее потащили в магазин тканей, где пристальному изучению подверглись каталоги моделей и рулоны материй. Из магазина все отправились к портнихе, и с Клэр снимали мерки, казалось, несколько часов. Затем Альма настояла на том, чтобы найти туфли к платью, поскольку уже почти июнь, а это, в свою очередь, вызвало ожесточенную конкуренцию касательно всего, связанного со свадьбами.
К моменту возвращения домой Клэр была без сил. Альма и Мартина по-прежнему оставались бодры, вероятно, из-за выброса адреналина, и Клэр стало любопытно, как они еще не свалились в обморок. Макс ждал ее и обнял надежной рукой за плечи, притягивая к себе.
– Поедем? – тихо спросил он.
Клэр закрыла глаза.
– Пожалуйста. Я так устала, что не могу думать.
Альма начала было возражать, заявив, что Клэр могла бы провести ночь дома, но взглянула на Макса и осеклась. Теперь Клэр принадлежала ему: он ясно дал это понять, хотя до свадьбы оставалось еще пять недель. Несмотря на всю его золотую красоту, в Максе была сила, которая не позволила бы никому и ничему встать между ним и женщиной, которую он выбрал.
– Это так утомительно, – вздохнула Клэр, когда они ехали к Максу.
Она сбросила туфли и пошевелила пальцами ног, гадая, придут ли они когда-нибудь в норму.
– Копать канавы и то легче, чем ходить по магазинам. Я могу отработать целый день, а потом весь вечер заниматься домашними делами, и все равно и вполовину так не устану, как сейчас. Самое ужасное – придется приезжать каждые выходные на примерки.
– Но я буду с тобой, – сказал Макс. – Если для тебя это окажется слишком, бросим все и уедем в Даллас.
– Тогда ничего не будет готово.
– По мне, пусть лучше так, чем мою жену хватит удар от усталости.
Его жену. Клэр все больше осознавала, что это действительно так, что это действительно случится. Она взглянула на жемчужно-бриллиантовое кольцо на левой руке, затем на Макса. Она так его любила, что это чувство нарастало в ней, как прилив, такое же непреклонное и вечное.
В постели она обняла его рукой за шею и прижалась к нему, блаженно вздохнув, чувствуя, как расслабляются мускулы.
Макс приласкал ее, ему нравилось ощущение ее тела в своих объятиях – там, где ей самое место. Как обычно, когда он был рядом с ней или думал о ней, ему захотелось заняться любовью, но для этого Клэр слишком устала. Он поцеловал ее в лоб и держал в объятиях, пока она не заснула.
– Всего лишь пять недель, любимая, – прошептал он в темноту.
Клэр станет его женой, и ему больше не придется терзаться беспочвенным страхом, что она ускользнет меж пальцев, как туман, тающий на солнце.
Глава 12
Клэр старательно изображала улыбку стюардессе, когда отказалась снова подлить себе чая. Они должны были приземлиться в Хитроу в течение часа; Клэр чувствовала облегчение, что долгий монотонный полет почти закончился, но внутри все трепетало всякий раз, когда она думала о встрече с семейством Макса. Она разговаривала с его матерью по телефону и почувствовала искреннюю теплоту ее поздравлений, но гадала, как пройдет испытание реальной встречей. Клэр запомнила имена его брата и сестер, так же как их супругов и кучи детей, но это была только верхушка айсберга. Были еще тети, дяди, кузены, родственники со стороны их супругов, бабушка и дедушка, двоюродные бабушки и дедушки, а так же их дети и супруги. Такое огромное семейство было вне ее опыта.
Альма и Хармон сидели прямо напротив них. До свадьбы оставалась ровно неделя, и большую часть полета мать штудировала свой вездесущий список. Мартина со Стивом и детьми должны были прилететь через три дня, оставшиеся гости – на следующий день после них. Роум и Сара приедут с Мисси и Джедом. Сара предложила было оставить детей дома с няней, но Клэр настолько полюбила двух маленьких бесенят, что потребовала привезти их. В конце концов, на свадьбе будет целый рой детей, какое значение будут иметь еще двое? Роум и Сара захватят с собой своего юного друга Дерека Талиферро, который на все лето приехал домой из колледжа и проводил много времени с Мэтьюзами. Клэр виделась с Дереком только дважды, но он понравился ей с первого взгляда, что было очень необычно для нее. Как правило, она чувствовала себя настороженной с незнакомцами, но в Дереке ощущалось что-то такое, что снимало напряженность.
Дерек был необыкновенно красивым, с вьющимися черными волосами и спокойными золотисто-карими глазами, которые смотрели прямо в душу. Такая красота заставляла Клэр не доверять людям. Но высокий мускулистый юноша потрясал огромным самообладанием и целеустремленностью и был настолько чуток с детьми, которые обожали его, что она инстинктивно доверяла ему. Невзирая на юный возраст, в Дереке ощущалось гораздо больше истинно мужских качеств, чем у большинства мужчин вдвое старше его. Макс и Роум общались с ним на равных, а они сами были отнюдь неординарными мужчинами.
Клэр быстро взглянула на Макса, гадая, не появились ли у него какие-нибудь сомнения насчет их свадьбы, но он притянул ее поближе к себе, и она ничего не смогла прочитать в выражении его лица. Несмотря на долгие страстные часы, которые она провела в его руках, иногда Клэр все еще воспринимала его как незнакомца, красивого отчужденного незнакомца, который дарил ей свою жажду, но не мысли. Он был приветливым, очаровательным, внимательным, но она всегда ощущала, будто он что-то скрывает от нее. Она любила его всей душой, но вынуждена была утаивать свою любовь, потому что он, судя по всему, не жаждал получить от нее такой глубокой привязанности. Он хотел от нее товарищеских отношений днем, ее тело под собой ночью, но, казалось, что ее эмоции ему не нужны. Он не просил у нее никаких чувств, да и сам ничего не выказывал.
Вот настоящая причина ее беспокойства, поняла Клэр. Она с абсолютным спокойствием могла бы предстать перед толпой родственников, если бы только была уверена в любви Макса. Все эти люди будут наблюдать за ней, оценивать, как происходило перед свадьбой с Джефом. Как она впишется в такое семейство, настолько огромное и многочисленное, но странным образом закрытое для всех остальных? Ей всегда было нелегко заводить друзей, а все его многочисленные родные казались очень приветливыми и общительными людьми. Как они смогут понять, насколько трудно ей подпускать к себе кого-то очень близко? Они решат, что она равнодушная и недружелюбная? Ее руки стали ледяными, и она сжала их вместе, чтобы согреть.
Табличка «Не курить» вспыхнула над головами, в груди Клэр образовался огромный комок, заставивший ее быстро и неровно вдыхать большие глотки воздуха. Макс не замечал ее беспокойства, он предвкушал встречу со своими родными, ожидание заставило сверкать глаза, как драгоценные камни в голове золотого божества.
В Хитроу царил настоящий ад, толпы улетающих и прилетающих на летних отдых переполняли аэропорт. Вся эта суматоха никак не повлияла на безукоризненные манеры Макса. Он поднял палец и подозвал носильщика, когда последняя вещь из их багажа появилась на движущейся ленте, в этот момент раздался радостный повторяющийся крик: «Макс! Макс!», – перекрывающий всеобщий шум.
Он повернулся, и улыбка озарила лицо.
– Вики!
Макс протянул руки, и высокая белокурая женщина просто прыгнула в них. Мужчина с восторгом обнял и поцеловал ее, раскачивая в своих объятьях. Потом освободил одну руку, чтобы потянуться и привлечь к себе Клэр.
– Клэр, этот бесенок – моя самая младшая сестра Виктория. Известная всем своим непослушным поведением. Вики, это Клэр Вестбрук.
– Это она немедленно прославилась, когда поймала в ловушку непутевого Максвелла Конроя, – поддразнила Вики и тепло обняла Клэр.
Клэр спокойно улыбнулась, почувствовав, что уже полюбила эту симпатичную молодую женщину. Явно виделось семейное сходство: высокий рост, те же золотистые волосы, но глаза лазурно-синие, а лицо не походило на скульптуру. Однако Вики была поразительной женщиной.
Макс представил сестре Альму и Хармона, потом Виктория последовала впереди них к выходу из аэропорта.
– Тебе поручили почетную обязанность встретить нас? – спросил Макс.
Его левая рука обнимала Клэр, за правую цеплялась счастливая Виктория.
– О, нет, я не единственный представитель, – легко ответила сестра. – Мама ждет вас в автомобиле; она не захотела пробиваться сквозь толпы людей, но и не смогла дождаться, пока вы доберетесь домой: ей не терпится познакомиться с Клэр.
Узел в груди Клэр, который немного расслабился от встречи с Викторией, теперь снова разбух и поднялся к горлу. Мать Макса! В пути он рассказывал о ней, и Клэр знала, что он обожал мать и, само собой разумеется, та обожала его. Да и какая женщина не стала бы?
– Мы приехали на двух автомобилях, чтобы поместился весь багаж, – пояснила Виктория, улыбаясь Клэр и ее родителям. – Мама настаивает, чтобы Клэр и Макс ехали с ней, если вы не возражаете. Я по-настоящему безопасный водитель.
– Правда? – спросил Макс, выглядя удивленным.
– Конечно, мы не возражаем, – ответила Альма.
Когда они подошли к стоянке, мужчина в темном костюме открыл дверь черного «Ягуара», и оттуда вышла высокая стройная изящно одетая женщина.
– Макс! – позвала она и помахала рукой, потом, забыв о достоинстве, побежала ему навстречу.
Макс засмеялся, оставил Клэр и Викторию и помчался через бетонированную площадку. Он обхватил женщину руками и крепко обнял.
– Яркая демонстрация знаменитой британской сдержанности, – шутливо заметила Виктория. – Любой из нас всегда настолько счастлив снова увидеть Макса, что мы превращаемся в абсолютных дурачков, но никто не может устоять перед ним, правда?
– Вообще никто, – подтвердила Клэр, наблюдая за ними.
Так это его мать? Эта прекрасная, совсем молодая женщина, с гладким узлом белокурых волос, только начинающих седеть?
Прежде чем она смогла взять себя в руки и изменить воображаемый образ седой степенной матроны на такую изящную женщину, Макс подошел к ней, держа мать под руку.
– Мама, моя будущая жена, Клэр Вестбрук. Дорогая, это моя мама – леди Алисия Конрой, вдовствующая графиня Хейден-Прескотт.
Леди? Графиня?
Клэр оцепенела. Потом как-то сумела улыбнуться и пробормотать что-то соответствующее. Всеобщий энтузиазм восторженных поздравлений продолжался, пока Альма приветствовала леди Алисию, с которой имела несколько длинных телефонных бесед. Мать Макса улыбалась очень тепло и, казалось, искренне восхищалась происходящим. Через несколько минут багаж разместили в автомобилях и все устроились на своих местах: Альма и Хармон в синем «Мерседесе» Виктории, а Макс, Клэр и леди Алисия в «Ягуаре», которым управлял шофер по имени Саттон.
– Толпа родственников уже начала прибывать? – спросил Макс, улыбаясь матери, зеленые глаза которой сияли ему в ответ.
– Пока нет. Мы ожидаем еще несколько дней относительного затишья, хотя наверняка те, кто находится в пределах досягаемости, приедут на чаепитие. Ты ждал чего-то другого?
– Я надеялся, но нет, не ожидал. Стало быть, не стоит и думать, что на следующей неделе Клэр сможет уделить мне хотя бы немного времени?
– Очень сомнительно, – весело ответила леди Алисия, глаза по-прежнему сверкали. – Предстоит сделать еще слишком многое. Такого волнения в семействе не наблюдалось со времени окончания последней войны, даже двоюродная бабушка Элеонор собирается присутствовать, а ты знаешь, как редко она выходит из дома.
– Я был бы польщен, если бы не знал ее мнения на свой счет.
– Конечно, это не из-за тебя, все слишком хорошо тебя знают. Всех интересует только Клэр.
Клэр совсем не хотела, чтобы все интересовались ею, она ненавидела быть объектом всеобщего внимания. Она станет неуклюжей и бессловесной, боясь сделать что-нибудь не так из опасения совершить ошибку. Что Макс вытворяет с ней? И так-то достаточно трудно предстать перед огромным семейством; почему он не сказал, что принадлежит к британской аристократии? Она должна была догадаться: разве обычный англичанин обладал бы такой изысканной смесью элегантности и высокомерия? Его акцент, беззаботная искушенность, довольно церемонные манеры – все указывало на обстоятельства рождения и воспитания, далекие от обычных.
– Что-то ты притихла, любовь моя, – заметил Макс, потянулся, взял ее за руку и нахмурился, почувствовав холод ее пальцев.
Все-таки стояла середина лета, и был необычно теплый для Лондона день.
– Плохо переносишь смену часовых поясов?
– Я действительно чувствую себя… немного дезориентированной, – спокойно ответила она.
– Неудивительно, – заметила леди Алисия. – После поездки мне всегда требуется длительный отдых, а я никогда не путешествовала так далеко, как в США. Не волнуйтесь, дорогая, сегодня у нас нет никого, желающего познакомиться с вами, и, даже если бы и были, я отослала бы их.
Леди Алисия держалась тепло и дружелюбно, и скоро стало ясно, что Макс унаследовал свой сдержанный юмор от нее. При более близком осмотре ей можно было дать лет шестьдесят, но это были очень молодые шестьдесят. Кожа гладкая и практически без морщин, если бы не лучики от смеха в уголках глаз, волосы все еще густые и слегка седеющие. Она наслаждалась жизнью и своим семейством, любовь просто сияла в ее глазах, когда она смотрела Макса.
Клэр слушала их разговор, отвечая всякий раз, когда обращались непосредственно к ней, но главным образом помалкивала, гадая, чего еще она должна ожидать.
Поместье находилось почти в двух часах езды от Лондона, но наконец «Ягуар» замедлил скорость, затем повернул налево и проехал через высокие ворота мимо сторожевого домика с соломенной крышей. Виктория и родители Клэр притормозили сзади в «Мерседесе».
– Почти приехали, – сообщил Макс, – уже можно увидеть дымовые трубы. Между прочим, мама, где ты разместишь нас?
– Клэр и ее родители будут жить со мной в Прескотт-Хаусе, – четко ответила леди Алисия. – А ты займешь свою старую комнату в Хейден-Хилле.
Максу это явно не понравилось, его глаза сузились и потемнели до зеленых, но он придержал язык. Клэр была благодарна, что он не потребовал, чтобы им предоставили одну комнату на двоих; он был достаточно властным и достаточно высокомерным, чтобы сделать именно это. Его пальцы на мгновение сжали ее руку, и она решила, что он понял ее чувства.
Потом они повернули, и Хейден-Хилл предстал во всей красе. Он не был замком, но одним из старых огромных зданий в поместье, с дымоходами, вонзающимися в небо, как стражи, желтый кирпич с возрастом обрел поблекший золотой цвет. Лужайки безукоризненно ухожены, деревянные резные загородки, превосходные клумбы с розами тщательно обустроены. Это то самое место, где Макс рос и превратился в мужчину, и Клэр почувствовала, как пропасть между ними расширилась.
Они проехали мимо Хейден-Хилла вниз по узкой мощеной дорожке.
– Мой дом – там, чуть ниже, – объяснила леди Алисия. – Это традиционный вдовий дом, и я решила соблюдать традицию, поэтому переехала туда, когда Клейтон женился.
– Не говоря уже о возможности избегать кровопролитных сражений, которые Клейтон и Эди имели обыкновение устраивать в первое время после свадьбы, – добавил Макс, прикрыв веки.
Леди Алисия улыбнулась Клэр.
– Мой старший сын слишком рьяно изображал из себя графа, когда они с Эди поженились, – спокойно объяснила она. – Ей потребовался почти год, чтобы обучить его тонкостям брака.
Прескотт-Хаус был наполовину меньше Хейден-Хилла, хотя построен в том же стиле из такого же кирпича, но Клэр скоро обнаружила, что в нем размещалось восемнадцать комнат. И Хейден– Хилл, и вдовий дом были построены в конце восемнадцатого века, после того как первоначальный усадебный дом погиб в огне, но со временем оба претерпели сильные изменения. Поэтому, в отличие от многих других старых зданий поместья, Хейден-Хилл и Прескотт-Хаус были оборудованы электропроводкой и водопроводом, современная изоляция и отопление позволяли использовать огромные камины только для удовольствия, а не для настоящего обогрева.
В спальне Клэр тоже был камин, и когда она, наконец, осталась одна, то легко и мечтательно провела рукой по полированной древесине каминной доски. Это была красивая комната, с белыми тюлевыми занавесками и подходящим по цвету покрывалом. Розовый ковер покрывал деревянный пол. Мебель из красного дерева, огромная кровать на четырех ножках, настолько высокая, что пришлось использовать лесенку, чтобы заползти на нее. К комнате примыкали личная ванная и гардеробная.
Как мог Макс даже не упомянуть обо всем этом? Это ведь не какая-то малозначительная деталь. Клэр волновалась, будет ли соответствовать семейству Хелси, а теперь влюбилась в мужчину, который заставил ту семейку стать похожими на жалких выскочек.
Она быстро приняла душ, не в состоянии ни мгновением дольше терпеть дорожную пыль. Толстый пушистый махровый халат висел на крючке на двери, Клэр закуталась в него, даже не пытаясь разыскать что-то в груде привезенных вещей. Выйдя из ванной, она резко остановилась, увидев, что Макс бездельничает в удобном кресле. Он поднял глаза, взгляд стал напряженным и внимательным, когда он увидел ее чистое лицо и теплое влажное тело, закутанное в халат.
– Моя мать время от времени демонстрирует самое извращенное чувство юмора, – заявил он, протягивая ей руку. – Иди ко мне, любимая, и позволь мне немного подержать тебя в руках, пока меня не сослали в Хейден-Хилл.
Она вложила пальцы в его руку и оказалась тесно прижатой к нему, затем устроилась у него на коленях. Вздохнув, Клэр положила голову ему на плечо и почувствовала, как его руки стиснули ее со стальной силой.
– Ты очень молчалива с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, – пробормотал Макс. – Что-то не так, или просто сказывается смена часовых поясов?
Пока он так держал ее, не могло быть чего-то не так, но Клэр не может провести оставшуюся часть жизни в его руках.
– Нет, нет, все в порядке.
Макс скользнул рукой по халату и мягко сжал ее грудь, нежно поглаживая пальцами ее плоть.
– Мне уйти, чтобы ты могла поспать, да? Твои родители уже ушли в свою комнату; телефон звонит постоянно, но мама всех отсылает.
Клэр сжала его плечи.
– Не уходи, Макс, пожалуйста. Подержи меня еще немного.
– Конечно, милая.
Его голос стал низким. Он приподнял ее лицо и медленно поцеловал, его язык обследовал ее рот, руки уже не были такими нежными.
– Неделя собирается стать бесконечно долгой, – произнес он, перемещая губы вниз на шею. – Я могу похитить тебя как-нибудь днем и увезти туда, где мы окажемся наедине.
Если бы только он мог похитить ее и увезти прямо сейчас. Если бы свадьба уже осталась позади, и они могли возвратиться в Даллас.
Ситуация только ухудшалась. Иногда казалось, что Клэр не может посвятить себе ни единого мгновения; каждый день прибывало еще больше гостей, с которыми нужно было знакомиться. Свадьба Макса служила оправданием ежевечерним вечеринкам, празднества разрастались. Альма оказалась в своей стихии, да и Хармон чувствовал себя совершенно комфортно, живя как английский джентльмен. Потом приехали Мартина и Стив с детьми, и все дружно их приветствовали. Мартина молниеносно подружилась с сестрами Макса – Эммой, Патрисией и Викторией – и Прескотт-Хаус звенел их болтовней и смехом.
Были еще обеды, послеполуденные чаепития и бесконечные визиты, втиснутые между встречами с фотографом, поставщиком провизии и флористами. Платье было выглажено и полностью готово, смокинги доставили из химчистки. Самое удивительное для Клэр состояло в том, что никому не пришлось брать их напрокат. Это была благополучная уютная жизнь, протекающая в соответствии с установленными правилами и с само собой разумеющимися привилегиями.
