Текст книги "Обещание вечности (ЛП)"

Автор книги: Линда Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Вероятно, ты первая, – подумав, сочувственно признала Мартина.

– Да, но мне нужна эта работа, так что я приму это предложение, – даже сказав это вслух, Клэр задумалась – а был ли у нее вообще выбор? – Как бы ты поступила на моем месте?

– Точно так же, – согласилась Мартина, и рассмеялась. – Должно быть, мы не такие уж разные, как нам казалось. Одно я знаю точно – я никогда бы не позволила ему думать, что он заставил меня сбежать!

– Вот именно! – глаза Клэр потемнели, став почти черными. – Он так меня разозлил, что хочется плюнуть ему прямо в его красивое лицо!

– Задай ему жару, детка! – воинственно подняв кулак, поддержала Мартина.

Глядя на разгневанную Клэр, Мартине хотелось танцевать по двору. Слишком часто Клэр скрывала эмоции глубоко внутри, пряча свою уязвимость от окружающего мира. Даже потеряв ребенка, она скрывала ото всех свою боль. Только Максу удалось вывести ее из равновесия. Клэр могла сколько угодно думать, что ему нет дела до нее, но Мартина видела, как Макс смотрел на ее сестру, и, судя по тому, что она видела, Клэр явно недооценивала силу его влечения к ней. Не было никаких сомнений в том, что этот красавчик обожает вызов. Это было видно по тому особому огоньку в глазах, отражающему его уверенность в себе. Но Клэр еще не осознала, что своей молчаливостью и взглядами на жизнь, а также глубиной своей личности, уже бросила ему вызов. Если Мартина все правильно поняла, Макс был увлечен сложностью характера Клэр. Но будь он проклят, если вздумает обидеть Клэр снова – тогда ему придется иметь дело с ней, Мартиной.

Клэр чувствовала себя так, как будто только что приняла скоропалительное решение, но, как ни странно, была спокойна, несмотря на то, что мысль о грядущих изменениях в ее жизни была пугающей. Она жила в своей тихой, уютной квартирке вот уже пять лет, и мысли о том, что скоро придется уехать отсюда, огорчали Клэр, но она знала, что сделала единственно правильный выбор. Просто она предпочитала постепенные изменения мгновенным, чтобы со временем приспособится к ним, а не делать все в спешке.

Этой ночью Клэр сидела в тишине, рассматривая все вокруг и пытаясь привыкнуть к мысли о жизни в новой квартире, в другом городе. Ей не хотелось смотреть телевизор или слушать музыку, да и книга в ее состоянии не помогла бы. Еще надо было составить кучу планов, сделать сотни дел. Прежде всего, найти другую квартиру, отключить коммунальные услуги здесь, упаковать вещи… попрощаться с семьей. Мартина уже была в курсе, но вот сообщить Альме представлялось делом не из легких. В действительности, это не будет прощанием, но окончанием того времени, когда Клэр могла запросто сесть в машину и приехать к семье, когда бы ей не взбрело в голову.

Когда кто-то позвонил в дверь, она открыла ее не задумываясь. Макс заполнил своим телом дверной проем, глядя на нее сверху вниз, его глаза странно блестели. Клэр сжала дверную ручку, не отступая ни на шаг, не позволяя ему войти. Ну, почему он не может оставить ее в покое? Ей всего лишь необходимо побыть немного наедине с собой, чтобы приспособится к стремительным переменам, происходящим в ее жизни. Блеск его глаз стал ярче, когда Макс осознал, что она не собирается приглашать его внутрь. Он положил свою руку на ее и аккуратно, но с усилием снял руку Клэр с дверной ручки, затем шагнул вперед, оттесняя ее вглубь квартиры, и закрыл за собой дверь.

– Я надеюсь, ты сейчас сидела и обдумывала мое предложение, – спросил он, осматривая ее тихую квартирку.

Клэр отошла в сторону с непроницаемым выражением лица.

– Да, я действительно обдумывала свое решение.

В силу привычки, сложившейся за то недолгое время, что они провели вместе, Клэр на автомате направилась в кухню и включила кофеварку, затем повернулась и обнаружила Макса, прислонившегося к косяку, и наблюдавшего за ней в той особой манере, которая заставляла ее мысленно проверить все ли пуговицы на ее одежде застегнуты. Для того чтобы попасть в гостиную Клэр пришлось бы протискиваться мимо него, так что она предпочла сохранить то относительно безопасное расстояние между ними и остаться на месте.

– Я полагаю, тебе также хорошо известно, – сказала она, нарушая установившуюся тишину, – что я решила согласиться.

– Так вот какое решение ты обдумывала?

– Это повлечет за собой очень большие перемены в моей жизни, – с прохладцей ответила Клэр, используя каждую унцию самообладания, которое имела. – Разве тебя не терзали сомнения, когда ты переезжал из Монреаля в Даллас?

Любопытство обострило его взгляд.

– Ах, да! Я все хотел спросить тебя, как именно ты узнала мое настоящее имя?

– Прочла в журнале статью о «Спенсер-Нейл». Там была твоя фотография.

Макс направился в кухню, и Клэр повернулась, чтобы достать две чашки из буфета. Прежде, чем она смогла развернуться обратно, он уже стоял сзади, а его руки расположились на буфете по обе стороны от Клэр, эффективно удерживая ее на месте.

– Я собирался все рассказать тебе в то утро, когда мы проснулись, – проговорил он, наклоняя голову, чтобы прикусить ее ушко. Клэр сделала судорожный вдох и попыталась отвернуться от его губ, одновременно обеспокоенная и разозленная тем, что даже легкое прикосновение заставило ее сердце биться чаще. Макс, в свою очередь, проигнорировал эту попытку уклониться и снова прижался к ней, продолжая свои объяснения, словно ему было безразлично, хотела услышать их Клэр или нет.

– Но тот телефонный звонок помешал мне, и к тому времени, когда я вернулся в Хьюстон, ты уже сама все выяснила. Проклятье!

– Это не имеет значения, – запротестовала Клэр. – К тому же, что бы ты мне сказал? «Кстати, дорогая, я исполнительный директор компании, которая хочет поглотить твою фирму, и я тебя использовал, чтоб выудить необходимую информацию» Так что ли? – Клэр точно скопировала его акцент и увидела, как его руки на буфете сжались.

– Нет, это не то, что я сказал бы, – Макс отстранился, и Клэр, наконец, развернулась, прижимая кружки для кофе к груди. Она обнаружила, что он уставился на нее с едва сдерживаемым гневом.

– Я бы ничего не стал говорить до тех пор, пока ты не оказалась бы в постели подо мной. Попытки убедить тебя, как я теперь понимаю, обернулись бы напрасной тратой времени.

– Ах, так? – закричала Клэр. – А я считаю, что с твоей стороны крайне необоснованно считать, что ты смог бы вот так запросто вернуться в мою жизнь и постель, и делать вид, что ничего особенного не произошло? И это после всего, что ты сделал? – она со стуком поставила чашки на стол, а затем уставилась на них в ужасе. Что, если она разбила их? Она никогда не теряла самообладания, никогда не кричала и не била посуду, не швыряла вещи, но теперь казалось, что ее гнев был так близко к поверхности, что стоило Максу заговорить с ней, и он выплескивался наружу. В такие минуты она сама себя не узнавала. А может быть, неохотно признала Клэр, она просто-напросто открывала грани своего характера, о которых ранее не подозревала. У Макса был талант заставлять ее испытывать сильные эмоции.

Клэр попыталась обуздать гнев, вдохнув поглубже.

– Зачем ты пришел?

– Я подумал, что ты, возможно, захочешь побольше узнать о том, что ждет тебя на новой работе, прежде чем принимать решение, – пробормотал он, все еще взбешенный. Но в глубине души Макс тут же признал, что солгал. Он просто хотел ее увидеть, других причин не существовало.

– Спасибо за беспокойство, – отстраненно ответила Клэр. Она налила кофе в чашки и протянула одну Максу, затем присела за свой маленький кухонный столик, который был рассчитан на двоих, не более. Макс уселся на стул напротив, и хмурился все время, пока пил кофе.

– Ну? – сказала Клэр спустя несколько минут, побуждая его продолжить, так как он все это время молчал.

Он нахмурился еще больше.

– Ты будешь секретарем главного офис-менеджера, Тэо Колфилда. Бухгалтерия, отделы платежей, страхования, информационный, отдел поддержки, отдел снабжения, также как и секретариат – все эти отделы находятся под его контролем, хотя у каждого есть непосредственный руководитель. Это очень нелегкая работа.

– Звучит заманчиво, – вежливо ответила Клэр, и, произнеся это, она не покривила душой. Такая разнообразная работа должна быть интересной, хотя и трудной.

– Время от времени тебе придется работать допоздна, но не слишком часто. У тебя будет две недели, чтобы устроится. Я бы дал тебе месяц, но сейчас в офисе полно работы в связи с ротацией кадров, и ты нужна там, – он не упомянул о том, что причиной этих перемещений в офисе стал он сам. – Я помогу тебе с квартирой. Ты помогла мне, теперь моя очередь.

Клэр напряглась, когда он упомянул о квартире, которую снял в Хьюстоне. Это был всего лишь еще один пункт его плана, еще одна часть его представления. Эта квартира должна была создать для нее видимость стабильности и постоянства.

– Нет, спасибо. Мне не нужна твоя помощь.

Лицо Макса потемнело от гнева, и он со стуком поставил свою чашку.

– Прекрасно! – он резко встал и притянул Клэр к себе, крепко сжав ее руку. – Ты не собираешься идти мне встречу, не так ли? Даже не хочешь выслушать меня! Что ж, ты можешь чувствовать себя в безопасности за этими стенами, которыми окружила себя, но если ты когда-нибудь задумаешься о том, что потеряла – вспоминай об этом!

Его губы были горячими и жаждущими. Макс резко прижал ее, так близко, насколько это было возможно. Его язык скользнул ей в рот, напоминая о блаженстве, которое она познала в его объятиях.

Клэр всхлипнула, слезы жгли глаза, но предательское желание уже охватило ее тело, такое же жаркое и живое, как когда-то. Внезапно Макс оттолкнул ее, тяжело дыша.

– Если ты все еще думаешь, что это все из-за бизнеса, ты просто дура! – бросил он резко, и ушел, хлопнув дверью, как будто не мог находиться здесь ни минуты больше.

Глава 10

К собственному удивлению, Клэр была слишком занята в течение следующих двух недель, чтобы чересчур переживать по поводу переезда в Даллас. Оказалось, что не так-то легко найти квартиру; она часами осматривала и отклоняла разные варианты, снова и снова теряя время впустую в незнакомом городе, но, в общем-то, даже получала от этого удовольствие. Альма, как только пережила шок из-за того, что одна из дочерей собралась упорхнуть из непосредственной близости, бросилась на поиск квартиры с присущим ей энтузиазмом и проводила дни, путешествуя по Далласу вместе с Клэр, безжалостно отвергая любые потенциально опасные районы города. Клэр позволяла матери суетиться, удивленная этой кипучей энергией. Странно, но чем старше она становилась, тем больше сближалась с семьей. В какой-то момент их красота и уверенность в себе перестали отпугивать ее. Она любила их и стала гордиться их достоинствами.

Даже Мартину втянули в поиски квартиры, и они вместе составили список самых подходящих районов, потом начали сужать выбор. Клэр не любила ультрасовременные квартиры, несмотря на их удобства, и, хотя вначале даже не рассматривала вариант с домом, в конце концов выбрала миниатюрный опрятный домик, который явно выигрывал по сравнению с квартирой. Из-за небольшой площади арендная плата была удивительно разумной. Сделать его пригодным для проживания стало главным проектом всей семьи. Клэр вместе с отцом перекрасила стены комнат в белый цвет, чтобы зрительно увеличить размер, в то время как Альма и Мартина закупили материал и сшили занавески, подходящие к окнам нестандартного размера. Стив установил новый дверной засов, замки на дверях и защитные экраны на окнах, потом отшлифовал и отполировал старомодные деревянные полы. Дети, Брэд и Кэсси, радостно резвились во дворе, размером с почтовую марку, но периодически появлялись, требуя бутерброды и лимонад.

В тот день Клэр окончательно переезжала в дом, хотя там царил абсолютный хаос: привезли мебель и коробки с домашней утварью, – и она вместе с матерью и Мартиной пыталась разместить все в некоем подобии порядка. Хармон и Стив не вмешивались в процесс принятия решений, просто были наготове, чтобы при необходимости обеспечить физической силой. Клэр склонилась над коробкой с книгами, когда от двери раздался невозмутимый голос:

– Еще одна пара рабочих рук не помешает?

Клэр резко выпрямилась с невозмутимым лицом, пытаясь справиться с собой и не показать, как звук его голоса волнует ее. В течение этих двух недель Макс был вежлив, как незнакомец, и ее измучило томительное чувство потери. Суматоха переезда, сопровождаемая моментами то веселья, то расстройства, и чисто физическое истощение от такого большого объема работы немного отвлекали от мыслей о нем, но все-таки слишком часто Клэр хотелось, чтобы она не таким способом узнала правду, и надеялась, что боль и гнев когда-нибудь исчезнут. Дистанция между ними за прошедшие две недели тоже ранила, хотя Клэр пыталась игнорировать это. Зачем он заявился сюда, разгуливая в центре ужасающего беспорядка с этим непередаваемым изяществом?

Хармон застонал, с трудом выпрямляясь.

– Еще один грузчик – вот кто нам нужен! Беритесь за другой конец этого стола, он весит тонну.

Макс стал пробираться по загроможденному помещению, чтобы помочь Хармону поднять стол и переставить его туда, куда указала Клэр. Альма выплыла из кухни, сияющая улыбка расплылась по лицу, когда она увидела Макса.

– О, привет! Вы доброволец, или вас заставили? – спросила она, подбегая, чтобы обнять его.

– Доброволец. Вы же знаете, что говорят о бешеных собаках и англичанах,[2]2
  Выражение является частью поговорки «Only mad dogs and Englishmen go out in the noonday sun» («Только бешеные собаки и англичане выходят из дома в полуденное солнце»), чье авторство приписывают Редьярду Киплингу, который, в свою очередь, всего лишь перевел с хинди на английский фразу, имевшую широкое хождение среди индусов, в окружении которых он провел значительную часть своей жизни.
  Дело в том, что в местностях с жарким климатом принято избегать появления на солнце в разгар дня. Все знакомы с термином «сиеста» или полуденный сон, который практикуют в Испании, но подобный обычай существует также и в Индии, Бангладеш, Филиппинах и многих других южных странах. Поэтому туземцам было очень странно видеть разодетых по всей форме англичан, которые, невзирая на палящее солнце, исправно продолжали исполнять свои повседневные обязанности даже в самое жаркое время суток.


[Закрыть] – ответил он, улыбаясь и обнимая Альму в ответ.

Клэр вернулась к распаковке коробки с книгами, крошечная морщинка прорезала лоб, глаза потемнели. Она не рассказывала матери обо всех обстоятельствах своего переезда в Даллас, но ей и в голову не пришло, что ее семья будет в дальнейшем иметь какие-либо контакты с Максом. Возможно, Мартина что-то и рассказала им, но Клэр не знала об этом и не хотела спрашивать. Альма была бы настолько приветливой с Максом, если бы знала правду? Могла возникнуть неловкая ситуация: они знали его как Макса Бенедикта, но на самом деле он Макс Конрой. Позволить им и дальше думать, что это его имя, или знакомить заново? И что ей сказать? «Настоящая фамилия Макса – Конрой, просто иногда он использует фамилию Бенедикт как псевдоним». Она подумала, что мисс Хорошие Манеры, вероятно, никогда не попадала в такую нестандартную ситуацию, так что решила не говорить ничего.

Макс легко сошелся с ее семьей, шутил и разговаривал со всеми так же беззаботно, как раньше. Они не знали, что эта непринужденность просто маскировка мощной силы его истинной личности. Клэр наблюдала за ним, но не разговаривала, только отвечала на прямые вопросы, и ощущала, что он тоже наблюдает за ней. Она думала, что он бросил ее, и сейчас вспомнила, как убеждала Мартину, что они просто случайные знакомые. Он не бросил ее – просто ждал.

Макс спокойно записал с аппарата невнесенный в справочник номер ее телефона и, когда увидел, что она наблюдает за ним, поднял бровь в молчаливом приглашении устроить из этого проблему. Клэр просто отвернулась и продолжила хозяйственные хлопоты. Нападение на него сейчас из-за номера телефона, на ее взгляд, превратит ее в неблагодарную зануду, особенно после того, как он неустанно трудился почти весь день, помогая ей обустроиться.

Было уже поздно, когда вещи расставили по местам, и все откровенно зевали. Вместо того чтобы отправиться в долгую дорогу в Хьюстон сегодня же ночью, ее домашние решили остаться в мотеле и двинуться назад завтра утром. Так или иначе Клэр махнула им на прощание со своего нового крыльца, Макс стоял рядом, как будто имел на это законное право.

– Зачем ты приехал? – спокойно спросила она, наблюдая, как свет задних фар исчезает за поворотом улицы.

Их окружали теплые ночные звуки стрекочущих насекомых и шелест листьев на деревьях от небольшого ветерка, а ведь только мгновение назад звучал смех, шумные зевки и энергичные крики: «Пока! Береги себя. Я позвоню тебе завтра!».

– Чтобы помочь тебе разобраться с вещами, – ответил Макс, придерживая для нее открытую дверь, и она снова вступила в дом.

Клэр ни на секунду не поверила мягкому тону.

– И удостовериться, что тебе здесь удобно. Никаких зловещих планов.

– Спасибо за помощь.

– Пожалуйста. Кофе еще остался?

– Наверное, но пить его, скорей всего, уже нельзя. И вообще, ты пьешь слишком много кофе, – сказала она, не глядя на него, и пошла на кухню, чтобы вылить остывший кофе.

Макс остановил ее, когда она начала заваривать свежий напиток.

– Ты права: мне больше не нужен кофе, – сказал он, забирая чашку из ее руки и ставя в раковину.

Схватив Клэр за локоть, он развернул ее лицом к себе.

– Вот что мне нужно.

Другая рука обняла ее за талию, прижимая к себе, и он склонил голову. Макс накрыл губами ее рот, горячий опьяняющий вкус заполнил ее; он целовал ее с глубоким жадным голодом, пока собственный мучительный голод не начал разливаться по телу. И возмущенная, и встревоженная желанием, которое он так легко пробудил, Клэр отвернула от него рот и уперлась в плечи, ощущая твердые мускулы под ладонями.

К ее удивлению, он легко позволил ей отодвинуться, выпустил из рук и отстранился. В глазах светилось удовлетворение, словно он только что доказал себе что-то. Он, должно быть, почувствовал ее отклик; на несколько мгновений она не смогла удержаться и просто растаяла, тело жаждало его тела.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты приходил сюда, – прошептала она, устремив на него темные глаза. – Зачем ты впутываешь мою семью? Как я объясню им, что ты не Макс Бенедикт в конце концов?

– Ты ничего не должна объяснять, они уже знают. Я все рассказал твоей матери.

Клэр потрясенно смотрела на него.

– Что? – запинаясь, спросила она. – Зачем? Когда ты говорил с ней? Что сказал ей?

Он охотно ответил.

– Я сказал, что захват «Сплавов Бронсона» моей компанией усложнил наши отношения, но я перевел тебя в Даллас, чтобы мы по-прежнему были вместе и смогли решить все проблемы.

Он заставил звучать все настолько просто, словно и не бросил ее, как только получил желаемую информацию! Это правда – он не ожидал звонка по телефону, который вынудил его вернуться в Даллас, но правда и то, что он ни разу не попытался войти с ней в контакт после отъезда, пока необходимость практических действий по слиянию не привела его в Хьюстон. Теперь с присущей ему властной манерой он полагает, что все, что надо сделать, – перевести ее в Даллас, и «осложнения» будут улажены.

Выражение ее лица стало таким встревоженным и на этот раз так легко читаемым, со всеми сомнениями и болью, и Макс так ясно все это видел, что с трудом подавил в себе желание прижать ее к себе и укрыть в своих объятиях. Он никогда не получал отказа от женщин, которых хотел; они легко падали в его руки и в его постель и всегда были для него открытой книгой. Какая ирония, что именно Клэр – единственная женщина, которую он не сумел так легко понять, – оказалась женщиной, которую он хотел настолько сильно, что никогда и представить себе не мог подобного желания. Он не мог понять, о чем она думает; ее самозащита была слишком сильна, личность слишком сложна. И любой намек, который он получал из внутреннего мира этой женщины, только возбуждал еще больший голод узнать о ней больше, проникнуть еще глубже в ее мысли. И сейчас, глядя на нее, на одежду, испачканную дневной работой, на выбившиеся из пучка волосы, на лицо, лишенное косметики, в бархатные темные глаза, полные боли и неуверенности, Макс почувствовал, как что-то содрогнулось в груди.

Он любит ее.

Мысль ошеломила, хотя теперь, когда он признался сам себе, то понял, что это чувство жило в нем уже какое-то время. Он считал его влечением, желанием, даже брошенным вызовом – все это было, но и многое другое. Макс никогда никого не любил – ни одну из этих нежных, готовых на все красавиц, которые делили с ним постель и делали что-нибудь для него. Вместо этого – из всех женщин мира – влюбился в сложную, замкнутую, и все-таки необыкновенно уязвимую женщину, которая заставила его почувствовать, что он буквально взорвется от радости, если она просто улыбнется ему. Он хотел защищать ее, хотел обнаружить все скрытые глубины ее характера, хотел потеряться в неожиданной и сокрушающей страсти, которая в ней скрывалась.

Клэр отодвинулась от него, устало потирая тыльную часть шеи, не видя подавленное выражение на его лице.

– Как ты объяснил изменение имени?

Потребовалась минута, чтобы Макс смог собраться и понять смысл того, о чем она спросила.

– Я сказал ей правду: что искал некую информацию и не хотел, чтобы Бронсон знал, кто я такой на самом деле.

Неужели Альма настолько околдована Максом, что готова поверить всему, что бы он ей ни сказал.

– И что она?

Признательная улыбка изогнула рот Макса, потому что он дословно помнил, что сказала Альма. Леди действительно умела обращаться со словами, хотя он едва ли мог передать Клэр слова матери: «Если вы обидите мою дочь, Макс Бенедикт или Конрой, или кто бы вы там ни были, я вытащу ваши кишки и сделаю из них подвязки для чулок!». Клэр, казалось, не понимала, как отчаянно все семейство готово защищать ее.

– Она поняла, – вот и все, что он сказал, наблюдая, как Клэр отступила еще дальше, непрерывно увеличивая расстояние между ними.

Она настолько осторожна!

– Уверена, что так оно и есть, – вздохнула Клэр.

Макс нетерпеливо преодолел расстояние между ними, приблизившись к ней быстрыми шагами. Клэр вскинула взгляд, пораженная его внезапным движением, затем слегка вскрикнула, когда он обхватил руками ее талию и приподнял так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Да, твоя мать поняла, жаль, что ты никак не поймешь! – пробормотал он, затем накрыл ее рот губами.

Глубоко в душе зародился крошечный отчаянный крик. Как она сможет держать себя в руках, если он продолжит целовать ее? Особенно такими голодными глубокими поцелуями, словно не может насытиться ею. Его губы оторвались от ее рта и скользнули к шее, слегка прикусывая кожу, перемещаясь вниз. Макс держал ее настолько сильно, что его руки причиняли боль, но ее это не тревожило. Клэр изо всех сил зажмурилась, слезы хлынули из-под ресниц.

– Почему ты продолжаешь делать все это со мной? – отчаянно закричала она. – Зачем преследуешь меня? Твоей гордости нанесен удар, потому что я попросила оставить меня в покое?

Макс поднял голову, глаза загорелись зеленым огнем. Он резко вздохнул.

– Так вот что ты думаешь? Мое эго настолько огромно, что я не могу устоять перед женщиной, которая отвергла меня?

– Да, именно так я и думаю! Я просто вызов тебе и ничего больше!

– Мы сжигали друг друга в постели, женщина, и ты думаешь, что это ничто иное, как ублажение моего эго?

Он поставил ее на ноги, придя в бешенство от того, что она постоянно предполагала худшую интерпретацию его действий.

– Да что ты говоришь! Я вообще тебя не знаю! Я думала, что ты джентльмен, а на самом деле ты просто дикарь в смокинге, не так ли? Твои инстинкты должны победить, независимо от того, насколько безжалостно ты добиваешься желаемого!

– Не так уж плохо ты меня знаешь, в конце концов, – заметил он. – Я всегда добиваюсь того, чего хочу, а я хочу тебя.

Клэр задрожала, встревоженная непреклонным выражением его лица. Выдохнув проклятье, Макс снова сжал ее в руках, прислонил голову к груди и провел пальцами сквозь мягкие волосы.

– Не бойся меня, любимая, – прошептал он. – Я никогда больше не обижу тебя. Я хочу заботиться о тебе.

Как кто? Как хозяин? Она вслепую покачала головой слабым движением, потому что он прижимал ее к груди.

– Ты снова научишься доверять мне, обещаю.

Он бормотал слова в ее волосы, ладони прошлись по телу, поглаживая спину. Клэр обнаружила, что сжимает его рубашку и цепляется за него вместо того, чтобы попытаться оттолкнуть.

– Я все сделаю для того, чтобы ты поверила мне, любовь моя. Мы получше узнаем друг друга, у нас есть время. Между нами больше не будет лжи.

Макс нагнулся и снова поцеловал ее, и на этот раз у Клэр не хватило самообладания, чтобы удержаться от ответа. Она безрассудно поднялась на цыпочках, прижимаясь к нему, рот открылся для его ищущего языка. Во всем, что касалось Макса, она продолжала делать глупые ошибки, и последней из них была идея о том, что она сможет держать его на расстоянии. Дрожа от любви и боли, которые смешались в запутанный узел, она позволила наслаждению овладеть ею, потому что не было ничего, что она могла бы сделать, чтобы остановить это. Его рука оказалась на кнопках ее рубашки, и это она тоже не могла прекратить. Клэр затрепетала в мучительном ожидании его прикосновений, тело жаждало ощутить его жар и силу. Потом его пальцы оказались на ней, скользнули в расстегнутую рубашку и обхватили обнаженную грудь, возбуждая плоть, электрический заряд пронзил ее от напрягшихся сосков до повлажневшего местечка между ног.

– Я знаю, что ты очень устала, но я отнюдь не благородный самоотверженный джентльмен, – резко произнес Макс, поднимая голову, чтобы посмотреть на нее. – Если ты не остановишь меня сейчас, я вообще никуда не уеду сегодня вечером.

«Я не смогу отвергнуть его», – призналась она сама себе. Он давал ей единственный и последний шанс передумать. На мгновение Клэр снова притянула его голову к себе, но здравый смысл возобладал, она оттолкнула его руки, и он отпустил ее. Пальцы дрожали, и она не осмеливалась даже взглянуть на него, пока возилась с кнопками рубашки, застегивая ее.

– Спасибо, – многозначительно произнесла она.

Клэр чувствовала себя беззащитной и уязвимой, потому что только его самообладание дало ей возможность передумать; у нее вообще не было сил отказать ему, и он это знал.

Хотя Макс сам предложил остановиться, но это не помогало отчаянному желанию, бушующему в теле. Горящими глазами он смотрел на нее.

– Не благодари меня за то, что я чертов безмозглый идиот, – зарычал он тоном дикаря с крутым нравом. – Я должен уйти отсюда сейчас, пока не передумал. Будь готова в полседьмого завтра вечером, я заберу тебя на ужин.

– Нет, не думаю…

– Правильно, – прервал он, ловя рукой ее подбородок. – Не думай и, прежде всего, не спорь со мной прямо сейчас. Я хочу тебя так, что у меня все болит. Я буду здесь в полседьмого; оденься, если захочешь пойти со мной. В противном случае мы останемся дома. Выбор за тобой.

Клэр закрыла рот. Его настроение вызывало опасения, как и сверкание глаз. Макс снова поцеловал ее, крепко, затем покинул дом.

Когда он ушел, дом удивительно опустел. Клэр заперла двери и проверила все окна, чтобы удостовериться в безопасности, затем приняла душ и забралась в расстеленную кровать. Вся мебель была прежней, и кровать той же самой, в которой она спала последние пять лет, и все же Клэр лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Знакомая окружающая обстановка успокаивала, но мысли не давали заснуть. Почему он дал ей шанс остановиться? Он сказал, что не благороден и не самоотвержен, и все же сделал именно самоотверженное предложение. При желании он уложил бы ее в постель, и оба понимали это. Он хотел ее, не скрывая этого, когда рванул ее к себе, позволяя почувствовать свое возбуждение. Итак, почему он дал ей последнюю возможность остановиться?

Боль сжимала грудь. Кто из них самый большой дурак? Он – из-за того, что дал ей шанс остановиться, или она – потому что воспользовалась этим шансом? Макс так сильно ранил ее и привел в такую ярость, что хотелось швырять в него вещи, но ни боль, ни гнев не излечили от любви к нему. Ей хотелось уцепиться за свой гнев, чтобы использовать его как оружие и защиту против него, но Клэр чувствовала, что обида уходит, и оказалась беззащитной перед правдой. Она любит его. Независимо от того, что произошло, даже если он хотел ее единственно для того небольшого дела, она любит его. И, признав это, почувствовала, как последние внутренние оборонительные рубежи рухнули.

Ничего не получалось так, как она планировала. Клэр не предполагала снова встречаться с Максом; она собиралась выполнять свою работу и игнорировать его, но он не предоставил ей выбора. Он снова захватил власть над ней, застал ее врасплох, она стала совершенно беспомощной и ничего не могла с этим поделать; все благие намерения испарились вместе с гневом. Она больше не в состоянии ничего планировать или принимать решения; все, что она могла сделать, – встать лицом перед фактом, что любит его, и проживать день за днем с осознанием этого чувства.

Клэр была настолько взволнованна, что продолжала ронять заколки для волос, укладывая волосы. Сегодня первый день на новой работе, и Макс пригласил ее на ужин. Она должна сосредоточиться на работе, но продолжала думать о нем. Он просто не выходил из головы.

Шпилька снова вылетела из дрожащих пальцев, и она пробормотала нетерпеливое проклятье, наклоняясь, чтобы найти ее. Надо успокоиться, или день превратится в кошмар.

Наконец, Клэр надежно скрепила волосы и, с ужасом взглянув на часы, надела жакет, который подходил к серой юбке, схватила сумочку и поспешно вышла из дома. Она не знала точно, как много времени потребуется, чтобы добраться до «Спенсер Нейл» по напряженному утреннему движению, поэтому предусмотрительно оставила лишние пятнадцать минут, большинство из которых потратила на собирание заколок для волос. Какое впечатление она произведет, если опоздает в первый же день!

Но Клэр прибыла даже на пять минут раньше, и улыбающаяся секретарша в приемной направила ее в офис Тэо Колфилда на пятом этаже. Высокий смуглый мужчина с твердым, словно высеченным из гранита лицом, приостановился в дверях, устремив темные глаза на Клэр. Она почувствовала его пристальный взгляд и посмотрела на него, но он быстро отвел глаза. Он казался смутно знакомым, но она была уверена, что никогда не встречалась с ним. В нем ощущалась почти видимая сила, и секретарь явно занервничала, когда поняла, что за человек вошел в помещение.

– Вы Клэр Вестбрук? – резко спросил он, направляясь в сторону Клэр.

Как он узнал, если не был Тэо Колфидом? Она выжидающе смотрела на него, чувствуя себя подавленной его мощным телосложением, несмотря на надетые туфли на трехдюймовых каблуках, и надеялась, что это не ее новый босс. С таким человеком вряд ли легко работать. И поскольку он вселял беспокойство, она инстинктивно спряталась за привычной хладнокровной маской.

– Да, это я.

– А я Роум Мэтьюз. Я покажу вам ваш кабинет и представлю Колфилду. Доброе утро, Энджи, – бросил он секретарше, уводя Клэр.

– Доброе утро, мистер Мэтьюз, – слабо ответила женщина его спине.

Имя тоже было знакомым. Клэр бросила еще один взгляд на это жесткое, почти грубо вылепленное лицо, и воспоминания пронзили ее. Его фотография была рядом со снимком Макса в той статье, которую она читала, когда обнаружила истинную личность Макса. Он исполнительный вице-президент и правая рука Энсона Эдвардса, выбранный им лично преемник. Откуда он знает ее имя и почему сам сопровождает на рабочее место?