Текст книги "Мои. Робкий дар убогого мира (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

15

Когда мы приезжаем домой, Микайя не встречает нас, знаю, скрывается в комнате Сахи и все-таки меня укутывает чувство вины. Но это ведь не измена. И тем не менее, это чувство неприятное, давящее.

Карья не выказывает особого любопытства и я даже не понимаю до конца, рассматривает он свой новый дом или нет. Будто для него уже было привычно войти сюда. А может, ему все равно.

Отправив мужа в ванну, я уже скорее по традиции, ушла во двор и раздевшись, вылила на себя ведро холодной воды.

Зубы немного стучали, но не так сильно, как в первые дни. Зато голова прочистилась так же эффективно, словно в первый раз.

Вытерлась и одевшись, без стука вошла в спальню тут же вздрогнув, когда обнаружила там второго мужа, стоящего у окна с заложенными за спину руками. Одет так же, как и на обряде, бежевая туника из плотной, но явно новой ткани, кожаный пояс с выбитым рисунком без камней и каких-либо украшений. Черные лоснящиеся густые волосы затянуты в тугой хвост, который доходит до поясницы. Виски коротко и аккуратно выбриты. Единственное, он сейчас босиком. Крупный, сильный и отстраненный.

Он никак не реагирует на мое присутствие, просто смотрит в окно. В нем не чувствуется раболепства, хотя он и подчиняется правилам и это пожалуй привлекает в нем.

– Раздевайся, – произношу почти спокойно. Я не собираюсь с ним заниматься сексом, просто планирую лечь спать. Устала чертовски за день, да и Микайя наверняка ждет, пока мы ляжем, уверена, он не уснет в комнате Сахи и будет бороться со сном, ждать.

Карья снова не выдав ничем своих эмоций, разворачивается и методично снимает тунику, расстегивает рубашку, обнажая мощное, мускулистое тело без какой-либо поросли волос на теле и так же невозмутимо распоясывает брюки, оставаясь в более грубых, чем вещи Микайи, мужских панталонах, больше все-таки напоминающих обычные шорты, только на повязках.

А я просто смотрю не отрываясь. Есть в его силе какая-то легкость и грация. Это тоже привлекает. Да и вообще, в нем многое привлекает. Это было понятно еще в самый первый день попаданства. Но кто бы мог подумать, что этот мужчина в итоге окажется в моей спальне.

Карья замирает, но не смотрит на меня и тогда, вместо тогда, чтобы улечься спать, я иду к нему, напоминая себе, что он мой муж и главное, он человек, хоть и подчинен он полностью моей воле.

Он по прежнему смотрит в пол, но в мускулистом теле не чувствуется напряжения. Дыхание ровное и я ощущаю его лицом. Он расслаблен и это удивляет. Особенно учитывая, на какой ноте мы тогда расстались.

Постояв перед ним, рассмотрев, я аккуратно коснулась его шеи, где теперь красовалась надпись на древнем языке. Раньше здесь была чистая кожа и следы пробивающейся щетины, а сейчас, знак принадлежности.

Карья едва заметно сглатывает, когда мои пальцы касаются его горла и я тут же убираю руку. Все-таки, он выжидает, мелькает мысль. Просто пытается абстрагироваться, а может, отключить эмоции.

Хочется его успокоить и я ласково глажу его по колючей щеке.

Едва ли он мою ласку сейчас воспримет как что-то положительно, скорее, как подачку перед поркой.

Убираю руку, хотя не хочется. Мне понравилось его касаться, а потому, обхожу его, рассчитывая еще немного полюбоваться мужем.

Вот только, когда захожу к нему за спину, замираю, пока по телу бегут больно жалящие мурашки, доносящие до сознания один факт. Его спина исполосована шрамами. Преимущественно в районе лопаток.

Вот почему его откуп был таким низким, ниже чем за любого другого человека. На его теле шрамы. Он не котируется среди множества вариантов получше.

Нервно сглатываю огромный ком, который образовывается снова. Пульс шумит в висках и я приподнимаю дрожащую руку, осторожно касаясь пальцами одного из ровных рубцов. Это следы плети, несомненно. И ему их либо не лечили, либо не лечили до конца, потому что после моего лечения, спина Сахи была без единого следа.

– Кто тебя так? – спрашиваю почти шепотом, потому что голос дрожал.

– Родители, Рейна, – произносит ровно и его голос вызывает во всем теле мурашки.

– За что? – я встаю совсем близко за спиной, почти прижимаясь к нему телом, чувствуя исходящий от него жар и вдыхаю запах его кожи с примесью трав, тех, что используют именно для изготовления мыла.

– За то, что не хотел заниматься тем, чем занимаюсь, – произносит так же без эмоций, хотя замечаю, что его мышцы чуть напрягаются.

Я же стою и даже не могу вдохнуть. Это удар в нокаут. Осознание лавной придавливает меня. Он не хотел. И за это его выпороли собственные родители. А я устроила истерику на ровном месте. Мстить хотела. Безумная.

Жмурюсь, пытаясь совладать с трясущимися руками и потому, опускаю их на предплечья мужа, ощущая под пальцами крепкие все-таки напрягшиеся мышцы.

Лбом же утыкаюсь между лопаток, теперь более отчетливо вдыхая запах кожи.

Глажу медленно руки, ласково. Ластясь щекой о спину. Кажется, могу вдохнуть, но внутри апатия и чувство вины. Мое желание зацепить схлопнулось. Теперь окончательно. Он такая же жертва обстоятельств. А я могла все сделать по нормальному, если уж мне так хотелось его забрать.

Когда отрицательные эмоции ушли, унося глупые причины, осталась одна суть и мне она отчетлива стала ясна. Он мне нравился. Мне нравилась его уверенность, а не раболепство, нравилась его сила. Но я сама возвела для себя стену, за которой не было места отношениям, и именно поэтому моя симпатия вылилась во что-то темное. Но сейчас, меня отпускало, оставляя лишь вину перед мужчиной. Я ведь не такая. Пфф, взрослая, разумная, натворила и я не такая.

– Сегодня между нами ничего не будет, Карья, – шепчу прямо в спину, наслаждаясь присутствием мужчины. Он мне нравится, несутся на повторе мысли, привлекает, цепляет. Это не похоть. Это интерес. Все верно, он был с самого первого дня. Пора бы это признать и раз уж натворила дел, то разбираться с последствиями как взрослый человек.

– Как скажете, Рейна, – звучит его смиренный голос и я хмыкаю.

Выдрессировали его прекрасно.

Обхожу его, вставая спереди. Я ниже его и задрав голову, я могу смотреть в его глаза. Но он не концентрирует внимания на мне. Его взгляд в пустоту. Тянусь пальцами и вновь глажу костяшками по колючей щеке видя, как сглатывает муж.

– Вместо этого расскажешь, почему ты стал палачом, потому что теперь у меня появились вопросы, – я немного отстраняюсь, но пальцами правой руки от щеки, веду по шее, плечу, к кисти мужской руки и сцепляю наши пальцы.

Вижу, как прикипает его взгляд к нашим рукам, хотя он молчит.

Тяну его к постели, на миг волнуясь, как там Микайя. Надеюсь, я смогла донести до него в полной мере, что он важен для меня, дурочки инфантильной. В сильную женщину она играла. А всего-то хотелось быть нужной, важной для кого-то.

Я усаживаюсь на кровать и тяну за собой мужа, которому ничего не остается, как сесть рядом. Бок о бок. Жмусь к нему, прижимаясь щекой к плечу. Мне начинает нравиться первой проявлять чувства. А раз я наконец делаю все правильно, то сперва говорить стоит мне.

– Прежде, чем начнешь, посмотри на меня пожалуйста, – прошу мягко, волнуясь. Мне неловко самой, непривычно. Внутри все волнуется.

Карья поворачивает голову и встречается со мной взглядом, от которого прошибает током. Его взгляд глубокий, вдумчивый, понимающий.

– Первое, что я хотела сказать, что ты можешь всегда смотреть на меня, если хочешь. А второе, – я замолкаю, сглатываю, – я хотела извиниться перед тобой за свое поведение. Я не должна была так поступать. Это импульсивный поступок, низкий. Я хотела задеть тебя, но лишь потому, что ты задел меня.

– Чем? – спрашивает, внимательно рассматривая меня.

– Тем, что понравился мне еще тогда, когда я тебя увидела впервые, как мужчина, по-настоящему понравился, – шепчу, тяжело дыша. Мне нелегко в таком признаваться. Я то бывшему мужу своему от силы пару раз признавалась в чувствах и то, будучи не совсем трезвой, – а я была не готова это признавать перед собой не понимая, как тебе удается быть таким невозмутимым. Это задевало. Тебе было все равно на меня, все равно на то, что ты делал. Я хотела раскачать тебя, вывести на эмоции. Я не понимала, что творю и лишь сейчас, до меня стало доходить. Это не оправдывает меня, но я просто хочу, чтобы ты знал, – снова сглатывая, ощущая першение в горле.

Муж продолжает молча рассматривать меня, даже не пытаясь отвести взгляда, но я вижу, мои слова дошли до него, он лишь осмысливает, переваривает.

– Я не держу на Вас обиды, Рейна, – произносит спокойно и я верю ему. Его голос продолжает быть спокойным и кажется, он и правда такой.

А потом, Карья рассказывает, что попал на эту должность совсем случайно, ведь никогда не собирался заниматься ничем подобным. Он помогал матери по хозяйству, выполнял работы как большинство нанятых людей и однажды все изменилось по нелепой случайности. Он выбивал коврики в доме хозяйки. Тогда к ней пришла в гости главная Дева города, они дружили с хозяйкой, и заметила, как она тогда выразилась, уверенные четкие движения.

– … и сказала, что из меня выйдет идеальный палач. Я отказался, сказав, что не хочу этим заниматься и она согласилась. Вот только потом она отправилась к моим родителям с тем же предложением, сообщив, что хочет нанять меня и озвучив плату. Родители согласились, я же воспротивился. Я не был готов истязать. И тогда меня заволокли в сарай, поставили на колени и отец высек меня плетью, оставив предупреждение, что если я не соглашусь, следующий раз меня высекут на площади и поставят рабскую метку, – завершает он свой рассказ ровным голосом, лишенным эмоций.

– Боже, Карья, – закрываю глаза ладонью, испытывая жгучий стыд.

– Все в порядке, Рейна, с тех пор меня никто не трогал, потому что я хорошо выполнял свою работу, Дева не ошиблась, – произносит бесстрастно.

– Я запрещу тебе этим заниматься, Карья! Хочешь, можешь помогать мне с моими делами, рук всегда не хватает, хочешь, займешься чем-то еще, – произношу сбивчиво и эмоционально, и тогда муж сам поднимает на меня взгляд ярко-голубых глаз, в которых виднеются вкрапления стали.

– Мои родители не просто так хотели, чтобы я пошел на эту должность. Это определенный статус и возможность хорошо заработать.

Муж смотрит на меня внимательно и в его глазах абсолютное спокойствие. Это я тут как сгусток напряжения. А он нет. И мне хочется заряжаться этим спокойствием, этой уверенностью.

– Не важно, – прижимаюсь сильнее к мужскому плечу и оставляю ласковый поцелуй на коже, – главное, что ты не хочешь этим заниматься, но вынужден. Я не буду заставлять только потому, что это принесет больше денег. Я начинаю развивать свое дело, оно постепенно приносит все больше дохода, а как только вырастут шарши, дела пойдут лучше, – я больше тараторю, что в целом, не похоже на меня.

Муж же смотрит на меня вопросительно, даже немного хмурится.

– Шарши? Серьезно? – спрашивает неверяще и я тут же вскидываюсь, улыбнувшись понимающе.

– Серьезно, 11 детенышей, уже подростки. Совсем скоро они вырастут и мы сможем зарабатывать больше на продуктах, которые будем готовить на их молоке.

Я и сама тут же предвкушающее улыбнулась. Самой большой радостью было то, что шарши и самцы и самки давали молоко в равной степени, просто самки, когда выкармливали детенышей давали его больше и жирнее. Так что, я все еще рассчитываю сорвать свой джек-пот.

– Как Вам удалось их поймать? Самка очень агрессивна и изворотлива, она бы не позволила, даже если бы удалось поймать или убить ее, детенышей все равно бы спрятала или убила, если бы понимала, что не могла их защитить.

Тут уже я удивленно взираю на мужа. Этого нюанса ни я, ни Диель не знали.

– Не знала, что самка могла убить их в случае опасности, но мы нашли ее уже мертвую, явно после встречи с хищником, а рядом они пищат. Мы с Диелем, это мой помощник с которым мы ехали сегодня, несколько часов их ловили по лесу.

– Невероятно, – буркнул муж, с усилием проведя ладонью по собственным волосам.

– Да уж, ночью они еще визг поднимут, никакого терпения в плане еды, – смеюсь, сжимая руками крепкое предплечье мужа, – так что, работы у нас хватит. В будущем я все же надеюсь свою ферму шаршей развить и как уже сказала, продавать продукты собственного производства. Сейчас мы тоже зарабатываем на том, что выращиванием и производим, но шарши это уже другой уровень.

– И Вы правда хотели бы, чтобы я ушел с должности и помогал здесь? – спрашивает вкрадчиво.

– Правда, – поднимаю на мужа взгляд.

Карья снова хмурится, даже отворачивается, явно размышляя над моими словами.

– Деве не понравится это решение, – произносит сухо и я чувствую легкий холодок по телу.

– Проблемы устроит?

– Не напрямую. По закону, она не может ничего сделать другой Рейне, потому что со всех сторон их оберегают.

Выдохнув тяжело, я снова коснулась губами мужского плеча, прижалась сильнее, словно в поиске защиты.

– Будем действовать по обстоятельствам, но завтра мы известим Деву, что ты уходишь с должности, – произношу серьезно, думаю, я осознаю, чем нам это может грозить, но раньше времени паниковать не буду, да и заставлять делать мужа то, чем он занимается тоже не смогу. Это не только меня цепляет, но как оказалось и его.

Карья лишь молчит, чувствую его взгляд и приподняв голову, ловлю его. Глаза в глаза. У него легко получается.

– Я ведь и правда хотела зацепить тебя, потому что не понимала, как можно так невозмутимо рушить судьбы людей, как можно вообще во всем этом находиться и быть таким спокойным, – повторяю сказанное ранее, ощущаю всю степень своего поступка.

– Это я понял, Рейна. Но я не был спокойным. Я обычно закрываюсь. Не пытаюсь думать об этом. Я делал это так, как требовалось.

– А это уже поняла я, – снова поцелуй в плечо, – а твой отец? – возвращаюсь к прежнему разговору, так как не вижу смысла пока обсуждать то, что не случилось, – с матерьми этого мира все понятно, но почему отец? Мне казалось мужчины здесь не такие жестокие. Потому и твое поведение не вязалось у меня. Выбивалось из системы.

– Он лучше всего владел плетью, он сам вызвался, потому что иначе это сделала бы мать и тогда могло быть хуже. Отец же выбрал меньшее из зол.

Зажмуриваюсь, рвано выдыхая.

Боже, ну что я за человек. Меня накрывает новым приступом вины.

– Прости, Карья, – шепчу, рассматривая щеку и тогда муж, как я просила снова поворачивает голову ко мне, смотрит пристально несколько секунд, а потом подается вперед, вынуждая меня замереть.

И нет, он не целует, а просто утыкается лбом в мой и закрывает глаза. Замирает так, и я чувствую его дыхание, теплое, укутывающее.

Тяну руки и глажу затылок, ощущая пальцами, насколько плотно стянуты его волосы в хвосте, мне хочется распустить их и я тяну за шнурок и тогда, тяжелый водопад черных волос падает на плечи мужа, скрывая их, а я просто перебираю пряди волос снова и снова.

Муж ничего не отвечает, но это и не требуется, он словно ластится ко мне, носом, скулой, снова лбом.

Кажется, этот вечер для обоих оказывается откровением, вскрывающим глубокие нарывы, которые жили в теле.

Мы ложимся спать в тишине и как ни странно, я не испытываю неловкости, не испытываю неудобств, недоумения, раздражения. Ничего подобного. Мне комфортно от того, что Карья лежит рядом. Мне нравится, что он подложил руку мне под голову и меня греет тот факт, что он не зажимается. Мне даже кажется, что он более спокоен, чем я. Но в свете услышанного, я все же сомневаюсь, скорее он просто хорошо держится.

Засыпаю я как ни странно быстро, уютно пригревшаяся под большим горячим боком мужчины, который мне нравился.

Лишь просыпаюсь на мгновение, когда тихонько рядом со мной укладывается Микайя. Напряженный немного, с прохладными руками, явно с улицы только.

Сжимаю его пальцы в своих и даже целую их сквозь сон, ощущая, как муж улегшись около меня, расслабляется.

16

Проснувшись утром, понимаю, что муж еще спит. Он такой безмятежный, расслабленный и я не сдерживаюсь, улыбаюсь. Внутри хорошо и легко. Давно я подобного не ощущала.

Сажусь на кровати, чувствуя ненавязчивые запахи еды. Значит, Микайя и Сахи уже не спят. Впрочем, это очевидно.

Сползаю с кровати, старясь не шуметь.

– Рейна, – резко подскакивает с кровати муж, когда я только ступила ступнями на пол.

Я вздрагиваю, настолько резко он вскочил.

Карья обеспокоенно впивается в мое лицо взглядом, потом озирается и фактически слетает с кровати.

– Простите, я должен был встать раньше и позаботиться о Вашем комфорте, – произносит сбивчиво, чем удивляет меня настолько, что я так и сижу замерев и лишь слежу, как муж быстро одевается, словно от скорости зависит жизнь.

– Карья, ты чего суетишься? – отмерев, на губы наползает улыбка, потому что я начала понимать причины его поведения, хотя сперва, надо сказать, напугал, – я не поставлю тебя в угол только потому, что ты спал дольше, чем я, – уже улыбаюсь сильнее, рассматривала мужа, который замер.

Вижу, хочет что-то сказать, но передумывает, трет устало глаза, кусает губу и выглядит таким большим и от этого, более милым.

– Ты плохо спал ночью? – волнуюсь, потому что я-то спала рядом с ним прекрасно.

– Нет, Рейна, я хорошо спал, даже очень хорошо, как крепко давно не спал, благодарю. Поэтому… – не договаривает, но я понимаю.

Он обычно не так уж хорошо спит и встает рано, доходит до меня, а еще, если организм ранее испытывал стресс, а сейчас его отпустило, он почувствовал себя в безопасности и вырубился крепко. Мне приятно это, но тем не менее, кое-что меня все же беспокоит.

– Ты плохо спал с момента моего предложения или в принципе?

Муж сжимает челюсть и его лицо становится снова непроницаемым.

– С момента предложения, Рейна, – произносит спокойно, скорее на автомате, опустив взгляд, но следом, тут же вновь взглянув на меня.

Выдыхаю тяжело, ощущая укол вины, что пробежался по позвоночнику.

Встаю и уверенно иду к мужу, тут же обнимая за талию и прижимаясь к его груди, где гулко бьется сердце.

С некоторым сомнением, но муж так же обнимет меня, сцепляя руки за моей спиной. Доверяет. Сейчас, он доверяет мне.

– Ты готовился к тому, что я буду издеваться и истязать тебя с первой же ночи? – произношу непослушными губами, ощущая горечь во рту. Вот уж натворила.

– Да, Рейна, – произносит тихо и его грудная клетка тяжело вздымается, когда муж глубоко вдыхает.

– Прости, мой хороший, – я готова извиняться перед ним еще сотни раз, только бы он не ощущал напряжения рядом со мной, был собой, – я бы никогда так не сделала. Могла бы наговорить гадостей, могла бы сторониться или быть более холодной, но истязать никогда. Я сама еще только учусь открываться, учусь быть женой. И этот мой поступок, я виню себя за него, но наверное, если бы я так не сделала, мне бы не пришло в голову спрашивать тебя об откупе, это было спонтанно, – целую мужчину в обнаженную грудь, ощущая, как сильнее муж прижимает меня. Он такой же как и я, точно так же тянется к ласке.

– Сейчас уже все решилось, Рейна и теперь, – замолкает, сжимает еще сильнее, даже ненавязчиво проводит ладонью по спине, вниз и вверх, – я рад, что Вы поддались эмоциям и так поступили, – муж чуть отстраняется, смотрит в глаза. С ним легко удалось перешагнуть этот вопрос.

Улыбаюсь натянуто.

– Идем завтракать. Микайя, мой первый муж и Сахи, мой раб, наверняка уже приготовили что-нибудь вкусное, – перевожу тему, чтобы не расклеиться и улыбаюсь.

Карья смотри внимательно, будто впитывает все, что я говорю.

Мы одеваемся и выходим из комнаты. Я впереди.

Заглядываю на кухню, обнаруживая обоих, и Микайю и Сахи на кухне. Оба суетятся, но в движениях мужа ощущается что-то нервное. Он волнуется.

– Доброе утро, – произношу с улыбкой и захожу в помещение.

Муж резко разворачивается, чуть не уронив тарелку с нарезкой, хорошо хоть Сахи успел ее подхватить.

– Рейн… – замолкает на полуслове, – Лена, – выдыхая, смотря на меня с надеждой, а потом напряженно за мою спину, где стоит Карья.

– Ну что ты себе уже надумал, – подхожу к первому мужу и отдав тарелку, которую он все еще держал в руках, Сахи, я сжала его в крепких объятиях. Муж замер на миг, а потом громко выдохнув, уткнулся носом мне в шею. Его руки бережно опустились на мои лопатки. И вот оно была главная разница между мужьями. Микайя все еще с трудом нарушал мое личное пространство, осторожничал, вел себя порывисто, даже не смотря на то, что я ему говорила и что между нами было.

Глажу мужа по шее, спине, цепляя как всегда аккуратно заплетенную толстую косу золотистых волос, отстраняюсь немного, рассматриваю. Муж пытается смотреть в лицо в ответ, но ему трудно это дается, особенно сейчас, когда он неуверен в своем статусе. Я понимаю, чего он боится. И хоть я заверила его накануне, что бояться него, он спал рядом со мной всю ночь, но все равно волновался.

Но муж молчит, хотя я вижу все по взгляду.

– Ты все еще мой, Микайя, – шепчу мужу на ухо, чтобы слышал только он, – а я все еще твоя.

Муж рвано вздыхает и кажется, начинает расслабляться по крайней мере, его тело бьет уже не такая сильная дрожь.

Когда мы наконец разрывам объятия, я улыбаюсь ему обадривающе и разворачиваюсь к Сахи, который делает вид, что никого тут нет, что он мебель, которая неслышно дорезает салат.

Улыбнувшись, прохожу мимо него, взъерошив его кудрявые волосы пальцами.

– Доброе утро, Сахи, – произношу с улыбкой.

Мой раб косится на меня своими чистыми глазищами, в которых я замечаю искорку радости.

– Дорое утро, Рейна, – произносит он скромно, и вижу, сдерживает улыбку, которая пытается расползтись на губах.

Ощущаю прилив настроения и легкости. И правда, давненько я такого не чувствовала. Муж накрывает на стол на четверых, даже не спрашивая у меня и я улыбаюсь, заметив это. А вот Карья, который был ранее отправлен умыться, пока еще не все готово, испытал приступ недоумения, хотя скрыл его быстро.

Да и Сахи в присутствии Карьи чувствовал себя некомфортно, напрягся и будто сжался. И как я этого не заметила?

– Так, мальчики, – произношу строго, смотря то на Карью, то на Сахи, правда произнося это, вздрогнул почему-то именно Микайя, так что пришлось погладить его руку и сцепить наши пальцы в замок, – первое, у нас все едят вместе, муж, раб, нанятый рабочий, более того, все едят тогда, когда хотят и если в это время я тоже хочу, то едите со мной за одним столом, – в этот момент смотрю на второго мужа, так как остальные это правило уже знали.

Карья, с серьезным видом лишь едва заметно кивает.

– Кроме того, Сахи, – обращаюсь к своему рабу и тот тут же прикипает ко мне растерянным взглядом, а потом, уводит вниз, – Карья просто делал свою работу. От него, как и от тебя ничего не зависело, он всего лишь часть этой сумасшедшей системы в этом мире. Я надеюсь, ты не будешь от него шарахаться, – произношу прямо, вынуждая Сахи немного покраснеть. Ему некомфортно, но считаю, что это нужно, и после, смотрю на второго мужа, – Карья, Сахи раб лишь номинально, он в первую очередь друг моего мужа, – киваю в сторону Микайи, который чуть сильнее сжимает мои пальцы. Смотрю в голубые глаза, пытаясь донести больше, чем сказано.

Карья несколько удивлен, а еще, явно подозревает, что между нами есть что-то большее, но не выказывает недовольства.

– Я понял, Рейна, – произноси спокойно и тогда я замечаю, как Микайя удивленно смотрит на него и вопросительно на меня. Даже легко получается.

Я же, хлопаю себя по лбу.

– Забыла!

Я настолько привыкла, что муж обращался ко мне Рейна и на Вы, что не обратила внимания, что второй муж делает тоже самое.

– Карья, ко мне можешь обращаться по имени, Елена, можешь Лена, – произношу почти серьезно, хотя хочется улыбнуться, я определенно втягиваюсь, – и на «ты» привыкай тоже.

Карья в этот раз не может скрыть удивления. Его голубые глаза полыхают непониманием, где пазл вообще не складывается, но тем не менее, он соглашается и даже не спрашивает ничего о том, что это право надо как-то заслужить.

– Спасибо, Лена, – произносит почти зачарованно, вызывая на моих губах улыбку.

После завтрака, прежде чем окунуться в дела, я первым делом направляю письмо Главной Деве о том, что Карья покидает свою должность. Я ничего не объясняю, это просто уведомление, цель которого поставить в известность. К счастью, тут мне помог Микайя, он же и рассказал, что я могу сделать именно так, в тоже время, если бы это было решение самого Карьи, то он был бы обязан сделать это лично, более того, Дева могла бы запросить подтверждения у Главы семьи, к которой Карья относится, а могла просто принять его решение. В случае, когда это делаю я, вероятность того, что Дева попытается уговорить есть, а отказать не сможет, если я буду стоять на своем. А я буду. И все же, я надеялась, что она не будет пытаться вести со мной беседы и уговаривать. Желания такого не было, поэтому горячо надеялась, что в ответ придет разрешение и на этом, вопрос мы закроем. Конечно же, я помнила о предупреждении Карьи и допускала, что эта женщина решит мне вставить палки в колеса, но сильно напакостить, я думаю, она не сможет, или не станет. Какой смысл?

Так как артефакта, который отправляет письма в одно мгновение у меня не было, то мое письмо повез бедный Диель. Сахи я намеренно не посылала, все же он раб, а значит, с ним могут обращаться грубо.

Дальше мы погрузились в наши привычные дела. Я показывала и рассказывала второму мужу, как у нас здесь все утроено и постепенно, мы решили, какой кусок работы он сможет взять на себя. И если Микайя преимущественно вел дом, то к моей радости, второй муж с удовольствием взялся за многочисленные посадки и частично уход за животными.

Сахи же был больше моим помощником, правой рукой, он помогал везде понемногу, там, где больше всего требовалось. Так завелось с того момента, как я по чуть-чуть разрешила ему работать, потому он чаще и был около меня, чтобы я поначалу могла следить, ведь он тогда еще лечился, а сейчас, когда он был здоров, так и осталось, что раб продолжал находиться рядом, а мне как-то и не хотелось его отсылать, хотя и такое случалось, все же дел было много всегда.

Днем мы все особо не сговариваясь собирались лишь раз во время обеда, а потом уже только вечером, на время ужина. Карья к моему удивлению, очень легко влился и в статус моего мужа и в статус работника, легко ориентируясь и там и там.

Если Микайя все еще порой делал резкие выпады в мою сторону, будто опасался, что я оттолкну, не смотря на все, что уже между нами было, то Карья вел себя спокойно и кажется, был даже расслаблен, наслаждаясь борьбой с сорняками и банальным поливом. Я даже мельком замечала на его лице легкую безмятежность и радовалась как ребенок, ведь я смогла защитить его. Всех троих, просто каждого посвоему.

Так пролетают еще несколько дней, наполненных рутиной. Единственное, что радует и вселяет надежду, это присланный ответ от Девы. «Разрешаю», звучал ответ. И это одно слово значило слишком многое.

Микайя, как и обещал, всячески налаживал контакт с Карьей и второй муж открывался ему в ответ. Они ладили, это было заметно. Карья же даже с Сахи пытался договориться, но Сахи же все еще испытывал внутренний страх, думаю, он его даже не контролировал, просто сжимался, как только рядом появлялся Карья. Я даже вмешаться хотела, но как потом заметила, они и сами договорились, стараясь меньше пересекаться друг с другом, больше действуя через Микайю, стараясь не отвлекать меня.

Казалось бы, все прекрасно, никаких конфликтов, все ладят, ну почти все, но вот я оказалась не совсем готова к наличию двоих мужей. Скорее даже, не понимала, как делить между ними свое внимание и не испытывать вины.

Мне хотелось близости с первым мужем. Да и от вида второго, особенно, когда он сверкал голым торсом у меня колени дрожали от предвкушения и надо сказать, я слабо представляла, как остаться с одним, не обидев второго. В течение дня Микайя конечно же кидал в мою сторону красноречивые взгляды, я уже хорошо их понимала. Он тоже хотел большего, ну а Карья просто был внимателен, стараясь не лезть ко мне с лаской и я даже сомневалась, точно ли он хочет большего. Но ведь не приснилось же мне, как тогда, в первую ночь он ластился ко мне.

В общем, если бы не дела, моя голова бы точно лопнула от обилия мыслей.

Да еще и Сахи. Милый мальчишка, чистый, искренний, я ему точно нравилась, да и он мне, чего уж теперь отрицать, нравился. Стоило хоть немного освободить голову и я тут же думала, что мне с этим делать. А тело намекало. Уже настолько, что я даже начала прикидывать, куда бы утянуть Микайю среди дня.

Но дела сыпались одно за другим, а стоило мне влезть в документацию, так вообще терялась до самого ужина. Вот так же и сегодня вечером, я сидела над записями во дворе и уже целый час собиралась завершать. Но с этим у меня тяжко. Все время так, еще немного, еще чуть-чуть.

И видимо, я бы и дальше продолжила тянуть это «чуть-чуть», если бы рядом прямо на землю у моих ног не опустился Сахи. Причем так тихо, что я даже вздрогнула.

– Что такое, Сахи? – спрашиваю, подняв взгляд на своего раба.

Сахи тоже смотрит в ответ, ему некомфортно так держать взгляд, но он делает это, рассматривает своими карими глазами и я столько нежности и надежды в них вижу, что становится не по себе. Мурашки бегают по спине и мне просто хочется один раз рискнуть и погрузиться во все то, о чем говорят его глаза. Мы были ближе, пока я лечила его и наверное, его тоже угнетает то, что я отстранилась. И теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, правильно ли я сделала? Но третий муж? В тот момент, я и на второго осознанно не была готова, а тут резко появился Карья и что теперь, третий? Но ведь именно мужем он еще долго не сможет стать, потому что сперва, я должна буду его освободить. А сделать это смогу только через несколько месяцев.

Захотелось зарычать, вцепившись в собственные волосы.

– Ничего, Рейна. Мы закончили дела, – отчитывается тем временем мой раб и опускает голову.

– Хорошо, спасибо. Тогда можешь отдыхать на сегодня, – выдыхаю громко и демонстративно вновь углубляюсь в свои записи и расчеты. Я не готова ему что-либо сейчас дать. И потому, пока он сам держит дистанцию, я делаю тоже самое. Не подпитываю ту надежду, что явно дала ему, пока лечила.

Но так как мужчина не уходит, я опускаю на колени записи и поднимаю голову.

– Можно я с Вами посижу? – произносит тихо, облизывая нервно губы, волнуется, это заметно.

А внутри меня борьба происходит. Сперва мне радостно, все трепещет, но в тоже время, на плечи опускается груз, который начинает давить своим весом.

– Посиди, – отвечаю спустя несколько секунд раздумий. Я понимаю, он продолжает тянуться ко мне, ведь это только я отстранилась, когда он выздоровел и перебрался в другую комнату, а Сахи – нет. Я все еще ловила его взгляды и продолжала задаваться вопросом, а имела ли я право давать надежду и отталкивать его следом?