Текст книги "Мои. Робкий дар убогого мира (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

8

Время от времени к нам домой приходит друг моего мужа, Сахи. Они общаются и муж при его появлении будто оживает. А еще, я все чаще стала замечать, что Сахи продолжает украдкой бросать на меня взгляды и если замечает, что был замечен, отчаянно краснеет. Милейший парень. Жаль, что приходит очень редко, ведь как я уже знала, его семья не богатая и Сахи много работает, примерно по тому же принципу, что и Диель у меня.

И теперь я постоянно задавалась вопросом, отпускают ли родители Сахи ко мне для того, чтобы он очаровал меня, ведь насколько я узнала, хозяйка Сахи была женщиной в годах, и пристроился ближе или они лишь поощряют дружбу с моим мужем? Задавать вопрос о подобном я конечно же не стала, это бестактно, но продолжала замечать эти взгляды. Не думаю, что он умеет врать. Я неплохо распознаю ложь и вот Сахи был до безобразия искренним.

Это грело и это цепляло изнутри. Ведь не смотря на разницу социальных слоев, все же я маг, более того, я женщина, на которую без спроса нельзя смотреть, Сахи продолжал это делать, упорно и отчаянно. Значило ли это, что я ему именно нравлюсь? Мне бы не хотелось, чтобы Сахи в некоторой степени повторил судьбу своего друга. Но что, например, если его подталкивают к этому?

Я конечно же предпочла бы забрать Сахи к себе как наемного работника, но зная, что он работает на обеспеченную семью, даже не заикалась, я и близко не потяну подобную оплату, а лишать его хорошего заработка, только ради того, чтобы он был ближе к другу, ну и ко мне, считала не целесообразным.

Сегодня в планах снова выбраться на ярмарку, так как Диель снова был отправлен в соседний город с нашими товарами. К моей радости, шарши сожрали не всю молочку и кое-что все-таки удалось приготовить на продажу.

Пожалуй радовало, что в этот раз я шла не одна. Со мной увязался муж, обосновав тем, что он в состоянии помочь. Банально, но он был прав, с местным было проще, ведь в городе я все еще чувствовала себя словно не в своей тарелке. Внимание людей мне конечно было приятным в прошлой жизни, но тут оно какой-то тяжелое, липкое.

Уже заканчивая дела, я мысленно радовалась тому, что муж сэкономил мне несколько монет, ведь он вел меня целенаправленно к тем торговцам, к которым мне еще не приходилось заходить и поскольку там его знали по работе, даже сделали скидку.

– Я рада, что взяла тебя с собой, – произношу с улыбкой, ловя неловкую улыбку мужа в ответ.

Муж пытался упорно увести взгляд в ноги, потому что на нас косо поглядывали, хотя не все, были и завистливые. Но в любом случае, как бы не складывались наши отношения, на других он смотреть не имел права, а потому, я не возражала, когда он уводил взгляд, главное на меня смотрит прямо.

– Я рад, что смог быть полезен, – произносит муж и следом, напрягается.

Впрочем, я тоже, потому что неожиданно среди шума торговой площади различаю пронзительный свист, громкий, четкий, а затем хлопок, словно выстрел. Затем еще. Эти звуки были размеренными, повторяющими последовательность.

Сглотнув, я прислушивалась. Холодок остро блуждал по коже, явно говоря о том, что это что-то ненормальное.

– Идемте, Рейна, – голос мужа обеспокоенный, и сам Микайя неспокоен настолько, что даже опускает ладонь на мой локоть, чтобы развернуть в ту сторону, куда мы и собирались, ровно в противоположную от этих звуков.

Кидаю на мужа вопросительный взгляд, все еще прислушиваясь.

– Простите, Рейна, – шепчет муж и явно хочет уйти.

Свист и выстрел повторились, от чего внутри меня все ухнуло в пятки. Было в них что-то тяжелое, но я видимо со своим мозгом из другого мира никак не могла сложить информацию воедино. Тут ведь нет оружия. Я точно знаю.

– Что это за звуки? – спрашиваю у мужа.

Микайя бросает обеспокоенный взгляд в сторону и впивается взволнованным в мое лицо.

– Не надо Вам на это смотреть и слушать тоже не надо, Рейна, – произносит взволнованно.

– Почему? – впиваюсь вопросительно в лицо мужа, где-то что-то я недопонимала.

Люди, что сновали туда-сюда мимо нас тоже обращали внимание на эти звуки, обращали и шли мимо.

– Вам нехорошо может стать, – отвечает тихо, поджимая пухлые губы.

Свожу брови, пытаясь понять. Кровь. Он явно говорит, что там кровь.

Внутри все холодеет от осознания. Кого-то наказывают. Публично, на площади что совсем рядом. Отсюда кровь и отсюда свист, который вторя моим мыслям, повторился, а затем хлопок. Вздрагиваю, тяжело дыша. Сколько уже ударов было? Десять? Больше? Они же убьют его.

Ловлю взгляд мужа. Ему некомфортно. Даже ему, тому, кого обошла эта участь, но кто привык к такому.

Делаю неосознанный шаг в сторону звуков.

– Нет, Рейна!! – протестует муж, вновь вцепляясь в мой локоть и чем шокирует проходящих мимо, – Вы не пойдете туда!

– Почему? – практически рычу, – Там кого-то наказывают, Микайя. А после, его просто продадут в рабство, словно там скот, а не человек!

– Вы ничего не сможете сделать, Рейна, – произносит быстро, преграждая мне путь, – Вам не дадут вмешаться, даже если бы там был кто-то важный для Вас, наказание будет закончено.

– Знаю, – шепчу сглатывая и резко обхожу мужа.

Вопреки здравому смыслу, несусь туда сама не знаю зачем, но внутри все ревет и только когда вылетаю на многолюдную площадь, осознаю, почему меня сюда несло.

Слышу шаги мужа за спиной, который тащит наши увесистые корзины с покупками, и то как он остановился позади, резко, словно ему как и мне перекрыли кислород.

Бросаю взгляд на мужа через плечо и вижу, насколько бледное у него лицо. В глазах неверие и обреченность.

Потому что там, на помосте – Сахи. Он привязан за руки к столбу, спиной к немногочисленной толпе. Его сильное тело обмякло, он не сопротивляется, но я вижу, он в сознании, потому что когда новый удар обрушивается на его рассеченную в кровь спину, его руки вздрагивают, а спина, будто изгибается, в попытке уйти от удара плетью.

В ужасе зажимаю рот, чтобы не всхлипнуть. Внутри все дрожит от страха, от желания защитить, помочь ему.

Но я знаю, что я не смогу идти против системы, зато зная, что будет потом, могу попытаться сделать хоть что-то. Эти мысли сформировались в голове буквально в считанные секунды. Я постаралась включить голову и подсчитать оставшиеся с собой монеты. Какая там стоимость за раба? 5 черных монет, 3 белые, 1 синяя, всплывают в сознании мои стартовые. Надеюсь, за это время ничего не изменилось. У меня была нужная сумма и даже немного больше. Сейчас, я могла себе позволить носить с собой столько. Много, если вспомнить, как я начинала. Но сейчас у меня не было никакой внутренней борьбы. Я знала, что отдам их.

Особенно, когда ловлю взгляд мужа. Там страх, сильнейший страх, даже сильнее того, которым он одаривал меня, когда мы только поженились, а еще, там мольба.

– Рейна, – произносит дрогнувшим голосом и бросает взгляд на помост под свист плети, слышится удар и муж вздрагивает, – пожалуйста, – произносит совсем тихо, не озвучивая главного, но я понимаю о чем он просит.

– Я постараюсь, Микайя, – отвечаю на его взгляд, – но у меня ограничена сумма, если за него кто-то захочет побороться, я не потяну, – говорю честно, видя, как вспыхивают пониманием глаза мужа, но он не противится, лишь кивает. Он не глупый, все понимает прекрасно.

Я намеренно стараюсь больше не смотреть на спину Сахи. Колени дрожат, но я не теряю связь с реальностью. Удивительно, ведь в своем мире я бы уже давно отключилась. Наверное, все-таки дело в моем даре, он удерживает меня. Другого ответа у меня не было.

Смотрю на палача, что исполняет наказание, словно и не устает, орудует четко, искусно. При каждом замахе его мышцы напрягаются. Он стоит к нам спиной и что-то мне кажется в его облике знакомым. А еще, ощущаю как нарастает гнев. На систему и на палача. Он слишком легко это делает.

И словно, чтобы я получила ответы, палач делает шаг в сторону, будто примеряется снова и на мгновение, но поворачивается полубоком, отчего меня простреливает осознанием. Я узнаю его. В голове проносится мой первый день в этом мире и мужчина, что привлек меня брутальным телом, абсолютной невозмутимостью и неприступностью. Карья. А потом мне предложили заплатить за ночь с ним и я постепенно вычеркнула его из своих мыслей, потому что это не мое.

Мужчина вновь и вновь замахивается мускулистой рукой и четким движением полосует спину, не оставляя на ней ни единого живого участка. Я вижу, потому что против воли, но взгляд прослеживает за ударом плети.

На лице Карьи ни единой эмоции, как тогда, в кабинете, будто ему все равно и в этот момент, мне хочется встряхнуть его.

Когда наказание закончено, Сахи висит кулем на руках. По голой спине, затекая за пояс широких брюк, стекает кровь и я только сейчас понимаю, что наблюдала последние минуты прикипев к спине мужчины и наверное, я слишком погорячилась. Хоть мой организм даже не подумал о том, чтобы истерично грохнуть меня на землю, я ощутила сильнейшую слабость в теле и испарину, пробежавшую по позвоночнику и лбу.

Резко отворачиваюсь, успев заметить взволнованный взгляд мужа. Если я грохнусь, мы упустим шанс помочь Сахи. Нельзя. Вцепляюсь в локоть Микайи и старательно дышу, параллельно слушая итог этих истязаний для Сахи. Рабство. Всегда так. Проступок, наказание, рабство. Но почему-то продолжают соблюдать эту формальность. Для чего? Чтобы сильнее унизить? Растоптать? Подавить?

Когда озвучивают, за что Сахи получил наказание я тихо дурею. Без подробностей, но этого достаточно. Отказ исполнить волю родителей. Волю тех, кто растил его. Тех, кто должен любить его, защищать. Ублюдки. Сжимаю зубы, мысленно посылая на их головы все кары этого мира.

Но я не успеваю развить свою ненависть до максимума, потому что мы приходим к финалу.

– 5 черных монет, 3 белые и 1 синяя за раба! – разносится громкий голос над площадью и я облегченно выдыхаю, тут же вскидывая руку.

– Покупаю раба!!

9

На меня устремляются множество взглядов, как когда-то, в самый первый день, но мне пофиг. Даже если меня узнали и я снова привлекла излишнее внимание, приправленное недоумением. Да это я, та самая оборванка, купившая не невинного мужа по уценке и теперь покупаю его друга, попавшего в рабство.

Но это все лирика, которая между делом крутится в голове и хоть как-то позволяет мне оставаться в трезвом уме. Сейчас мой взгляд устремлен на родителей Сахи, от которых зависит жизнь их сына. Они продают. Хотя если присмотреться, мать. Она главное звено бед сына. Отцы будто в стороне и они…они переживают, но я замечаю в их немых взглядах, брошенных украдкой на моего мужа, надежду. Они знали, что они дружат?

Я же жду вердикт матери. Это формальность скорее.

Бездушная сволочь. Она ведь даже не сделала попытку продать его мужем за символическую плату, как поступили с Микайей, захотела денег. Жду, впиваясь холодным взглядом в лицо этой женщины. Она должна подтвердить, либо мою ставку должен кто-то перебить и в этом заключается небольшая лазейка, о которой я узнала не так давно. Она не избавит их сына от рабской метки, ведь если решено отдать в рабство, то на данном этапе обратно взять слов нельзя, освободить может только хозяин, что купит раба и то, только через несколько месяцев, но она может стать покупателем. Она может перебить мою ставку и стать хозяйкой своего сына. Своего рода и показательная порка, поучительная для кого-то и сына не отдали. Пусть и потратиться пришлось. Ерунда на мой взгляд, проще решить конфликт внутри семьи, наказать менее извращенным способом, тем более, что наказывать плетьми может и она, это не запрещено, это не порицается, а сыновья, которых растят в этом мире и так не отличаются бунтарским духом. Зачем добавлять рабскую метку? Чтобы уж наверняка слушались?

Именно поэтому, я почти не ищу в ее взгляде проблесков сочувствия или беспокойства. Ей все равно. Он не выполнил то, что ей требовалось и теперь его выкидывают, но перед этим унизив и получив последнюю пользу.

Но ни она и никто другой со мной не торгуется и после согласия матери Сахи, получив плату, она тут же уходит, даже не взглянув в сторону сына. Я же забираю Сахи с собой, молясь, чтобы не отключиться при столь близком контакте с кровью. На его спину страшно смотреть. Это что-то дикое для меня, нереальное, но навязчивый запах металла окутывает так сильно, что абстрагироваться невозможно.

Все, кто смотрел на это безобразие после продажи тут же теряют интерес, будь то случайные зрители, тот, кто проводил аукцион или палач, что скрылся так тихо, что я даже не заметила как.

Площадь стала чистой, будто и не было тут ничего. Только пара рабов тихо вышли на помост и начали елозить по досках тряпками, стирая кровь.

Единственное, чем нам помогают, это загрузить Сахи в нанятую повозку, которую Микайя быстро где-то отыскал. И то, помощь эта возникла лишь после того, как я холодно поинтересовалась о том, кто хочет заработать монету. Заработать хотели. Кто-то отправил своих рабов на помощь и за каждого мне пришлось выложить по одной черной. Но зато, Сахи был уложен максимально осторожно. Словно на носилках.

– Потерпи, мой хороший, – шепчу, жутко нервничая, залезая в повозку и усаживаясь на колени рядом с Сахи. Меня уже отчаянно мутит, руки трясутся, но я настраиваюсь лечить. Именно лечить, не отключаться. Вспоминаю все немногочисленные знания, которые дала мне книга не без помощи мужа и которые я получила практическим путем.

Мужчина, который пребывает теперь между обмороком и сознанием фокусирует мутный с проблесками узнавания взгляд на моем лице.

– Рейна, – выдавливает хриплым голосом, а затем, его глаза закрываются и Сахи обмякает.

Паникую, всерьез паникую. Мне никогда не приходилось приводить в чувства тех, кто упал в обморок. Мой максимум – это открыть окно, впустить воздух и вызвать скорую. Но открывать нечего, холодный ветер и так дует в лицо, пока открытая повозка, работающая на артефакте, везет нас домой.

Но тем не менее, словив взволнованный взгляд мужа, я сосредотачиваюсь именно на зоне, которую мне предстоит лечить. Обморок, это как следствие полученных травм. Наверное, даже лучше, что он не в сознании. Я без понятия, что он будет чувствовать, когда я буду заращивать раны, так как обезболивать у меня выходило очень слабо.

Сглатываю, но не отвожу взгляда. У него вся спина в крови, из-за чего я порой не разбираю, где края ран. Тяну собственную магию, пропуская ее через руки. Лечу, борюсь с фобией, ощущая как тело вибрирует от сильнейшего напряжения, но лечу сквозь подступающие слезы.

– Черт бы тебя побрал, Сахи, – шиплю, но больше от нервов, собственного страха и попытки не расклеиться окончательно, пока трясущимися руками направляю магию.

– Простите, Райна, – шепчет сдавленно мой раб, который после вливания магии, неожиданно снова приходит в сознание.

Внутри на миг взрывается радость. Он не умер, он дышит и даже говорит. Ненадолго перестаю вливать магию. Пытаюсь прийти в чувства, потому что голова кружится и в ушах звенит.

– Это я должна извиняться, Сахи, – улыбаюсь фанатичной ненормальной улыбкой, – ты мой первый серьезный клиент. До этого я тренировалась преимущественно на жучках и рыбках, – усмехаюсь напряженно, перебирая пальцами его темные с бронзовым отливом кудряшки на голове, чуть слипшиеся местами от крови. И как туда попала? – сглатываю с трудом, увидев на пальцах следы. Отвлеклась, называется.

– У Вас получится, – произносит устало.

Хмыкаю и вновь приступаю, шумно выдохнув.

Добрались до дома мы достаточно быстро. Не без труда, на пару с мужем помогли зайти Сахи в дом. Это было не настолько аккуратно, как когда его несли несколько человек и потому, у него вновь начали кровоточить пара наиболее глубоких ран, вызывая во мне приступ тахикардии.

Повозка же, как только мы забрали оттуда все вещи, укатилась обратно, видимо в артефакт было встроено всегда возвращаться. Я же лишь и успела удивиться, как муж не забыл о наших покупках в такой суете. Я даже не вспомнила о них.

Как бы я не хотела, но полностью вылечить Сахи у меня не хватило сил. Где-то я что-то не рассчитала, раз выдохлась так быстро. Примерно тоже подтвердил и Микайя, говоря, что маг более слабый, чем я способен вылечить подобного рода раны. Это был словно точный укол в мою совесть, хотя муж явно не имел ввиду ничего подобного.

Ощутив вину, я хотела было продолжить уже дома, но тут уже и муж и пребывающий в сознании Сахи воспротивились, объяснив это тем, что я отключусь и восстанавливаться буду куда дольше. А так, каждый день могу понемногу вливать магию и это в любом случае будет ускорять заживление. Сейчас же, под запекшейся по всей спине кровью, это еще были красные рубцы, тронь которые и пойдет кровь, что собственно и произошло, но по крайней мере, уже кожа не висела лоскутами и не пугала до чертиков. Но даже так, раны были слишком сильными и болели, хотя я обезболила немного из последних сил.

– Спать будешь рядом со мной, Сахи, так я буду присматривать за тобой, – произношу, не сомневаясь, что не смогу выпустить Сахи из виду.

Ловлю взгляд мужа, как бы спрашивая, не против ли он, на что тот благодарно кивает.

Ощущаю себя, будто долго бежала и выдохлась. Опускаюсь на кровать и вытягиваю ноги. Дышу как загнанная лошадь, чувствуя соленый пот, что стекал по вискам.

Смотрю на Сахи, который лежит на животе и тоже тяжело дышит.

Блин. Уселась. Муж вон уже пол натирает, пока кровь не впиталась в деревянный пол спальни.

– Надо тебя протереть, – вскакиваю, осознав, что перепачканное кровью тело это даже близко не норма и начинаю суетиться, что мне не свойственно, – где-то тут была чистая ткань. Микайя, принеси теплой воды, пожалуйста, – прошу все же мужа, который уже заканчивал с полом.

– Не надо Рейна, – произносит устало Сахи и к моему ужасу, умудряется даже встать и слабо улыбнуться мне, от чего у меня тут же защемило сердце.

– Сахи, пожалуйста, лежи, – иду к нему, намереваясь уложить обратно на кровать, правда в том месте где он лежал, все перепачкано кровью. Благо, прежде чем сгрузить его туда, Микайя додумался застелить кровать дополнительной тканью. На свою одежду даже не смотрю, чтобы не дай Бог не словить новый приступ, она точно вся перепачкана и терять уже нечего.

– Я смогу помыться, благодарю, Рейна, – склоняет голову Сахи и покачиваясь делает шаг в сторону, – можно? – спрашивает, будто забыв изначально, что так надо.

– Да-да, – тру лоб в волнении, – пусть Микайя тебе поможет, – я снова смотрю на мужа, который тут же отставил в сторону принесенный таз с водой и подошел к другу, подставляя плечо, но тот на удивление отказался от помощи и сам дошел до ванной комнаты.

Оставшись одна, я нервничала и не могла толком взять себя в руки, да и слабость все еще давала о себе знать, но тем не менее, мне было уже лучше и потому, чтобы занять руки сдернула испачканную в кровь ткань и расправила постель. Сахи сейчас надо лечь, потому что мытье наверняка выбьет из него остатки сил. Потом его надо покормить. Точно, ужин. Там Микайя делал заготовки с утра. Я не могу сейчас скинуть на мужа еще и это.

Переборов приступ головокружения, который догнал меня, стоило помахать руками, пока разбиралась с кроватью, я поползла на кухню. Кажется, пора тряхнуть стариной и встать за готовку.

Распознав все заготовки для ужина, я достала продукты, кастрюлю и покачнулась.

– Рейна!!! – услышала лишь вскрик мужа и звон кастрюли, что выпала из ослабевших пальцев, прежде чем потеряла связь с реальностью.

10

Приходила в себя с трудом, вяленько открывая глаза и ощущая под спиной знакомую постель.

Мутно осмотревшись, поняла, что и правда лежу в спальне. На лбу лежит прохладная мокрая тряпица, а оба мужчины в стороне, переговариваются тихо, лишь улавливаю взволнованный тон, где ключевым звучит необходимость вызвать лекаря, но лекаря здесь поблизости нет, только тот, что у Главной Девы города работает и стоят его услуги очень дорого и что я сама как лекарь могу постепенно себя восстанавливать, неосознанно. И стоит дать моему организму этим и заниматься, ведь меня остановили вовремя. Я же из всего заключаю главное, здесь нет поблизости лекаря, которого могли бы позволить себе обычные люди, даже не маги. Надо учиться и надо копить на разрешение и тогда я смогу зарабатывать, потому что пойдут ко мне, а не к Фило.

А еще Сахи, который сидел на полу у кровати, бледный и уставший, винил себя в том, что я грохнулась, потратив почти все силы, что как раз не волновало меня. Потратила и еще потрачу, а вот то, что он сидит на холодному полу, а не лежит…

– Сахи, – рычу, хотя звучит мой голос скорее как хрип умирающего льва, который решил в последний момент показать зубы, – я тебе сказала, чтобы ты лежал, а ты что делаешь⁇

– Простите, Рейна, – слышу голос моего раба и он тяжело, но поднимается на ноги, – я не мог лечь рядом с Вами, – утыкается взглядом в пол, пока рядом со мной садится молчаливый обеспокоенный муж, с укором поглядывающий на друга и смачивает тряпицу на моем лбу, снова прикладывая ткань, которая ощутимо бодрила и приводила в чувства.

– Спасибо, Микайя, – произношу уже чуть более бодро, – уложи пожалуйста своего друга в постель и следи, чтобы он лежал, пока я не долечу его. И ужином накорми, но его надо доготовить, – раздаю план работ и кое-как привстаю на локтях, – как поужинаешь, надо хозяйство накормить, я наверное… – сглатываю, ощущаю, как дрожат руки.

– Конечно, Рейна, я все сделаю, – соглашается муж и встав, растерянно мечется взглядом между мной и другом.

Пришлось зыркнуть в сторону Сахи. Не нравился мне его бледный вид, я же сама справлюсь, тем более вскакивать и бежать куда-то я теперь не собиралась.

Сахи все-таки укладывают рядом и в нос ударяет запахом этого мужчины, вперемешку с металлическим запахом крови, от которого я думала меня поведет опять, но нет.

Ему явно некомфортно, он сжался, насколько мог позволить себе лежа на животе.

– Сахи, не надо бояться меня, – произношу почти мягко.

Опускаюсь на подушку, медленно покрываясь испариной и вспоминая первую брачную ночь с мужем, тот тоже был словно кукла.

– Я не боюсь, Рейна, – буркает мужчина, не смотря в мою сторону, – просто не понимаю, чем заслужил честь лежать с Вами на одной кровати, в одной постели.

По мере сказанного, мои брови ползли все выше и я даже вновь привстала, удивленная и негодующая. Они же с моим мужем вроде перетерли этот вопрос между собой. В мою постель попадают просто потому что так надо, потому что нет выбора, потому что мне жаль, в конце концов.

– О, Боже, Сахи, – рухнула обратно по подушку с тяжелым стоном, – мы сейчас не о заслугах говорим, а об элементарной человечности. Ты ранен, тебе нужен покой и забота, а у нас в доме это единственная кровать и более того, так я имею возможность присматривать за тобой ночью, особенно если тебе станет хуже, – произношу уверенно, повернув к нему голову.

– Я могу спать на полу, – протестует вяло.

– Не можешь. Это не обсуждается. Я тебя вылечу. За это время мы купим тебе кровать и организуем вторую комнату для проживания и только после, сможешь перебраться подальше.

Слышу, как мужчина порывисто выдохнул, попытался пошевелиться и тут же замер.

– Лежи и не дергайся, и так уже лишнего налазил, – возмущаюсь, все-таки усаживаясь и придирчиво рассматривая обнаженную спину. Это определенно в десятки раз лучше, чем то, что было и выходит, кое-что у меня стало получаться, еще бы силы начать контролировать и можно активно практиковаться…на жуках.

Микайя приносит нам с Сахи чай, а следом и ужин. С разрешения, он ужинает с нами прямо в комнате, помогает своему другу, кормит его с ложки и я ощущаю, как внутри меня разливается тепло от осознания, что все позади, вот только червячок неудовлетворения, проснувшегося еще там, на площади, продолжал ворочаться внутри и вновь разгонять желание встряхнуть обидчика. Непривычное, едкое, но это было именно оно. Отомстить не системе, это бесполезно. Сомнительно, но отомстить тому, кто нанес все это, пусть и выбора у него не было. Это его работа, но на которую он решился сам. Он это выбрал и исполнял приказы легко рукой, ни разу не вздрогнув, словно буднично выбивал ковер, а не полосовал спину тех, чья жизнь в этот момент переворачивалась с ног на голову.

На утро я уже крутилась в делах, хотя ночью нам с мужем мягко говоря не спалось, орущие шарши под окнами, Сахи, который плохо спал хотя и вел себя тихо и моя нервная система, которая давала жару и поднимала меня каждые десять минут и вынуждала проверять состояние моего пациента.

Вечером, я уставшая и ослабленная после очередной попытки лечить, сижу рядом с Сахи, привалившись к изголовью кровати, ощущая тепло тела мужчины и задумчиво накручивая на палец прядь его шелковистых волос. Сахи не возражает, не противится. Лишь поглядывает на меня мимолетно из под пушистых ресниц. Я тоже рассматриваю его. Уже не такой бледный. Кожа несколько смуглая, светло-карие глаза, нос немного искривлен, нижняя губа более пухлая, чем верхняя, контур не четкий. Отмечаю на его лице каждую деталь, даже несколько веснушек в районе переносицы. На щеках щетина и мне очень хочется провести по ней пальцами, но наверное, это уже будет совсем наглость и вторжение в личное пространство. Не стоит. Выдыхаю тяжело и убираю руки, когда отмечаю, что Сахи немного покраснел.

– Расскажешь, какой приказ родителей ты не выполнил?

Мужчина напрягается, сводит брови, прикусывает губу изнутри и бросается на меня короткий взгляд. Наивный, чистый и в тоже время такой, когда за плечами у человека имеется опыт. Тяжелый опыт.

– Дочь хозяйки, на которую я работал, приехала домой ненадолго, у них дела в городе и обратила внимание на меня, – отвечает почти ровно, отведя взгляд и не поднимая теперь даже на меня, – она захотела ночь со мной и предложила плату, весьма приличную, но я отказался, – он замолкает, выдыхает шумно и я вновь хочу протянуть руку и погладить его по голове, но в свете услышанного, понимаю, что не надо. Он ведь даже не откажет мне, так как он мой раб, а не свободный, – я не хотел продавать тело, ведь после такого у меня и вовсе не останется шансов стать мужем и единственное, что меня ждало, это вот такие ночи за плату. Семья узнала о том, что я отказал.

– Как? – хмурюсь непонимающе. Хотя теперь у меня было более четкое понимание о продаже тела на ночь, назовем это так.

– Хозяйку не устроил мой отказ ее дочери и она отправила письмо родителям, сообщив в моем недостойном поступке.

Давлюсь воздухом, открыв рот и не в силах профильтровать все то, что вырывалось на волю, поэтому, ничего не сказала.

Недостойном??? Должно же быть наоборот. Что-то я в этой системе мира точно не понимаю и не пойму никогда.

– Ну а дальше, меня наказали плетьми и продали в рабство. Дочь хозяйки я уже не интересовал, ведь насколько я понял, она брезгует рабами.

Мужчина замолкает, а у меня ком поперек горла стоит.

– Умопомрачительная логика, – выдыхаю хрипло, замечая, как Сахи едва заметно улыбнулся. Боже, он настолько открытый, чистый и искренний, что я вообще не понимаю, как можно с ним так.

– Спасибо, что рассказал, Сахи. Теперь тебе не о чем волноваться. Я не позволю никому тебя тронуть без твоего согласия, – произношу словно клятву и вижу еще одну, но уже более открытую улыбку, мелькнувшую на мужских губах.

Дальше мы молчим, так как Сахи клонит в сон. Я кручу в голове услышанное, пытаюсь осмыслить, проанализировать. Радуюсь, что никому в голову не пришло поторговать за Сахи. Покупка раба не критично, но ударила по моим финансам и соответственно планам, кое-что придется отодвинуть на потом, где-то ужаться.

Понимаю, что на этом мои затраты не закончатся, потому что позже моего раба надо куда-то селить. Давать ему плохие условия я просто не могла. Они друзья с моим мужем, тем более Сахи ранен, да и не смотря на то что он раб, я просто не могла. А потому, пришло время освободить вторую комнату, где я все это время имела что-то вроде склада. Для хранения, пожалуй, придется делать какую-то пристройку, а это тоже деньги и на мага, и на материалы. Но это потом. Сперва требовалось оплатить труды того, кто изготовит кровать. Этим пообещал заняться Диель, когда сегодня я сообщила ему о наших изменениях.

Периодически приходит Микайя, проверяет нас обоих, отчитывается, ведь сейчас на него взвалено больше дел, хотя в первой половине дня я кое-что все-таки поделала, но быстро устав, переключилась на бумажную работу, скинув часть на Микайю, ведь за дополнительную нагрузку Диелю пришлось бы платить.

Вижу, что муж устал, но не пытаюсь больше вскочить. Я хорошо усваиваю уроки. Как восстановлюсь, дам ему отдых.

К позднему вечеру, когда Микайя затих с другого бока от меня, мне не спалось. В голову вновь пробрались мысли о Карьи и вновь я ощутила, как внутри всколыхнулась буря негодования.

Зацепить. Я хотела зацепить этого мужчину. Хотела вывести его из этого состояния, посмотреть, какой он. Глупое, иррациональное чувство, но оно преследовало меня. Даже когда в последующие дни я вновь выбивалась из сил, залечивая раны Сахи, продолжала крутить это все в голове. Оно зрело, формировалось и как итог, когда Сахи был здоров и переселен в свою комнату, я поняла, что не могу это терпеть.

Диель как раз собирался выехать на местный рынок, чтобы продать продукты. Он всегда выезжал на собственной телеге и в этот раз, я увязалась за ним.

Муж то ли что-то подозревал, то ли ощущал мое настроение. Он напряженно поглядывал в мою сторону, но не спрашивал, что с моим состоянием. А оно было далеко от спокойствия. Очень далеко. Внутри было что-то темное, неприятное даже мне и я до конца не понимала, что собираюсь сделать, но по прибытию на рынок, я отправила Диеля по делам, а сама направилась в сторону резиденции Главной Девы города. Именно там я планировала уточнить, как мне найти Карью.

Я все еще не знала, зачем и что я буду делать, что говорить, но после произошедшего, мне отчаянно хотелось взглянуть в лицо Карьи.