Текст книги "Мои. Робкий дар убогого мира (СИ)"

Автор книги: Лина Таб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

11

Моя просьба помочь отыскать палача удивляет, но тем не менее мне тихо и скромно рассказывают, где он обитает и даже выделяют раба, чтобы проводил. Наверное, с Рейнами в принципе тут все-таки обращаются куда более уважительно и внимательно, нежели с попаданками, которые выбрали минимальный пакет и явно разочаровали Деву. Потому что тогда, в первый день, до дома меня не проводили, вынудив самой ориентироваться в незнакомом мире и если бы я не брала помощника нахрапом, наверное, не получила бы даже ориентиров.

Раб приводит меня к хозяйственным постройкам, где я все-таки думаю, что мне не повезло снова, потому что в целом учитывая обращение с женщинами, его могли позвать, а не провожать во флигель, который как понимаю, выделили под конкретную должность.

Передо мной открывают крепкую добротную дверь, даже не постучавшись и отступают.

Неуверенность и опасливость меня конечно же одолевают несколько секунд. Не заманили ли меня в ловушку? Видимо, инстинкты со своего мира вылезли.

– Что, Нирак, – звучит из глубины будто усталый, немного резкий мужской голос, – опять какого-то бедолагу… – голос явно приближался и когда я собиралась ступить вглубь флигеля, чуть не врезалась вышедшего навстречу Карью, который замолчал на полуслове и так же резко затормозил, дернув головой, уводя взгляд в пол.

Раб, как понимаю, тот самый Нирак изображал статую, не собираясь ничего говорить при мне, ну конечно, разговаривают они только между собой.

Вспыхнув раздражением, я обвела взглядом сверху вниз палача. Черная туника без узоров из достаточно плотной, немного грубой ткани, но кажется, чистая. На талии повязан расшитый пояс. Словом, выглядит он так же, как и в предыдущие наши встречи.

Возвращаю взгляд к лицу, снова зависая на выпуклых венах в районе выбритых висков. Пульс у него спокоен, он не нервничает. Ждет спокойно, не спрашивает, потому что не положено, просто выжидает, замерев там, где стоял и это его невозмутимость возвращает к тому, зачем пришла.

– Спасибо, можешь идти, – обращаюсь к рабу, от чего тот будто напрягается, но резко кивнув, уходит тенью, – я пройду? – обращаюсь достаточно холодно к палачу, на что тот лишь делает шаг в сторону, пропуская меня.

Дверь за нами закрывается, отрезая частично от шума площади, что неподалеку. Удивительная разница. С мужчиной магом меня бы ни за что не оставили наедине.

Шагов за спиной не слышу, а значит, Карья снова замер. Зато сейчас я начала ощущать едва уловимый мужской запах. Это его.

Резко разворачиваюсь, переживая внутри бурю. Снова рассматривая его. Молчу намеренно, но и даю себе время. Хочу выбить его на эмоции. Живые, отчаянные.

Карья сложил сильные руки за спиной, голова не опущена, но взгляд в пол. Лицо невозмутимо, без единой эмоции. Черные волосы уложены в аккуратный гладкий хвост на макушке и даже не смотря на его видимую покорность, в нем ощущается сила и стержень. И самое цепляющее во всем этом, выедающее меня изнутри, это мое понимание, что он снова привлекает. Вот стоит передо мной и несмотря на все раздражение в его сторону, всю ненависть, что клокочет, я все равно засматриваюсь.

Цепляет. Я не просто так хочу его зацепить. Я хочу это сделать, потому что он сам цепляет меня. И я не понимаю почему. Ведь он изображает все то, что я терпеть не могу.

И тогда, у меня наконец щелкает в голове. Я хочу проверить его границы. Понять, насколько он невозмутим в глубине. Я знаю, что это опрометчиво, это глупо. И я потом пожалею, но смотрю на склоненную голову, покорную позу и заложенные за спину руки и закипаю. Злость всегда плохой советчик, это я тоже знаю.

– Назови цену за ночь с тобой, Карья, – произношу холодно, не сомневаясь, что она у него есть. Ведь он находится со мной наедине, а значит, ему не привыкать.

Я сама до конца не верю, что хочу сделать подобное, но я хочу время с ним наедине, хочу понять, что он такое. Насколько зачерствел. Да, кажется это то, что нужно. Добраться до личного.

Крупное мускулистое тело палача после моих слов едва заметно вздрагивает, а сам мужчина напрягается, будто готовится к битве.

От стойкого осознания, что я собираюсь спустить монеты на то, чем в реальности я не воспользуюсь, что не принесет мне прибыли, мне тошно, но я отмахиваюсь от этого, словно от назойливых мух и лишь смотрю внимательно, жду, что будет дальше. Наверное, мною владеет иррациональный азарт.

Хмыкаю негромко, пребывая частично в своих мыслях, но все равно, словно хищник ожидаю реакции своей жертвы.

– Я не продаюсь, Рейна, – произносит тем не менее спокойно Карья, так и не взглянув на меня.

– В самом деле? – удивленно вздергиваю брови.

Да, я уже знала, что в этом мире любому свободному человеку можно было предложить деньги за ночь, порой, это практиковалось, многие так могли заработать, но в этом случае, рыночная стоимость такого мужчины снижалась. И теперь, когда я слышу, то он не продает себя, не могу понять, верю ли я ему.

– Да, – следует ответ.

Хмыкаю.

Я и правда удивлена, я не ожидала такого ответа. Даже мысли не допускала, ведь в нашу первую встречу, он никак не отреагировал на высказывание Девы о том, что его можно купить, а теперь я ощущаю себя какой-то нечистой, беспринципной, словом той, какими были местные женщины и от этого становится так противно, что меня затапливает какой-то яростью. К самой себе. Но я не даю ей выхода, не даю возможности утопить меня, а потому, она находит выход в другом.

– В таком случае, назови сумму выкупа за тебя, как за мужа, – произношу, склонив голову к плечу, покрываясь мурашками лишь от мысли, что могла бы взять его мужем. Он не маг, а значит, стоимость его будет не такой уж высокой. Вот только неужели я готова выложиться лишь за то, чтобы иметь власть над ним? Неужели это именно то, что я делаю?

– 3 синих и 2 белых монеты, Рейна, – произносит он достаточно скромную сумму откупа, то ли его семья достаточно бедная, то ли он не котируется на рынке.

– Ну вот, а говоришь, что не продаешься, – комментирую насмешливо, от чего Карья резко вскидывается, а в его глазах на миг, но полыхнул огонь раздражения.

Улыбнувшись иронично, я вопросительно изогнула бровь, ощущая короткое, но удовлетворение.

– Я не продаю своего тела, – цедит он, устремляя взгляд обратно в пол.

– Как мило, – усмехаюсь. Меня радует, что я смогла выбить почву из под ног.

Это последняя капля. Я не сомневаюсь. Мне действительно это нужно. Просто хочу. И не знаю почему, но я делаю еще одну безбашенную покупку. Уже просто не откажусь обратно. Потом буду себе мозги на место вправлять, но я не могу его отпустить. Во мне все протестует, ведь когда он назвал сумму, я поняла, что потяну и внутри к клокочущей злости и желания зацепить, прибавилась радость, хоть и подмешенная недоумением.

Может дело в том, что он привлек меня еще в прошлый раз, а теперь, когда я знаю, что он не торгует телом, знаю, что он не очерствел, знаю, что ему не все равно, знаю, что у него есть характер, я хочу его себе. Именно так. Видимо, этот мир все-таки повлиял на меня и мое восприятие. А может, это что-то другое.

Но тем не менее, это все происходит внутри. Снаружи же мое лицо вновь непроницаемо, как и его, и лишь в моем голосе еще сквозит немного холода, которым я гашу трепещущий вулкан в себе.

– В таком случае, передай родителям, что я пришлю своего помощника с откупом за тебя, Карья, – произношу, отслеживая реакцию, которой к моему разочарованию не следует, лишь легкий кивок, и само собой, это цепляет, не хочу, чтобы он закрывался, мне так понравилось видеть его эмоции, что ощущаю себя зависимой, – хочу тебя себе, – срываются с губ насмешливые слова, которые достигают цели, я вижу, как Карья сжимает челюсть, а выпуклые вены, особенно в районе висков, сильнее пульсируют.

– Благодарю, Рейна, – тем не менее спокойно произносит.

Усмехнувшись и покачав головой, больше из-за своей реакции, а не его, разворачиваюсь и ухожу, прокручивая в голове то, что сейчас произошло. Я хотела зацепить его, увидеть эмоции, хотела…что? Унизить? Да, хотела, потому что только так он показывал эмоции и одновременно, я не желала этого. Я не привыкла унижать. Но даже тогда, когда узнала, что он живой, я все равно делала это, потому что он упорно закрывался.

Выйдя за дверь, я поняла, что внутри еще большая мешанина из самых разных эмоций. Черт, я запуталась.

Впившись в голову пальцами, я усиленно почесала кожу, пытаясь вернуть себе трезвый рассудок. Потому что поседение дни я точно была не в себе. Но отказаться от него? Нет. Я точно не могу. Не так. Я не хочу. Да.

Я не уйду в минус за счет этой покупки, но зачем я это сделала? Неужели я и правда захотела этого? Неужели он настолько привлек меня? Меня, взрослую разумную женщину, которая повелась на месть, на желание задеть, вывести на эмоции, вместо того, чтобы потратить деньги с пользой, особенно учитывая, что у меня и так возникли непредвиденные серьезные траты несколько дней назад.

Это было так и не так одновременно. Я впервые была в таком раздрае. Карья станет моим мужем. И эта мысль, если откинуть негативное к нему, мне нравилась. Я хотела. Да. Этого я хотела точно.

Продышавшись, пока бесцельно рассматривала рыночную суету, я отыскала Диеля, вместе с ним мы сходили пообедать и завершили дела. По дороге я продолжала крутить содеянное в голове, понимая, что ярость остывает, оставляя место лишь растерянности и волнению.

Ненависть, желание зацепить, унизить, как эти самые низменные чувства переросли в желание? За время дороги в тишине я более менее смогла навести порядок в голове. Только этот единственный вопрос, что еще оставался в голове и лишь на него я не имела ответа.

12

Возвращаемся домой и прежде чем отпустить Диеля, отдаю приказ отвезти завтра с утра откуп за будущего мужа. Помощника несомненно удивляет тот факт, что я хочу взять мужа, да еще и обычного человека, но он не спорит и получив монеты, уходит.

Я же падаю на стул, потирая виски. Голова начинала болеть то ли от волнения, то ли от напряжения, то ли я просто задолбалась за сегодня. Даже есть не хотелось еще, хотя обедали мы довольно рано. С висков мои пальцы перемещаются на лицо и теперь я растираю его.

Боже, что я натворила? Что вообще вселилось в меня или какой черт в жопу боднул? Какая разница мне вообще, что он чувствует, что он делает? Он всего лишь часть системы.

За всеми этими эмоциями постепенно наступало опустошение.

– Рейна, – звучит за спиной напряженный голос мужа. Я даже вздрагиваю и тут же убираю руки от лица.

Взглянув на него через плечо, указываю на стул напротив.

Когда Микайя усаживается, вижу на его лице странную смесь эмоций, от напряжения, до злости. Злости очень мало, но все-таки она есть. В удивлении вскидываю брови.

– Что случилось, Микайя? – тем не менее, стараюсь говорить спокойно.

– Вы берете второго мужа? Это правда? Человека? – спрашивает он, стараясь по привычке не отводить взгляд вниз. Смотрит на меня пристально, вижу, как сжимает руки до побелевших костяшек на его длинных пальцах.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал ваш с Диелем разговор, слышал, как Вы договариваетесь о том, что он отвезет за него откуп, – произносит напряженно, не отводит глаз, смотрит испытывающее, – так это правда? – продолжает требовать ответ.

В шоке, я медленно откидываюсь на широкую спинку стула. Смотрю на мужа и не могу понять, чего он? Его претит сам факт, что он человек или то, что я решила взять второго мужа в принципе? Так ведь ему же проще, меньше придется времени проводить со мной.

– Да, правда, – отвечаю спокойно, – ты против?

Муж чуть отшатывается и вот сейчас…да ну нет? Это ревность. В его глазах сквозит очевидная ревность. Интересненько. Склоняю голову к плечу, с любопытством рассматривая красивое, породистое лицо мужа.

– Нет, – тем не мене отвечает он тихо, опустив взгляд и сжавшись телом.

Врет ведь.

– А если не врать, Микайя? – добавляю в голос немного строгости.

Муж сжимает челюсть и зажмуривается ненадолго. Его грудная клетка тяжело вздымается, дышит прерывисто.

– Я не хочу, чтобы Вас касался кто-то другой, Рейна, – произносит очень тихо, но уверенно.

Теперь уже отшатываюсь я. Хотя учитывая, что я и так уже облокотилась о спинку стула, сильнее некуда, но все же.

– Ничего себе, откровения, – ошалело фыркаю, почесывая нос. Да я замечала, что муж растерянно поглядывал на меня, когда я нежно гладила Сахи по голове, но ничего не говорил и во взгляде я ничего не замечала, думала, может за друга волнуется больше, а тут такое, – я думала, тебе все равно, – признаюсь растерянно.

Я допускала, что услышу от него чтоо-то вроде сознания, что он боится быть отвергнутым вовсе, но на подобные замашки я не рассчитывала.

– Прошу простите меня, Рейна, – неожиданно срывается с места муж и падает передо мной, сидящей на стуле на колени, глухо ударяясь ими о пол. Его лоб слоняется к моему бедру, но не касается.

Вздохнув, я замираю с открытым ртом, сверля взглядом золотистые волосы на затылке. То есть, это было не все.

– Это уже ни в какие ворота, – выдыхаю возмущенно, – сдурел совсем?

С грохотом отодвинул от себя стул, я вскакиваю, делая шаг назад.

Вижу, как сильно подрагивает тело мужа и это выбешивает. Он только начал открываться, только начал смотреть в лицо, а тут это. Лучше бы он продолжил говорить, а не вот это.

Но муж будто чувствует причину, поднимает голову, смотрит прямо, не отводит взгляда своих серо-голубых глаз и в них я замечаю отчаянное упрямство, смешанное с паникой.

– Прошу, Рейна, не отстраняй меня от себя, – произносит быстро, на вдохе, будто воздуха не хватает, – я никогда не буду вступать в споры с побратимом, не буду конфликтовать с ним, никогда не буду высказываться против ни при Вас, ни при ком-либо еще, я буду стараться наладить с ним связь, чтобы не портить Вам настроение.

Муж замолкает, дышит тяжело, но продолжает смотреть на меня и это наверное его самое долгое «глаза в глаза».

Выдыхаю устало, пододвигаю обратно стул и опускаюсь на него. Подняв руку, тянусь к мужу, запуская пальцы в его золотистые волосы над ухом. Мягкие, гладкие, густые, вот только муж от моего действия сперва напрягается. Думал, что ударю, осознаю печальный факт.

Прочувствовав на языке разочарование, цокаю недовольно, видя, как в глазах мужа затухает вспыхнувший ранее упрямый огонек.

Он все равно боится. Сколько бы я не пыталась объяснить ему, у него как у зверя, инстинкты срабатывают быстрее. Он ведь знает, что я не терплю подобного и сейчас, потеряв контроль над собой, он снова скатился к исходным данным. Но хотя бы не замкнулся.

– Я не буду делить вас двоих, Микайя. Вы для меня будете равны, – произношу ровно, понимая, что просто рядом будут двое мужчин, которым рядом со мной будет более безопасно, – но если начнутся конфликты, особенно за моей спиной, наказание последует незамедлительно, – я продолжаю поглаживать ногтями кожу головы, частично переходя на затылок, от чего муж замирает, даже не дышит, напряженный и такой красивый.

– Благодарю, Рейна, – шепчет он непослушными губами, к которым ненамеренно, но тут же прикипает мой взгляд.

Это воздержание, несомненно. И с Карья и с Микайя. Но я продолжаю загипнотизировано смотреть на пухлые губы. Вижу, как он едва заметно облизывает их, вижу, как дергается его кадык. Он продолжает смотреть. Учится, а может, наглеет. Или идет ва-банк. А может, он всегда был таким. Начала даже сомневаться в верности своих выводов.

И потому, я забиваю на свои принципы не сближаться с ним, уверенность, которая после очевидной ревности в его глазах тоже покачнулась, а потому, резко притягиваю мужа за затылок к себе и впиваюсь в эту сочность губами, тут же врываясь языком в его рот.

Муж замирает, его тело напрягается, но буквально через несколько секунд он подается вперед, опуская ладонь на мою щеку, а второй касаясь плеча. Он отвечает мне глубоко, отчаянно и невероятно сладко, его язык танцует с моим, немного неумело, но он знает теорию. Их учат, но без практики. Это неожиданно заводит. Значит, он не так уж много практиковался со своей Рейной и мне неожиданно захотелось показать, что я лучше. Захотелось стереть его воспоминания о другой женщине и я чуть оттолкнув его, растерявшегося, сама сползаю на пол, и перекидываю бедро через его, вынуждая его вытянуть ноги и лечь прямо на пол.

Он позволяет все безропотно, хоть и теряется от моего напора. Это я тоже уже знаю, а точнее, во многом догадаюсь и додумываю услышанное. Местные женщины предпочитают инициативу от мужчин. Вернее, хотят инициативы от безынициативных мужчин. Женщин ублажают, а не наоборот и я понимаю его оторопь.

Склоняюсь к нему, нависая сверху и прохожусь короткими поцелуями по шее, замечая, как бешено бьется пульс, следом проводя языком по коже.

Муж же в какой-то момент отмирает и резко подается ближе, его ладони ложатся мне на спину.

И тут, уже пришла моя очередь впадать в оторопь. Потому что я не ожидала. Не думала, что он может быть таким.

Микайя целовал меня мягкими губами, добравшись до каждого сантиметра лица, шеи, груди. Совсем незаметно, я оказалась не нависающей над ним, а тающей в его объятиях, хоть и сидела сверху, ощущая бедром его твердое желание.

Его руки порой выдавали неуверенность и дрожь, но действовали по уверенному сценарию, оглаживали, сжимали, прижимали ближе, буквально следом срывая с моих губ стон, от которого по его коже побежали мурашки, я увидела их и по ощущениям, опьянела еще сильнее.

Муж ни на миг не останавливался. Он удивлял, обжигая дыханием, он продолжал целовать то сладко и нежно, то страстно и голодно. Боже. Меня вообще никогда в жизни никто так не целовал, как это делал муж и если их такому учат, то наверное, это первое в жизни, за что мне хочется благодарить.

Совсем незаметно, но муж поднял меня на руки. Легко и уверенно унес в спальню, а там уже сам нависал надо мной, полностью перехватив контроль.

И теперь его язык вырисовал умопомрачительные пируэты на моем животе, а пальцы, едва заметно дрогнувшие, уверенно распоясали мои мужские штаны и спустили их с бедер.

Судорожный вздох в этот раз сорвался с губ Микайи, хотя ранее он делал все тихо, а потом, я поняла, что окончательно пропала, потому что он начал целовать там, где сейчас больше всего изнывало мое тело.

Целовал, облизывал, ласкал пальцами, размазывая влагу.

Я уже не контролировала ни дыхание, ни стоны. Мои пальцы с силой впивались в шелковистые волосы и тут же отпускали их, впиваясь в покрывало.

Оргазм настиг резко. Будто цунами, настиг безвозвратно.

Подлетев и вжавшись бедрами в мужа, ведь он продолжал ласкать, я издала протяжный стон, зажмуриваясь.

В ушах звенело, дыхание было настолько сбивчивым, что я словно рыба хватала ртом воздух. Волосы прилипли ко лбу и вызывали желание умыться.

– Кажется, я понимаю, что в тебе нашла та Рейна, – произношу неосознанно и тут же спохватываюсь, подняв голову и взглянув на мужа. Его серо-голубые глаза потемнели, словно то самое цунами, тело выдавало напряжение а мои слова с очевидностью цепляли.

Муж сидел на коленях между моих разведенный ног опустив взгляд и с силой сжимал покрывало.

– Черт, Микайя, прости, – сажусь, притягивая мужа за тунику. Он все еще был одет, хоть и изрядно потрепан…мной.

Прижимаю его голову к своей груди, где все еще бешено лупило сердце, глажу по волосам, оставляя легкий поцелуй на макушке.

Слышу и чувствую судорожные глубокие вдох и выдох.

– Вы теперь снова отстранитесь от меня? – произносит подавленно, его голос подрагивает. И куда делся тот страстный ураган? Это будто две разные стихии в одном теле.

13

Снова тяну его как котенка за шкирку, вернее за тунику на спине, вынуждая отстраниться и наконец, посмотреть на меня.

Кажется, благодаря моему не сдержанному языку нам все-таки придется поговорить на эту тему.

– Почему ты так решил? – произношу сипло, поглаживая пальцами по предплечьям.

– Потому что я порченный и только что напомнил Вам об этом и теперь вы всегда будете помнить о том, что я совершил и тем самым буду портить Ваше настроение, – завернул он так, что я обалдело таращилась на мужа несколько секунд, прежде чем ко мне вернулась способность хотя бы закрывать рот.

– Микайя, – произношу с нажимом, потому что во мне все клокочет возмущением, – я родилась в том мире, где наличие у мужчины сексуальных связей до брака совершенно безразлично. И мне тоже, понимаешь? Это то, что было до меня. Если бы эта связь случилась, когда ты стал моим мужем… – Микайя по мере сказанного почти впадает в панику и быстро крутит головой, явно отрицая последнее, более того, вообще не допуская варианта, где он мог бы с кем-то связаться после проведения обряда со мной. Эти его эмоции настолько очевидны, что я чувствую, как внутри меня немного отпускает натянутая до этого пружина, потому что для моей побитой гордости, это как бальзам и я продолжаю говорить, – это бы цепляло и я бы злилась и более того, отстранилась от тебя…

– Нет, Рейна!!! – муж снова мотает головой, глаза большие, на лице отчаяние и я даже улыбаюсь, – я бы ни за что. Никто кроме Вас я…мне…

– Иди ко мне, – шепчу и притягиваю мужа ближе.

Микайя подается вперед, хотя не наваливается, но жмется ко мне, словно беззащитный котенок. Его колотит мелкой дрожью.

– Я это все начала к тому, что мне очень понравилось, – произношу мягко, – более того, к моему удивлению, так хорошо, так горячо, так страстно, – по мере сказанного, мой голос становится все более хриплым, томным, – у меня никогда не было и это обескураживает. Я не ожидала, что ты так можешь, правда.

Тело мужа потряхивает сильнее, а я не сдерживаясь, прихватываю губами мочку уха, срывая с мужским губ судорожный выход.

– Почему не ожидали? Нас ведь обучают, – произносит тихо, с сомнением и наконец, поднимает на меня взгляд. Очень зачарованный, темный и в тоже время неловкий, будто ему не по себе от этой темы.

– Для меня странно, что вас загоняют в рамки, вынуждают к безмолвию, подавляют волю, инициативу, желания, и в тоже время в постели учат быть раскрепощенными, страстными, горячими. Это диссонирует, понимаешь?

Муж немного задумчиво хмурится, но кивает.

– Ты потрясающий, Микайя, – шепчу, рассматривая мужское лицо, где едва заметно проступал румянец.

Продолжаю гладить шею, запуская пальцы под ворот рубашки, которую нащупала под свободной туникой и вижу, как бьет сильнее дрожью тело мужа.

– Мне понравилось то, каким ты можешь быть, – мой голос снова становится хриплым. Мне хотелось еще. Мое тело изголодавшееся по ласкам не готово было отпускать того, кто способен дарить настолько яркое удовольствие.

Микайя робко улыбается, вижу растерянность в глазах, которая медленно сменяется возбуждением. Его глаза так красиво темнеют и это заводит.

Я понимаю, как бы их не учили, чтобы не втолковывали. Если бы он был забитый во всем, он бы делал все тоже самое, но механически. Муж же был страстен, он был живым, ярким, сильным, словно ураган, который уверенно сносит все на пути. Это нельзя вызубрить. Такая страсть либо есть, либо ее нет. А Микайя был страстен и чувственен.

Наверное, я была права еще в самом начале, несколько месяцев назад, когда встретила его. Он не такой уж забитый, есть в нем бунтарское, и теперь я понимаю, что-то дикое. И это дикое возбуждало до помутнения в глазах.

Муж снова сомневался. И сомнение его снова ровно до того момента, пока я не делаю первый шаг.

С жадностью набрасываюсь на такие умелые губы, которые с готовностью раскрываются и почти перехватывают инициативу.

И вновь, Микайя целует меня так, будто в нем бушует вулкан. Я даже теряюсь от этого напора, настолько он оглушителен и силен.

Тело вмиг взвинчивается до предельной отметки и я готова взорваться лишь от того, как он вклинивается между моих бедер, опрокинув меня обратно на спину.

Он еще одет, а я обнажена, ведь остатки одежды не без моей помощи улетели в сторону, чтобы не мешать ему целовать.

Его губы были везде. Вот буквально везде.

А я еще даже не увидела его не то, что без панталон, даже без брюк, в которые он по-прежнему был одет.

– Разденься, – с трудом произношу, выгибаясь дугой, пока его горячие губы уверенно возносят меня все выше, а его бедра, прямо в брюках, делают толчок между моих ног. Резкий, уверенный, желанный.

Я ощущаю голой кожей его возбуждение, всю его твердость и недоумеваю, почему он не делал попытки раздеться сам.

Вот только после моих слов, тело Микайи будто деревенеет. Он замирает, а влажной кожи касается его сбитое дыхание.

Муж поднимает на меня опасливый взгляд, на который я отвечаю полубезумным, недоумевающим.

– Вы хотите посмотреть на меня? – спрашивает тихо. Его голос совершенно контрастирует с той уверенной страстью, которую он выдавал. Даже взгляд, в котором штормовала буря сейчас становится более растерянный.

– Микайя, – выдыхаю с трудом. Все еще ощущая его бедра между своих, – я не о дефиле прошу, – вскидываю бедра, ластясь разгорячено кожей о ткань его брюк, от чего муж вздрагивает, – я хочу тебя. Черт тебя возьми, Микайя! – вспыхиваю, ощущая раздражение. Я серьезно сейчас прошу, чтобы меня трахнули? – откуда робость⁇ Разве не очевидно, к чему мы идем???

Я начинаю злиться, но вопреки этому, возбуждение никуда не уходит.

А муж выглядит настолько потерянным, что во мне начинает благим матом орать интуиция.

– Только не говори, что это один из пунктов кодекса мужа-мага, где проникновение только с разрешения, а все удовольствие только для Рейны? – произношу почти жалостливо, от чего муж никнет прямо на глазах.

– Как скажете, Рейна, – произносит тихо, опуская взгляд вниз. Сейчас он будто сомневается даже в том, что имеет право касаться руками моего тела, изнывающего и непонимающего, почему мы остановились.

– Ты же шутишь…? – очумело взираю на мужа, который сжимается, – О, Боже, – падаю со стоном на подушку, закусываю до боли губу и прикрываю ладонью глаза.

Вся очевидность этого недоразумения обрушилась и норовила утопить остатки моего понимания. Где-то что-то я порой оправдывала, иногда понимала. Мелочи, но пыталась. Но здесь. Вот же хрень!

Выдыхаю и убираю руку. Муж все еще сидит поникший, хотя между ног я все еще ощущаю его возмуждение.

– Ты с той Рейной хоть трахался, а? – произношу обреченно, потому что есть уже мыслишки на сей счет.

Муж явно не понимает, о чем речь.

– Секс, Микайя, – произношу недоуменно, облокотившись на локти, – ты вставлял свой член в… – я даже не договариваю, лишь стреляю взглядом на его пах и на свой, потому что Микайя вскидывается и смотрит на меня с такой паникой, что я даже уже не злюсь.

– Нет, – шепчет тихо-тихо, будто голос подводит его.

– Дерьмо, а не мир, – выдыхаю обреченно, качая головой, – то есть тебя признали порченным за то, что ты даже толком не трахался, а лишь ублажил ее? Сам-то пар спустил?

Муж неуверенно согласно качает головой, будто ему все еще стыдно и тут же качнув головой отрицательно, сильнее сжался.

Выдыхаю снова, стараясь не улыбаться. Даже смеяться потянуло. Кажется, раздражения у меня к нему больше не было и вовсе.

А вот желание было. Тело продолжало изнывать и желать ощутить эту страсть внутри.

– Иди ко мне, Микайя, буду лишать тебя девственности по нормальному. Потому что то, что было у тебя, называется эгоизм, – произношу серьезно, заметив, как по телу мужа прошла дрожь. Он вскинулся на меня, явно не зная, что предпринять и неуверенно, но все-таки подался вперед, нависая надо мной и оперевшись о руку.

Его взгляд такой сомневающийся, робкий, со следами шторма впился в мой цвета асфальта.

Муж замер, я же обхватила его бедра ногами и вжала в себя, на миг зажмуриваясь, переживая вспышку удовольствия от этого давления. Член мужа тоже среагировал, дернулся, потвердел, а сам Микайя тихо выпустил воздух из легких, но все еще смотрел на меня.

– Если это не чистая физиология и ты конечно хочешь сам, – все-таки произношу, потому что вижу сомнения. Не насиловать же его безотказного.

– Хочу, – следует тихий ответ. Вижу, как он сглатывает и выжидательно смотрит.

И тогда, я снова взяла инициативу в свои руки, хотя мне так понравилось когда вел он. Нравилось плавиться в его руках, нравилось сходить с ума и стонать.

Но сейчас я уверенно целовала мягкие губы, сама тянула мужа за шею к себе, с удовольствием ощущая его вес на себе и конечно, сама потянулась к его брюкам, стягивая их с бедер в несколько резких движений, от чего муж сперва сжался, а потом судорожно выдохнув и посмотрев на меня, сам стянул с себя оставшиеся вещи, даже рубашку наконец снял, представ передо мной во всем великолепии. Вот так, обнаженный, с растрепанными золотистыми волосами, с темным голодным взглядом, топорщащимся возбужденным членом он был невероятно мужественен. Тело обвивали чуть выпуклые вены, которые сейчас будто сильнее вздулись, а я просто смотрела на него голодным взглядом и хотела. Жаждала. Мучилась.

На долгую минуту воцарилась тишина. Муж стоял передо мной, не пытаясь закрыться, хоть нечто подобное у него промелькнуло во взгляде.

Ну а я, поняв, что не могу тереть, возбуждение уже отключало рассудок, мне хотелось с силой сжать ноги, чтобы хоть немого уменьшить это жгучее желание, а еще лучше, ощутить все это великолепие, что стояло передо мной, внутри.

– Идешь ко мне? – выдавливаю из себя с трудом.

Микайя вздрагивает, смотрит на мое лицо, потом аккуратно опускается на кровать, подползает ближе ко мне, разводит мои ноги и снова прижимается губами туда, где было нестерпимо.

Громкий стон срывается с губ и я подкидываю бедра выше. Еще ближе навстречу его языку. Это невероятно. Это потрясающе, но я хочу сильнее, именно сейчас хочу другого.

Тяну мужа за крепкие предплечья, вынуждая его переставить руки с обеих сторон от моей головы.

Я снова ощущаю его вес на себе и обнаженная кожа, горячая, гладкая жжет так сладко, что я приподнимаю бедра, трусь, ощущая на мягкой головке, что касается внутренней стороны моего бедра смазку.

– Ну же, Микайя, смелей, – подбадриваю мужа, намеренно отдавая ему контроль. Мне так нравился именно он. Нравилось ощущать все то, что он делает с моим телом, – или ты хочешь, чтобы это сделала я? – мурлычу, тяжело дыша.

Микайя неуверенно качает головой. Сам он напряжен как пружина, дышит через рот рвано, жмурится, облизывает губы. Держится с трудом.

Но сомневается?

И тогда я снова смыкаю ноги на его пояснице, вынуждая его податься бедрами вперед. Удача, хороший угол, а может муж наконец решился, но я наконец чувствую эту наполненность. Его член скользнул легко, потому что я уже давно изнывала, давно ждала.

И когда он оказался внутри, я простонала, а муж, резко выпустив воздух из легких замер. И я уже думала, что все-таки вести придется мне, как Микайя медленно опустился на локти, от чего давление его тела стало ощутимее и приятнее и склонившись к мои губам, медленно поцеловал. Будто пробовал, смаковал, а может, спрашивал разрешения или набирался уверенности.