Текст книги "Пироженка в его когтях (СИ)"

Автор книги: Лина Маск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

15

Повествование предыдущих 2-ух глав изменено на более современный стиль.

– Послушай, Дрейк, я так понимаю, что тебе не слишком приятно общество моей семьи – так зачем же ты вообще прибыл сюда? – сказала как можно учтивее, едва сдерживая волнение и пряча ставшие горячими и очень сияющими ладони в складках юбки.

– Ах, ну… Видите ли, отец более не выплачивал содержание, а средства подошли к концу. Учиться надобно, жить не на что, – простодушно заявил Дрейк, сверкая белоснежными зубами, но тут же отвёл от меня взгляд.

– Твоя матушка сама отказалась от помощи, ни в какую не желала её принимать. К тому же она была дикой. Всегда была… Дрейк, если требовалась поддержка, ты мог бы дать о себе знать, – голос мистера Миреу слегка дрожал.

– Я и давал. Спустя пару лет, но всё же дал. Только руны на шаре не находили моего отца. Заговор на уединение? – хмыкнул Дрейк, опустив взгляд на сахарницу, будто она целиком завладела его вниманием.

– Да… Мой старый шар был украден на вокзале людскими воришками. Я пытался отыскать вас по прежнему адресу, но вы переселились, – опустил ресницы мистер Миреу.

– Верно, переселились. Нам пришлось перебраться на окраину города! Лечебницы, врачующие от пагубного пристрастия к людской, принесённой в жертву крови, отнюдь не дёшевы, да и сам постоянный выкуп звериного напитка требовал немалых трат, – невесело парировал Дрейк.

Глаза мистера Миреу округлились.

– …Знал о пагубной привычке, но не думал, что это перейдёт все грани… Боже правый, я и не ведал!

– Разумеется, нет, – продолжил Дрейк спокойно. – Ибо не желал ведать. Отвернулся от нас! Если б в действительности было надобно, ты б отыскал свою семью! Ах да, шар же был утерян… Видно, так и не приобрёл новый, да и доступ к рунам не вернул. Может, и азы магии забыл, внезапно? Наверное, пошёл в людскую профессию – кузнецом там или пекарем? А по этому великолепному дому не скажешь, что столь затруднительно с финансами, – голос Дрейка перешёл на повышенный тон.

Отчим, конечно, обладал зачатками колдовства… Но Дрейк так говорил, будто он может работать кем‑то большим, чем помощник мага. Разве была у него какая‑то мощная сила? Я думала, богатство досталось от деда…

На мистера Миреу, тем временем, было поистине жаль смотреть. Мать мягко положила руку на его плечо.

– Твоя матушка… Она тоже приехала или пребывает в лечебнице? – наконец произнёс мистер Миреу, сглотнув.

– Ни там, ни там. Она отошла в мир иной полгода тому назад.

***

Дрейк уже отбыл на занятия, а я решила подойти ко второй паре – сейчас на учёбе всё равно не сосредоточиться.

Матушка ходила взад‑вперёд, а мистер Миреу сидел, безучастно взирая на осенний пейзаж за окном.

– Милый, было бы благоразумнее, если твой сын пожил вне нашего дома. Ты оплатил бы ему обучение, съёмное жильё – я не против. Но он питает ко мне неприязнь…

– Это он ко мне питает неприязнь. И имеет на то основания, – тяжко вздохнул мистер Миреу. – Он во всём прав… Он желает жить здесь и будет жить подле меня. Быть может, я хоть как‑то наверстаю упущенное, – с горечью произнёс отчим, и я не знала, что более раздражало маму: его безэмоциональный тон, обычно свойственный ей самой, а не жизнерадостному мистеру Миреу, или выражение утраты на лице, словно по близкому человеку.

– Я против, – голос матери был словно металл и столь же холоден.

– Это и мой дом тоже, – безапелляционно парировал мистер Миреу. Он редко возражал, но когда подобное всё же случалось, даже моя несгибаемая мать не в силах была изменить его решения.

– Клер, очень прошу, займи комнату наверху. Знаю, Дрейк страшится высоты из‑за… одного происшествия в прошлом. Было бы благоразумнее, если бы ты перебралась в помещение, отведённое под библиотеку. Всё равно мы там ничего не разместили.

...Как же он в таком случае летает?! Или он всё‑таки не дракон, и я ошиблась… Дрейк говорил, что его мать подсела на звериный напиток, а это пристрастие волков. Но если она истинный оборотень, то дракон… мой отчим?! Не могло такого быть, я что‑то не так поняла.

– Матушка! – косо посмотрела я на родительницу с возражением. Но та махнула рукой и поглядела на часы – подобное всегда означало, что все лишние разговоры откладывались: дела по меценатству и семейные неурядицы не совместимы. Мать опаздывала, и это было ей несвойственно. После замужества она вовсю организовывала бесплатное питание крестьянам и снабжение хоть какой‑то работой как людей‑мужчин, так и женщин. Эмилию Фаер в нашей части города боготворили, хоть и побаивались, знали, что она из рода ведьм. Хотя магический дар достался её брату, который жил от нас довольно далеко. Матушка имела лишь теоретические знания. Потому магию мы с сестрой могли унаследовать только от отца...

***

Рози сидела на скамье в коридоре академии с какими‑то бумагами и что‑то усердно в них писала. Я была в бешенстве и решилась‑таки поделиться накопившимся с сестрой – более не с кем. Просто взорвалась бы, если бы всё не поведала!

– Дрейк – негодяй! – начала я с места в карьер. – Он мстил мне, питал ко мне ненависть. Как я и говорила, с той встречи в таверне! Но теперь я знаю, отчего! Ведаешь ли ты, дорогая Рози, что он отныне наш сводный брат?!

– Знаю, – спокойно пожала плечами Рози. И я замерла: отчего‑то не думала, что Дрейк откроет ей правду.

– Так теперь понимаешь, отчего он солгал про эль? – заявила я победоносно. – Дрейк мерзавец! Он жаждал отнять у меня семью, тебя – мою сестру, мою комнату, моё…

Я чуть не произнесла «сердце», осеклась и умолкла. Ей знать такое не надобно, хотя теперь замысел Шарпа мне предельно ясен!

– Ну, Клер, забудь уже тот день. И я его понимаю, и ты тоже должна! Матушка Дрейка поддалась пагубной страсти, и в том отчасти был виноват мистер Миреу – он бросил волчицу. Истинные оборотни же на редкость ранимы… Дрейк мне накануне всё поведал, – Рози примиряюще похлопала меня по плечу. Последние слова она буквально промурлыкала, и гнев от осознания того, где накануне Дрейк провёл ночь после посещения моей комнаты, совершенно выбивал из колеи. Вот скот!

– Виноват?! Он её что – отравлял дурманом?! Поил кровью, что крестьяне по незнанию отдавали чёрным купцам, дабы задобрить нечисть? Не зная, что это ни к чему. Не ведая, что звериным напитком люди лишь сводят с ума оборотней. Никто не мог быть виновен в зависимости другого, ежели то не насильственные деяния! Ведь страдание началось не с нашей матери. Первая супруга мистера Миреу была дикой изначально, так он и намекнул, ты просто не слышала. Есть волки, склонные с рождения одичать и более не вернуть облик человека. Потому при чём тут мы, при чём?!

Я была уверена, что те слова на карете нацарапал не Дрейк. Было любопытно, кто же тогда…

– Мы? – подняла брови сестра. Рози слышала лишь то, что ей интересно. – Ну, я точно ни при делах! Послушай, это, конечно, ребячество, что Дрейк гневается и на тебя, но развод на каждого влияет по‑разному. Отчасти я его понимаю. Хм, и вот взять мать Эдди, к примеру. Она начала предаваться хмелю после развода. И я не ведаю, была бы она такова, если б не уход отца Эдварда. Знаешь, я думаю, это благо, что Дрейк станет жить с тобой под одной крышей, – выдала Рози серьёзно, и я оторопело взглянула на сестру.

– Что же тут благого? – насторожилась, не понимая, к чему сестра клонит.

– Ты смогла бы за ним присматривать! Конечно, я бы предложила поселиться в своей спальне, но кто ж разрешит подобное в академии? Он же красавец, Клер, только приглядись! Всё при нём: девицы на таких вешаются. Дрейк Шарп не из робких, смел, пылок – ну, тебе не понять… Да? – она вдруг посмотрела на меня как‑то по‑особенному, и я выпалила «да», чтобы этот взор исчез.

Рози сразу расслабилась.

– Если кто к нему пристанет или там непонятные письма в его шаре заметишь, тотчас дай знать МНЕ. Я за Дрейка любого загублю. Уяснила? – Рози грозно поглядела на меня, а затем рассмеялась странным счастливым смехом.

– Люблю его, – произнесла она в завершение.

«Ну и безрассудная!» – подумала я, закатив глаза.

Была уверена – Дрейк использовал Рози, лишь чтобы злить меня. Или всё же нет? Второе мне признавать совсем не хотелось.

Я должна была как‑то доказать Рози, что Дрейк – тот ещё негодник! И доказала бы. Обязательно.

Тут Розалия перевела разговор на иную тему:

– А я вот перевелась на факультет боевой магии. К чему ведьме с проявившейся силой артефакторика? Таскать пыльные книги с полки на полку, пф. Не хотела обидеть тебя, сестрёнка, гримуары писать чудесно, если что… Из тебя вышел бы прекрасный ассистент. Только заклятием книг много не заработать. Выходит лишь у единиц, а они в основном с семейной магией…

– Ты хочешь сказать, что на днях обрела силу? – уточнила я, ощущая, как нагревается ладонь. Спрятала её за спину. А я‑то думала, как ей рассказать обо всём! Если она тоже полноценная ведьма, то это чудесно! Но… Ведь так не бывает? Я не слыхала, чтобы магия рода передалась сразу двум отпрыскам.

– Конечно! Но это начало, гляди.

Розалия взмахнула рукой, и её документ о переводе маневрировал на пол. Было неясно: просто от ветра это, от колебания воздуха произошло или зачатки колдовства сработали…

– Это всё? – попыталась не показать разочарования. – Мы, то есть ты, конечно, маг природы… Не повелевала ли растениями, к примеру, когда пугалась? Не душили ли за тебя деревья каких‑нибудь существ?

– Я? Пугалась? Ха, когда ты видела подобное? – залилась смехом Рози. – Но ты, конечно, много хочешь с мгновения обретения силы. Сразу подобные фокусы, о которых ты говоришь, могут вытворять только уникумы. Сила приходит постепенно – с каждым днём всё больше и больше, по капле. Как жидкость наполняет сосуд.

– Ясно, – выдавила нервную улыбку. – Может, всё же не стоило так быстро переводиться на самый серьёзный, опасный и тяжёлый факультет? Подождала бы, когда станешь ведьмой в полную силу.

– Да чего ждать? Мест на боевом не так много. А магученым, как отец, я не собиралаюсь становиться. Вот гляди, по‑моему, ты мне до конца не веришь. О…

Она взмахнула ладонью, казалось, разозлилась – и кончик одного пальца засветился. Вроде… Я не была уверена, может, просто луч осеннего солнца так лёг. В любом случае, если у вас в роду есть колдуны, вы можете делать что‑то большее, чем обычный человек: пользоваться магическим шаром и… двигать на сантиметр перо.

Я молчала. Не знала, как объяснить сестре, что от боевого факультета ей лучше было держаться подальше – это могло быть просто опасно для неё! А по поводу артефакторики… Ей очень повезло бы, если бы приняли хотя бы туда.

Кейт, возникшая из ниоткуда, дёрнула меня за локоть и сбила с мысли:

– Клер, тебя к директору вызывают. Срочно.

16. Дрейк

Сначала я брожу около получаса по окрестностям, пытаясь унять своё неуёмное желание, а потом, осознавая, что дело обстоит весьма скверно, направляюсь к Рози. Я всячески стараюсь добиться её расположения – и так, и этак, проявляя телесное усердие. Но успокоение обретаю лишь в купальне, разглядывая картины с изображением Клер, под недовольный стук в дверь её сестры и нескончаемый вопрос: «Что же ты, помилуй, там творишь?!»

Тут вопрос не в том, что я делаю, а в том, какое воздействие на меня оказывает чародейка Клер! Ни о ком ином не помышляю – лишь о ней! О ней целиком и полностью. О той, кого должен бы презирать. О той, кто вскоре станет моей сводной сестрой…

***

Приём в чертогах Фаеров я ожидаю куда более радушный. Да, опаздываю почти на сутки, но, полагаю, что отец хоть сколько‑то тоскует по мне, втайне лелеет надежду на встречу. А тут меня, словно непослушного ребёнка, тычут носом в исцарапанную карету мачехи и вещают какую‑то чушь, будто то – дело моих рук. И произносит это… отец! Какое мягкое слово – и какое едкое на вкус, точно кислота.

Я усмехаюсь: видно, у тётки особое дарование наживать недругов. Мечтаю – увижу Эмилию Фаер, и во мне взыграет желание стереть её в порошок или, на худой конец, испепелить… да хоть бы вот эту изуродованную карету. Но не ощущаю ничего, кроме разочарования.

А затем чую едва уловимый аромат, напоминающий лес, оборачиваюсь и вижу бирюзовые радужки Пирожки – сперва испуганные, затем задумчивые, оценивающие положение. Чёрт, после вчерашнего тону в них ещё глубже. Как вспоминаю вкус её гладкой кожи, словно пробую полевые ягоды, что здесь повсюду. И, конечно, не забыть выразительные губки, сладкие и сочные… Нет, не думать о ней! И не глядеть на неё, чтобы избежать беды. Жить возле девицы будет сущим адом – уже горько сожалею о возвращении в отчий дом! Ну, хоть отцу подпорчу настроение. Верну ему ощущение ничтожности, коим он одарил нас с матушкой, покинув и сгинув без следа.

И я дерзю, измываюсь, давлю и изливаю часть мрака и злобы ещё за утренней трапезой. Но поступаю мягче, нежели мог бы, ибо в уме крутится мысль: «По какой причине Клер Стар вступилась за меня, разглядела, что на карете не мой почерк?» Какая же она все таки умная девчонка! Не то что Рози, что не примечает ничего, кроме новых фасонов бальных платьев.

Любопытно: Пирожка – поборница правды или скрывает, что я… ей небезразличен? Нет. Что за нелепость, да и если ответ положителен, то ничего не меняет. И чтобы не пребывать столь близко к ней, спешу на занятия, не простившись и стараясь отвлечься на науки. В конце концов, не могу пренебречь образованием, пусть даже нынче его оплачивает отец.

На первых занятиях Пирожки нет, оттого я даже могу прилежно записать несколько конспектов о чёрных заклинаниях и собраться с мыслями. Смотрю на свои каракули и думаю, что точно бы не пошёл на этот факультет, если б не желал досадить Клер. Я тут лишний. Ничего не понимаю в сказанном учителем. Пересаживаюсь подальше, решаю отложить слежку, давление и чёрт знает что ещё из моей бестолковой мести.

Наконец раздаётся звонок, иду в трапезную и невольно натягиваю капюшон осенней мантии – впереди, спиной ко мне, стоит Рози. Вовсе нет желания её ныне видеть, пресытился, аж до тошноты, но сестра Пирожки обернулась и уже приметила меня. Я сухо рассказываю ей о случившемся – Клер всё равно б доложила, ну и, конечно, изъясняю, каков Миреу Фаер гад. В этом мы с Рози схожи – ведь, по сути, её тоже бросил отец, и она по тому реально тоскует, так что должна понимать, каково это. Как же они не схожи с Клер: я так понимаю, младшая по папеньке родному не горевала, сразу приняла моего отца на его место. Когда спешно ухожу, не обещая заглянуть после пар к ней в комнату, Розалия крайне недовольна, но старается скрыть, и, что радует, лишних вопросов не задаёт.

На самом деле не иду на занятие по истории гримуаров, прячусь за угол – вижу бледную Клер, что ищет кого‑то глазами. Волосы небрежно раскиданы по плечам, хотя обычно аккуратно собраны. Она в домашнем платье, уже видавшем виды, даже забыла переодеться. А я привык к простым, но изящно подчёркивающим стан её нарядам. Это из‑за моего появления в доме она столь взволнована? Или из‑за неизвестного, надругавшегося над каретой её матушки? Да мало ли тупиц, если охранное заклятие сломали, то вовсе не сыщешь.

– Может, я приду сегодня к тебе, у нас ведь проект один на двоих? – улыбается скромной улыбкой Эдди, неожиданно возникающий справа.

– Сегодня никак, правда. Давай завтра? – бормочет Пирожка и продолжает шарить взглядом по проходящим мимо ученикам.

Я дико радуюсь, что она отшила этого болвана, а он не перестаёт зудеть:

– Давай, как раньше, пройдёмся после учёбы в парке или у воды, с сэндвичами посидим, – не отстаёт Эдди, заискивающе пытается поймать взгляд Клер.

Вот же романтик, право слово. Знает, чем удивить девицу, ещё бы в классики предложил поиграть. Парк и хлеб с томатами – и это маг из знатного рода?

Одно время я начал подрабатывать и весьма неплохо, для учащегося, конечно. Если бы деньги не уходили на лечение матушки… которое, к сожалению, оказалось бесполезно, то сейчас мне бы не пришлось клянчить средства у отца. На моей родине работу с огнём не сыщешь, это не Лондиниум.

Найди я где заработать в столице, сначала сводил бы Пирожку на передвижную ярмарку картин. Ту, что зовут музей диковинных искусств. Сам не особый любитель подобного, но по общению с Пирожкой, когда притворялся Эдвином, понял – рыжая боготворит необычное творчество. Да, говорят, на ярмарке есть магкартины, что внушают вдохновение. А оно очень пригодится любому, кто пишет гримуары. Я, к примеру, и сам бы прикоснулся к такой, ведь с момента поступления на факультет не родил и строчки для самого пустякового заклятия.

Нет, правда, раньше смотрел на подобные творения и думал: «Ну потекла у художника кровь из носа, а он на этом столько золотых поднял». Неужели подобное может вдохновить? А там, оказывается, особая магия в красках. Пирожка прислала мне изображения поистине восхитительных картин: непонятных цветовых пятен, пугающих, но трогающих за живое. Я разузнал в магических хрониках, и оказалось, что они на ярмарке, в Лондиниуме, не так и далеко, но билет стоит неимоверно дорого.

В общем, без Клер, конечно, не пошёл, но ещё в момент нашей переписки представил, как завязываю Пирожке глаза шёлковым платком и веду по лабиринту из простых людских и магических пейзажей, изображающих разные стороны света. После выставки я бы пригласил её в таверну Темноты. Говорят, это место для богатых слепцов. Для чёрных магов, что принесли в дар своему ремеслу зрение. Но для них готовят не простые повара. А те, что могут заколдовать блюдо так, что ощутишь любое чувство, что пожелаешь. Хочешь бисквит с вишней и восторгом? Получи. Отпить вина со вкусом победы? Пожалуйста. А может быть, мечтаешь почувствовать на кончике вилки... страсть? Нет проблем. Говорят, именно в таверне, где нет и лучика света, срабатывает особая, кулинарная магия. А ещё чем чувствительней и чувственней посетитель, тем ярче он испытывает эмоции. Думаю, Пирожке подобный ужин запомнился бы навсегда…

Похоже, пока размечтался об дне‑свидании, Клер нашла того, кого искала, – меня.

Эдди уходит, а она движется ко мне прыжками разъярённой кошки, и в глазах её, клянусь, горит чёрный огонь. Злобная и безумно прекрасная. Но что я сделал?

– Ты! – шипит сквозь зубы, готовая схватить за грудки.

– Я, – отвечаю твёрдо, но не понимая, о чём будет речь.

– Желаешь, чтоб меня не только изгнали из академии, но и в наказание довели до суда?! Да как ты только до этого дошёл?! Видеть тебя не могу! Надо всё рассказать твоему отцу. И мне плевать, пусть знают, что я послала те обнаженные картины, – последние слова звучат не так уверенно, а на глазах Пирожки предательски блестят слёзы.

Перехватываю её за локоть и тащу под лестницу, в укрытие от чужих глаз.

– О чём ты? Объясни, – говорю приказным тоном.

– А то сам не знаешь! – удивительно, как она может кричать шёпотом. Я так не умею.

– Не знаю. Клянусь, – вставляю сухо и сверлю взглядом. Она, кажется, чуть отходит.

– Ты запечатлел нашу директрису и мага, что преподает гадания?

– Да, и что? – отвечаю, не задумываясь. Вижу, как багровеет рыжая бестия… Точно! Я ж на её магшар запечатлел! И забыл о том, эмм, происшествии.

– Ты сделал это на МОЙ магшар! Подкинул ей с угрозами. Сделал всё это, чтоб подставить МЕНЯ! И даже, негодяй, не скрываешь…

Устало тру глаза.

– Чёрт, вообще вылетело из головы. Этот магшар ты потеряла, не думай, по карманам не шарил. Хотел вернуть, стоял в классе и просто… перепутал твой шар со своим.

В ненавидящих глазах Пирожки нет ни капли доверия, и она с силой пытается вырвать руки. Крепко держу запястья и, смотря в глаза, шепчу:

– Ладно, я рылся в твоём магшаре, чтоб найти ещё чего интересного, вроде тех изображений, которые готов был обнародовать. А потом вошла эта особа с учителем возни с Таро и сама попозировала. Это получилось больше от шока, думал, достал свой артефакт… Ты вообще тут ни при чём. Да, решил оставить компромат себе, а потом перенести в тот кристалл, что держу дома, понимаешь? А дальше… дальше сам потерял твою безделицу. И вообще, не до всей этой глупой аферы стало, когда у меня средства похитили. Все деньги от продажи материнского дома.

Её губы так близко, что, притяни я к себе лицо Пирожки, то не удержусь и вопьюсь в неё жарким поцелуем. Она пользуется моментом, когда снова слегка попадаю под гипноз её ярких очей, и вырывается, зараза.

– Понятно. Но это не отменяет того, что ты меня подставил. Из‑за тебя я у директрисы на особом счету, она не поверила, что так неумело пыталась её шантажировать, и грозила мне наказанием, отчислением и бог знает чем ещё. Ты, даже когда не желаешь разрушить мою жизнь, разрушаешь её. За что мне это?! Я тоже тебя ненавижу, – бросает последнее холодно, презрительно, разворачивается и оставляет меня застывшим на месте.

Так вот каково оно, когда тебя реально не переваривают.