Текст книги "Пироженка в его когтях (СИ)"

Автор книги: Лина Маск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

4. Дрейк

В сердце нарастает странное чувство. Словно завороженный, достаю магический шар и запечатляю ее образ.

Меня отвлекает послание – оно от самой Клер, на выдуманное имя, которое я создал пару недель назад. Псевдоним «лорд Эдвин», с портретом светловолосого аристократа.

«Эдвин, давайте встретимся. Я решилась. Иначе это несерьёзно».

Значит, хочет познакомиться в реальности. Это мне не на руку. Поднимаю глаза – она уже надела плотное, кремовое платье. Смотрю с сожалением и облегчением одновременно. Секунду думаю и отвечаю: «Хорошо», назначаю встречу в городском парке. Пусть наряжается, готовится… скоро я раскрою карты.

Я начал переписку не ради свиданий, а чтобы узнать о ней побольше: что любит, чего боится, кто ей дорог. А потом… потом я всё это заберу.

***

В Лондиниуме сгущаются сумерки, хотя время ещё раннее. Город мне нравится: воздух здесь особенный – смесь осеннего дождя и полевых трав. Подходит под настроение. Я стою в парке за памятником, близко к ней – и в то же время бесконечно далеко. Вдыхаю дым от сигары и чувствую напряжение, витающее вокруг Клер.

Она топчется на месте, словно брошенная невеста. Вертит в ладонях магический шарик, то и дело пугая обычных людей, что сторонятся колдовских существ и одновремнно благоговеют пред ними. Пирожка уже полчаса шлёт мне то удивлённые, то гневные магические послания. Да, день у тебя не задался… но это только начало.

Раздражённо машет рукой, убирая стекляшку в ридикюль, – наконец понимает, что её обманули. Убиваю её надежды на прекрасного кавалера, совместную жизнь и счастливое будущее… Наверное, уже придумала имена детям. Что ж, женщины порой видят то, чего нет.

Мысленно усмехаюсь и отхожу чуть дальше, наблюдая, как она украдкой смахивает слезу. Прячусь в сумраке, словно призрак.

И тут внезапно появляются двое подозрительных типов – судя по ауре, оборотни.

– Чего плачешь? Потеряла что? – кивает один, преграждая ей путь.

– Невинность? – скалится второй, перекрывая путь к отступлению, сплёвывает на тротуар. Парк, как по заклятию, становится совершенно пуст. Только ворон одиноко каркает, словно на кладбище.

– А вы совесть не потеряли? Или разум? – дерзко отвечает Клер, но тут же осознаёт опасность и замолкает.

На улице ни души, последний фонарь мерцает, готовясь погаснуть, а она одна, рядом с незнакомцам.

– Давай поищем, точно ты украла… и спрятала вот сюда! – хохочет первый, хватая Клер за подол платья.

– А я помогу, – тянется второй.

Клер бледнеет, видно даже в сумерках. Молчит, явно в шоке.

– Руки убрал, – слышу хриплый голос. И только через мгновение осознаю, что это сказал я.

– Да тут ещё и жених-заступник нарисовался, – гогочет первый.

– Ща и тебя уложим, – грозит второй.

Ну, здесь всё ясно. Их глаза сверкают волчьим желтым цветом. Оборотни, вот и смелые. Не понимают, с кем связались.

Короткий обмен ударами – я ловлю запястье первого мощного парня. Выворачиваю руку, как перышко, тому, что выше меня на две башки. Второй получает точный удар в челюсть. Магия внутри бурлит, готовая вырваться, но я сдерживаюсь – пока рано раскрывать тузы. Хотя когти уже оставляют царапины на их коже. Даже "оборачиваться" еще не научились! А у меня так и рвётся чешуя наружу.

– Да ты знаешь, кто мы?! Тебе за это голову открутят! – шипит тот, что на земле.

– Уходите, – отпускаю противника.

– Тебе конец! Знаешь, что тебя ждет?! – дышит тяжело второй, но больше не лезет, косится на мои руки с серебряным блеском. Догадался, кто пред ним, гаденыш.

– Знаю, голову открутят, – усмехаюсь, одергивая рукава.

– До встречи, мерзавец, – цедит он, потирая плечо.

Ублюдки скрываются за поворотом. Замечаю, что Клер всё ещё здесь. Она жмётся к скамейке, потом нерешительно подходит, заглядывает своими синющими радужками в моё лицо, скрытое капюшоном мантии:

– Дрейк?...

5

Не могла поверить – это и правда был Дрейк. Замерла, когда подошла ближе, а он смотрел так же, как и в первый раз, – взглядом волка, готового напасть в любой момент. Осторожно дотронулась до его щеки.

– У тебя кровь, – произнесла почему‑то шёпотом.

Он не дёрнулся от моего прикосновения, а мне казалось – должен был обязательно. Или оскалиться, словно хищник, но нет – замер… Да и я тоже. От этого лёгкого касания в теле будто загорелся магический огонёк и пустил горячий импульс по венам. Мне казалось, Дрейк тоже это почувствовал!

Быстро стёр ладонью багровую метку и отошёл в сторону, сжав чувственные губы в тонкую полоску.

– Спасибо, что вступился, – сказала отчего‑то сипло.

– Сдалась ты мне, это просто… пар выпустить, – пробурчал возмущённо Дрейк. – Идиоты под руку попались.

– Я‑я‑ясно, – ответила, приподняв бровь. Ну что за ребячество, право слово.

– Может, раз уж ты тут, проводишь меня до дома? Пожалуйста, – промолвила тихо, поёжившись. – Мне как‑то не по себе возвращаться одной после того, что случилось.

– Ты во мне принца‑рыцаря, гляжу, увидела, – улыбнулся издевательски, но крайне харизматично.

– Нет, милорд, хотя бы его коня! Шучу, я всего лишь ищу надёжного спутника, – закатила глаза, а затем состроила самую обворожительную мину, на какую была способна. Этому меня Рози учила – может, наконец пригодится?

– Ступай‑ка ты… домой одна, – выплюнул он, развернулся и зашагал в темноту, окутанную туманом древнего леса.

– Сам иди, – ответила звонко вдруг прорезавшимся голосом и как можно быстрей направилась в сторону поместья.

Да… может, и правда лучше без него. На тёмного чародея походил этот Дрейк. На опасного, крайне опасного чародея. Или, быть может, хуже? На дракона…

Щёки вспыхнули, а затем я спустилась с небес на землю. Да он ведь явно меня ненавидел, люто и бесповоротно, а я что? Слюни пускать начала?! Взять хотя бы ту выходку у таверны «День‑Ночь»… Но он же получил за меня по лицу. Из‑за меня ещё никто не дрался…

Услышала хруст ветки сзади. Сердце сделало прыжок в пятки. Что, если те двое решили продолжить начатое, просто дождались, когда Дрейк меня покинет? Достала дрожащей рукой из ридикюля зеркало, сделала вид, что поправляю румяна. До дома ещё далеко, бегала я крайне плохо, шансов спастись – мизер. Поймала отражением силуэт, уже отлично знакомый. Этот нахал меня провожал! Просто зачем‑то изображал невидимку‑конвоира. Невольно ухмыльнулась.

Ну, если ему так забавно, то пусть. Дам знать, что просекла его глупый трюк, тогда, верно, уйдёт, а мне минут пятнадцать шлепать по лужам в свете очень‑очень тусклых газовых фонарей.

Утром просыпаться было крайне тяжко, потому что лицо распухло от соли, под веки будто насыпали песка.

Да, когда мой суровый конвоир скрылся в тумане, я в гордом одиночестве зашла домой и, уединившись в своей комнате, дала‑таки волю слезам. Хорошо, что матушка была в отъезде, а отчим уже в девять спал и думал, что и я ложусь в это время. В общем, моё отсутствие осталось незамеченным.

Переписку в «Альманахе знакомств» я уничтожила. Но перед этим достала магический шар и написала «лорду Эддвину»: «Благодарю за свидание, сударь. Впредь, когда ставите портрет незнакомца, выбирайте хотя бы не умершего семь лет назад аристократа из заморских земель».

Да, наверное, он от души посмеялся, получив такое. Лучше б вообще ничего не слала. Надо же, только вчера раскусила обман. Почему не рассказала об этом Эдварду? Он бы сразу отыскал нужную информацию. Но ведь я клялась ему, что «Альманахи знакомств» – это пустой фарс, и в жизни на такое не подпишусь, вот и не призналась.

И почему тщательней не проверила этого так называемого лорда Эддвина? Наверное, чувствовала в глубине души, что всё обман, но тешилась толикой надежды, будто столь блистательный кавалер клюнул именно на меня. Мне искренне было интересно общаться с этим человеком, хотя теперь несколько противно, потому что за портретом мог скрываться и какой‑нибудь старый барон, а может, и баронесса… Лорд Эддвин (вернее, портрет некоего Теодора Армстронга) умело парировал мои выпады на различные темы от рассуждений о запретной магии и политике против серьёзной прессы до стратегии ходов в одной из колдовских настольных игр. Да, я на них крепко подсела, причём с лёгкой руки Эддвина. И отвечал он по‑современному, на мой возраст, как мне тогда казалось, что как бы опровергало догадки о ветхом дворянине по ту сторону переписки.

Можно было устроить сеанс магической связи, но специально этого не предлагала и даже радовалась, что Эддвин не настаивал. Моё изображение было настолько неправдоподобным и изменённым с помощью чар иллюзии, что от меня там, пожалуй, остались лишь глаза. К тому же, когда предложила встретиться, он сразу указал место встречи, даже не выдумал ни одной отговорки, отчего я сильно обрадовалась, и предвкушение совсем запечатало мозги.

Всё это теперь не важно. Сегодня был первый день занятий в академии магии после каникул, значит, нужно было выглядеть на все «превосходно». После пары уроков Рози, которая таки настояла, чтоб я начала пользоваться косметикой, нанесла лёгкими и уже искусными движениями макияж.

*– система отметок в 19-ом веке, в Англии. ( означает 5 баллов) В книге альтернативный Лондон.

6

Ну вот и она – Академия магических искусств, в которую я мечтала попасть ещё будучи школьницей. Величественное здание из серого камня с башнями, увенчанное флюгерами в виде нагов, витражными окнами и арками, увитыми плющом. Над входом – выгравированная надпись старинным шрифтом: «Знание – сила, магия – искусство».

В начальной школе я училась катастрофически плохо, не помогали даже репетиторы по основам стихийной магии. Учителя предлагали маме перевести меня в специальное заведение – проще говоря, школу для тех, у кого дар точно не проявится, школу для людей. Где в конце образования становишься пекарем или гувернаткой. Не знаю, почему всё так плохо улавливала: может, и правда у меня не было даже склонности к волшебству? А скорей, просто отсутствовал стимул – такая уж я девушка, мне нужен маяк впереди, иначе категорически отказываюсь ползти в темноте. Я не верила в то, что мне суждено быть ведьмой изначально, хоть и очень хотелось ею быть. Вот такая двойственность.

Да и общаться, заводить дружеские отношения мне почему‑то ни с кем не желалось, что опять же сводили к пресловутому клейму одиночки – диагнозу. Ведь маги природы, их еще называют магами земли, славятся своим умением находить общий язык с любой божьей тварью. И тут в наш класс перевели Эдварда. Он уже тогда отличался от всех: уверенный и дерзкий для своего возраста, с искрой в глазах, будто уже знал секреты мироздания.

А ещё мне безумно понравилась его мама – на тот момент, конечно, не погрузившаяся в горести, а разъезжавшая по королевству в качестве придворного летописца. Весёлая, умеющая завлечь своим рассказом о дальних землях и древних заклинаниях. Отец Эдди был полностью в её подчинении – он, в общем‑то, на тот момент не занимал никакой официальной должности, лишь помогал супруге с записями. Что впоследствии и послужило главным аргументом при разводе – отказ от мечты ради супруги. Но это всё позже, а тогда семья Эдди мне казалась идеальной, и профессия летописца тоже. Я так же хотела путешествовать, знакомиться с разными магами и волшебными существами, описывать чудеса и тайны.

Заметив, как я преобразилась после дружбы с Эдвардом и как мне нравится бывать в гостях у друга, мама тоже решила познакомиться с матерью Эдди, так и началась дружба семьями. Хотя моя спокойная и деловая мама была полной противоположностью леди Элизы, они всегда находили общие темы для бесед – чаще всего о древних артефактах и забытых заклинаниях. А через пару лет именно леди Элиза познакомила мою мать с лордом Миреу. Чтоб не твердила Рози, я помню их встреча состоялась намного позже, чем случился развод с папой. Уверена, отчим не связан с их расставанием!

Школу я закончила с золотой медалью, но она была лишь частично колдовской, магия там изучалась по верхам. Поступая в Академию, поставила себе галочку о том, что я никакая не отсталая, и твёрдым шагом шла учиться покорять мир волшебства. В отличие от Рози, которая поступила на факультет ментальных искусств лишь потому, что её туда засунул отчим. Потом она, правда, перевелась на факультет коммуникативной магии, а теперь думала и вовсе о факультете артефакторики. Что-что, а расположить к себе и стать популярной Розалия умела. А это девяносто процентов успеха для того, в ком сила еще не проснулась!

Да, в нашем мире ты учишься всему заранее, лишь надеясь обрести магический дар. Ставишь судьбу на кон... А если не обретаешь магию, то хотя бы обзаводишься нужными связями. Вдруг какому ведьмаку приглянешься? На худой конец можно стать его ассистентом.

«На кой профессия, если ею не горишь? На кусок хлеба можно и не обучаясь заработать – пару простых бытовых заклинаний освоил, и порядок», – вечно твердила Рози, а я тактично отмалчивалась, думая при этом, что совсем без учёбы на хлеб, конечно, заработать можно, а вот со съёмом жилья, прочей едой, покупкой нарядов могут быть проблемы.

Впрочем, я не могла винить Рози в неумении сделать выбор. Ведь, только проучившись год в Академии мечты, поняла, что моё место в составлении заклятий – осознала, что не такой уж я и путешественник. Мне нравилось жить у реки, вдыхать каждый день туман, я от него не уставала. И то, что семья под боком, меня тоже радовало. Мне бы в создатели зачарованных книг, но этому обучают только в столице, при этом достаточно иметь зачатки магии. Но опять же – надо покидать отчий дом. А я так не хотела оставлять маму и сестру одних... В общем, решила, что о столице подумаю позже, да и, возможно, знаний, полученных в Академии, хватит для любимого дела, ведь у нас уже преподавал один из успешных мастеров зачарования книг в королевстве! Ему я решила показать свой первый самодельный гримуар. Только это был мой маленький секрет.

Академия встретила запахом ладана, смешанным с ароматами магических трав и дождя. Рози в коридоре не приметила, хотя вчера обещала, что прибудет без опозданий. От мысли, что она с Дрейком, мне стало как‑то тоскливо. Но от чего больше? От того, что сестра естественным путём отдаляется от меня, или от того, что этот юноша чем‑то зацепил? Ужас какой! Откинула противную мысль и увидела Эдварда. Это был второй будущий маг после Рози, с кем я общаюсь и кто поступил после школы на факультет заклятописания. Как говорила сестра – по велению сердца, а не ума, то есть исключительно из‑за моей скромной персоны. По‑моему, это было огромное преувеличение.

Мы один раз сходили с Эдди на неудачное свидание – пытались запустить магические огни истинности, проверить совместимость, но вместо разноцветных искр получили облако вонючего дыма. После чего парень бесповоротно и навсегда перешёл в мои вечные друзья. Не более...

– Эдвард, привет! Чего такой кислый? – хмыкнула я, по‑дружески ткнув высокого блондина, пялящегося в расписание колдовских практик.

На его веснушчатом лице не проскользнуло всегдашней дружеской улыбки, а серые глаза были непривычно холодны и даже отдавали сталью. Я почувствовала себя дурой и перестала радоваться.

– Что‑то не так, Эд? Случилось чего?

– Случилось. Я сильно разочаровался в одной девушке, которую знал ещё со школы, – холодно процедил Эдвард тоном, которого прежде от него не слышала.

– А эта девушка… случайно не я? – произнесла одними губами.

– А ты проницательная, но темная ведьма. Только темная может рассказывать о своём друге гадости незнакомым магам из «Альманаха знакомств», – фыркнул он и быстро направился на занятия.

Я остолбенела. Но не только от его слов, а от того, чей силуэт скрывала широкая спина Эдварда. Передо мной стоял Дрейк и гаденько улыбался. Стоял с сумкой, полной зелий, – да-да, он же тут учится. Не знала, что на моем факультете! На сумке был герб заклятописцев. Конечно, сразу поняла, что это он что‑то натрепал Эдварду. Подлетела и зашипела в лицо:

– Ну‑ка, поговорим.

Чтоб на нас не косились лишний раз, повела, дерзко схватив Дрейка за рукав мантии, в пустую аудиторию для практических занятий. Боялась, что он просто выдернет руку и свалит без объяснений, но он проследовал за мной.

– Что ты про меня наговорил?! – гневно выдохнула ему в лицо, когда дверь аудитории за нами захлопнулась.

– Это ты наговорила, а не я, – одарил меня парень презрительным взглядом и сунул в лицо переписку… с аристократом по имени Эдвин.

Так вот почему Дрейк был в тот день в парке! Как я не догадалась – это он меня и провел. Бешено начала вспоминать, что сказала про Эдварда, потому что Дрейк лишь на миг сверкнул предо мной магическим шаром, а затем отодвинулся с ним и углубился в стекляшку, что‑то ища.

Меня окатило холодом – то злосчастное свидание, да, я рассказала о нём Эдвину. О том, что Эдвард вообще не в моём вкусе, и что каждый раз, когда он пытался показать мне заклинание уточнения истинности (один раз даже положил руку на плечо), я лишь думала, правильно ли он выполнил пасс и не испортит ли магию. А от запаха его парфюма и пота меня мутило ещё полчаса после расставания. Кстати, имя Эдварда в переписке не фигурировало, но я догадывалась, что разузнать, кем был мой неудачливый друг, было не сложно. Боже мой, да нам тогда по шестнадцать было, я наболтала это в шутку! Оказывается, в довольно несмешную.

– Это ещё цветочки, вот ягодки, – ткнул мне Дрейк изображением меня в ночной сорочке.

– Пф, попробуй докажи, что это не магия иллюзий, я в ней мастер, могу преподавать, – фыркнула безразлично.

– А тут есть время создания портрета и фамильный герб дома на стене, его не подделать. Я легко докажу, что скромница и заучка Клер Стар шлёт откровенные изображения черт знает кому в личных переписках, – зловеще выдал Дрейк.

– Тут видно, что портрет сделан не мной… Как ты… Ты прокрался ко мне домой и запечатлел без спроса?! – вспыхнула я.

– Это не важно.

Даже если студенты не поверят, что Клер Стар столь легкомыслена, мне очень не хотелось, чтоб хоть один ученик глядел на мои телеса в откровенном белье!

– В курсе, что это проникновение на частную территорию? Только пикни – и тебе несдобровать, – прошипела сквозь зубы, сокращая расстояние. Стояла буквально в сантиметре от его наглого рта.

– Ничего ты мне не сделаешь. Твои родители не позволят, – продолжал он улыбаться, чуть оскалившись и сверля моё лицо чёрными глазами‑смородинами.

– Да какого лешего?! – вырвалось у меня невольно. – Хочешь сказать – у тебя есть какой‑то компромат на мою семью? – стиснула зубы, не веря.

– Ничего не хочу тебе говорить. Пока что, – выдохнул мне в губы Дрейк. А затем усмехнулся.

– Но вообще все именно так. Я знаю те тайны твоей семьи, о которых не принято говорить за обедом...

7. Дрейк

Мне везёт сегодня. Во‑первых, уже началась пара, а значит, Рози отправится на свой факультет. Счастье‑то какое: мы учимся по разным специальностям! Во‑вторых, я видел, какой шок испытала Клер, когда её иллюзии насчёт таинственного кавалера рассыпались в прах. Да, я легко обвел глупышку вокруг пальца! И, в‑третьих, ловким движением, продемонстрировав пару изображений, я отправил Клер в настоящий туннель страха. Ну, это ещё цветочки – то ли ещё будет!

Ах да, Клер явно собиралась привести голову в порядок и поразмыслить о случившемся на лекции. Но тут… снова появился я.

Вхожу в аудиторию и нехотя киваю в знак приветствия. Клер тут же устремляет на меня взгляд и закусывает изящную губу. Соблазняет? Вряд ли – скорее, пытается скрыть удивление.

– Дрейк Шарп, переведён на наш факультет. Прошу любить и жаловать, – сухо представляет меня профессор по алхимии, сухонькая дама с пронзительным взглядом.

Пара оказалась на редкость скучной – такой же безжизненной, как лицо самого учителя. Составление зелий, впрочем, никогда не было моим любимым предметом. А может, дело не в лекции, а во мне? Ведь куда интереснее буравить взглядом Клер.

Я выбрал место так, чтобы видеть её профиль – и чтобы она ощущала мой взгляд. И она точно его чувствует: щёки краснеют до самой шеи. Это выглядит забавно… и, чёрт возьми, будоражаще.

Какая же она, не смотря на комплекцию, хрупкая с виду – с этими пылающими щеками и пламенными кудрями, вьющимися у самой шеи! Мысленно протягиваю руку, скольжу ладонью по её плечу…

Спал я сегодня плохо, голова гудит, мысли путаются. Спрашивается: зачем, как последний глупец, следил за Клер до самого дома? Зачем потом, вернувшись, долго разглядывал проклятые ее портреты, пока пальцы не заныли от напряжения?

Да, те самые изображения, которых она так боялась. По глазам было видно этот страх, хоть и казалась дерзкой на словах. Кстати, зря – там даже ничего откровенного. Ну, сорочка чуть выше колена, лёгкая шаль, сползшая с плеча… Тетки на балу и то откровеннее наряжаются.

Клер чуть отворачивается, подпирая розовую щёку рукой, – и я тут же вспоминаю, как она касалась моего лица. Нервы натягиваются, как струны. Чёрт, меня буквально окатывает кипятком от этого движения! Её пальцы пахнут чем‑то сладким, ягодным – наверное, духи с ароматом малины. А ещё эти глаза – глубокие, как летнее небо, с длинными ресницами, оттеняющими радужку цвета индиго… Смотрит так, будто в душу заглядывает, – я невольно теряюсь. Наверняка эта девушка умеет очаровывать, лишь притворяется неуверенной скромницей – знавал я таких.

«Ты бы не красилась, как куртизанка – никто бы и не приставал», – отправляю ей записку, чтобы напомнить о вчерашнем.

Она поджимает губы – едва заметное движение, но я понимаю: задел за живое.

Клер берёт перо, задумчиво покусывает кончик и пишет ответ:

«Так понимаю, это пишет Дрейк? Твоя фамилия тебе очень подходит, Шарп*. Колючий, резкий. Почему ты направил свои шипы на меня? Может, перестанешь вести себя, как ребёнок, и объяснишь, отчего уделяешь моей скромной персоне столько внимания?»

Пф, ну и тон – строит из себя умудрённую даму. Я тут же отвечаю:

«Да, это я. И ты заслужила такого обращения. Что за манеры – читать мне нотации, словно строгая наставница? В академии ты такая правильная, а в жизни – совсем другая».

И пересылаю ей на магический шар одну из картин – ту, где Клер стоит у окна, слегка наклонив голову, и свет падает так, что подчёркивает внушительное декольте.

Клер нервно сглатывает, наклоняется над бумагой, думая написать на выпад ответ, потом уныло мнет лист в шарик. Затем поднимает руку:

– Мне нужно выйти, – голос дрожит.

Учитель раздражённо кивает:

– Ступайте.

Я едва сдерживаю улыбку. Наверняка побежала в дамскую комнату – прийти в себя.

– А вы, новенький, тоже покиньте помещение, – вдруг обращается ко мне главный алхимик академии.

– Вижу, мой предмет вас не заинтересовал. Вам важнее обмениваться записками. Этим лучше заниматься в коридоре.

Я поднимаюсь, стараясь не выдать торжества. В аудитории слишком много любопытных взглядов – не стоит давать повод для сплетен.

***

Выхожу в коридор и замираю у окна. Слышу, как за спиной открывается дверь уборной– это Клер. Она бледна, глаза блестят от сдерживаемых слёз.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спрашивает она. – Что я тебе сделала?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличным:

– Просто развлекаюсь. Разве нельзя?

– Ты играешь с чужими чувствами, – её голос звучит твёрже. – Думаешь, это смешно?

– А что, если да? – усмехаюсь я. – Мир жесток, Клер. Пора привыкать.

Она смотрит на меня долго, пристально – так, будто пытается разглядеть что‑то за маской насмешки. Потом разворачивается и идёт прочь, ступая так легко, что кажется, будто она не идёт, а парит над полом.

Я остаюсь один, глядя ей вслед. В груди что‑то сжимается – странное, незнакомое чувство. Что это? Раскаяние? Или просто раздражение от того, что она не поддалась на провокации так, как я ожидал?

«Глупости, – мысленно одёргиваю себя. – Это всего лишь игра. И я в ней победитель».

Но почему‑то победа уже не кажется такой сладкой.

*sharp– острый