Текст книги "Фиктивная вдова для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Так интересно. Вот, мама, не пойду на врача, тоже пойду на математика учиться!

– Лика, мы это уже обсуждали. Быть врачом престижно, а с точными науками куда податься? Нике просто повезло найти такое место. Врачом вот везде устроишься. Хоть в больницу, хоть в частную клинику.

– Еще не факт, что я вообще доживу до этого дурацкого поступления! – вдруг огрызается сестра. Беру ее за руку.

– Так, малявка, – называю Лику ее нелюбимым прозвищем с детства, – ты еще всех нас переживешь. У тебя вон спонсор появился, лекарства регулярно поставляет.

– Кстати, о нем, – оживляется мама. – Предлагаю потом в храм зайти. Я все пыталась выяснить, кто же наш благодетель, но не получилось. Было бы логично, будь это кто-то из знакомых. Я даже, грешным делом, подумала на Марка Гайдмана, он же так поднялся после того, как уехал, но…

– Что случилось? – хором спрашиваем с Ликой.

– Разбился. Страшная авария. К отчиму ехал. Вы же знаете, что у него родных не оставалось? Родной отец погиб от рака, мать сбежала от отчима, никто ее не видел уж много лет. Вот Матвей его и вырастил как родного. Он, конечно, до сих пор убит горем.

– Так, а случилось-то чего? – возвращает Лика маму к насущному.

– Месяц назад, представляете, ехал по старому шоссе, на которое уже никто и не ездит вовсе. Машину занесло, только-только заморозки пошли. Она сгорела, а внутри труп нашли. Не смогли опознать по ДНК. Только ж поняли по часам, которые Матвей Марку подарил на двадцатилетие.

– Какой ужас! – восклицает Лика, а я даже не знаю, что сказать и думать. Вот и подробности, но все звучит жутко, да и вопросов много. Кто тогда погиб и был в часах Марка? Почему не сказал отчиму, что выжил? Как выбрался из леса? Отчего машину занесло?

– Только не мог он жертвовать, – продолжает рассуждать мама. – Даже не только потому, что помер. Человеком он скверным был, хотя о мертвых и не говорят дурно.

– Почему ты так решила? – уже спрашиваю я жестче, чем хотела. Только мама пропускает это мимо ушей.

– Как разбогател, перестал отчиму помогать, а Матвей же его вырастил как родного сына. Еще и дружка его прикрывал, забыла, как зовут, когда они по молодости чудили. Из соседнего поселка был такой мальчуган. Ты, Ника, его не застала, они сдружились с Марком, когда ты уже уехала, а они оба не поступили в университеты. Нет, ну нельзя же родителей бросать. Я уверена, что вы, девочки, так бы со мной не поступили.

– Может быть, у Марка были какие-то причины? – предполагает Лика, а я вся напрягаюсь.

Издалека слышу запах паэльи, которую заказала мама. Он такой сильный, что кажется, будто бедных моллюсков выловили лет десять назад и теперь подают на стол. Приступ тошноты накрывает так резко, что я выпрыгиваю из-за стола и наугад бегу к кабинкам туалета. Благо, интуиция хорошая.

Как же мне плохо!

– Николь, дорогая, с тобой все хорошо? – слышу голос мамы, что аккуратно крадется вдоль кабинок, пытаясь найти меня шестым чувством. – Я тебе водичку принесла.

– Я здесь. – Выхожу из своего укрытия, умываюсь холодной водой. Сегодня я наконец-то без макияжа, так что могу себе позволить. Мама протягивает мне стакан и бумажные салфетки.

– Дочь, – строго начинает она. Я знаю этот тон, он не сулит ничего хорошего. – Скажи, тебя сильно расстроило то, что я сказала про Марка?

– Нет, все хорошо, мам.

– Просто… я слышала, что ты ночевала у него дома после встречи одноклассников. Витька сказал. Мне жаль, что ты со мной не поделилась, это твое право, конечно. Еще хуже, что ты будешь растить ребенка одна.

– Блин, мам, какой ребенок? – Поворачиваю к ней голову, руками упираюсь о раковину. – Я вчера переела, много нервничала на этой неделе. Все-таки новая работа. Да и за Лику беспокоюсь. Я не могу быть беременна, – громче нужного говорю.

– Почему? – в лоб спрашивает мама.

– Ну… – И правда, аргументов у меня нет.

– Ник, у меня с тобой было ровно то же самое. Тошнило от любого резкого запаха. Это давно началось?

– Почему все сразу предполагают только самое худшее? Нет, только сегодня утром.

– Просто сделай тест, ладно? Не знаю, защищались ли вы с Марком на пьяную голову…

– С чего ты взяла, что я была столь пьяна? – огрызаюсь, за что мама одаряет меня убийственным взглядом. – Ясно, кто-то спалил.

– Просто сделай тест, перестрахуйся. Если что, найдем, где сделать аборт.

– Так, мам, прекрати, – выпрямляюсь. Что несет эта женщина! Какой ребенок, какой аборт? – Ради твоего спокойствия я сделаю тест. Но поверь, если ж вдруг я окажусь беременной, что ну просто нереально, никакой аборт я делать не собираюсь.

– Дочь!

– Пойдем к Лике, она, наверное, волнуется.

Мама поджимает губы и оставляет мое решение без комментариев. Глупости какие. Но наша встреча безнадежно испорчена. Лика старается как-то разговорить нас, но мы с мамой как воды в рот набрали.

В итоге обещаю сестре встретиться как-нибудь вечером, а сама прыгаю в машину к Белкину.

– Прежде чем ехать домой, мы должны зайти в аптеку, – командую.

– Вы заболели, Николь Александровна? – тут же отзывается он взволнованно.

– Возможно.

Мы трогаемся с места. Благо, ехать совсем недалеко, но и аптека в центре есть.

Подхожу к стойке, рассматриваю разные варианты. Ко мне подходит пожилая фармацевт в белом халате.

– Вам помочь? – вежливо спрашивает она и с добротой добавляет: – Первый раз, да?

– Надеюсь, что ложный. Вот скажите, тошнота – это же не признак беременности?

– Безусловно, если накануне вы не занимались незащищенным половым актом, после которого так и не было месячных.

– То есть в ином случае вероятность есть?

Фармацевт кивает, а у меня руки холодеют.

– Дайте мне какой-нибудь тест понадежнее, а лучше сразу несколько штук, – хрипло прошу. Женщина пробивает мне пять штук, как-то комментирует, но я ее не слушаю. Пихаю в сумку и спешу к машине. Нужно срочно домой.

«Этого не может быть», – спорю сама с собой, пока трясущимися руками распаковываю тест. – «Я не могу быть беременной. Не сейчас. Не от Марка!»

Перед глазами плывет, я с трудом вчитываюсь в инструкцию. Вроде все просто. Следую элементарным шагам и кладу белую полоску на раковину. Нужно выйти и чем-нибудь себя занять, пока пройдут три минуты. Лучше подольше подождать, чтоб результат был вернее.

Заставляю себя выйти из ванной, но глазами сразу же упираюсь в секундную стрелку на часах. Почему же она движется так медленно? Хочется дернуть ее и заставить быстрее пройти эти три дурацких круга. Всего лишь три!

Не выдерживаю, срываюсь через полторы минуты и твердым шагом иду к ванной. Сейчас посмотрю на тест, увижу одну полоску и посмеюсь, как глупо все получилось и куда я трачу собственные нервы.

Подхожу к раковине. Беру тест. И вижу две полоски.

Глава 12

Марк

Езда за рулем успокаивает взбунтовавшиеся нервы. Гордое одиночество позволяет насладиться собой, пока машина преодолевает километры. Охрану оставил дома. Не хочу пускать их в памятные места из юности. Там я должен разобраться сам.

Пока мой доверенный юрист копается в делах Дениса, я решил наведаться в тот дом, где провел множество счастливых и грустных минут. Дом моей настоящей бабушки по линии отца, куда несколько раз привозила меня мать до своего ухода, когда мне было девять. На соседней улице как раз жили два брата, с которыми мы сразу же скорешились. Вадим и Сашка.

Бабушка давно умерла. Я не был на ее похоронах, но за судьбой дома следил. Знаю, что нынешние хозяева сдают его в аренду, поэтому я спокойно снял его под чужим именем.

Зеленый домик с белым мезонином сильно потрепался со времен моего детства. О нем практически никто не заботится, потому как сдают за бесценок. Зато рядом озера с ледяной водой, от которой сердце замирает даже летом.

Захожу в дом. Мебель, да, обновили, но все еще пылится в углу бабушкин сервант, в котором осталось две чайных пары «для особых случаев». Все тот же добротный стол, под которым в самом центре вырезано «М. Г.». Все так же скрипит первая ступенька лестницы. Представляю, как здесь носятся мои дети, а Ника готовит обед. Так, стоп. Куда-то не туда ведет меня фантазия. Мои чувства к ней остались в прошлом. Между нами только бизнес. Тем более семью заводить я не намерен.

На улице кружится метель. Непокорные снежинки норовят залететь за воротник, и я жалею, что не взял с собой шарф. Никогда не любил их, с самого детства. Дорогу до дома Вадима и Саши я помню прекрасно, поэтому с интересом рассматриваю, как изменились другие здания в деревне. Ветхость накрыла здесь все.

Нужный мне дом оказывается пуст и заброшен. Жаль, я приехал зря, потому как мой расчет был в том, чтобы пообщаться с родителями Родионовых.

Поднимаюсь на не расчищенное крыльцо. К двери прилеплен потрепанный файл, в котором лежит записка с новым адресом в Питере и номер телефона для связи. Делаю фотографию. Ладно, раз я тут, спрошу у соседей, в связи с чем Родионовы съехали. В этой деревне все друг про друга знают.

Издалека вижу согнувшуюся в три погибели старушку, которая пытается грести лопатой снег. Подхожу к ней.

– Здравствуйте, – громко произношу, чтобы привлечь ее внимание. Женщина, которая оказывается на лицо моложе, чем я подумал, поднимает голову.

– Вам чего? – бурчит она.

– Я давний друг Родионовых. Подскажите, они давно съехали? И почему?

– Год назад. Сын их, Вадька, приехал и забрал. Здоровье Натки совсем прохудилось, да и Саныч уже едва спину разгибал. Зато перед переездом все кичились, что оба сына их карьеру сделали, в элитных местах работают. Санька, младший, ресторан открыл, Вадька вон, в журналах пишет. Оба талантище! Старший мне лично копии высылает ежемесячно. Я им давно говорила, нечего здесь делать, в большой город надо, жизнь устраивать. Вон как в воду глядела. Какие выросли молодцы, а? Натка иногда звонит, рассказывает, что у них да как. Сыновьями гордится. Повезло ей. Недавно горе на них обрушилось, хотя я ей говорю: зачем, глупая, переживаешь, не твой же сын был. А она говорит: «Что ты, Валентина, мы хоть Марка не знали много, но он другом был верным нашим парням. Помогал им в жизни устроиться. За то полюбила его как родного». Так-то. Я этого Марка не помню, он не из нашенских был.

– Спасибо за разговор, но пора мне.

– Постой-ка, лицо ж твое где-то видела! – вдруг восклицает женщина. – Погоди минутку. Я сейчас.

С трудом разогнувшись, Валентина спешит в дом и возвращается оттуда с тремя журналами.

– На-ка, подержи. – Сует мне два, а один сама листает. – Гляди, как похож? – Тычет мне в лицо моей же фотографией, только без бороды, как сейчас, а под ней короткий монолог и подпись «В. Родионов».

– Тот же Марк умер, а я живой.

– То есть ты не он? – спрашивает женщина, водрузив мне на руки последний журнал и перекрещиваясь.

– Не он, – успокаиваю взволнованную старушку, отдаю ей журналы и ухожу. Теперь я закончил здесь. Можно ехать домой.

Конечно, этот разговор ничего не доказывает, но я словно со стороны увидел семью Родионовых. Что Сан Саныч, что Наталья Степановна всегда были людьми чести, сыновей воспитали в порядочности. Не могу поверить, что Вадим мог устроить покушение. Все, что я нарыл на него, не стоит и ломаного гроша. Азартными играми не увлекается, по-прежнему фанатеет от спорта, хотя и пишет про светские новости. Я просто не могу понять, зачем ему моя ювелирка.

Сажусь в машину, жду, пока она прогреется. Включаю телефон, который давно сел от холода. Сразу же прилетает множество сообщений и уведомлений в мессенджерах. Листаю их и понимаю, что жду отчет Ники о поездке. Конечно, парни мне уже обо всем доложили, но хочу получить от нее лично.

Только заинтересовывает меня совсем другое, с неизвестного номера:

«Я знаю, что ты не сдох, Марк. Но мы это исправим. Я приду за тобой снова, как и за твоей ненаглядной вдовой».

Николь

Перед глазами темнеет. Я хватаюсь за раковину, чтобы не упасть. Смаргиваю пелену с глаз. Один раз. Второй. Две полоски никуда не деваются. Нет, это, должно быть, ошибка. Нужно передать и срочно.

Но и второй, и третий, и даже пятый тест показывают одно и то же. Говорят, что многое скрывает одна черточка между датой рождения и датой смерти, но сейчас я уверена: две полоски на тесте беременности скрывают намного больше.

Дохожу до кровати и падаю на нее без сил. В глазах сухо, немного щиплет. Что делать? За мной следит охрана, я шагу не ступлю без их ведома. Если я пойду в клинику, что они передадут Марку? Тем более он увидит счет, да и поймет, что к чему, а все мои деньги я оставила маме и Лике.

Только почему я не хочу сказать Марку о беременности? В этом нужно разобраться. Возможно, он сначала не поверит, но подтвердить это событие очень легко. Да и получилось все из-за него, а не меня. Наверное. Хотя это я набухалась на встрече выпускников. Только случайно.

Блин! Хватаюсь за голову. Череда случайность приводит к невероятным событиям, и просто ужасно, когда только одно событие выпускаешь из рук, а оно возвращается, набрав огромные обороты. Как говорится, посеешь ветер – пожнешь бурю.

Аборт? Нет, точно нет. Кладу руки на живот. Внутри меня маленькая жизнь, и я не имею права прекращать ее. Тогда мне нужно тщательно беречь себя и малыша. Марку говорить не обязательно, между нами нет отношений и навязываться к нему с ребенком я точно не буду. Еще подумает, что мне понравилась роскошная жизнь и я пытаюсь сохранить ее. Нет-нет-нет.

Но если я сольюсь, кто будет спонсировать лекарства Лике? Тяжело выдыхаю. Вряд ли Марк будет делать что-то просто так. Зачем? Оно ему не надо. Как же теперь решить это все? Как быть?

Голова начинает гудеть от обилия мыслей. Организовываю себе ледяное полотенце на лоб, да так и засыпаю посреди дня. Постепенно боль утихает, и сны приобретают позитивную окраску. Мне снится наша с Марком свадьба на берегу Финского залива. Вдалеке виднеется башня Газпрома, маленький уютный ресторанчик окружает лес, а нас встречают добрые улыбки родных лиц. Сосредотачиваюсь во сне: кого же из трех друзей Марка я вижу? Но мне ничего не удается: сон рассыпается в труху от звонка телефона. Гайдман собственной персоной.

Жду, пока мобильник перестанет вибрировать. Разговаривать с Марком нет никакого желания. Голова болит уже чуть меньше, но теперь меня, такое чувство, охватил озноб. А мужчина терпелив: он звонит до самого последнего гудка. Только я все равно не беру.

Звонки повторяются еще пять раз, но я игнорирую их. Зачем так названивать? Мог бы просто ограничиться смской. Наверное, у него что-то случилось, а может, наяривает из принципа. В первом случае уже прислал бы охрану, а во втором… На разговор сейчас нет настроения.

Блин, ведь действительно в квартире холодно. Прикладываю руку ко лбу: он горячий. Теперь придется искать в этих хоромах градусник. И тщательно изучать, что мне можно из лекарств, ведь во многих написано, что во время беременности нужно принимать с осторожностью.

Как зомби, брожу по квартире, но нахожу только градусник. Возвращаюсь в постель и беру телефон. Марк смс не писал, зато есть сообщение от «того самого» незнакомца:

«Как проходит воскресенье?»

Ай, отвечу, да и выясню, кто ж до меня домогается.

«Лучше всех, а у тебя?»

Незнакомец: «О, наконец-то получил ответ! Жалею, что тебя нет рядом».

Я: «А я этому радуюсь».

Незнакомец: «Как грубо! Чем я заслужил!»

Я достаю градусник. Тридцать семь с половиной.

Набираю ответ: «Просто заболела».

Незнакомец: «Выздоравливай. Заказать тебе лекарства?»

Я: «Если только ты скажешь, кто ты».

Незнакомец: «Не могу сказать. Это будет слишком скучно. Догадайся сама».

– Ну и ладно, – говорю телефону и откладываю его. Спать все еще хочется, поэтому позволяю себе эту роскошь, откинув мокрое полотенце на прикроватную тумбочку.

Надеюсь, что сон продолжится, но вместо этого меня накрывает темнота. Из нее вырывает веселая трель дверного замка.

Тяжело поднимаюсь и бреду к нарушителю моего спокойствия. В глазок вижу Гнома.

– Что случилось? – бубню недовольно, открыв дверь. Охранник выглядит всполошенным.

– Вас шеф обыскался! Он звонил вам много раз. Если бы вас не было дома, как бы я объяснил это? Он бы с меня голову бы снял!

– Ладно-ладно. Не нужно так нервничать, – хриплю, откашлявшись. Громкий звук отдается дурацким гудением в голове. – Я просто уснула. Не могу, что ли, поспать днем? Неделя выдалась тяжелой.

– Не можешь, Николь, – пришибает меня очень и очень недовольный голос Марка. Он взбегает по лестнице, его грудь тяжело поднимается. – Спасибо, Гном, можешь идти.

Охранник кивает и быстро скрывается за соседней дверью. Затуманенным взглядом смотрю на Гайдмана, пытаясь понять, зачем он приехал.

– Николь, может быть, пустишь? С тобой все в порядке? – спустя минуту спрашивает Марк. Он уже кладет ладони мне на талию, чтобы отодвинуть, когда я вдруг понимаю, что в ванной валяются несчастные тесты на беременность. А все нормальные люди сперва идут мыть руки.

– Подожди минутку! – тараторю и захлопываю дверь прям перед растерянным Марком, пока он не успел подставить ногу. Сквозь туман в голове продираюсь к ванной и сгребаю в охапку злополучные тесты. Гайдман же вовсю звонит и стучит в дверь. На ощупь добираюсь до кухни и выбрасываю полоски. Следом летит непочатая пачка макарон: вдруг Марк решит выкинуть мусор и увидит все?

Только после этого возвращаюсь к двери и вновь открываю ее. Гость (или правильнее сказать, хозяин?) выглядит крайне недовольным.

– Что за детское поведение, Николь? – возмущается он и с напором перешагивает порог. Снимает обувь, идет мыть руки. Я же валюсь на кровать.

Марк приходит через пару минут.

– Почему ты не берешь трубку, когда я звоню? – отчитывает он, присаживаясь на край кровати.

– Я спала, – бубню из-под одеяла. Мне так холодно, просто жесть.

– Ты понимаешь, что это серьезно? Так, а это что, градусник? Тридцать семь? И почему ты молчала? – Мужчина снова вскакивает на ноги. Приспускаю одеяло.

– Ты куда?

– В аптеку. Здесь совсем нет лекарств.

– Ой, не нужно! – слишком эмоционально протестую. Марк смеряет меня взглядом.

– Это еще почему?

– Я… аллергик?

– Ты это у меня спрашиваешь? – хмурится мужчина.

– В смысле, мне только парацетамол можно из жаропонижающих, к тому же еще рано температуру сбивать. Возьми его, пожалуйста. И просто какие-нибудь витамины.

– Ладно. А ты пока померь температуру, – строго произносит Марк и выходит. Вскоре хлопает дверь. Фу-у-уф.

Быстро лезу в Гугл, угадала я с препаратами или нет. Угадала. Если Марк последует прямым указаниям, мне повезет.

Он возвращается через минут пятнадцать, не только с лекарствами, но и с целым пакетом фруктов. Как истинный добытчик, мужчина приносит все в комнату и выкладывает передо мной: апельсины, шоколад двух видов и клубника.

– Спасибо, – смущенно говорю, рассматривая богатство.

– Что там с температурой? – с самым серьезным видом интересуется Марк. Отдаю градусник. Гайдман довольно хмыкает. – Нету. Отлично. Тогда начнешь с фруктов.

Марк

– Не понимаю, мне все это мерещится? Что с тобой опять приключилось? – хмурится Ника. Она выглядела такой милой и беззащитной, когда увидел ее. Сидит, носом шмыгает. Наверное, поэтому и в квартиру не пустила, что убиралась. В ее-то состоянии!

– Я был в Карелии, где проводил лето в детстве, – решаю сказать правду, но не полностью. Некоторыми подробности своей жизни я не готов делиться, никогда и не с кем. А такие вещи рассказать можно. Тем более я открыл в себе нечто новое.

Когда получил смс, тут же позвонил Николь. Она не взяла трубку. Отдал короткие команды парням узнать о владельце номера и припустился в Питер. Только на пол пути понял, что мчусь не просто обратно, а к НЕЙ. Мы в ответственности за тех, кого приручили? Или это возврат в былое? В любом случае, пока она болеет, я буду о ней заботиться.

– Часто там бывал? – интересуется Ника. В ее голосе сквозит участие.

– Не очень. Но это были хорошие дни, – произношу задумчиво. Ника чуть подается вперед. – Там познакомился с Вадимом и Сашей, его братом.

При этих словах Ника напрягается. Беру ее за руку. Она не отнимает, а я как-то впервые понимаю, какие нежные у нее ладони, какие маленькие.

– Ты уже знакома с ними? – спрашиваю. Я знаю, что да. Ника кивает. – Знаешь, каждый из парней внес свой вклад в мою жизнь. С Родионовыми я впервые узнал, что такое настоящая счастливая семья. Глеб с детства был моим лучшим другом. А Денис уговорил отца вложиться в мой проект. Они были со мной, как я дошел до дна. Они же поднялись со мной до вершин. Так неужели вершины губительнее дна? Похоже, что да.

Ника

Марк впервые говорит со мной откровенно, впервые приоткрыл занавес своей жизни, о которой, к своему стыду, я знаю так мало. Сейчас я понимаю его боль, хотя не знаю подобных предательств. Чувствую, что его прошлое скрывает что-то страшное, но буду ждать до тех пор, пока он откроется.

Такое ощущение, что мы оба не знаем, что испытываем друг ко другу. Нас штормит. Сейчас, когда Марк совсем близко, я чувствую себя защищенной. Странно. Я думала, что сама могу себя защитить.

– Вадим показался мне холодным и отстраненным, – стараюсь как можно мягче описать первое впечатление об этом грубияне.

– Он всегда такой на первый взгляд. А вот для друзей он открывается совсем с другой стороны.

– Как вы общались после того, как ты перестал ездить на лето?

– Встретились случайно на одном мероприятии. Я был там с Дэном и его отцом, а Вадим вел репортаж. Друга детства не узнать нереально, пусть мы оба изменились. Слушай, нам на тот момент лет девятнадцать было. Я познакомились парней с Денисом. Ну и каждый пошел по своему пути.

– Получается, Денис – единственный среди вас, кто безбедно провел детство? – участливо спрашиваю. Марк тепло улыбается, даже морщинки вокруг глаз чуть разглаживаются. Он все еще держит меня за руку, но я не хочу отпускать свою.

– Не совсем, но по сравнению с нами – скорее да. Его растили бабушка с дедушкой, а отец лишь занимался спонсорством их жизни. Лишь когда увидел в сыне перспективу, занялся его обучением и начал давать личные деньги.

– Звучит ужасно! Я своего отца не знала. Нас с Ликой воспитывала мама.

– Кстати, как она? Лекарство приехало?

– Да, и уже не одна доза. Спасибо, Марк. Я виделась с ними утром. Сестра стабильно, а для нас это уже прогресс.

– Я не думаю, что видеться с ними, пока висит угроза, это хорошая идея, – вдруг серьезно говорит Марк. – Не забывай, что мой убийца на свободе. Если ему нужна фирма, он может пойти и на шантаж.

– Я совсем об этом не подумала! – восклицаю, только представив эту картину. Как я не учла это? Глупая. Марк чуть сильнее сжимает мою руку, возвращая к реальности.

– Не волнуйся, я позабочусь о вас.