Текст книги "Фиктивная вдова для миллиардера (СИ)"
Автор книги: Лина Леманн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 18
Глеб
Я ужасно зол! Шампанское давно стало теплым! Я не могу пить эту гадость. Придется купить другое, когда закончу в больничке. Не люблю их. Пахнет спиртом и нафталином.
* * *
Достаю из принтера горячую бумажку с идеально выверенными словами. Получается красиво. Откладываю чашку с кофе, чтобы ненароком не пролить на идеально белый конверт. На всякий случай проверяю точность послания, затем аккуратно складываю его и упаковываю в этот самый конверт. Беру ручку и небрежно вывожу четыре буквы «Нике». Идеально.
Меня ждет уютная гостиница, где заготовлена бутылка дорогого шампанского для праздничного утра.
Запрыгиваю в свой любимый автомобиль, включаю бодрую музыку и жму на газ. Обожаю ездить по зимним дорогам, как машина уходит в занос, и только мастерство позволяет справиться с потенциальной аварией. Забавно, как люди легко доверяют жизни четырем стенам на колесах и с мотором.
После долгой дороги мышцы затекли. Благо, что темно, поэтому я могу припарковаться у самого подъезда. Выхожу и бодро иду к подъезду. У меня замечательное настроение, так что не сразу понимаю, что забыл отмычки. Приходится вернуться, но этого никто не видит: темно настолько, что хоть глаз выколи.
Бодро поднимаюсь на пятый этаж, прислушиваюсь. Где-то звучит футбол, где-то – отборный мат. Типичная Россия.
Возня с замком занимает всего лишь пару минут – очень скоро я оказываюсь в милой двухкомнатной квартирке, в которой пахнет розами. Уютненько. Кухню нахожу интуитивно. На столе стоит пустая ваза. Убираю ее, чтобы внимание не отвлекла, достаю чуть помятый конверт и кладу его на самое видное место. Отхожу на пару шагов убедиться, что его точно видно, затем иду в ванную, затыкаю все пробками и выкручиваю кран на максимум. Пошевеливайся. Они скоро приедут. Отлично, теперь можно отдыхать.
Только утром меня ждали не приятные новости, а просто ужасные. Марк приедет позже, чем нужно! Шампанское откладывается.
Мой идеально выверенный план чуть не треснул. Точнее так, в итоге треснул кошелек, с которого улетело пару лишних сотен тысяч на смену сцены, потому как было рассчитывать на помощь старых друзей, минута простоя которых стоит очень дорого.
– Ты вовек не рассчитаешься, – огрызается мой знакомый из бывших зэков. – Почем сам руки марать не хочешь?
– Я хочу, чтобы на них был только запах масла, – льстиво улыбаюсь. Партнер убирает деньги в карман. – Действуй только красиво, ладно? Раз актеры есть, нужно, чтобы они дотянули до сцены. Понимаешь, о чем я?
– Не-а, если честно.
Хлопаю себя по лбу. Что за идиот!
– Я так и планировал, чтобы Марк сдох в определенном месте, мне надо, чтобы машина дотянула. Сделай так, чтоб тормозная жидкость вытекала медленно, ясно?
– Понял.
Ладно, все что ни делается, оно же к лучшему. Чуть позже умрут, не страшно.
– Пошевеливайся. Они скоро приедут, – огрызаюсь. Лучше пересмотрю пока видео, как Марк с одного удара отправляет Дэна в нокаут. Блин, до сих пор эта сцена смех вызывает. Эти лица! Такие эмоции! Кайф. Интереснее кино.
Открываю заметки и ставлю очередную галочку возле записи «Подрезать тормозные трубки». Там же «Поставить зажравшегося урода на место» уже отмечено как сделанное, как и остальное. Даже с Белкиным и Борей расплатился за гениальную подставу Дэна. Жаль, видео с участка прибудет только завтра, представляю, как будет смешно. А они такие идиоты. Единственный звонок, который им можно было сделать перед тем, как стать заключенными, был мне. Думали, я вытащу. Говорю же: идиоты.
Маленькое шоу отвлечет больших и важных людей. Ха-ха.
Очередной звонок от Гошика стирает улыбку с лица. Обычно он зря не звонит.
– Что там? – сразу начинаю с конкретики.
– Они не поехали по дороге.
– Твою мать! А куда?
– Не знаю, еду за ними.
– Перезвони потом, – огрызаюсь и бросаю трубку. Фу, опять все не по плану. Да все еще будет, но не в нужных декорациях. Это так же ужасно, как пить шампанское теплым.
Скоро Гоша перезванивает. Жертвы двинулись дальше. Осталось считать минуты до их смерти. Сажусь на кресло напротив часов с бутылкой шампанского в руках. Буду пить из горла. Хорошо, что за мертвых пьют не чокаясь.
* * *
– Ну привет, – скалюсь, подходя ближе к кушетке. Марк выглядит неважно: его лицо перемотано, ноги и руки фиксированы, как у марионетки. Стоит только один раз дернусь, и все развалится. Но нет, увы, не развалится.
– Ты не удивлен, что я жив? – удивленно спрашивает Марк. Ему трудно повернуть голову, слова смешиваются в кашу из едва различимых звуков.
– Чего ж удивляться, если я и так это знал? – меланхолично замечаю, подходя ближе. Чтобы ОН меня видел.
– И как оно тебе? – О-о-о, слышу в голосе Марка сарказм. Иронизирует, в его-то положение.
– Что? – нарочито спрашиваю. Может, зря так оттягивал нашу встречу? Это же такой кайф, оказывается. Понимаешь, что жизнь этого мелкого человечишки зависит от тебя.
– Неспособность убить меня?
Этот вопрос меня вдруг выводит из колеи. Ляпаю первое, что приходит в голову:
– Это… бесит.
– Ну уж извини.
– Не могу, Марк, прости. Ты будешь спрашивать, зачем оно мне нужно? – набрасываюсь на него.
– Нет, оно мне не интересно, – хрипит он. Ах так⁈ Выдергиваю из-под его головы подушку и, прежде чем положить на его лицо, произношу:
– А я все равно тебе скажу. Думал, деньги только меня интересуют? Нет, это тлен. Так, пыль. Они ничего не стирают, ты в курсе? Я все,… помню! Все. Я мог бы простить Дэна за его пафос, но я никак не могу простить тебя за то, что в ту ночь, шестнадцать лет назад три месяца пять дней и восемь часов назад ты был там. Ты не в курсе, а я всех остальных на тот свет отправил. Только гниды эти никому не интересны. А ты – мозоль, которая никак не желает проходить. Ты всегда мне напоминал о той ночи. Прости, мне надоело болтать. Давай ты наконец-то умрешь, и я наконец-то забуду то дерьмо, которое меня окружают? – с силой прижимаю подушку к лицу Марка, он дергается. На секунду становится его нестерпимо жаль, но я подавляю это чувство. Тихо шепчу скорее себе, чем ему: – Этот мир не выносит нас обоих.
А потом что-то хрустит. Резко, громко, после чего мир погружается в темноту.
* * *
Николь
Перепрыгиваю через Глеба и сдергиваю подушку с лица Марка. Приборы над его головой пикают слишком часто.
– Врача! Срочно! – кричу во все горло. – Пациенту плохо!
Медики появляются через минуту. Медсестры ошарашенно смотрят на валяющееся под ногами тело и осколки бутылки с физраствором, которая почти проломила череп Глебу.
– Что здесь происходит? – восклицает подошедшая еще одна медсестра. Врач возится у Марка, отдает короткие команды. Одна медсестра выбегает и вскоре возвращается.
– Этот… человек пытался убить вашего пациента, – с трудом выдыхаю. Сердце рвется из груди при виде Марка, которому плохо. – Ментов вызовите. Этот человек совершил покушение.
Третья медсестра кивает и уходит, чтобы вскоре возвратиться с двумя крепкими парнями в хирургических костюмах. Они оттаскивают все еще бессознательного Глеба, а я припадаю к койке Марка.
– В реанимацию не нужно, пациент стабилизировался, – как-то по-доброму говорит врач, положив руку мне на плечо. – Не переживайте.
– Можно я останусь? Пожалуйста! – слезно прошу.
– Только на полчаса до тех пор, пока не приедут полицейские. Еще нужно проверить ваши показания. Дурдом посреди ночи. Одно ясно: проникновение постороннего не говорит в пользу нашей охраны.
Однако, слишком много общения с правопорядком получается у меня за последнее время. Меня мурыжили около часа, потом с трудом взяли показания у Марка. Но Глеба забрали, хотя я этого и не видела.
– Он не отмажется, – с трудом хрипит Марк. Хорошо бы оставить его, но мне так важно сказать то, с чем я пришла.
– Марк… – вдруг все слова разом вылетают из головы. Как сказать? Может, отложить на потом? А вдруг это «потом» не наступит?
– Да, крошка?
– Я беременна, – выдыхаю.
Эпилог
– Ма-а-ам!
Зажмуриваю глаза и делаю вид, что сплю, хотя улыбку сдержать невероятно сложно, потому как знаю, что очень скоро прозвучит снова это пресловутое:
– Ма-а-ам!
Как только Олежка понимает, что я не реагируют, он действует по проверенному пути:
– Па-ап!
– Сыночек, сейчас только шесть утра, – стонет Марк. Только когда бы это помешало нашему малышу?
– Па-ап!
– Ни-и-ик…
– Не-а, сегодня твоя очередь, – отвечаю с блаженной улыбкой, так и не открыв глаза. У меня есть еще целых два часа на сон, ибо в нашей семье правила простые: чье дежурство – тот и развлекает сына, который последний месяц решил просыпаться ни свет ни заря. Он же не знает, что мы с его папой очень поздно ложимся…
– Па-ап! – радостно пищит Олег, заметив, что один из родителей подает признаки жизни.
Марк отрывается от кровати. Тихонько приоткрываю глаза, просто чтобы полюбоваться. Муж берет сына на руки. Обнаженный до пояса и с малышом на руках. Ах, кто бы знал, как же это сексуально выглядит! Скоро пожалею, что пытаюсь спать.
– Знаю этот взгляд, – смеется Марк, резко обернувшись, а я так разомлела от его мужественности, что даже не пытаюсь укрываться.
– Хочу, – шепчу одними губами, но он слышит. Его взгляд темнеет, а грудная клетка поднимается чаще.
– Ненасытная, – улыбается краешком губ.
– Па-ап! – требует сын прямо в ухо отцу.
– Иду я тебя кормить, иду, – вздыхает Марк. – Эта требовательность – точно не моя генетика.
– Ой, ну да, – теперь смеюсь я, поглаживая округлившийся живот. Пять месяцев назад Марк заявил, что большая разница между детьми – это плохо и ведет к разногласиям. Теперь я с удовольствием представляю, как два детских голоса одновременно пищат «Па-ап!».
– Ты, кстати, зря валяешься. Забыла, что ли, что обещала Лике поехать с ней на примерку свадебного платья?
– Она вроде хотела позже, нет? – хмурюсь. С этой беременностью все из головы вылетает. Хорошо, что есть Марк, который все помнит. Тем более они с Ликой так подружились, что она попросила его вести ее к алтарю через четыре месяца. То, кстати, снова будет зима.
– Не-а, – Марк показывает мне язык и выходит из комнаты. Сын радостно лепечет ему о чем-то своем.
Скажите мне, можно ли быть счастливее? Мне так хорошо, что в груди от счастья печет.
Удивительно, как случайные события меняют ход нашей истории. Лика очень скоро будет носить фамилию Родионова, хотя была уверена, что не проживет и года. Я думала, что не переживу в обществе Марка лишней минуты, а теперь не представляю, как быть без него.
Он – мой. Я – его… ошибка, страсть, любовь.
