Текст книги "Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая (СИ)"

Автор книги: Лина Каро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 22

Лана

– Вы помните? Полный покой, витамины, свечка на ночь, – напоминает мне доктор при выписке, вручая документы, смотрит сурово и внушительно, так, чтобы я точно уяснила, что надо выполнять все рекомендации. – Не нервничаем, мамочка. Мужчины уходят и приходят, а возможность родить здорового ребенка в наше время – та еще редкость.

– Да я… – пытаюсь что-то сказать и осекаюсь, врач смотрит, склонив голову, поверх очков.

– Да знаю я ситуацию. Девочки донесли, что вы воюете с олигархом за алименты. Дело благородное, но предлагаю отложить до родов. Сначала рожаем, потом воюем. Тем более, может, и не придется воевать, – улыбается, тон становится мягче, – он же сюда как на работу ходит. Может, зря решили не пускать на порог?

– Вы же сказали, мне нельзя нервничать, – слегка парирую, вспоминая, что Роман и правда в течение этой недели приходил каждый день с цветами и подарками.

Я его не пускала. Просто медсестры приносили мне в палату его подношения.

– Сказала, верно. Вижу, вы себя в обиду не дадите. Так что я спокойна. Надеюсь, увидимся только во время родов. Всего хорошего.

Вручает мне папочку и уходит в свой кабинет, я сжимаю документы и иду в палату собираться и ждать, Нина обещала меня забрать.

Если честно, в больнице я уже чуть ли не помирала от скуки. Хотелось домой, хотелось деятельности, а надо было лежать.

Зато была масса времени подумать. Я решила отложить свою войну. Слишком она мне нервы истрепала. И отношения с Романом, запутанные, сложные, отнимали много сил и нервов. Их я тоже решила отложить. Ну какая свадьба? Помилуйте. Действительно, лучше сначала родить, а потом уже разбираться со всеми остальными, не такими уж и важными, делами. Нет, я не жалею, что стала требовать у отца ребенка признать его, потому что на меня напали, а я защищалась.

Я не захотела быть слабой женщиной и терпилой, просто переоценила свои силы.

Ситуация всё же кардинально изменилась.

Роман уже не верит в то, что я спуталась с Арахмеевым, а что там думает его чокнутая мамаша, меня не очень-то и беспокоит. Хотелось бы сказать, что мне с ней детей не крестить. Но я правда не знаю. Если она извинится, может, и будет между нами сносный мир. Я не против, чтобы у моего ребенка была бабушка. Но эта бабушка должна сделать шаг навстречу.

Захожу в палату, оказывается, Нина уже тут и собирает мои вещи. Беру сумку и кладу документы в нее, оглядываюсь, чтобы ничего не забыть, и начинаю одеваться.

– Спасибо, что приехала.

– Да за что спасибо? Не на такси же тебе ехать. Букет забираем? – она стреляет глазами в яркие цветы, которые стоят в выданной медсестрой банке.

– Нет, пусть остаются, – стараясь выглядеть безразличной, жму плечами.

Не хочу признавать, что мне приятно было получать букеты и подарки от Свиридова. Здесь в больнице все так мило улыбались на этот счет, по-хорошему завидовали и нахваливали Романа, даже пытались уговорить меня принять его ухаживания.

Мол, посещения же разрешены, почему бы не пустить отца ребенка в палату?

А я вот не хотела пускать. Мне нужно было время.

Но всё же букет очень красивый. Цветы практически не пахнут. Видимо, Роман консультировался в цветочном салоне, чтобы ненароком мне не навредили особо пахнущие сорта цветов. И правда, мне бы это пользы не принесло, да и в палате бы сильно пахло цветами. Я, кстати, не очень люблю сильные ароматы, у меня от них голова болит.

– Ладно, давай возьмем, – сдаюсь, уж очень не хочется расставаться с этой красотой. – Только они ведь будут течь.

– Ничего не будут! – Нина радостно несется к банке, возится с цветами.

Я тихонько вздыхаю. Хочется на воздух. Хочется пройтись по улице, а не лежать. Кстати, прогулки мне полезны. Вот такая она – беременность. Сильно нагружаться нельзя, но и отлеживать бока тоже не надо. Поглаживаю выпуклый живот, доченька снова толкается, я вспоминаю, как она «здоровалась» с папочкой. Почему-то сейчас воспоминания о Романе не вызывают злости, будто я немного успокоилась.

На телефон невольно поглядываю, звонил или нет?

И тут же себя ругаю: «Лана, не будь романтичной дурочкой».

Всё, что он делает, может быть связано с тем, что хочет замять скандал.

В СМИ, кстати, тихо. Никаких нападок на меня нет, но и опровержения, о котором я просила, тоже не наблюдается. Поэтому я и не спешу идти на контакт с Романом. Он много чего наговорил, но мне нужны действия с его стороны, поступки.

– Ну что, бегемотик, идем? – подруга зовет меня на выход.

Ну да, я похожа на бегемота, это отрицать сложно. Хоть и не поправилась сильно, но грудь увеличилась и живот впереди меня идет.

– А ты чего это такая радостная? – с интересом смотрю на подругу.

Может, мне кажется, но она будто бы скрывает улыбку.

– Так чего мне радоваться? Любимая подруга из больницы выписалась, – щебечет с невинным выражением лица, и я думаю, что переборщила с подозрениями, пока мы не выходим на улицу.

Не успеваю оглянуться и вдохнуть порцию свежего воздуха, как вижу…

Автомобиль представительского класса, который стоит за воротами больницы.

Поворачиваю голову в сторону подруги – предательница!

– Нин, я же говорила, что не хочу трепать себе нервы из-за Свиридова!

– А зачем трепать? Не надо ничего трепать! Ты у нас девчонка боевая, сама кому хочешь нервы потреплешь и мозг ложечкой выешь! – смеется она, но смотрит с тревогой и заботой. – Ну хочешь, я попрошу его уехать?

– Зачем ты вообще сказала ему о выписке?

– Просто он очень просил, а ты даже подарки принимать не хотела.

– Черт, – сжимаю губы, видя в руках букет – как свидетельство того, что какой-то подарок я всё-таки приняла.

Стыдно-то так. Еще есть шанс остаться незамеченной, обойти здание, выйти с другой стороны, взять и выкинуть веник от Свиридова в урну и выйти к нему с гордо поднятой головой. Но я не привыкла убегать, прятаться, уходить в сторону. Да и вообще, он отец ребенка. Наверное, у него какое-никакое право хотя бы знать, что происходит с моей беременностью.

– Ты не злишься? – снова спрашивает Нина, глаза делает, как у известного котика.

– Да ладно, Нин, не надо со мной как с маленькой.

– Не злишься?

– Чуть-чуть.

– Не злись. Поговори с ним. Может, он не такой и плохой. Сказал, какой-то есть для тебя сюрприз. В общем, я, наверное, поеду, у меня как раз съемка важная и фотосессия. Кстати, ты приезжай, осталось совсем мало времени, чтобы сделать фотосет с животиком. На память. Ты же хотела.

– Давай, Нин, беги.

– Да куда я побегу? Я тебя сначала доведу, сдам из рук в руки, потом по делам поеду.

Доводит меня до выхода из ворот, дверь машины распахивается, Свиридов выходит нам навстречу. От вида его высокой фигуры сердце пускается вскачь, его ритм зашкаливает. Но мне нельзя волноваться, так что я делаю вдох-выдох и останавливаюсь. Нина прощается, убегая в сторону своей крошечной машины, а Роман идет ко мне навстречу.

– Привет. Ты как?

– Я нормально, привет. Не надо было приезжать. Спасибо за цветы, продукты.

– Лан, если что еще нужно: лекарства, может, какие, особые продукты, то ты говори.

– Да, я хочу черную икру и ананасы.

Не знаю, зачем я это говорю, просто у меня особое чувство юмора в нервные моменты, а сейчас именно такой, и я хочу немного разрядить обстановку.

Выражение лица отца моего ребенка надо видеть, но он быстро берет себя в руки.

– Ты правда хочешь? Тогда поехали? Хочешь, в ресторан, а если хочешь, купим в супермаркете и…

– Да не надо, я шучу, – улыбаюсь, – я пошутила. Я всё жду, когда захочу чего-то странного, как все беременные, но пока ничего такого не происходит.

– Ты мне тогда скажи, когда захочешь, – велит очень даже серьезно, я чуть не прыскаю от смеха, но держусь.

Роман очень напряжен, видимо, не знает, чего от меня ждать.

– Хорошо.

– Тогда поехали, Лана, я тебя домой отвезу, но сначала кое-куда заедем.

Глава 23

Роман

– Куда? – Лана хмурится, смотрит непонимающе и, очевидно, ждет подвоха.

Спешу ее переубедить, чтобы не нервничала. Ей же нельзя.

– Не волнуйся, я решил не устраивать вам встречу с матерью. Ты же не подумала, что я тебя туда повезу?

Она хмыкает, делая вид, что ей всё равно.

– Я ничего не подумала, Роман, но я рада, что не к ней, всё-таки с тобой не всё потеряно. Надеюсь, ты понял, что с ней я видеться не хочу, – она говорит это твердо, решимость написана на слегка бледном лице.

Смотрю на нее и осознаю, что за время, пока она лежала в больнице, соскучился. И по ее решительному взгляду, и по колкому язычку.

Да я, черт возьми, думал о ней каждую минуту и едва сдерживаю себя оттого, чтобы не коснуться ее. Мне до дрожи хочется «поздороваться» с малышкой в животе, который она придерживает рукой, стоя напротив меня.

Мне очень хочется, чтобы мы с моими девочками стали ближе. Чтобы мы с Ланой стали настоящими родителями.

Осталось донести это намерение до упрямой девицы, которая плохо идет на контакт.

– Лана, я понимаю, это. Я говорил с матерью и, поверь, это был очень неприятный разговор.

– Неужели? – слегка иронизирует она. – Так ты мне поверил? – звучит скептически, и я понимаю, что вряд ли Лана хочет сейчас выслушивать детали.

– Я поверил, Лана, пойдем в машину, ты, наверное, уже устала стоять, поедем.

– Хорошо.

Она не спорит, мы идем к машине, я кладу вещи и букет в багажник, улыбаясь про себя оттого, что она не стала выбрасывать цветы. Какой-никакой, но это знак, что она принимает мои ухаживания и ей было приятно получать от меня подарки.

Я решил не настаивать на посещениях в эти дни, время ей дал, чтобы подумала, чтобы всё устаканилось. И кажется, это дало результат. По крайней мере, она согласилась поехать со мной.

У меня для нее и правда есть сюрприз. Надеюсь, ей понравится. Конечно, для меня было бы идеально привезти Лану к себе домой, но она просила не торопить ее, и я уважаю ее решение. Для меня это непривычно. Что кто-то идет мне наперекор. Не отвечает на мои ухаживания. Делает не так, как надо мне.

Невеста, которую так упорно подсовывала мне мама, кажется, готова была в лепешку расшибиться, но делать всё так, как хочу я. Признаться, это меня раздражало.

Вот какой странный парадокс. Нам, мужчинам, вроде бы хочется, чтобы женщина слушалась нас, делала всё, как хотим мы, с другой стороны – именно такие женщины оказываются скучными и бесят до оскомины.

Кстати, я за это время успел расстаться с Кариной. Спокойно ей всё объяснил. Она, конечно, пыталась что-то возражать, возмущаться, обвиняла Лану, о которой, естественно, узнала после всей шумихи, но я твердо пообещал, что ей мало не покажется, если она посмеет тронуть мою беременную невесту. Надеюсь, это сработает. Если нет – мои безопасники следят за моей бывшей и не дадут ей спуску, если она осмелится вредить Лане.

Понимаю, что и я сам, да и моя семья, виноваты перед Ланой, теперь мне нужно приложить в десять раз больше усилий, чтобы завоевать ее.

Но я готов. И я надеюсь, мой план сработает.

Я знаю ее слабое место и попытаюсь на этом сыграть.

Едем в центр, Лана оглядывается по сторонам, рассматривает витрины магазинов. Я веду машину и наблюдаю за ней, наконец решаю заговорить.

– Врач дала какие-то рекомендации? Тебе не надо ничего купить? Если надо, скажи.

– Я сама, – ожидаемо отвечает эта упрямица, и понятно, что иного ответа ждать не приходилось.

– Я знаю, что ты можешь сама, но я хочу заботиться о тебе и ребенке. Не упрямься.

– Я и не упрямлюсь. Пока я беременна, никаких особых трат и не нужно. Кстати, спасибо за продукты и цветы.

– Хорошо.

– Мне сейчас действительно ничего не надо. Всё есть. Витамины выдала доктор в клинике, с одеждой и питанием проблем нет. – Она всё-таки как-то боязливо смотрит в окно. – Скажи, Ром, куда мы едем?

– Ты вообще знаешь значение слова «сюрприз»? – поглядываю на нее с улыбкой, она немного ежится.

– Я, кажется, не очень люблю сюрпризы в последнее время.

– Этот тебе понравится. Кстати, мы уже приехали.

– Да? – Лана нахмурившись смотрит в окно машины, ничего не понимая.

Глушу мотор и выхожу на улицу, обходя капот полукругом, открываю дверь с пассажирской стороны, помогаю Лане выбраться.

– Где мы, Роман?

– Добро пожаловать в ателье с настоящим швейным цехом.

Она хлопает глазами, прижимает руки к груди.

– Ром, ты серьезно? Но…

– Пойдем, сначала посмотришь, а то вдруг не понравится.

Веду Лану за руку в широкие двери ателье, витрины которого пока пусты и освещены тусклыми светильниками, но едва мы заходим внутрь помещения и я нажимаю выключатель, яркий свет показывает приемную ателье и вход в швейный цех – большой зал со столами, швейными машинками и манекенами. Всё новое, современное, сверкает, Лане должно понравиться.

Я вижу, как загорелись ее глаза, как румянец ползет по щекам.

Она оглядывает всё. Осматривает внимательно, проводит рукой по столу в приемной, заходит в сам цех, трогает манекены, подходит к машинкам, поглаживает их.

– Боже… Это…

– Я долго думал, что я могу для тебя сделать. Хотелось придумать что-то такое, что было бы реально ценно именно для тебя. Считай это компенсацией или подарком на рождение малышки.

– Я… нет, Роман, я…

– Лана, послушай, у меня есть деньги, я могу себе это позволить. Я рассмотрел несколько вариантов, этот оказался самым выгодным и достойным, я решил купить помещение. Документы оформил на тебя. Это твое ателье, Лана.

Она смотрит на меня, хлопая глазами, вижу, как они блестят.

Только не слезы! Мне хотелось ее порадовать, а не огорчить.

– Лана, пожалуйста, просто прими его, больше ничего не нужно. Только не плачь.

– Я не собиралась, просто, зачем? – моя принцесса упорствует. – Не надо было, Ром. Место и правда хорошее, как и оборудование. Мне здесь очень нравится. Спасибо, Ром. Но я не могу принять такой подарок, я… я могу взять у тебя это помещение в аренду.

– Лан, – качаю головой, делая шаг. – Пожалуйста, послушай. Это всё от чистого сердца, не думай, что просто для того, чтобы вину загладить, поверь, я… Я очень хотел сделать тебя счастливой, хоть чуть-чуть… Я хочу, чтобы ты улыбалась, радовалась, понимаешь?

– Понимаю, Рома… но…

– Лана, ты так и будешь меня отвергать?

Вспоминаю вкус ее губ, как она целовала меня в ответ, и не могу сосредоточиться, рядом с ней я забываю обо всем.

Но ее холодность меня убивает.

Гордая, независимая, упрямая моя девочка. Ей ничего не надо, она всё принимает в штыки, отталкивает меня.

– Ничего не изменилось на самом деле, Ром, – она говорит тихо, вроде бы спокойно, но я понимаю, что в ней говорит обида, обида за ту боль, что ей причинила моя мать. – Ты… ты просто не понимаешь. Ты как будто хочешь меня купить. Меня и мое молчание. Твоя мать предложила мне деньги за то, чтобы я от тебя отказалась. А ты… ты…

Черт, я даже подумать не мог, что она воспримет мой сюрприз вот так. Это больно. Но в то же время я могу ее понять. И мне чертовски обидно, что Лана вот так настроена.

– Я не пытаюсь тебя купить Лана. Тебя, твое молчание, еще что-то. Я знаю, что хотела моя мать. Но… мои намерения совсем иные, пойми. Послушай! Я настроен серьезно, Лана, я понимаю, ты на меня обижена, и ты имеешь на это право. Но я очень хочу всё исправить.

– Ром, не нужно. Такие подарки, это…

– Это просто подарок. Подарок для любимой женщины, которая ждет моего ребенка. Он тебя ни к чему не обязывает.

– Ром…

– Послушай, пожалуйста. Всё, что случилось между нами в прошлом. Я хочу, чтобы ты обо всем забыла, понимаешь? Арахмеев принесет тебе извинения, я знаю, что тебе это важно. Он это сделает. Но мне кажется, будет лучше, если это произойдет после родов. Я не хочу, чтобы тебя что-то еще взволновало, чтобы снова до больницы дошло. Понимаешь? Я предлагаю тебе брак, Лана, не просто потому, что ты беременна, а потому…

Господи, как же сложно говорить! Особенно, когда она такая неприступная!

– Я… у нас ребенок, Лана, наша малышка, и ты… ты мне очень нравишься.

Боже, как же куце это звучит! Но я понимаю, что, если начну признаваться в любви, она мне просто не поверит! Есть еще кое-что, что я должен сказать.

– Лана, я очень благодарен тебе за то, что ты не побоялась сделать всё это.

Она смотрит так удивленно.

– Ты о чем?

– О том, что ты нашла в себе силы на это выступление. За то, что привлекла мое внимание, что не скрыла от меня, что ты носишь моего ребенка.

– Я хотела бы, чтобы ты узнал иначе, но…

– Понимаю, всё понимаю и благодарен, что ты нашла смелость поступить именно так. Знаешь, один мой друг он… Он не так давно узнал, что у него есть дети, он пропустил много времени, потому что от него скрыли двух прекрасных девочек. Он мог не узнать о них вообще, всё вышло случайно. И да, он был виноват, по большей части, мы, мужчины, и виноваты.

Лана молчит, опускает глаза, вижу, что ее щеки покрывает румянец.

– Я знаю, как сложно для женщины решиться на такой поступок, сказать всё честно.

– Было бы не так сложно, если бы мужчины хотели слушать. Уверена, твой друг не хотел.

– Да, он отправил ее на аборт, думал, что дети от другого.

– Ужас…

– Я тоже так думаю. Но теперь они вместе и очень счастливы. Я… я уверен, у нас тоже получится.

– Что получится, Ром?

– Быть счастливыми.

Сглатываю, глядя в ее бездонные глаза, делаю шаг, кладу руку на живот, и тут же получаю легкий пиночек. Улыбаюсь – моя дочь говорит мне привет!

– Я уверен, у нас получится, потому что… Потому что я не отпущу тебя. Я благодарен тебе за то, что даешь мне увидеть тебя беременной. Наверное, тебе непросто было на это решиться. Я очень хотел бы увидеть, как родится наша дочь. Я хочу всё время быть рядом, я… Господи, да я просто люблю тебя.

Говорю и жадно набрасываюсь на ее губы.

Глава 24

Лана

«Я просто люблю тебя»…

Когда-то за эти слова я готова была всё отдать. Так хотелось их услышать. Сначала в первый раз. Потом снова.

Потом, когда всё сломалось, я еще какое-то время верила, что Роман одумается. Что он всё поймет. Поверит мне.

Было больно, горько, обидно.

А потом я решила бороться.

Не за его любовь, нет. Она мне уже была не нужна.

Бороться за права своего ребенка.

Да, пусть я сделала это недальновидно. Глупо. У Нины под блогом куча комментариев о том, какая я идиотка, подвергла испытаниям нерожденную малышку. Мою Бусинку.

Но я действительно не ожидала, что получится вот так. С начала беременности я себя нормально чувствовала. И тонуса не было. И доктор моя считала, что моя беременность проходит как по книжкам – как надо.

Конечно, стресс с теми якобы полицейскими сильно по мне ударил.

И появление Романа тоже.

Да, я пожалела, что пошла на это. Но то, что он сказал сейчас… Что рад видеть меня в положении, счастлив, что может ощутить толчки малышки. Что хочет видеть, как она родится. Это, конечно, дорогого стоит.

Но его слова о любви…

Как им поверить?

И надо ли верить?

Нужна ли мне вообще сейчас его любовь?

Мне нужно ребенка выносить. И закрыть вопросы с моим прошлым. Вернуть честное имя. Чтобы в профессиональной среде перестали полоскать меня как интриганку, которая пыталась пролезть на вершину через постель.

Удивительно, ведь на самом деле, в реале, таких историй полно! Настоящих историй! Не только про моделей, которые якобы в принципе не добиваются успеха честно, что на самом деле неправда. А и про мастеров, модельеров, дизайнеров одежды, пытающихся создавать личные бренды. Все хотят добиться успеха, и многие ничем не гнушаются.

Почему же именно мое имя полоскали так долго и грязно?

Ответ очевиден, конечно. За то, чтобы меня вывалять в грязи, кто-то прилично заплатил. И я прекрасно знаю кто. Бабушка моей пока еще не рожденной дочери.

Начинаю думать об этом, и снова живот тянет.

Нужно успокоиться и выбросить всё из головы.

По крайней мере до родов.

Но как это сделать, когда рядом Роман, который смотрит так, словно я на самом деле любимая женщина и самая главная ценность в его жизни?

А этот его сюрприз?

Ателье и пошивочный цех, о котором я в самых смелых мечтах не могла подумать!

Шикарные немецкие машинки, последние модели. Удобные столы, много света, система кондиционирования, которая очень важна.

Всё по высшему разряду! И это теперь… мое?

Ох, Лана, Ланочка, не стоит так обольщаться.

Не верю я в благородство и чистоту помыслов Свиридова. Ох, не верю.

Что ему нужно от меня?

Чтобы я отказалась от притязаний?

Понятно же, что в сравнении с его состоянием этот цех просто капля в море.

На что имеет право моя дочь? Если говорить об официальных алиментах? Роман ведь получает «белую» зарплату, я в этом уверена. Сколько? Миллион? Два? Пять? Сколько положено малышке? Двадцать пять процентов? Это даже от миллиона двести пятьдесят тысяч. Можно плевать в потолок и ничего не делать. Хотя жизнь так стремительно дорожает. Можно за эти деньги снять такой вот цех и зарабатывать. Если, конечно, Свиридов не станет следить, куда уходят его средства. Типа, не дай бог, мамашка на себя копейку потратит, тут же суды и разборки.

Нет, я уверена, он так не поступит.

Может, я наивна, но всё-таки верю в его благородство.

А вот его семейке не верю.

И боюсь, что они снова что-то придумают, чтобы меня очернить.

– Лана… Что ты скажешь?

– А что я должна сказать? Признаться в любви в ответ? Нет, Рома, этого не будет. Подарок принять? Я, конечно, польщена, но не уверена, что сейчас у меня будут силы этим заниматься.

– Я не говорю про сейчас. Тебе нужно окрепнуть. И потом… срок, на таком сроке уходят в декрет, как я понимаю? Но цех не будет простаивать.

– Неужели? И что тут будет?

– Прости, я взял на себя смелость… Когда-то у тебя был бизнес-план, да? И модели детской одежды. Я думаю, можно начать производство прямо сейчас. Ты будешь руководить всем из дома. Я нанял хороших управленцев и предложил твоим подругам, с которыми вы вместе начинали, помочь тебе в этом деле.

– То есть? – смотрю на него и мало что понимаю.

Да, бизнес-план был, но Роман ведь его не видел? И с девочками мы обсуждали и мои модели, и ткани, и фурнитуру – где брать, у кого заказывать. Но я слабо себе представляю, как всё это поднять сейчас.

И потом – для кого всё это шить? Нужен рынок сбыта. Хотя бы интернет-магазин. Помню, вроде одна из подруг, Ника, собиралась делать сайт, у меня были и группа в ВК, и чат в «телеге», но этого маловато, полноценный сайт нужен, конечно.

– Лана, я помогу тебе, слышишь? Я очень хочу помочь.

– Я пока не могу ничего тебе сказать, Ром, я хочу домой, мне нужно подумать.

Подумать и полежать. И в туалет.

Живот уже давит.

До моего дома мы доезжаем за пять минут – оказывается, этот цех так близко!

Роман провожает меня до квартиры – несет пакеты с вещами, которые были у меня в клинике.

Только успеваю зайти – звонит бабушка.

– Да, бабуль, всё хорошо. Уже дома, да. Приехать? Конечно, я жду!

Бабушка с дедушкой наготовили мне еды, собираются навестить. Я не против, скучаю по ним.

Роман ставит пакеты на комод, смотрит на меня.

– Спасибо за помощь.

– Лана…

– Ром, я устала. Хочу лечь.

– Я могу навестить тебя вечером?

– Сегодня? – я удивлена, что он предлагает это. Почему-то щеки начинает печь. Зачем ему меня навещать? Зачем ему вообще всё это? Так сильно переживает за свое бабло?

– Ром, давай я еще раз тебе всё скажу, хорошо? Мне от тебя нужно мое чистое имя. Опровержение связи с Ахрамеевым. Его публичное выступление. И объяснение, зачем это было сделано. Финансовую помощь для малышки я приму, но многого мне от тебя не надо. Я даже готова отказаться от процентов алиментов, положенных, да, на самом деле и не знаю, что положено в таких случаях. Не представляю, какая у тебя зарплата, но, думаю, тысяч от пятидесяти ты не обеднеешь, а мне этого хватит. Ну, в общем, наверное, и всё.

– Всё? Хорошо, Лана. Я понял. Только… Это далеко не всё.

Говорит и зажимает меня, прислонив руки к стене возле моей головы.

– Теперь скажу я. У тебя будет имя. Всё, как ты хочешь. Ахрамеев будет в ногах у тебя ползать, ясно? И ты будешь решать, поедет он на Неделю моды или нет. Помощь для малышки ты получишь в полном объеме. Только одно «но» – получишь ее в статусе моей жены. Понятно?

– Ты…

– Отдыхай, я не хочу везти тебя обратно в клинику.

Говорит, и жадно целует, а потом… потом просто выходит из моей квартиры!

А я остаюсь в недоумении. Вроде бы всё решено, почему же чувство, что победил Роман?