Текст книги "Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая (СИ)"

Автор книги: Лина Каро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

Лана

– Что? – всё, что могу сказать, потому что реально не понимаю. Смотрю на бывшего, хлопаю глазами. Реально не понимаю, он всерьез или издевается?

– Лана, нам нужно пожениться.

– Ты издеваешься, Свиридов? Пожениться, нам? Да еще и как можно скорее? – В этот момент я представляю лицо его матери, и мне становится смешно. Так смешно, что даже живот приходится поддерживать.

Вот мадам будет в шоке! Столько сил и средств ухлопала, чтобы от меня избавиться, вытравить, вымарать из жизни сыночки-корзиночки, а этот чудик возьми и приведи в дом ту самую невестушку.

– Что? Тебе плохо?

– Мне? Мне очень хорошо, Роман Олегович. Плохо, видимо, вам. Перегрелись на солнышке, да?

– Лана, послушай, я серьезно. Это единственный способ устроить всё наилучшим образом, – увещевает Роман, и его уверенный тон заставляет меня взбрыкнуть и встать на дыбы.

– Наилучшим образом для кого? Вот интересно!

– Если мы поженимся, вернее, когда поженимся, твое доброе имя будет защищено. Это то, чего ты хотела.

Неужели?

То есть это он так вот это вот понял? Решил, что мне нужен брак с таким предателем, как он? И вот это его «когда» тоже сильно коробит.

– Когда? Ты так уверен, что я соглашусь? – приподнимаю бровь. А Роман смотрит на меня прямо. Разглядывает как-то так… странно. Мне это не очень нравится. Мне неуютно от этого взгляда. Он рождает совсем не нужные сейчас эмоции.

– Прости, Свиридов, но я не думаю, что нужен такой кардинальный способ, чтобы обелить мое имя. Мне будет достаточно самого банального опровержения в СМИ.

– Лана, ты должна согласиться. Я всё просчитал. Это лучшая стратегия, чтобы устранить нанесенный ущерб.

Он продолжает говорить, и я чувствую себя огнедышащим драконом, потому что еще секунда – и у меня из ноздрей пар повалит. Я ему что, бизнес-проект? Стратегия, ущерб! Он бы еще моего ребенка называл бизнес-планом или продукцией!

Придурок.

– Хватит, Роман. Уходи.

– Что? Почему ты меня прогоняешь?

– Потому что разговаривать нам не о чем.

Говорю и стартую вперед, к клинике. Мне уже зябко, хочется в тепло.

– Ошибаешься, Лана, – Роман преграждает мне путь, стискивает зубы, наклоняясь ко мне, доказывает с упорством быка: – Ты беременна от меня, ты хотела защиты и возвращения репутации. Я придумал лучший способ, что снова не так?

Он серьезно спрашивает?

– Что не так? А ты догадайся, раз такой умный! Разработай стратегию! – ерничаю, но внутри меня расползается обида.

Какой же дундук!

Рассчитал он!

– Послушай, Лана, давай обсудим всё, если ты так хочешь. Я готов к переговорам.

– К чему ты готов? Остановись, Свиридов! Ты не у себя в кабинете, не на встрече с партнерами или заказчиками! Хватит втирать про бизнес-стратегии! Я и мой малыш тебе не проект, не компания, не тендер! Я живая и она… она тоже живая!

– Я понимаю… я…

– Что с тобой стало? – неожиданно сама для себя задаю этот вопрос, потому что я действительно не понимаю. – Что они с тобой сделали?

– Кто?

– Всего несколько месяцев прошло, Ром, чуть больше полугода, как мы не вместе. Ты же не был таким? Почему… Почему ты превратился в машину, как твой брат?

– Я… Мой брат не машина. Просто он много работает.

– Как робот, да? И ты тоже теперь такой?

– Я… Даже если и такой? Что в этом плохого? В том, что мы работаем и зарабатываем?

Качаю головой. Неужели он реально не понимает? И я, наверное, не смогу объяснить.

– Лана, послушай. Да, понимаю, всё у нас как-то вкривь и вкось. Думаешь, я не вижу? Но всё, чего я хочу, это добра. Защитить тебя. Воспитывать нашего малыша.

Неужели? Вот так, сразу воспитывать малыша? Почему мне в это не верится?

– Ты уже готов его принять? Или попросить тест ДНК?

– Лана…

– Ответь на вопрос.

– Я не думаю, что ты стала бы бороться, нося ребенка какого-то левого мужика.

Ха-ха! Неужели? Сердце сжимается от обиды.

– А вдруг! – я буквально смеюсь над ним, скрывая за своей вроде бы легкой реакцией горечь. – Может, я так развлекаюсь.

– Лана, давай серьезно. Свадьбе быть! Мы поженимся, и это не обсуждается.

– Рома, давай серьезно. Никакой свадьбы не будет. Я за тебя не выйду, и это не обсуждается. Всё.

– Ты… Лана!

Я толкаю его и иду к входу в здание, но он хватает меня за локоть, резко поворачивая, и я впечатываюсь в него животом. Это довольно болезненно.

– Ох…

– Господи, Лана, прости… Больно?

– Придурок! Пусти меня!

– Лана, я не хотел, правда, я… я просто… я третий день просто с ума схожу, я постоянно думаю о тебе, я… вспоминаю тебя, нашу встречу, свидания, я всё-всё вспоминаю…

– А как вычеркнул меня из своей жизни, вспоминаешь? Как просто стер меня отовсюду, вспоминаешь? Как на меня вылили тонну помоев, тоже вспоминаешь?

– Лана…

– Что?

– Я вспоминаю, как мы любили друг друга.

– Любили? Правда? Нет, Рома, нет. Это я тебя любила. Я тебе верила. Я бы никогда… никогда не поступила бы так с тобой, если бы всё было наоборот. Я бы тебя выслушала, я бы дала тебе шанс! А ты…

– Шанс? О каком шансе ты говоришь? Ты уехала с другим, улетела в Европу! Твой номер был недоступен, ты просто свалила и всё!

– Что ты сказал?

Я замираю… чувствую, как каменеет живот, я вся каменею. Перед глазами туман, голова кружится.

– Лана… что с тобой? Лана, прости меня, я…

– Я никуда не уезжала, Рома. Только…

Меня шатает, покачиваюсь, чувствуя, что вот-вот упаду, мне плохо. Мне очень плохо.

– Лана…

Последнее, что помню – надвигающуюся черную тучу, и лицо его матери, она смеется… смеется надо мной.

Глава 15

Роман

Я всё еще не могу поверить, что у нас с Ланой будет дочь.

Дочь. Моя дочь!

Мой ребенок…

Малышка с глазами, как у Ланы…

Я никак не ожидал, что так скоро стану отцом.

Внезапно. Без договоренности.

Чувствую себя в какой-то степени обманутым, но в то же время, если прислушаться к себе, если задуматься на минуту…

Я счастлив!

Да, да, реально счастлив! Я очень счастлив, что скоро стану отцом.

Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, улыбаюсь, представляя круглый, аккуратный животик Ланы и то, что в нем мой малыш. Моя девочка. Лана же сказала, что будет дочь?

Девчушка…

Помню, как несколько лет назад я был влюблен в девушку по имени Ася, потом у меня ее увел мой братец, но не это вспоминаю, а то, как один раз, просто болтая за чашкой кофе в кафе, где Ася работала, мы рассуждали о будущем. И она сказала, что хочет родить детей, не одного ребенка, а двоих, или лучше троих. У Аси погибли в пожаре родители, и она осталась совсем одна, и вот она говорила о том, что, если бы у нее был брат или сестра, ей было бы намного легче пережить трагедию.

У моей Ланы тоже родители погибли. Остались дедушки и бабушки, ей приходилось за ними ухаживать, помогать им, поддерживать. И она тоже говорила – если бы был брат или сестренка, ей было бы лучше, даже если бы пришлось и его поднимать на ноги, всё равно.

У меня есть брат. И даже несмотря на какие-то разногласия, я очень рад, что Тимур есть, он помогает мне, поддерживает.

Правда, за его визит к Лане я ему чуть не втащил, сдержался.

– Ты понимаешь, что она беременна? Ей нельзя волноваться! Зачем ты туда потащился?

– А если я тебе скажу, что хотел помочь, ты поверишь?

– Помочь? Довести ее?

– Нет. Помочь тебе, дураку.

– Ты уже помог однажды, с Асей…

– Удар ниже пояса, брат.

– Прости. Но я правда… Зачем лезть, Тим? Я сам решу!

– Решай скорее.

– Решу.

– Денег ей предложишь? Она не возьмет.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. Не все продажные.

– Ася тоже не была продажной.

– Прошу, давай забудем это имя, а? Просто не было, и всё.

– Лана денег не берет, да. Ей другое нужно. Ты знаешь, что у нас произошло.

– Я знаю, да. А ты сам уверен, что знаешь всё?

– Ты о чем?

Смотрел на брата, и в душе поднималась ярость, боль, гнев.

Я любил Лану. Я хотел жениться на ней.

А она не просто мне изменила. Идиотом выставила. Полным.

Мало того, что связалась с этим тупым, наглым дизайнером, уехала с ним в Европу!

Прислала мне сообщение, что у нее деловая поездка, а потом типа – прости, прощай, я улетаю.

Что со мной тогда было – никто не знает, даже брат.

Я просто… просто был на дне.

Я и залег на дно, просто взял одним днем и свалил на Север, друг мой еще до нашей встречи с Ланой мне все уши прожужжал насчет тура к Северному Полюсу. Неделя перезагрузки.

Делал вид, что очень счастлив там. А в реале умирал от боли.

Просто не понимал – как? Как я мог в ней так ошибиться? Ведь чистая такая девочка.

Олененок мой…

Нежная, наивная, невинная, но со стержнем.

Вот она сейчас свой стержень и показала.

Забеременела и собирается рожать.

И меня взять за одно место, чтобы не вздумал от роли отца отказываться.

Да я и не думаю.

Я готов.

Увидел ее и понял – не только к роли отца я готов. Но и к другому.

Готов к ней вернуться, и по фигу мне, что там было в прошлом.

Да плевать, даже если будут меня считать тряпкой.

Но есть одна проблема. Большая проблема.

Мы с Ланой в состоянии конфликта. Зачем она его затеяла? Зачем пошла на меня войной?

Почему она просто не пришла ко мне, просто не сказала, что ждет ребенка? Неужели мы не смогли бы договориться?

Почему она сделала всё именно так?

Вечером того же дня, когда я узнал о беременности Ланы и встретился с ней, ко мне приезжает мать.

Не то чтобы я сильно хотел ее видеть. Она пыталась меня поддержать тогда, когда Лана… Тогда, когда всё случилось. Но поддержка была своеобразной.

Она ругала мою любимую последними словами. И меня заодно. И Тимура. Орала, что мы идиоты, выбираем не тех женщин.

– Что вам, мало девочек нашего круга? Для кого я постоянно этим приемы устраиваю, а? Посмотри! Красивые, умные, а главное – обеспеченные и с хорошей родословной.

– Мам, девушки не собаки и не лошади.

– Да уж! Собаку и лошадь выбрать сложнее, кстати! Нормальную. А тут… Неужели вы не понимаете?

– Что, мам?

– Что эти ваши нищебродки только за одним охотятся, за вашим баблом.

– А твои мажорки что, нет?

– У мажорок, которых я вам сватаю, своего бабла немерено. И за их спиной стоят отцы, которые бизнесом рулят. Это отличное вложение.

– Мам, это жизнь! Чувства! Какое вложение?

– Какие чувства, Рома? Откуда в вас это? Я вас так не воспитывала.

– Мам, ты нас вообще не воспитывала. Честно.

– Что? – мать тогда глаза округлила, из орбит вылезли.

– Ты нас муштровала и занималась собой, домом, отцом, чем угодно. Ты помнишь, когда ты меня обнимала, сказку читала, колыбельную пела?

– Рома, тебе тридцать лет, ты о чем?

– О детстве, в котором я слышал только «должен, должен, должен». Учиться, заниматься, молчать, учиться. Всё.

– Ты… неблагодарный! Зато теперь ты имеешь всё!

– Нет, мам. Я имею только то, что можно купить. И мне это не нужно.

– А что нужно? Эта оборванка с нагулянным брюхом?

– Прекрати.

– Ты сам знаешь прекрасно, что это она тебя бросила и променяла на какого-то идиота, который пообещал ей помочь и кинул. Вот теперь она решила устроиться за твой счет. И ребенок не твой, я уверена. И как хитро она время подгадала, сейчас нельзя взять анализ ДНК!

– Мам, хватит, не лезь, я сам разберусь!

– Сам? Ты уже один раз разобрался сам, чуть не женился на этой, если бы…

– Если бы что?

Я смотрел на мать, которая была как-то уж слишком взволнована, мне это не нравилось.

– Если бы эта дура сама себя не закопала, если бы она тебе не изменила с этим придурком. Женился бы?

Не хотелось мне это обсуждать, я закрылся, сказал матери, что не хочу об этом говорить.

– Не хочешь? Нашу фамилию везде полощут, а ты не хочешь?

– Ладно. Я сама всё устрою.

– Нет! – заорал на мать, хотя никогда раньше этого не делал. – Не смей лезть в это дело. Я сам!

– Не смей на меня орать! Сам! Кто ты такой, чтобы повышать голос? Если бы не я, эти ваши золушки вас бы по миру пустили. Вы не мужчины, тряпки, оба! Вам показали невинную писечку, вы и расклеились!

– Мама!

– Что, мама? Что? Скажи, что это не так? Я с твоей нищебродкой сама разберусь, а ты давай насчет свадьбы быстрее вопрос решай. Свадьбы с Кариной, разумеется.

Насчет свадьбы…

Мать сказала слово «свадьба», и я решил, что это выход.

Плевать, что там Лана сделала, если малышка моя – я буду отцом, а с Ланой… разберемся. Брак может быть и фиктивным. Но мне нужна моя дочь.

Понимаю, что предложение о свадьбе Лана воспримет в штыки, не удивлен, когда именно так и происходит.

Удивляет другое.

Ее реакция на мои слова про поездку в Европу. И ее ответ.

– Я никуда не уезжала, Рома…

А потом я только успеваю ее подхватить.

Черт, ей снова плохо, что мне делать?

Глава 16

Лана

Он несет меня на руках. Роман.

Такой сильный, большой, мужественный, красивый… Как я могла его не полюбить тогда? Да у меня не было шансов, конечно.

Он еще и воспитанный, умный, веселый и с хорошим чувством юмора.

Только вот я его любила по-настоящему, а он…

Я же тогда, когда его мать пришла, я ведь смеялась над ее угрозами! Я уверена была, что у нее не получится нас разлучить. Разве это возможно – разлучить нас?

Мы ведь так сильно любили!

Мне так казалось.

Что сильно.

Любили и верили друг другу.

На самом деле верила только я. И любила.

Потому что, когда любишь, ты доверяешь. Ты сначала будешь говорить с любимым человеком. Ты выслушаешь его.

Честно, когда я всю эту чушь обо мне прочитала, о том, что у меня с Ахрамеевым роман, что я с ним куда-то там ехать собралась – смешно было. Так топорно всё сделали!

Да, совместные фото – не все, некоторые, были реальными.

Мы на самом деле тогда с ним общались. Я и пара моих приятельниц, тоже начинающих дизайнеров.

Общались, потому что участвовали в различных мероприятиях, те же «Модные Олимпиады» или «Игры» – хорошая тема для тех, кто хочет о себе заявить. Показать свое искусство.

Помню, что девчонки тогда удивились, что Ахрамеев как-то странно резко ко мне проникся. То мы все для него были – так, неизвестные девочки, да еще и без поддержки, без кого-то, кто стоял бы у нас за спиной, богатых родителей, мужа или просто «папика». Да, некоторые девочки старались пробиваться любыми способами.

Вадим вроде бы никого особо не выделял из нас, а тут неожиданно пригласил нас с подругами на чашечку кофе. Я ведь без задней мысли пошла! Думала, о работе будет говорить. Нет, мы и говорили о работе, да. А потом оказалось, что нас фотографируют.

А я ведь даже значения не придала тому, что он странно сидит, странно на меня смотрит, руку мою гладит, наклоняется.

Я ему тогда сказала даже, извините, у меня есть мужчина, мы скоро поженимся. А Ахрамеев усмехнулся, ответил, мол, детка, мне плевать на твоего мужчину, мы же о работе говорим, что ты там себе надумала. И я успокоилась.

А потом фото.

И девушка в ночном клубе, так на меня похожая.

И та же девушка, моя копия, которая входила с ним в гостиницу и выходила утром.

Лица ее на фото видно не было.

Если бы я не знала, что эту ночь провела у бабушки с дедушкой в Балашихе – точно решила бы, что это я.

И Роман решил.

И вычеркнул меня из своей жизни без суда и следствия.

Ни звонка, ничего…

Словно не было нашей любви.

Словно не было этих жарких ночей, чувств на разрыв, когда тебе кажется, что ты умрешь, если его не будет рядом. Дышать можешь через раз, и счастье переполняет, когда ваши руки переплетаются.

А сейчас он предлагает мне стать его женой.

И говорит, что я предала, уехала в Европу, была недоступна.

Это шутка, да?

Как же можно вот так шутить?

– Лана, как ты? Лучше? Сейчас уже скоро будем в палате.

Он несет меня на руках.

Осторожно несет.

Мне так хорошо… тепло и уютно. Я сама не знаю, что делаю, поворачиваю голову, пряча лицо у него на груди, вдыхая аромат.

Родной, любимый… Предательский…

Что же ты наделал, Роман? За что же ты так со мной?

– Лана… Девочка моя, потерпи, всё будет хорошо.

Всё уже хорошо. Я с ним, он меня обнимает, он меня любит, я как будто вернулась в свое счастливое прошлое. Это ведь так недавно было! Всего каких-то полгода прошло.

Было счастье, были надежды, была любовь.

Его мать всё это в грязь втоптала своими острыми шпильками.

Но это не она виновата. Нет.

Он виноват.

Она сделала свое грязное дело, да.

Но я была уверена, что Ромка ей не поверит!

Что для него важнее поговорить со мной, узнать у меня, в чем дело, что за глупые бредни про меня пишут.

Важнее…

Оказалось, что нет.

А теперь он говорит, что это я уехала в Европу!

В Балашиху я уехала, Роман Олегович, в Балашиху.

Бабушке позвонили мошенники, она перевела им все свои сбережения. Там не так много было, я и не знала, что они с дедом откладывают.

Как же, сказали мне, а на смерть? Ужас! Я и не предполагала, что они об этом думают! О том, что могут умереть, что их надо хоронить. Мне страшно стало, жутко. Не столько денег жалко, сколько… Страшно потерять еще и их.

Бабушке стало плохо, ее в больницу забрали.

Я Роме написала, что у моих проблемы, мне нужно уехать.

Видимо, сообщение он не читал, или читал, но решил, что я лгу?

Нас обоих опутали какой-то мерзкой липкой паутиной.

И всё-таки он же должен был мне верить?

Хотя бы поговорить…

А он сам пропал. И телефон был недоступен.

Тишина.

И моя боль.

А потом я узнала, что беременна.

– Лана, я очень хочу во всем разобраться.

Молчу. Потому что, с одной стороны я тоже хочу, а с другой… Что это изменит? Разве я смогу ему опять поверить?

– И насчет свадьбы я не шучу, ты должна стать моей женой.

Глава 17

Роман

Говорю эти слова и не жду, что она тут же скажет «да», и чувствую, как Лана напрягается в моих руках. Явно не хочет давать положительный ответ, она отгораживается от меня, отворачивается, будто я для нее сейчас чужой.

Черт, мне будет непросто до нее достучаться. Она слишком обижена и настроена враждебно. Если буду настаивать, скажет твердое «нет».

А мне вдруг становится кристально ясно, что «нет» меня не устроит!

Молчу, пока молчу, ведь здоровье Ланы на первом месте.

В ней растет моя дочь, и они обе должны быть в порядке. Я не могу позволить, чтобы что-то случилось с ними обеими. Особенно по моей вине.

Повторяю себе, что нужно быть терпеливым. Не надо давить, не надо торопить события. Но каждый раз, когда я смотрю на нее, сердце сжимается, и я всё больше понимаю, что наше будущее зависит только от меня. Я должен быть рядом. Должен поддерживать ее. И я останусь, даже если она не хочет.

Навстречу нам выходит знакомая женщина-врач, на лице отражается недовольство.

– Что случилось? – спрашивает она, приглядываясь к Лане.

– Ей стало плохо, – киваю на нее.

– Я вижу! Несите в палату, – командует врач, кидая на меня обвиняющий взгляд. Качает головой.

Я и сам понимаю, что заставил Лану волноваться, вот она и свалилась в обморок.

Врач осматривает Лану, делает какие-то только ей понятные манипуляции.

– Надо лежать, ей нужен покой, как я уже и говорила. Ей нельзя нервничать, – говорит уже мне, и понятно без слов, что упрекает в нервозном состоянии беременной пациентки меня. – Вы же хотите сохранить плод?

Плод.

Против этого обозначения во мне всё восстает.

Не плод, а ребенка. Мою дочь!

– Я хочу, да, хочу, чтобы с малышкой всё было в порядке.

– Тогда можете поприсутствовать на УЗИ, желательно сделать, – говорит врач Лане, смягчаясь, – подходите на первый этаж, как соберетесь, ничего с собой брать не надо. Папочка тоже может пойти.

Лана вроде как хочет воспротивиться, но в присутствии врача молчит, заговаривает только тогда, когда она выходит:

– Спасибо, что донес, но на УЗИ я пойду одна. До свидания, господин Свиридов!

– Лана, позволь мне тоже пойти, – убеждаю ее, – я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя. Я никуда не уйду.

Она смотрит с сомнением,

– Зачем это надо, Рома? – качает головой. – Зачем это всё? Для чего это делаешь?

– Для чего? – Я ее сейчас реально не понимаю. – Ты беременна от меня, я хочу жениться на тебе, я…

– Подожди, я еще не давала согласия.

«Еще»! Меня цепляет это «еще», звучит так, будто вскоре она согласится. Интересно, она сама заметила этот нюанс?

– Лана, – вздыхаю, стараясь говорить мягко, подхожу к ее узкой кровати, на которой она лежит, откинувшись на подушки, такая трогательная, маленькая и хрупкая, но сильная и бойкая малышка, – мы не можем воевать сейчас, понимаешь? Нам надо помириться.

– А мы ругались? – вздергивает бровь, никак не хочет идти мне навстречу.

Такое ощущение, что я дикого зверька приручаю. Осторожно, кропотливо, с нежностью. Олененка, который застыл в лесной чаще, учуяв хищника. И этот олененок того и гляди даст стрекача.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы должны прекратить эту войну в СМИ. Пожениться…

– Ага, ясно, война в СМИ. Что и требовалось доказать. Только это тебя и волнует?

– Думаешь, я был бы здесь, если бы меня волновало только это? – завожусь. – Послал бы адвокатов и пиарщиков, и дело с концом. Но я пришел сам. Я здесь, потому что реально хочу жениться на тебе.

– Жениться, чтобы прекратились нападки на Свиридовых, да? Умно, Роман, очень умно. Вместо того чтобы опровергнуть грязные сплетни насчет меня, ты решил пойти ва-банк и войти в стан врага.

– Разве мы враги? – напрягаюсь, понимая, что должен держаться, а ей, черт побери, нельзя нервничать. – Лана, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Я сейчас абсолютно искренен с тобой. Говорю всё как есть. Без подводных камней. И опровержение будет, но и жениться я тоже хочу. Воспитывать ребенка. Навещать тебя, а сейчас – пойти на УЗИ.

Пропускает мои слова напрочь! Смотрит ершистым взглядом.

И вдруг огорошивает меня:

– И что? Твоя мать даже не будет против?

– Моя мать? С чего ты заговорила о ней? При чем тут она? Если ты не заметила, я взрослый мальчик!

– Может, и взрослый, – Лана подбирается, ее глаза сверкают от плохо скрываемой обиды. – Но ни за что не поверю, что твоя мать будет счастлива, если ты женишься на мне.

– Еще раз, Лана, при чем тут она? Почему мне кажется, что ты говоришь о чем-то конкретном?

– Потому что тебе не кажется.

– Рассказывай, – требую у Ланы и тут же смягчаю тон, заметив, что как он на нее действует. Ей неприятно, а у меня нет задачи ее напугать или сделать больно. Наоборот. Сейчас мне очень хочется разобраться в том, что произошло несколько месяцев назад. Поэтому я говорю спокойнее и нежнее: – Лана, я не хочу ругаться и меньше всего хочу, чтобы ты нервничала. Но, если моя мать что-то тебе говорила, что-то сделала, ты должна мне рассказать.

– А смысл? Какой смысл сейчас рассказывать? – она говорит это, горько усмехаясь. – Это уже не важно.

– Не важно? Ты так считаешь? – Меня просто убивает это ее безразличие! – То есть моя мать приходила к тебе, что-то говорила про меня, и ты не посчитала нужным мне сообщить?

– Да!

– Почему, Лана?

– Потому что это твоя мать, понимаешь?

– Нет, не понимаю!

– Потому что, если бы ты пришел и стал говорить гадости о моей матери я… Я бы не стала слушать!

– Гадости? То есть… Было что-то неприятное, да?

– Неприятное? Да, твоя мать предложила мне деньги за то, чтобы я от тебя отказалась! Ой…

– Что?

Вижу, что она закусывает губу, чуть дергается, отводит взгляд.

А потом до меня доходит смысл сказанного.

Мать предложила деньги, чтобы Лана… от меня отказалась? Серьезно?

Меня бросает в жар, лицо заливает краской.

Я отхожу к окну. Стараюсь дышать ровно, но хреново получается.

– Лана… Это правда?

Она молчит. Молчит!

Поворачиваюсь, оглядываю ее. Лана к стене личико отвернула, сидит, привалившись на подушку, поддерживает рукой живот, который, кажется, ходуном ходит.

– Лана… Оленёнок, всё в порядке?

Опять подхожу к ней, бесцеремонно на кровать сажусь.

– Лана…

Вижу отчетливо, как в ее животе толкается наша малышка! Господи, это… это так волшебно!

– Можно? – спрашиваю тихо, голос дрожит, сипит, сглатываю, чувствуя, как жар охватывает и ладони потеют.

– Что? – тихо отвечает Лана.

– Я… я хочу потрогать его… ее…

Моя девочка поворачивается, и я вижу слезинку, которая катится по щеке.

– Лана…

– Да, можешь… можешь потрогать.

Кладу руку на ее живот, растопыриваю пальцы, чтобы охватить больше. Черт, это же чудо! Чудо настоящее! Малышка! Моя! Дергает ножками или ручками там, внутри! Она живая! Шевелится! У нее бьется сердечко! Она есть у меня!

Пара мгновений, и я получаю ощутимый пинок прямо в центр ладони.

– Она… Она толкается! Пинается так сильно!

– Да, она это любит.

– Тебе не больно?

– Сейчас нет, иногда бывает, если в ребро. Или по мочевому пузырю.

– Маленькая… Точно девчонка, да?

– Если ты пойдешь с нами на УЗи – сам увидишь.

– Пойду, конечно. С удовольствием. Посмотреть на эту девчоночку…

– А ты хочешь мальчика?

– Я хочу тебя, – не знаю, как это вырывается, но сейчас понимаю, что это правда. На самом деле.

Острое чувство простреливает с ног до головы, тянет, заставляет кровь по венам нестись, обжигает.

Лана, моя Лана! Моя девочка!

Я хочу ее обратно. Хочу понять, что произошло и почему я ее потерял.

Сейчас более чем уверен, что всё, что произошло – чья-то очень подлая и жестокая шутка.

Подозревать в этом мать – очень больно, но если это она…

– Роман, давай не будем, пожалуйста…

– Лана, что еще тебе сказала моя мать?

Лана опускает голову, моя рука всё так же на ее животе, но шевеления стали слабыми, еле-еле заметными.

– Успокоилась, обычно больше буянит.

– Это потому, что я тут, – говорю тихо, но твердо, – чувствует отца.

– Ром… не надо.

– Почему?

– Я не хочу.

– Почему, Лана?

– Мне не нужны ложные надежды. Мне не нужен брак с тобой. Зачем? Я тебе не пара, я простая швея, нищебродка, как твоя мама сказала, без образования и вообще. А у тебя крутая невеста. Вот и женись.

– Лана, я женюсь на тебе. Только… я реально хочу знать, что произошло, зачем приходила моя мать? Что она сделала?

Лана поднимает глаза, в которых я вижу огромные озера невыплаканных, кристально чистых слез.

– Не плачь, пожалуйста…

– Я… я не могу. Я не хочу…

– Что ты не хочешь, милая?

– Не хочу, чтобы ты причинил мне боль, еще раз.

– Я не причиню, верь мне! Расскажи мне всё…

И Лана говорит. Говорит очень тихо, монотонно, разбивая мое сердце на куски.

Мать пришла к ней, заявила с порога, что Лана меня недостойна, предложила деньги. Она прекрасно знала о положении Ланы, о том, что деньги ей нужны, о желании открыть свой бренд и влиться в мир моды.

– Я решила, что она меня проверяет. Не поверила, что это всерьез.

Я тоже не верю. Не хочу верить, что мать могла… И в то же время понимаю, что это правда.

– Я отказалась брать деньги, я думала, она шутит. Она сказала, что я пожалею, пообещала, что всё равно нас разлучит, но я останусь без денег. Так и получилось.

Да, черт возьми, так и получилось.

И теперь мне нужно сделать всё, чтобы это исправить.

В палату заглядывает сестра.

– На УЗИ пойдемте, мамочка?