Текст книги "Я Ищу Тебя (СИ)"
Автор книги: Лилигрим Анталь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
11.1
До конца дня стоило мне только сомкнуть веки, как фотография, что показал Ротенберг, вставала перед глазами. Дрожь пробирала тело.
Несмотря на теплую погоду, холод будто шел изнутри груди. Леденил ладони и посиневшие губы.
– Мари, тебе нехорошо? – обеспокоился мистер Паркер, когда я обессиленно упала руками на прилавок в киоске. Положил ладонь мне на лоб. Несмотря на то, что прикосновения чужаков мне были неприятны, от прикосновения не отмахнулась – тупо не было сил, – Может, тебе стоит немного посидеть? Сати, помоги ей.
Под руку с уборщицей я спустилась в каморку, едва находясь в сознании, и как подкошенная упала на стул.
– Бог мой! Детка, да ты вся ледяная! – вскрикнула Сати и похлопала меня по щекам, – Сейчас я тебе чай заварю. Сиди здесь и никуда не уходи!
Смешно. Как будто я далеко куда уйду.
Сердобольная женщина сунула мне в руки чашку с чаем, заставляя глотать горячую жидкость, когда дверь в комнатку внезапно распахнулась:
– Ну что тут? – сквозь вату в ушах услышала я голос хозяина магазина.
Сати охнула.
– Посмотрите. Еле живая сидит. Куда ей работать, сами посудите!
Повисло молчание.
Я едва нашла в себе силы, чтобы поднять голову и взглянуть в глаза мистеру Паркеру, чувствуя невыносимую вину за то, что так подставляю его. Однако в этот момент кровь вдруг хлынула из моего носа, напугав бедную Сати и побледневшего мужчину.
А затем наступила темнота.
– Мари, слышишь меня? Черт тебя дери, девочка, ты должна прийти в себя. Если не сделаешь это, по мою голову придут полицейские, а тебе я не смогу выплатить зарплату, – зажмурив глаза, я попыталась моргнуть. Сверху послышался облегченный смешок, – Как знал, что упоминание денег сразу приведет тебя в чувство…
– Я… в порядке, – прохрипела, с трудом принимая вертикальное положение. Пятен перед глазами больше не было, однако тело продолжало оставаться слабым, – Это я… просто из-за вида крови так… упала.
Мистер Паркер тяжело вздохнул.
– Ты слишком мало спишь и ешь, Мари, но очень много работаешь. Даже чересчур. Как бы я ни шел тебе на встречу, зная твою ситуацию, я… не могу так больше рисковать, девочка…
– Что? – у меня затряслась губа и задрожали ладони, – Вы хотите уволить меня?
Я не смогла скрыть страх в голосе. Черт, только не это!
– У меня не остается выбора, Марион. Если однажды ко мне явиться проверка, а тут лежишь бездыханная ты, несовершеннолетняя и без документов, то это прямая дорога за решетку. Пойми меня правильно…
– Мистер Паркер, пожалуйста! – я схватила альфу за руку, игнорируя его ставшее вдруг растерянным лицо, – Я не могу лишиться этой работы. Я обещаю! У вас не будет со мной проблем!
– Мари…
– Я прошу вас, – у меня зажгло глаза, и мужчина поражённо отвернулся, поднимаясь на ноги.
– Черт с тобой! Работай! Но чтобы эту неделю здесь не появлялась! Перед выборами всех проверяют вдоль и поперек, а мне не нужны лишние проблемы…
– Хорошо-хорошо! – активно закивала я, игнорируя то, как вновь все поплыло перед глазами.
– Отлежишься дома, придешь в себя и с новыми силами придешь на смену…
– Спасибо вам огромное!
Мистер Паркер отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, явно переживая больше о том, что вместо голоса разума послушал глупую малолетку, но мне же это только на руку.
В Темные Воды я вернулась ближе к ночи, когда последний автобус как всегда остановился на пересечении кварталов. Пришлось звонить Калебу, чтобы встретил. Несмотря на то, что отношения с ним в последнее время были шаткими, повторять прошлые ошибки я не собиралась.
– Ты какая-то странная, – первое, что услышала от него, когда села в старушку.
– Ты тоже, – кинула беззлобно и вдруг увидела большую сумку на заднем сидении, – Что это?
Брат отвернулся, затягиваясь косяком, выдыхая дым в открытое окно.
– Калеб, что это? – повторила я.
– Мари, мне нужно уехать…
– Ты что, опять решил нас бросить? – едко поинтересовалась, не скрывая саркастичной ухмылки, – Ненадолго же тебя хватило, всего то на четыре несчастных дня. Хорош же из тебя старший братик. Ну и что на этот раз?
– Деньги я оставил на тумбочке около твоей кровати, должно хватить на то время, что меня не будет, но если что – пиши, – проигнорировал Калеб мои язвительные фразы.
–Да ну. Правда что ли? И ты действительно соизволишь ответить?
– Придут из опеки – наплети им как всегда что-нибудь, ты это умеешь…
– Твоими стараниями! – ядовито выплюнула и уставилась в окно.
– Мари…
Я судорожно выдохнула.
– Видели бы родители, кем ты стал. Мама бы заплакала, наверное…
– Да, блять, черт тебя дери, такой вот я хреновый брат! – не выдержал он и со всей силы ударил по рулю, ошпаривая меня диким взглядом, – Вот такой я урод, бросающий своих сестер на произвол судьбы. Это ты хотела сказать?!
– Нет! – крикнула в ответ, – Это ты сказал сам, наверное, потому что в голове сам себя таким и считаешь!
Я перевела дух
– Почему ты не можешь объяснить все нормально?
– Потому что это «нормально» тебе ни к чему, Мари, – усмехнулся Калеб, трогаясь, – Дай мне позаботиться о том, чтобы вы с Софи ни в чем не нуждались, а потом…
– Какой ценой? – я попыталась поймать взгляд брата, но он упорно смотрел только вперёд, – Думаешь… я не понимаю, что эти деньги достаются тебе… противозаконно?
– Пф, противозаконно… – губы Калеба разъехались в насмешливой улыбке, отчего в совокупности с его взглядом, в упор буравящим лобовое стекло, смотрелось жутко, – Звучит как-то слишком серьезно для простой торговли травкой…
Меня как под дых ударило, вышибая весь кислород из легких. Черт.
– Теперь даже ничего придумывать и отмазываться не будешь? – задушенно прошептала я.
– А в этом есть теперь какой-то смысл? – вопросом на вопрос ответил он, – Я хотел уберечь тебя и Софи от этой правды. Но раз ты сама так настырно лезешь своим любопытным носом в это дерьмо, то будет тебе правда. Да, я наркодилер и занимаюсь сбытом волчьей дури…
Я зажмурила глаза, хватаясь за голову. Господи.
– Да, тогда четыре месяца назад, когда я… и ты… – брат запнулся, – Я соврал, чтобы ты меньше переживала. Понимал, что ты ни за что это не примешь. Ни это дело, ни те деньги, но у меня просто не было выбора. Пойми, Мари. Без образования, денег и связей ты никто. Пустое место. У меня не было выбора…
– Выбор есть всегда, Калеб, – тихо прошептала, – Всегда…
– Ни черта ты не понимаешь, Мари, – горько усмехнулся брат, но я перебила.
– Ты мог пойти работать грузчиком, уборщиком, дворником… Да кем угодно! Но ты… выбрал самый легкий и при этом самый отвратительный путь!
– Ну конечно, – это прозвучало так снисходительно и обесценивающе, что меня едва не передернуло, – В шестнадцать в тебе говорит максимализм, Мари. Однако в жизни все гораздо сложнее…
Я бы поспорила, со слюной у рта ругалась бы, но его правда слишком больно ударила, спустив меня с небес на землю, что дышать до сих пор было невыносимо больно.
О каком максимализме он говорит? Мне?
Той, кто до последнего сегодня унижалась, чтобы не вытурили с работы?..
– Ты… поэтому уезжаешь? Опять продолжишь заниматься этим?
Калеб посмурнел, явно не желая отвечать, но все же признался:
– Не совсем. Мор вернулся в Темные Воды.
Я вся подобралась.
– И?..
– И это уже не тот Мор, что был несколько месяцев назад, Мари.
– Я не понимаю.
– Он – гребаная зубастая тварь, что подмяла под себя весь квартал и установила здесь свои порядки, которые должны неукоснительно соблюдаться, Мари. Он много кого бесит, однако альфы, понимают, что уступают по силе, и проще и безопаснее быть под ним, чем противостоять…
– Но, – я с нажимом растерла лицо ладонями, – Что за бред? Он и его шайка – насильники и моральные уроды, которые бьют и убивают людей…
– Нет, Мари, – покачал головой Калеб, – Он хоть и ублюдок, но он тот, кто может держать на поводке тварей и позубастее себя.
– Какие поводки, черт тебя дери?! Они что, возомнили себя небожителями, что могут вершить судьбы других? Всем этим должны заниматься правоохранительные органы и их в первую очередь посадить за решетку!
Калеб рассмеялся.
– А ты что, еще не поняла, что полиция здесь бессильна? Ее давно нет на улицах Темных Вод, сюда не ходят автобусы или такси. Квартал давно стал неподвластен правительству города, и единственный, кто соблюдает здесь хоть какой-то порядок это…
– Мор? – мой голос дрогнул.
Калеб кивнул, прикрыв глаза и уперевшись затылком в подголовник.
– Приехали, – известил он, – Мари, будь умницей, постарайся быть осторожной, пока меня не будет. Как только все уляжется, я вернусь. И буду всегда на связи.
– Но…
– Машину я оставлю. Не хочу, чтобы ты и Софи ходили по улицам одни. Перед выборами все неспокойно, все грызутся, как псы, и я не хочу, чтобы с вами что-то случилось…
– Почему именно перед выборами? – прошептала я.
– Дележка территории. Новый мэр обязательно сунет нос в квартал, а альфы не любят, когда посягают на их территорию. И Мор не исключение…
Я судорожно выдохнула. Отвернулась.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Марион, – грустно усмехнулся брат, – Осуждаешь меня, но постарайся понять. Поставь себя на мое место.
Нет. Не пойму. И не поставлю.
Никогда.
***
Поправив одеяло спящей сестры, что опять обосновалась на моей постели, я тихо встала и вышла из квартиры.
На старом дребезжащем лифте поднялась на последний этаж и поднялась по лестнице до двери на крышу. Здесь никогда не было замка и попасть сюда было легче простого.
Самое укромное место на свете, чтобы погонять рой мыслей в голове, точно футбольный мяч.
Холодно. Ветер дует. И звезд из-за смога никогда не видно. И все же здесь было хорошо.
А вот на душе дерьмово.
Даже мыслями не хотелось возвращаться к брату. К его словам, что разъедали сознание своими противоречиями, отчего я не знала, что делать.
Мне бы лечь спать. Или хотя бы поготовиться к физике, ведь ехать уже совсем скоро, но…
Что-то скрипнуло сзади, и я резко повернулась.
Кевин стоял на крыше в паре-тройке метров от меня, засунув руки в карманы штанов. В расстегнутой ветровке и с беспорядком, учиненным ветром, на голове. С лицом больше похожим на восковую белую маску, зажженной сигаретой меж пальцев и глазами, как два тлеющих, изредка вспыхивающих красным уголька.
Сердце застучало в висках.
– Долго еще будешь игнорировать меня?
11.2
Я поджала губы.
Вообще-то получается так, что это он кинул меня в игнор, потому как, несмотря на жуткую обиду, я все же наклацала ему целое сообщение с благодарностью за починку машины, а он... прочитал и не ответил.
И это было, на секундочку, четыре дня назад!
Целый вечер я жевала губы до кровавых ранок и раздирала пальцы до заусенцев, ожидая хоть какой-то весточки, мысленно костеря себя за назойливость, чем раньше, до появления альфы в своей жизни, никогда не страдала. Но теперь...
В груди зажгло так, будто кто-то разжег костер.
Так теперь всегда, когда я вижу или слышу его. Едва уловимо ощущаю запах кожи, пусть и не являясь еще омегой полноценно. А если коснусь случайно, и вовсе начну трястись, будто меня к трансформатору притянуло…
Убийственно больно и невыносимо приятно.
Однако… это нужно прекращать.
– Ну, – завывания ветра глушили мой голос, – я просто была занята...
– Угу. На тебя не похоже. Обычно ты как спам-бот, вечно что-то строчишь, – хмыкнул парень, глубоко затягиваясь.
Да ну нет... Может, до его отъезда в столицу так оно и было, но сейчас...
Сейчас не то что сообщение написать, подойти к нему ближе, чем на три метра, – скончаться от страха можно. И, блин, даже так менее привлекательным он для меня все равно не стал. Скорее, наоборот.
Мазохистка.
От него несло никотином и… мраком. Будто небо затянуло тучами не из-за циклона, а от одного лишь его присутствия.
Я осторожно покосилась, следя за его движениями, однако тут же отвернулась, наткнувшись на черный внимательный взгляд. Боже.
– И что? – я попыталась все свести к шутке, натянув на лицо усмешку, – Неужели успел по этому соскучиться?…
– Очень, – тихо и без улыбки ответил он. Ага. Насыпь еще побольше сарказма в голос для убедительности.
Я вздохнула.
Эти бесконечно долгих четыре дня я буквально запретила себе думать о нем. Не пишет и не пишет...
Каюсь, удавалось с трудом, но все же получалось. Наверное потому, что большую часть времени я была занята школой, работой и увлекательнейшей возней с младшей сестрой, однако только наступала ночь…
Заснуть едва ли удавалось.
Казалось, в теле бушевала лихорадка. Пот струился градом, пижама прилипала к телу, словно вторая кожа. И сердце колотилось так, будто хотело разбить рёбра и вырваться наружу.
Можно найти сколько угодно причин и объяснений, но всё сводилось к одному – я влюбилась. Настолько сильно, что уже невозможно скрывать. Да и не хочется, если быть честной.
Правда, стоит только, сглатывая и краснея, всё же признаться – я наткнусь если не на стену непонимания и отвержения, то, возможно, на что-то гораздо хуже. Одни только прошлые его выволочки чего стоят.
Да и честно говоря… Зачем ему проблемная «мелкая прилипала» и «непривлекательная для него омега» тогда, как есть номер сногсшибательной блондиночки в телефонной книжке? Возьми да позвони, она тут же прибежит, виляя хвостиком.
Не удивлюсь, если помимо нее еще целая очередь выстроиться.
Даже несмотря на грязный язык, криповато жуткий взгляд и устрашающе внушительное телосложение, что для многих, кстати говоря, будет даже плюсом, Кевин – привлекательный альфа. Просто безумно.
И я...
Клянусь, будь я на его месте, себя бы ни за что не выбрала, но…
Я – это я и другой никогда не стану, поэтому…
Поднявшись на ноги, отряхнулась. Подняла взгляд на парня, решительно вздохнув, и...
– Эм... Ну, я пошла спать. Пока, – и на негнущихся ногах потопала к двери.
Ну да, я трусливая сикуха, черт возьми. Что с этим делать?!
Провожаемая его пристальным взглядом, я замешкалась, когда за спиной раздался тихий хмык.
– М. Ну пока.
Что?
Это все что ли?
Нерешительно помявшись на месте, я все же вернулась обратно. Встала рядом с парнем, обняв себя за плечи, раскачиваясь с пятки на носок. Обвела взглядом туманный горизонт, раздумывая над тем, что бы сказать.
– Красивый вид, – протянула и услышала смешок.
– Ага, – я покосилась на Кевина и проследила его взгляд вниз, где на дороге какие-то бешеные черти пинками уронили мусорный бак, а ветер разнес кучу бумажек и грязи по асфальту. Раздался звон стекла и крики. Блин.
– Ты кажется хотела идти спать, – напомнил Кевин.
– Перехотела, – пробубнила, кутаясь в толстовку, когда внезапно тяжелая ветровка упала мне на плечи, обдавая обонятельные рецепторы знакомым ароматом, от которого будто маленькие иголочки впились в кожу, – Спасибо.
Кевин не ответил, держа в зубах сигарету, и даже не дернулся от очередного пронизывающего порыва ветра.
– Мари, я ведь уеду скоро, – произнес он, смотря все также вниз, наблюдая за устроенным дебошем. Делал это таким занимательным взглядом, будто поехавший ученый за резвящимися, ни о чем не догадывающимися муравьишками.
В сердце будто металлический штырь вонзили и несколько раз прокрутили.
– Я помню, – черт. Перед глазами внезапно поплыло.
– Я уеду, – повторил он. – А до этого тебе нужно научиться не влипать во всякую хуйню...
– Господи, – я закатила глаза.
– Я бы мог поручить приглядывать за тобой кому-то из своих... знакомых, но не буду.
Я подняла брови.
– Ах, ну да, – я попыталась скрыть свою боль за широкой ухмылкой, – Где же еще найдется такой же рыцарь, как ты, что будет за мной следить и помогать просто так?..
– В том то и дело, что благодетелей ху’евых найдется целая толпа, – голос альфы потонул в завываниях ветра.
– Не переживай, – горечь в голосе скрыть все же не смогла, – Ничего со мной не случится. Что я, совсем что ли бедовая? Без тебя уж точно не пропаду. Закончу школу. Глядишь, может даже в столицу поступлю. Парня там себе найду…
– Угу. Только мне не забудь об этом целую простыню в переписке настрочить, – искривил уголок губ Кевин, сделав длинную затяжку.
Тц.
– Договорились. Тебе самому первому напишу, как прошел моей первый секс и поцелуй, идет? – выдавила самую дружелюбную улыбочку из своего арсенала, даже не дернувшись от мрачного взгляда, которым наградили в ответ, и направилась на выход.
– Марион…
– Спокойной ночи, – бросила, не оборачиваясь.
– Повтори-ка, что только что ляпнула.
– «Спокойной ночи», – послушно повторила.
– Блядь. Не это.
– Слух проверь. Глядишь, и переспрашивать потом ничего не придется, – быстро перебирая ногами, я спустилась по лестнице, чувствуя, как жжет затылок от чужого взгляда.
– Нет. Это я тебе даю последнюю попытку сделать вид, что я ослышался, но ты упорно не хочешь ею воспользоваться.
Я добралась до лифта, судорожно нажимая на кнопку вызова, но та почему-то упорно не загоралась. Дьявол!
Тяжко вздохнув, я обернулась к альфе, что сверлил во мне дыру глазами. Оперся рукой о стену и навис, будто крыша над головой, давя энергетикой.
– А чего ты так удивляешься? Когда я пойду учиться в институт, то буду уже совершеннолетней и пробужденной. Естественно, тогда у меня будет парень…
– Вот как обернешься и станешь совершеннолетней, тогда и поговорим! – припечатал рыком Кевин.
Я округлила глаза.
– А с кем говорить-то? Ты ж уезжаешь скоро, а я пообещала потом рассказать тебе все в подробностях.
– Мари…
– То, что для тебя я всего лишь приставучая малолетка, от которой хрен отделаешь, не означает, что и другие видят меня такой же. Я помню твои слова, о том, что не являюсь для тебя привлекательной и ты не видишь во мне омегу. Хорошо. Все поняла с первого раза и больше не лезу. Но и ты теперь соблюдай границы, которые сам же очертил. Так что…
– О какой, блядь, привлекательности ты говоришь, если ты еще гребаный сопливый ребенок? – прорычал Кевин, склоняясь ниже, – Мелкая, охреневшая гордячка, которая все время хочет залезть без мыла в задницу!
– Слышу от того, кто каждой фразой меня обливает гадостями и норовит опустить пообиднее!..
Злобно пыхча, я не заметила, как мы едва ли не столкнулись лбами, пронзая друг друга взглядом. Тяжело дыша, отчего каждый его выдох я чувствовала разбивающимся облачком пара на своем лице. Как и он, не скрывая того, как его взгляд вспыхнул звериной желтизной.
– Чего ты хочешь от меня сейчас добиться, Марион? – выдохнул сквозь зубы Кевин.
– А сам не понимаешь?
Черт тебя дери. Прыгать, так в омут с головой. И будь, что будет.
– Почему тебя так вечно заботит то, что я буду делать с другими парнями? Почему так много опекаешь, помогаешь? Остановился бы на тех гребаных подачках в виде пакетов с едой и хватит…
– Я и хотел, – неразборчиво хмыкнул он, опуская взгляд. На мои губы.
– …но тебе было этого мало и ты пошел дальше. Скажи: почему? Только ли из жалости? Или это что-то большее?
Он медленно моргнул, и его взгляд прояснился. Стал задумчивым.
Молчит.
Боже. Это хорошо или плохо?
– Я… – Господи, – Я тебе нравлюсь?
12
Даже губы закололо от того, что я все-таки сказала это.
Боже.
– Блядь. Мари… – Кевин прикрыл веки, нахмурившись, растирая переносицу кончиками пальцев. Опустил голову так, что волосы упали ему на лоб, ярко контрастируя своим черным цветом с белой кожей.
Аж пальцы зачесались, как сильно мне хотелось их потрогать и поправить, но выражение его лица напрочь охладило мой пыл.
– Если ты спросишь, что за хрень я сейчас сморозила, я уйду и больше никогда с тобой не загово…
– Угадала. Именно, блять, это я и хотел спросить.
Я заторможенно моргнула, игнорируя тот факт, что больше не могла сделать вдох. Легкие вдруг перестали работать.
– Ясно, – еще раз нажала на кнопку вызова лифта. На этот раз он наконец остановился на нашем этаже. – Тогда... Нам стоит перестать общаться.
Его брови едва заметно дернулись наверх. Воздух вышел сквозь стиснутые зубы, поднимая и опуская плечи, отчего тонкая ткань футболки обтянула кожу, обрисовывая рельеф мышц и ключиц. От этого зрелища у меня едва не подкосились ноги, а изо рта не потекла слюна, но я вовремя опустила взгляд.
– Вот. Держи, – я стянула ветровку с плеч, передавая ее парню. – Спасибо. И... прощай.
Боже. Как драматично и одновременно комично это прозвучало!
В любое другое время меня бы всю перекосило от испанского стыда и фантомного вкуса кислых леденцов сестры на языке, но...
Не в момент, когда это происходит с тобой.
В голове уже мелькали кадры того, какая истерика ждет меня дома. С каким маниакальным вдохновением я буду блокировать его номер, а ночью чесаться от желания написать первой. Главное – вовремя закрыться в ванной и включить воду, прежде чем начинать пускать сопли и напугать до смерти этим младшую сестру, которая может нечаянно проснуться ночью в туалет...
Не успела я и шагу внутрь сделать, как над головой мелькнула тень, и чужая пятерня вдруг сгребла мою толстовку на спине. Рывком дернула с места, где ровно через секунду резко схлопнулись створки лифта.
Я громко сглотнула.
– Манипуляции уровня детского сада, Мари. Слабовато для той, кто так отчаянно доказывает, что уже доросла до того, чтобы тискаться с парнями по углам.
– Я не... – я дернулась в сторону, но себе же сделала хуже, когда ворот собственной кофты вдруг сдавил горло, перекрывая кислород.
Придурок.
– Если у тебя в одно ухо влетает, а из другого вылетает, то я повторю: не лезь к альфам. Тем более, когда еще самой нечего предложить, мелкотня, – раздался вкрадчивый голос над ухом, от которого все волоски на теле встали дыбом. – На что ты постоянно нарваться-то хочешь, я не пойму?
– Чего?! – я завертела головой, пытаясь поймать его взгляд, но наткнулась лишь на ряд белых зубов, скалящихся в гадливой ухмылке. – Я и пальцем к тебе не прикоснулась. Это ты... хух... блин! Да отпусти ты уже меня, наконец!
– Не-а, – я почувствовала его выдох волосами на затылке, отчего невидимые парализующие щупальцы расползлись по телу, заставляя замереть.
Впервые в жизни, казалось бы, являясь представительницей доминирующей над другими расой и хищницей, я почувствовала себя ничтожным сурикатом, мечтающим спрятаться в норке и не высовывать голову, пока не минует опасность.
Но уже поздно.
Эта охреневшая громадина сопит мне в спину и, судя по всему, мечтает придушить, потому как сделать глоток воздуха в таком положении становится всё сложнее. Клянусь, даже мушки уже начали мелькать перед глазами.
– Еще раз хочу послушать твой лепет про первый секс с каким-то вымышленным уебком, пока ты в таком положении. Повторишь?
Тц.
– Отпусти меня!
– Зачем мне это делать? – хмыкнув, задал вопрос оборотень, туже стягивая удавку на моей шее, отчего я машинально схватилась за нее руками. – Ты опять скажешь, что все поняла, уйдешь обиженная дуться, а мне потом снова спасать твой мелкий детский зад из неприятностей, в которые ты обязательно вляпаешься, пока меня нет рядом.
Я закатила глаза. «Детский зад»?!
– А ты можешь разговаривать со мной, не унижая, или ты так не умеешь?..
– А ты можешь перестать вести себя, как истеричная тупица? Я же знаю, что мозг у тебя нормально функционирует, и порой ты им даже пользуешься.
– Ты опять!..
Его рука ослабила захват, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Повернувшись к нему лицом, ненароком коснулась его запястья. Желваки на лице альфы непроизвольно дернулись, делая его черты еще более хищными. Глаза поднялись выше уровня моей головы, будто в этот момент он мысленно задавался вопросом, какого черта он еще здесь и почему продолжает выслушивать мои претензии.
Честно говоря, мысли у нас были идентичны.
– Почему тебе так сложно признаться в том, что я тебе не безразлична? Сделай это, и я отстану. В противном случае не вижу смысла нам больше общаться. У меня есть старший брат, который меня содержит и помогает.
– Он вернулся? – его взгляд заполнился чем-то темным, отчего мурашечки невольно бежали по коже.
Я опустила глаза.
– Не совсем, – каким бы ни был Калеб дерьмом, признавать его недостатки при других, особенно при Кевине, что и так о нем хренового мнения, я не собиралась.
Раздался насмешливый хмык.
– Как бы то ни было, у меня есть кому позаботиться обо мне, так что... Тебе нет больше нужды заниматься благотворительностью ради малолетки, которая ничего для тебя не значит. А если у тебя есть нереализованная потребность заботиться о ком-то, то заведи, блин, щенка тогда...
– А зачем мне щенок, когда уже есть ты?
Судя по насмешливо-скептическому взгляду, не измениться в лице у меня не получилось.
Ну да. Приравнял меня к категории забавного домашнего питомца, пока я в это время мысленно решалась на признание и ждала его в ответ.
В груди будто кипятком всё ошпарило. Так больно и обидно, что под носом вдруг стало мокро.
– Эм, – мой голос осип, – Ну хотя бы спасибо за честность. Только вот быть твоим ручным животным, которым ты меня только что назвал, я не собираюсь.
– А чего так? За тобой приглядывают и помогают. Подкармливают иногда. Что тебя не устраивает?
Да, действительно.
Я хотела владеть им если не безраздельно, то хотя бы частично. Занять особое место в его жизни, но мне выделили лишь временное пристанище на коврике у ног. Стоит ему уехать, и он не вспомнит даже, как меня зовут.
Конечно, в глубине души я догадывалась об этом, но... Блин.
Может, кто-то думает, что у голодранки из Темных Вод не может быть гордости. Но она есть. И, черт тебя дери, она задета.
Но даже она не остановила меня унижаться до последнего:
– Я думала, мы хотя бы друзья, а ты...
– Хотя бы? – его бровь поднялась кверху, а уголок губ непроизвольно дернулся.
Я быстро захлопала ресницами, лишь бы не заплакать, но уже чувствовала, как начинают пылать щеки.
– Да, хотя бы!
– Марион, у меня есть друзья, чтобы проводить с ними время. И нужды в общении у меня нет, чтобы закрывать ее дружбой с тобой.
Со мной...
Меня едва не затрясло. Открою только рот – кроме крика и мата ничего другого не будет. Правильным бы было просто взять и уйти, но ведь тогда меня опять схватят за шкирку!
И я продолжала оставаться на месте и медленно умирать.
Кевин скрестил руки на груди, склонив голову чуть набок. Его глаза блеснули в тускло освещенном помещении, завораживая дух.
– В качестве друга не подходишь, исполнять роль моего питомца почему-то не хочешь, – почему-то?! – Так кем ты желаешь быть для меня?
– М, – язык прилип к небу, и я бессмысленно хлопала глазами, – Я… Ты…
Да боже!
Наверное, я все же конченная дура, раз после всего собираюсь это сказать, но:
– Ты мне н-н…
– Нахер не нужен? – приподняв бровь, закончил он, на что я смачно шлепнула его по каменному предплечью.
– Господи, нравишься! – выпалила на духу и замерла.
Мама.
Лицо Кевина приняло задумчивое выражение:
– Нравлюсь как кто, хозяин или, может быть, друг? Скажи конкретнее. Твои слова можно интерпретировать по-разному.
Я на мгновение прикрыла веки, краснея и обливаясь потом с ног до головы от стыда и всей этой ситуации.
Награда за худшую в мире реакцию на проявление симпатии вручается ему!
– Всё, забудь, что я сказала! – я отвела взгляд, завешивая пылающее лицо волосами, и бросилась в сторону лестницы. В лифт через него я не попаду. А тут хоть бег отвлечет от идиотских мыслей.
Главное на ступеньках не навернуться. Хотя это, может, и к лучшему. Сломаю шею, умру, и никто на всем белом свете не узнает об этом позоре.
Хотя, если вдруг не умру и стану инвалидом, будет еще хуже. Кто же тогда будет заботиться о Софи?..
– Спринтер из тебя так себе, – альфа нагнал меня на первом же пролете. На этот раз схватил не за капюшон, а за хвост, и рывком дернул на себя. Видимо, не рассчитав силы, сделал это так резко, что я буквально влетела в его грудь спиной, чуть не упав.
Если бы он вовремя не перехватил меня за талию, я бы точно кубарем скатилась вниз и переломала себе всё, что можно.
– Тебя послушать, так я во всем так себе. Прямо уж скажи: «Мари, ты полное ничтожес»...
– Не утрируй, – его рука на моем животе напряглась, поднимая меня в воздух так легко, будто я ничего не вешу. – Почему ты вечно на всё обижаешься? То, что я иногда подкалываю тебя, не означает, что я в действительности так думаю.
Да? Отвратительный у тебя юмор, оказывается.
– М, – хмыкнула, игнорируя волну жара, пробежавшуюся с ног до головы после того, как меня поставили на землю, и рука парня медленно отпустила мою талию.
Нет, а это один и тот же оборотень, что промывал мне мозги за личное пространство и прикосновения?
– Не воспринимай так серьезно все, что я говорю.
– Ну и ты тогда… тоже, – я поджала губы, смущенно опуская взгляд. Раздался тихий смешок.
– Ну нет. Как я могу? Мне впервые признались в любви. Теперь я каждый вечер буду вспоминать об этом перед сном.
– Боже, – накрыла лицо ладошками, зажмурившись до бензиновых кругов перед глазами.
– Конечно, сомнительного претендента в качестве первого фаворита ты выбрала, – хмыкнул Кевин. А затем я почувствовала запах никотина. Закурил, видимо.
– Почему? – я осторожно раздвинула пальцы, не отрывая рук от лица.
Он не ответил, делая затяжной вдох.
Господи, это молчание меня без ножа режет!
– Ну давай попробуем, – вдруг наконец выдал он, выдохнув сигаретный дым.
– Чего? – я сначала не поверила, оглушенная собственными сопливо-розовыми мыслями и колонией вспорхнувших бабочек в животе. – В смысле попробуем? Ты имеешь в виду отношения? Мы… будем встречаться?
– Сам в шоке, – как будто его же собственное предложение мало радовало, но мне уже было все равно.
– И что? Прямо всё серьезно? – мой голос перешел на тональность выше. Господи! У меня будут отношения! С ним!
Он окинул меня скептично-бесстрастным взглядом с ног до головы.
– До серьезного ты еще не доросла. Но за ручки подержаться можем.
Чего?
– А... – я коснулась указательным пальцем верхней губы. – Поцелуи?
Глаза Кевина стали непроницаемыми.
– Если только в лоб. Максимум в щеку.
Боже. Тьфу ты. Как покойника.
– Но ведь, – я задумалась, наблюдая за тем, как он снова подносит сигарету к губам, и на его запястье проступили вспухшие сети вен. – У тебя ведь есть определенные потребности...
– И че? Уже собралась их удовлетворять?
– Нет, конечно! – ну... как бы да, но как бы еще рано! – Но тогда... ты будешь мне изменять?
Он опустил голову и взгляд под ноги, засунув другую руку в карман спортивных брюк.
– Видимо, не буду.
– Но ведь... гон...
– Блядь. Сказал же, не буду.
Я выдохнула. Хорошо. А затем опять напряглась.
– А переезд? Что мы будем делать, когда ты уедешь в столицу? – задалась я вопросом.
Кевин вскинул хмурый взгляд и выкинул недокуренную сигарету:
– Слишком много вопросов.
– Но ведь нужно все обсудить заранее...
– А ты, я смотрю, эксперт в отношениях, – хмыкнул он, доставая телефон. – Время видела? Идем, я тебя провожу.
Он схватил меня за локоть, дернув за собой. Нажал на кнопку лифта, задумчиво глядя перед собой. А у меня едва руки не чесались наброситься на него. Повиснуть, как обезьяна, и задушить в объятьях, уткнувшись носом во вкусно пахнущее место между плечом и шеей.
