Текст книги "Я Ищу Тебя (СИ)"
Автор книги: Лилигрим Анталь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
15.2
– И долго ты так эту лестницу собираешься гипнотизировать? – поинтересовалась Виолетта, сложив руки на груди.
– Сейчас, – я машинально похлопала себя по ногам в надежде нащупать в кармане телефон, но поздно вспомнила, что в этом платье нет карманов. И телефон я оставила на парте в классе. Черт. – Сколько времени?
Омега закатила глаза.
– Без пятнадцати... Да, черт возьми! Смотри, куда прешь, дылда-переросток! – огрызнулась девушка, когда старшеклассник, проходя мимо нас, задел ее плечом. – Треш. Мне уже все ноги оттоптали, живого места нет! Хуже животных. Вывели пастись бешеное стадо, блин.
Я проводила взглядом спину парня, что даже не удосужился обернуться и извиниться. Затем посмотрела на толпу, скопившуюся около дверей актового зала, и усмехнулась.
Ну еще бы. Ради этого мероприятия отменили урок, и добрая половина учащихся едва ли не экстаз ловит, особенно те, у кого в расписании стояла математика или биология.
На их месте я бы тоже радовалась, если бы не мне сейчас нужно было выходить на сцену и, обливаясь потом, ждать оглашения результатов. Что, если у меня ничего не вышло?
Я сглотнула.
Хух, блин. Что ж так страшно-то?..
Я вновь с тоской покосилась на лестницу, ведущую ко входу в школу, и это не укрылось от Виолы:
– Да, господи! Кого ты там всё высматриваешь?
– Брата. Он обещал прийти, – вру без задней мысли.
– У меня для тебя плохие новости. Если он через минуту не явится, без твоего пропуска его сюда не впу… – девушка осеклась, покраснев, в то время как у меня все волоски на загривке встали дыбом от вкрадчивого голоса, прозвучавшего за спиной.
– Уже трясешься, Кане? – спросил Ротенберг, усмехаясь.
– Боже. Зачем так подкрадываться? – я дернулась и обернулась.
Роджер был в официальном костюме и рубашке. Как и его, судя по всему, одноклассники, что стояли за его спиной. Подготовились.
– Кстати, классно выглядишь, – окинул меня взглядом альфа. – Неожиданно видеть тебя в платье, но тебе идет.
Ага. Очень.
Я пожала плечами, отводя взгляд, не особо понимая, что говорить. Это же комплимент был? Что вообще стоит отвечать в подобных случаях? Просто «спасибо»?
– Сегодня вечером мы собираемся в загородном доме, – вдруг начал парень. – Будем праздновать мою победу и окончание учебного года. Придешь? Можешь взять с собой свою подружку, кстати, – хмыкнул он, покосившись на Виолетту за моей спиной.
Я снисходительно улыбнулась, приподняв брови.
– Ты так уверен, что хорошо написал?
– А кто, если не я? – пф-ф. – Ну, может быть, еще ты, конечно, но точно не те лошки-задроты, что центробежное ускорение от тангенциального отличить не могут.
Резонно.
– Так что? Придешь? – наседал Ротенберг, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Я немо открыла рот, еще не издав ни звука, как почувствовала легкий предупреждающий толчок, прилетевший в спину. Виола?
– Я... подумаю.
– М, – за спиной Ротенберга, неловко чешущего затылок после моего ответа, раздались сдавленные смешки его дружков. – Ну... Я скину тебе адрес в мессенджере. Маякни, как решите.
– Эм... Хорошо.
– Блин, ты дура? – шикнула на меня Виолетта, когда Роджер и сопровождающие его придурки слились с толпой. – Какое еще «подумаю»?
– Думаешь, надо было сразу «нет» сказать? – я приложила палец к губам, задумавшись. – Я подумала, что это будет звучать как-то слишком грубо...
– Чего? Мари, мы должны туда пойти!
– А? – я опешила. – Зачем?
– Там, – она залилась краской, вдруг начав заикаться, – там... он будет!
Кто он... Ротенберг?!
– Виолетта, – я заторможенно заморгала, когда на меня снизошло осознание, – только не говори, что тебе вдруг понравился Ротенберг! Ты же меня сама предупреждала о Старк и...
– Мари, боже. Не он, а... его друг, – ее голос перешел в шепот, и она в очередной раз покраснела.
Я округлила глаза.
– О...о.
– Мари, я тебя умоляю! Давай пойдем, – сложила лапки в умоляющем жесте девушка. – Без тебя мне туда не попасть, а это мой последний шанс пообщаться с Сэмюэлем вне школы перед каникулами!
О как. Имя-то какое.
Сэмюэль.
Интересно, кто же из той гогочущей отары за спиной Роджера и есть обладатель имени?
Я едва удержалась, чтобы не сморщить нос. Не люблю отказывать. И не люблю, когда даже призрачного шанса не дают это сделать. Блин.
Я тяжело вздохнула.
– Не знаю. Вообще, я не очень хорошо себя чувствую для такого, – не соврала даже.
Видимо, из-за постоянного стресса и переживаний тело все же дало сбой. Последние дни я едва могла отодрать себя от постели и отвезти сестру в сад, не говоря уже о том, чтобы полноценно учиться и работать. А сегодня и вовсе кровь хлынула из носа и чуть не испортила светлое платье Виолетты. Боюсь представить даже, какую катастрофу я предотвратила, успев вовремя подставить ладонь.
Теперь к предложению Кевина о том, чтобы бросить работу и больше времени уделять образованию, я относилась уже далеко не так категорично.
Эх.
Где же он?..
– Мари, – восторженно прошептала Виолетта, отвлекая меня от собственных мыслей. – Смотри, там Ротенберг приехал...
Я нахмурилась.
– Ты чего? Мы же с ним только что разговаривали...
– Да не тот, тупица. Вон туда посмотри, – закатив глаза, махнула рукой омега.
И правда. Совсем другой Ротенберг. Старший.
Новый правитель города.
Мужчина шел в компании директора Старка, что даже издалека было видно, лебезил перед ним, чуть ли не в рот заглядывая. При этом о чем-то бурно вещал, размахивая руками, пока вдруг притихшая толпа расходилась в стороны, пропуская альф. Будто мелкая рыбешка в океане при виде здоровых зубастых акул.
Я поёжилась.
Ещё тогда, вскользь увидев мужчину в центре, я почувствовала, насколько велика мощь его энергетики первородного вожака, что буквально прибивала коленями к земле. Не давала с них встать.
Мне-то, непробуждённой омеге, дышать становилось тяжело, что уж говорить о прошедших оборот ребятах. Мельком скользнув взглядом по ученикам, я заметила, как парочка довольно слабеньких оборотней побледнели, почти оседая на пол, но их вовремя схватили под руки. Привели в чувство.
Кошмар.
– Боже. Что за мужик. У меня аж все поджилки внутри трясутся, – делилась впечатлениями Виолетта, и я покосилась на её раскрасневшееся лицо и лихорадочно горящие глаза.
–... Ваш племянник лучший ученик нашей школы. Его успехи колоссальны. Без лишних слов его можно назвать гордостью гимназии! У меня даже нет сомнений в том, что он выиграл...
– Хотите сказать, что лучшая школа города, в которую я ежегодно вкладываю огромные деньги, помимо моего племянника, больше ничьими результатами похвастаться не может? – по губам мужчины скользнула легкая улыбка, а по моей коже мурашки от звука его голоса. – Печально.
– Что вы, – неловко хохотнул директор, от волнения смахнув рукой выступившую на лбу испарину. – Это далеко не так. Вашими стараниями в нашей гимназии обучается множество юных дарований. И многие из них даже делают это по тому самому гранту, что три года назад вы предложили в мэрии!
– Да что вы говорите?
– Да! – не услышал сарказма в голосе Ротенберга Старк и активно закивал головой, всё ближе подводя мужчину и окружающую его охрану к дверям актового зала. – Сегодня вы и сами в этом убедитесь! Вот, например... – Взгляд директора вдруг выцепил из толпы меня. – Например, Марион Кане, тоже одна из самых преуспевающих учениц в своей параллели, тоже участвовала в олимпиаде и учиться у нас по гранту!
Блять. Вот же старый хрен. А почему именно меня-то надо было называть?
Я неосознанно вжала голову в плечи, встречаясь взглядом с Акэлем Ротенбергом, чьи глаза окатили меня арктическим холодом, пробирающим до самых костей.
16.1
Душно, шумно, тесно – всё, что волновало меня, когда мы зашли в актовый зал. Народа было так много, что еле удавалось выцепить хотя бы крохи кислорода. Разве что пронзительное ощущение, оставшееся на коже после взгляда Ротенберга, действовало на меня как разряд дефибриллятора.
Под гул толпы меня и других участников олимпиады вывели на сцену. Директор начал зачитывать помпезную, заранее подготовленную речь, что слилась в моей голове в единый белый шум – стук собственной крови в ушах перебивал все остальные звуки.
Вдруг кто-то дотронулся до моей руки:
– Мари, с тобой всё хорошо? – с трудом узнала я шепот Роджера. – Тебя качает.
– Мозоль просто натерла. Туфли жмут, – выдохнула и помотала головой. Отдернула руку и зашерстила взглядом по толпе в надежде найти знакомое лицо.
В груди кольнуло и разлилось горечью разочарование, когда поиски не увенчались успехом. А затем глаза вдруг на секунду ослепли – фотограф, делая снимки, направил камеру в нашу сторону.
Я зажмурилась. Черт.
– А теперь я, наконец, готов огласить результаты физико-математической олимпиады, в которой участвовало десять наших лучших учащихся девятых классов. Итак, почетное третье место занял… – выдержал действующую мне на нервы паузу Старк, – мистер Питер Росс! Поздравляю!
Фух. Не я.
Судорожно выдохнув сквозь стиснутые зубы, я поддержала взрыв криков и аплодисментов в зале, не в такт хлопая вспотевшими от волнения ладошками.
Господи. Почему время тянется так долго?!
– Серебряным призером среди всех номинантов стал мистер Роджер Ротенберг! Прошу ваши овации, – улыбнувшись во все тридцать два зуба, директор стрельнул довольным взглядом в невозмутимого мэра, что встретил победу племянника легким кивком головы.
Я нервно передернула плечами.
Очередная волна воплей после награждения донельзя счастливого Ротенберга младшего стихла. Все замерли в ожидании объявления победителя.
Я сглотнула и глазами вновь лихорадочно забегала по залу, заметив взволнованное лицо Виолетты, что с надеждой смотрела на меня, сжимая кулачки. От напряжения до боли закусила губу.
Боже. Ну давай.
– И, наконец, первое место, – опять театрально выдержал паузу Старк. Да ему, блин, надо было в труппу идти работать, а не в школу! – Я уверен, что все наши участники заслужили данную награду своими стараниями, однако, к сожалению, она всего лишь одна. Поэтому я с гордостью прошу чествовать победителя межрегионального этапа олимпиады, лучшую ученицу нашей гимназии мисс Марион Кане!
На секунду я будто выпала из реальности, не поверив в то, что мое имя прозвучало в действительности, а не в моей голове.
Машинально приняла в руки грамоту в увесистой рамке и растянула подрагивающие губы в улыбке. Даже не заметила того, как с обеих сторон меня обступили Ротенберг и Питер Росс, чтобы сделать снимки для папарацци. А затем Роджер и вовсе крепко схватил мою ладонь, поднимая вверх под оглушающие крики толпы, ослепляющие вспышки и тихие щелчки фотоаппаратов.
– Напомню о том, что победа в этом этапе также подкрепляется материальной поддержкой от мэрии. Благодаря мистеру Акэлю Ротенбергу и его программе, победитель также награждается грантом на бесплатное обучение в любом столичном университете!
Я едва глотала ртом воздух, пока сердце бешено стучало в груди.
Боже. Неужели это правда?
– Поздравляю, мисс Кане, – тихо произнес мэр, сжимая мою ладонь в обжигающем кожу рукопожатии. Клянусь, сожми он мои пальцы чуть сильнее, и они бы вмиг треснули.
Хух. Стоять с ним рядом ощущается еще хуже, чем просто чувствовать тяжелый взгляд.
– Спасибо, – прошептала еле слышно.
Кинув взгляд в зал, я увидела, как Виола радостно подпрыгивает на месте, а рядом, косясь на нее кислым взглядом, стояли Старк и ее подружки-подхалимки, скрестив руки на груди.
Внезапно лицо Фиби искривила лютая ненависть, когда она взглянула в мою сторону, и мои брови сами собой поднялись наверх.
Господи. Вот это ее скукурузило. Что с ней?
– Ну всё, Кане, – услышала я голос Роджера за спиной и обернулась. – Теперь точно не отвертишься. Не мою, так твою победу отмечать сегодня будем.
Я тихо вздохнула, ясно осознавая, что с меня теперь не слезут. Ни Виолетта, ни, блин, чертов Ротенберг.
– А-а-а! Кане, да ты гребаная машина! – уже в коридоре набросилась на меня омега, едва не сбив с ног. – Всех, блин, парней-зубрил на лопатки положила. Я знала, что ты выиграешь!
– Угу. Только прекрати. И так дышать нечем, – я попыталась отцепить ее руки от себя.
– Что-то ты бледная. Никак еще свою победу не осознаешь?
– Ага, – я рассеянно обвела пространство и толпу расстроенно топающих на следующие уроки учеников.
– Твоего брата, кстати, я не видела, – вмиг раскусила меня девушка.
Я грустно усмехнулась, чувствуя ком в горле.
Не пришел.
Опять обманул.
Мне так хотелось, чтобы Кевин собственными глазами видел мою победу. Не по моим рассказам, а вживую. Гордился и восхищался, что у него такая девушка. Не только умная, но красивая, черт возьми!
Зря я, что ли, надела платье и эти жутко неудобные туфли, которые с каждой минутой всё яростнее хотела скинуть с окна?!
– Кстати, ты уже думала, в чем пойдешь на вечеринку к Ротенбергу? – спросила Виолетта, когда мы пошли в кабинет. – Может, в платье останешься?
– Ни в чем не пойду. Дома останусь, – буркнула уныло.
– С дуба рухнула? – я едва не оглохла от ее вопля. – Мари! Ты обещала!
– Что обещала?
– Что мы пойдем туда!
Я нахмурилась.
Я сказала, что подумаю.
– Мари, – заканючила омега, – Ну пожалуйста! Ты что, не видела, что во время церемонии Сэмюэль рядом со мной стоял?! Черт возьми, я думала, умру на месте от разрыва сердца! Клянусь, если мы поженимся, я сделаю тебя свидетельницей на свадьбе и назову дочь твоим именем. Могу даже сына! Ну что мне, на колени перед тобой встать?
– Ты уже заочно настолько сына ненавидишь, что так жизнь ему испортить хочешь? – я криво усмехнулась. – Ви, у меня голова трещит с самого утра...
Попытка не пытка.
– У меня есть таблетки, – вскинула взгляд омега, – Мигом боль снимут!
Ну...
Я пыталась.
После уроков под жарким знойным солнцем, раскалившим салон «старушки» до состояния самой настоящей бани, я ехала домой с нараспашку открытыми окнами. Ветер выл так сильно, что я даже собственных мыслей в голове не слышала, не то что звонки, терроризирующие мой телефон.
Оттого и удивилась, сколько пропущенных меня ждало, когда я приехала.
Телефон в моей руке снова завибрировал.
– Специально меня игнорируешь? – с ходу прохрипел в трубку Кевин.
– Я за рулем была, – каюсь, мысль не брать трубку или взять и послать альфу куда подальше буквально зудела на подкорке, но я держалась. – Чего хотел?
– Обиделась?
– Да нет. На что? – постаралась сказать как можно беспечнее. Даже плечами пожала. – Это всё, что ты хотел спросить, или еще что-то будет? Ты меня отвлекаешь.
– От чего?
– От сборов на вечеринку, – на секунду я даже порадовалась тому, что все-таки поддалась на уговоры Виолетты. – Ну всё. Пока.
– Думаю, тебе нет смысла это делать. Ты и так прекрасно выглядишь.
– Тебе-то откуда знать? – фыркнула.
– Ты всегда прекрасно выглядишь, – пф-ф. – Тебе очень идет это платье.
От тона его голоса предательские мурашки табуном поскакали по спине.
– Ты даже не видел меня в нем!
– Мари, фотографии твоего награждения уже во всех вестниках города. Ты там так забавно лицо жмуришь, – да боже! – Кстати, поздравляю.
– Ага. Спасибо, – пробубнила в ответ.
– Ты уже в подъезде?
– Тебе какая разница?
– Посмотри в почтовый ящик, – приказал тихо.
Как бы я ни выкобенивалась, любопытство было сильнее. Сунув руку в маленький отсек, я выудила огромную плитку шоколада в дорогой блестящей обертке и цыкнула в трубку:
– Ты закапываешь себя еще глубже, в курсе? Я терпеть не могу сладкое.
– Я знаю. Это затравка. Просто это единственное, что туда помещалось. Как бы я тебе туда корзину с клубникой засунул? И яблоками.
Я с шумом втянула носом воздух. Запретный прием.
– Пф. Мог бы, как и раньше, оставить пакет у дверей, проблема какая!
– И какую бы я потом причину придумал, чтобы встретиться с тобой вечером? – уголки моих губ непроизвольно дернулись наверх.
– Я бы на нее не повелась. Тем более, я уже сказала, что иду на вечеринку вечером.
– Могу забрать после. Я же тебе еще ни разу свою машину не показывал. Могу даже за руль разок пустить.
Дьявол! Вообще ошалел так искушать?
– И вот зачем теперь так изгаляться, черт возьми? – не выдержала я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. – Неужели было так сложно просто прийти на пару минут?
В трубке раздался усталый вздох.
– Я был занят.
– Это не причина. Говори яснее.
– Не могу яснее.
– Да что же это такое! – Я всплеснула руками, не замечая того, как запекло глаза. – Всё. Можешь что угодно придумывать, я к тебе сегодня не спущусь. И забирать меня ниоткуда не надо!
– Мари...
– Да что?! Ну правда, Кевин, сколько уже можно? Я к тебе и так и сяк, хоть раз пойди мне навстречу и хоть чуть-чуть откройся...
– Скоро именно так и сделаю, – уверенно звучал его приглушенный голос. – Мари, я обещаю.
– Да твое обещание ничего не стоит, – горько признала очевидное. – Сколько раз уже такое было.
– На этот раз всё будет иначе. Слышишь?
– Слышу. Только толку-то? – Я поплелась по лестнице наверх.
– Встретимся сегодня и будем делать всё, что скажешь.
– Что, даже с семьей меня познакомишь, если я захочу? – Я усмехнулась, доставая ключи.
– У меня нет семьи, – его слова заставили замереть. – Но с близкими познакомлю.
– Прости. Я не знала, – прошептала еле слышно. – Черт. Я вообще о тебе почти ничего не знаю...
– Не извиняйся. Это мое упущение. Сегодня расскажу всё, что только можно, и больше такого не повторится.
– Ну раз так, то я тоже могу познакомить тебя с братом и сестрой официально, как со своим парнем... Ну, когда Калеб вернется...
Я хлопнула себя по лбу, прикусив язык, вспомнив об этом.
– Это ни к чему, – легкая хрипотца в его голосе задевала что-то внутри, заставляя дрожать всем телом. – Я заберу тебя вечером, как освободишься. Договорились?
– Хорошо, – прошептала еле слышно, открыла дверь в квартиру и на входе увидела мужскую пару кроссовок. – Сейчас я... перезвоню. Калеб? Ты вернулся?
Я заглянула на кухню, заметив сутуло сидевшую на табурете фигуру брата около окна.
16.2
Я опустила руку с телефоном, гипнотизируя брата взглядом. На столе стояла недопитая кружка с кофе, в которой плавал потушенный бычок, а в его руке была уже новая сигарета.
– Привет, – глухо выдохнул Калеб, не отрывая взгляда от окна.
– Ты вернулся, – констатировала. – Когда?
– Пару часов назад, – пожал он плечами. Снова замолчал.
Я поджала губы. Скинула рюкзак, стащила с ног гребучие туфли и прошествовала в комнату. С остервенением сжала руки в кулаки, пока не почувствовала, как больно ногти впились в кожу ладоней. Протяжно выдохнула и, не удержавшись, вернулась обратно.
– Нет, ты даже объяснять ничего не собираешься?
Калеб тихо хмыкнул, и на его бледных впалых щеках появились ямочки. Он затянулся сигаретой, что держал чуть подрагивающими пальцами.
– Я думал, ты в это время в киоске работаешь.
– Из-за тебя парень в коме лежит! – заорала что есть сил. – Ты чуть не убил человека!
Его взгляд потемнел, и круги под глазами стали отчетливее.
На него теперь без слёз не взглянешь. Из статного, красивого и умного парня превратился в отброса общества без капли чести и достоинства.
Меня затошнило.
– Откуда знаешь?
Воздух разом вышибло из легких. Перед глазами завертелась комната, и мне пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.
Он даже не отрицает!
– Тебя посадят, – едва слышно пролепетала, – найдут и посадят. А меня и Софию отправят в приют!
– Нет, Мари. Я всё продумал. Ничего плохого не случится...
– Уже случилось! – я схватилась за голову, рвя волосы, – Ты что, не понимаешь? Из-за тебя школьники попали в реанимацию! Мой брат подсаживает детей на какую-то дрянь!
– Как будто только я виноват! Между прочим, я делал это далеко не один! – тут же ощетинился Калеб.
Господи.
Я зажмурила веки.
– Ты хоть понимаешь, что за отец у того парня?! Какие у него возможности! Вас ищут и, черт тебя дери, найдут! Ты попадешь за решетку. Знаешь, на сколько, а?
– Блять. Успокойся! – натурально зарычал брат, отчего его глаза приобрели янтарный, звериный оттенок. Он терял контроль. – Всё давно схвачено. Я замел следы, на меня они никак не выйдут. У полиции нет ровным счетом никаких доказательств.
– А Мор?.. – мой голос дрогнул. – Как ты собрался прятаться от него и как долго? До этого деру давал только от звука его имени, а теперь что, смелости набрался? В отличие от властей, он прекрасно осведомлен, чем ты занимаешься. Из-за тебя на него всех собак навешали. Так с чего ты уверен, что после этого он не придет за тобой?
Он сглотнул. Мелко затрясся, но все же растянул обветренные губы в неестественной улыбке.
– Занимался, – сделал он поправку. – Теперь уже нет. И, говорят, Эзра сейчас попустил контроль. Увлекся какой-то омегой, что хвост от него крутит...
– Да что ты? – хмыкнула истерично. – И вот так просто теперь списываешь его со счетов? Не он, так Снайдер. У Мора много пресмыкателей...
– Нет, но... Благодаря этому я выиграл время и успел свалить из города аккурат перед тем, как начался замес. Теперь всё точно будет хорошо, – оправдывался так, будто не меня, а себя убедить пытался. – Марион, пойми, теперь у меня... у нас есть деньги. Много денег! Хватит и на твою учебу, и на хорошую еду, шмотки... Даже на море! Помнишь, нам отец его обещал? Поедем туда втроем с Софией этим летом. А хочешь, вообще туда переедем? Заживем как...
– Идиот, – всхлипнула. – Какие, блин, деньги тебя интересуют, когда из-за тебя гибнут буквально на все ведомые дети? Ты собственными руками толкаешь их в могилу...
– Марион, какая же ты еще дурочка, – засмеялся беззвучно, а у самого зрачки прыгали, как у помешанного. – Насильно им никто ничего не впаривал! Ты же умненькая, даже за бесплатно это делать не стала бы, а это их выбор. Пусть сами теперь пожинают его последствия. Зато мы теперь можем позволить себе многое! Практически всё!
– Господи, – я зажмурилась, закрывая уши. – Слышать это не могу...
Я бросилась из кухни. Захлопнула дверь ванной, подставляя лицо под кран с ледяной водой. Щеки закололо, и пальцы свело, зато хотя бы дышать стало легче. Взглянула в собственное отражение в зеркале и ужаснулась. Волосы растрёпаны, лицо горит, и губа в крови – прокусила случайно.
Сдавила пальцами виски.
Боже.
Как же паршиво...
Почему в моей жизни после чего-то хорошего обязательно тут же случается какое-то дерьмо? Будто мне изначально не предначертано жить спокойно.
Оставаться в квартире, пока Калеб здесь, я категорически не хотела. И Софу оставлять с ним тем более не собиралась. Только от воспоминаний его больного взгляда сразу в дрожь бросало. И в его слова о том, что он не употребляет, я уже не верила.
Ничему больше не верила.
Когда же он перешел черту? Стал настоящим чудовищем в человеческой оболочке, что не гнушалось травить детей и подростков ради денег...
Подрагивающей рукой я нащупала телефон и набрала сообщение Луизе, слезно прося ту забрать сестру из сада и оставить у них на ночь. Она практически тут же согласилась.
Я облегчённо выдохнула. Хоть с этим решили.
Ещё с минуту я держала руки под холодной водой, пытаясь прийти в себя, а затем вышла из ванны. Уже в комнате вывалила из рюкзака учебники, складывая в него самые необходимые вещи и деньги, параллельно с этим набирая сообщение Кевину:
«Я могу сегодня остаться у тебя?»
«?»
«Что-то случилось?»
– Куда ты собираешься? – встал мрачной тенью в дверном проёме брат.
– Не твоё дело, – выплюнула, не отрываясь от телефона.
«Просто хочу провести с тобой больше времени. Ты же не против?»
«А как же твоя вечеринка? Решила не идти?» – палец завис над клавиатурой.
Я закусила губу. Ни о какой вечеринке я даже не думала. Мне изначально не хотелось идти туда, и лишь упорные уговоры Виолетты заставили меня согласиться.
Рука чесалась написать: «Да», но... Я же обещала.
«Пойду, но ненадолго».
"Не иди вовсе. Ты сейчас дома? Я заберу тебя" – черт, с удовольствием, но Виолетта. И брат...
«Пойду. К тому же ты обещал меня встретить после», – ответ долго не приходил, и я даже немного напряглась.
«Встречу», – пришло, наконец, и на сердце отлегло.
– Марион! – крикнул брат, и я подняла на него тяжёлый взгляд.
– Что?
– Я с тобой разговариваю! Какого чёрта ты игнорируешь меня?
– С того, что не хочу иметь с тобой ничего общего, ясно? – я застегнула молнию на рюкзаке и закинула его на плечо. Пошла на выход, но брат перегородил путь.
– Отойди!
– Нет, пока не скажешь, куда намылилась, – он обвёл меня выразительным взглядом, – Ещё и в таком платье...
– Да ну ничего себя. Он пропадает неделями и дурью торгует, а ко мне претензии, что я в платье хожу? – мои брови полезли наверх.
– Совсем головой поехала? Уже вечер на дворе, и ты в таком виде собралась, блядь, куда-то?
– Да отвали же ты! Тебе вообще какая разница, куда я иду? – зашипела разъярённо, пытаясь протиснуться через него, но хрен-то там.
– Такая! Я отвечаю за тебя. Мне вообще-то не плевать на твою безопасность, идиотка малолетняя.
– Пф. За свою беспокойся, а за мою есть уже кому переживать...
– Чего? – Калеб на секунду замешкался, и я, наконец, смогла пролезть под его рукой и устремиться к выходу.
– Что сказала?
Я усмехнулась.
– Что слышал!
– Молилась бы, чтобы я не расслышал. Кто ещё, блять, такой? – рычал Калеб.
– Мой парень, – гордо произнесла, не подавляя улыбку. – Да и тебе лучше знать, кто он такой. Ты же с ним в одной школе в параллели учился.
– Головой долбанулась, пока меня не было? Какой, к херам, парень, Марион?
– Самый лучший, понятно? – вызывающе крикнула в ответ, совершенно не боясь его реакции.
Глаза брата опять налились жёлтым светом, и он оскалил клыки.
– Идиотка. Если я узнаю, что он тебя уже...
– Это ты идиот, Калеб. А Кевин... сделал для меня и Софии гораздо больше, чем ты! Притом что был даже не обязан! – я схватила кеды с полки и открыла дверь, вылетая из квартиры, по пути натягивая обувь, пока брата не осенило бежать за мной следом.
– Дура, что ты лапшу мне на уши вешаешь? И что за имя такое ублюдское? Никаких Кевинов со мной никогда не училось!
– Прекращай курить всякую дрянь, и, может, память подводить перестанет, – криво усмехнулась я. Хотела ещё огрызнуться насчёт его имени, но вспомнила, что брату имя мама выбирала, и быстро прикусила язык.
– Мелкая, а ну стой!
– Ага, ща-с!
Я стрелой выбежала из подъезда, петляя меж гаражей и домов, и спряталась в кустах за одним из заборов, переводя дух. После всего, что я ему наговорила, уверена, Калеб точно помчится за мной.
Так и произошло.
Тихо сидя в своём укрытии, через какое-то время я увидела брата, что пробежал совсем рядом. Остановился. Достал телефон и начал, судя по всему, набирать меня. На дисплее высветилось его имя, и я мысленно порадовалась, что поставила телефон на беззвучный режим, а иначе бы точно спалилась.
Через какое-то время он ушёл, видимо, искать дальше, а я выбралась из-за куста и направилась к дальней остановке, куда нам вызвала такси Виолетта. Подошла как раз вовремя. Только я села на скамейку под козырьком, как из-за поворота показалось такси.
– Ого. Из какого болота ты вылезла? – присвистнула омега, доставая из моих волос маленькие листики.
– Забей, – я отмахнулась, переводя дыхание. Откинула голову на подголовник и закрыла глаза – перед ними сразу расплылись бензиновые круги, и меня замутило.
Добегалась, блин.
– На, – протянула мне расчёску девушка. В отличие от меня, она сделала яркий макияж и красивую укладку. – Расчеши хоть волосы немного, а то похожа на чучундру.
Мне стало немного стыдно. В моей косметичке даже бальзама для губ не было... Да и косметички-то в принципе не было...
Хорошо хоть платье не додумалась переодеть, хотя после такого марафона сомневаюсь, что оно выглядело хоть немного презентабельно.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – она покосилась в окно и уставилась на как раз проплывающий пейзаж из переполненных мусорных баков и серой панельной многоэтажки с разбитыми окнами, – А у вас тут... миленько.
Уголок моих губ непроизвольно дёрнулся.
– Ага.
Дорога до частного дома Ротенберга оказалась недолгой, тем контрастнее был переход от вида обшарпанных Темных Вод до огромной ухоженной территории с садом и большим двухэтажным коттеджем с балконом и крытой террасой.
– Черт возьми, да это прямо настоящий замок!
– Угу, – мрачно согласилась я, выходя из такси. Уже на подъездной дорожке было слышно громкую музыку, крики и смех.
Глаза Виолетты горели неподдельным азартом.
– Пошли?
Я неуверенно кивнула.
При входе мы столкнулись с выходящей из коттеджа компанией оборотней. Хихикающих наряженных омег и альф, что, видимо, вышли покурить. Среди них я сразу узнала Ротенберга. Всё в той же белой рубашке, но без галстука и с закатанными рукавами.
Стоило нам только приблизиться, как он почти сразу заметил меня. Улыбнулся.
– Ты всё-таки пришла, – скользнул он по мне взглядом немного... пьяным?
Я неопределённо пожала плечами.
– Мы ненадолго, – сказала тихо, за что получила локтем от Виолетты, что облизывала взглядом патлатого и долговязого парня, стоящего рядом с Роджером. Как его там?.. А, вспомнила. Сэмюэль.
Ротенберг тихо хмыкнул.
– М. Ну проходи...те.
