Текст книги "Пейзаж души: «Поэзия гор и вод»"

Автор книги: Ли Бо

 
Цинь звонкоголосый сжимает монах,
Пришедший с самой Крутобровой горы,
И вот для меня зазвучала струна —
Чу! Шепот сосны в переливах игры.
Потоками звуков омыта душа,
Откликнулся колокол издалека.
Гора погружается в ночь не спеша,
И, мрак нагнетая, плывут облака.
 

753 г., написано на горе Цзинтин близ г. Сюаньчэн

Монах Цзюнь: буддийский монах из монастыря Линъюань в округе Сюаньчжоу, совр. г. Сюаньчэн, пров. Аньхуэй, в других стихотворениях встречается под именами господин Чун Цзюнь, господин Чжун Цзюнь; по некоторым данным, Ли Бо был знаком с ним в то время, когда монах жил еще в Шу в монастыре Белой воды. Шу: совр. пров. Сычуань, где Ли Бо прожил с 5 до 25 лет. Цинь: семиструнный музыкальный инструмент, который в Шу по традиции, идущей от поэта Сыма Сянжу, который был родом тоже из Шу, именуют Зеленоузорчатая; мастера часто давали своим инструментам названия. Крутобровая: знаменитая гора Эмэй в Шу, две ее вершины напоминают взметнувшиеся брови. Откликнулся колокол: идущий из трактата «Шань хай цзин» образ чистого звучания (в трактате говорится о 9 колоколах на горе Фэншань, которые начинали звучать даже от прикосновения осевшего на них инея); сравнение звучащей музыки с горами и водами идет от трактата Ле-цзы.

«В монастыре Белой воды на Эмэй-Крутобровой горе был монах Чжун Цзюнь, весьма искусный в игре на цинь, и Ли Бо частенько приходил к нему прикоснуться к его искусству… Однажды монах взял цинь, и они вместе с Ли Бо пошли к Обители чистых звуков. На небо выкатилось колесо ясной луны, большое и круглое… Ли Бо показалось, что он вошел в мир святости… Монах, подогнув под себя ноги, сел на черный камень у журчащего ручья и положил цинь на колени. Пройдясь по пяти струнам, он заиграл „Ветер в соснах“… Ли Бо словно захмелел, обезумел, как когда-то Конфуций, который после музыки три месяца не прикасался к мясу… „Оцените, господин Тайбо“, – заговорил монах. Ли Бо стряхнул дурман и заплетающимся языком вымолвил: „Звучит еще лучше, чем в комнате. Лишь сейчас до меня дошла глубина этой фразы – „Когда человек сливается с небом, он искусно творит само Естество““… – „В этой мелодии Боя подражал природе, вдохновлялся небом, и красоту ее можно воплотить лишь среди природы.“»

 
В Ущелье лун влекомый, мой челнок
Летит, и взгляду не достичь предела,
Не прерывался персиков поток
От самой речки, что в парчу одета.
Вода светла – прозрачный изумруд,
Безмерностью сравнима с небесами.
Башань пройдем, а там уже плывут,
Качаясь, тучки чуские над нами.
Там гуси над песками – что снега,
Там иволги порхают по ущелью;
Лишь минем буйноцветные луга,
Нас яркая дерев встречает зелень.
Туманный берег покидает взгляд —
Ладья стремит к луне над океаном.
Из тьмы Цзянлина огоньки летят —
Дворец Чжугун, построенный Чэнь-ваном.
 

725 г

Цзинмэнь (Чуские врата): место у Янцзы на территории округа Цзин (совр пров. Хубэй, уезд Иду), где на южном берегу стоит одна гора, на противоположном берегу – другая гора (Зуб тигра), с древних времен это был природный рубеж между Шу и Чу, которое во времена своего расцвета занимало обширное пространство на территории совр. пров. Хубэй, Хунань, Цзянси, Цзянсу, Чжэцзян и часть земель южнее Янцзы, это места великих поэтов Цюй Юаня и Сун Юя; Цзин– древнее название царства Чу, зародившегося в районе горы Цзиншань. Лунное ущелье: к северо-востоку от совр. г. Чунцина в Сычуани, на вершине горы над ущельем нависал огромный круглый камень, отсюда и название. В парчу одета: поэту кажется, будто он все еще в Шу на «Парчевой реке» (Цзиньцзян), протекающей через Чэнду. Башань: гора со сложным рельефом, напоминающим иероглиф «ба», на границе пров. Сычуань и Шэньси. Чуские облака: Цзинмэнь находится на территории древнего царства Чу. Цзянлин: в совр. пров. Хубэй город на этом месте носит то же название. Чжугун: руины загородного дворца чуского Чэн-вана эпохи Чуньцю, в пределах совр. г. Цзянлин.

«Я один, а вокруг – земли У и Юэ, земли грез»

Приморская полоса, занимающая территорию нынешних провинций Цзянсу (южная часть) и Чжэцзян (северная часть), где в древности располагались царства У (район г. Сучжоу) и Юэ (район горы Гуйцзи) – места легендарных святых и отшельников, – еще с юношеских лет притягивала Ли Бо как сакральный край очищения души, и как только он покинул отчий край Шу, тут же ринулся к знаменитой горе Лушань, в Цзиньлин, на земли У и Юэ. И затем бессчетное количество раз возвращался туда.

 
В дуновении зябком цзиньлинская ночь затихает,
Я один, а вокруг – земли У и Юэ, земли грез,
И плывут по реке облака и стена городская,
И с осенней луны ниспадают жемчужинки рос.
Я луне напеваю, не в силах прервать эту ночку.
Трудно встретить созвучную душу в минувших годах.
«Шелковиста вода»: стоит только напеть эту строчку —
И «во мраке мелькнувшего» Се не забыть никогда.
 

749 г.

Цзиньлин: совр. Нанкин. «Западный терем»: питейное заведение на горе Фучжоу над Янцзы к северо-западу от Цзиньлина за городской стеной, где любил бывать поэт Сунь Чу периода Восточная Цзинь. У, Юэ: полоса, занимающая территорию нынешних провинций Цзянсу (южная часть) и Чжэцзян (северная часть), где в древности располагались царства У (район г. Сучжоу) и Юэ (район горы Гуйцзи). «Мелькнувший во мраке» Се: поэт 5 в. Се Тяо, который пребывал на высоких постах, а затем, оклеветанный, умер в тюрьме; его прозывали Се Сюаньхуэй, что можно перевести как «Се, мелькнувший во мраке»; Ли Бо очень любил этого поэта, упоминал во многих стихотворениях, но обычно называл именем, а не прозвищем, несомненно, в данном контексте семантика прозвища значима; в предыдущей строке процитирована строка из стихотворения Се Тяо (в разных изданиях стоят разные определения воды – «чистая» или «тихая», перевод стихотворения можно прочитать в «Антологии китайской поэзии», М., 1957, т.1).

 
Ты, говорят, собрался к склонам Гуй,
Твой дар Се Кэ их описать сумеет —
Десятки тысяч с круч летящих струй,
Ущелий, спрятанных в тени деревьев.
Увидишь океан с Цинван-скалы,
Курган Силин с террасы Юэтая,
Озера там, как зеркала, светлы,
И волны-горы в пене пробегают.
Там краски осени – Мэй Чэна кисть,
Бокал Чжан Ханя – край юэский этот.
И на Тяньтай, конечно, поднимись,
Где вдохновенье сходит на поэта.
 

б/г

Юэчжун: название района вокруг совр. г. Шаосин, пров. Чжэцзян. Гуй: знаменитая гора Гуйцзи близ г. Шаосин. Се Кэ: поэт Се Линъюнь, который родился на этой горе и при рождении получил имя Кэ (гость, пришелец); но здесь имя Се Кэ используется поэтом как метоним друга, к которому обращено стихотворение, повидимому, тот тоже был поэтом. Циньван: название горы в этих же местах, с нее, по преданию, Цинь Шихуан смотрел на море (название горы буквально означает «Цинь (Шихуан) смотрит»). Силин: погребенные под землей руины стены времен Чуньцю на берегу моря. Юэтай: терраса на горе Гуйцзи. Мэй Чэн: поэт времен династии Хань. Чжан Хань: историческая личность периода Цзинь, заявивший, что бокал вина для него предпочтительней славы и почета. Тяньтай: гора в районе совр. г. Нинбо, пров. Чжэцзян.

 
Над У нависла снега пелена,
Летящая с туманного Бохая,
Деревья пышны, словно вновь весна,
В снегу прибрежном луч луны сверкает,
Все кружится и вьется без конца,
Как будто тысячи цветов раскрылись,
Трава волшбы – на лестницах дворца,
Припорошенных яшмовою пылью.
И прямо от Шаньчжунского ручья
О друге дума в Лянъюань несется.
Спой песню Ин, что посылаю я, —
И песня в моем сердце отзовется.
 

746 г.

Река Хуай: река Циньхуай в нижнем течении вблизи Нанкина (пров. Цзянсу), где она впадает в Янцзы. Фу Ай: предполагается, что это друг Ли Бо из г. Сунчэн; в сунских изданиях указывалось и другое посвящение – Мэн Хаожаню, но нынешние комментаторы не принимают этой версии. У: территория совр. пров. Цзянсу, где в древности находилось царство У. Яшмовая пыль: легендарная пища святых небожителей, в поэзии также – метоним снега. Бохай: залив у северного побережья Китая, в тексте он назван Минбо, что можно понять и как характеристику «туманный Бохай». Шаньский (или Шаньчжунский) ручей: река в районе горы Гуйцзи, здесь – метоним Юэ, а также намек на историю Ван Цзыю, который снежной ночью, хмельной, читал стихи «Взываю к удалившемуся» (招隱, род стихов категории «раздумий», обращенных к мудрецам, покинувшим неправедных властителей, берет свое начало от стихотворения ханьского поэта Ван Ань, посвященного Цюй Юаню) и вдруг вспомнил о друге Дай Аньдао, который жил у Шаньского ручья (совр. пров. Чжэцзян), а сам Ван – в Шаньинь (та же провинция, но достаточно далеко), сел в лодку и стремительно поплыл к другу, но, не доехав, повернул назад, потому что, как он сам объяснил, «меня повело вдохновение, а оно прошло, так к чему мне теперь Дай? И я повернул обратно». Лянъюань: место к югу от совр. г. Шанцю в пров. Хэнань. Ин: столица княжества Чу периода Чуньцю (770–476 гг. до н. э.) и Чжаньго (403–221 гг. до н. э.) на территории совр. пров. Хубэй; в оде «Сун Юй отвечает чускому князю на вопрос» рассказывается о певце, который пел простенькую песенку о деревенском жителе из местности Ба (этим названием до сих пор в просторечии именуют провинцию Сычуань) и слушатели охотно подтягивали, а когда он запел эстетически более сложные песни, в толпе не нашлось никого, кто бы воспринял их; Ли Бо обращался к этому сюжету и в других стихотворениях (в частности, в цикле «Дух старины», № 21).

 
«Как проехать в Шаньчжун, расскажите-ка мне». —
«Сквозь юэские земли, на юго-восток.
От Янчжоу плывете на легком челне,
И до Гуйцзи несет вас немолчный поток.
Там зеленый бамбук загустел у ручья,
Благовонные лотосы в зеркале вод…» —
«Поднимусь на Тяньму, и по осени я
Там возлягу средь скал, отойдя от забот».
 

Лето 726 г.

Чу Юн: имя не установлено. Шаньчжун: в древности название входившей в округ Гуйцзи (со знаменитой горой) местности, которая охватывала территорию современных уездов Шэн и Синьчан пров. Чжэцзян; близ Гуйцзи (совр. г. Шаосин) находилась столица царства Юэ эпохи Чуньцю. Янчжоу (таково же и современное название): город в некоторые периоды назывался также Гуанлин, расположен чуть севернее Нанкина). Ручей: вероятно, имеется в виду не раз упоминаемый у Ли Бо Шаньский ручей – верхнее течение реки Цаоэ на территории уезда Синьчан (см. комм. к пред. стих.) Тяньму: священная для даосов гора (название переводится как Матерь Небесная) высотой в 817 м в уезде Синьчан, на которой можно было услышать «песни Матери Небесной». Возлягу: имеется в виду отшельничество.

 
Нет в мире места горше для души,
Чем Лаолао – Павильон разлуки…
Весенний ветер знает наши муки
И ветви изумрудить не спешит!
 

747 г.

Лаолао (значащее название – скорбь, печаль; горечь разлуки; дальнее расстояние): беседка, построенная во времена Троецарствия на горе Лаолао к югу от Нанкина; в этих местах ранней весной, когда почки начинают набухать, становится ветрено, и в порывах весеннего ветра деревья зеленеют; тогда, по обычаю, расстающиеся друзья дарят друг другу свежие ветви ивы как знак того, что горько расставаться; слово «ива» омонимично слову «остаться».

 
Павильон Лаолао печалью прощаний отмечен,
И вокруг буйнотравием сорным прикрыта земля.
Нескончаема горечь разлук, как поток этот вечный,
В этом месте трагичны ветра и скорбят тополя.
На челне непрокрашенном, как в селинъюневых строчках,
О снежинках над чистой рекой я всю ночь напевал.
Знаю, как у Нючжу Юань Хун декламировал ночью, —
А сегодня поэта услышит большой генерал?
Горький шепот бамбука осеннюю тронет луну…
Я один, полог пуст, и печаль поверяю лишь сну.
 

749 г., осень

Се Линъюнь: поэт, носивший титул «Канлэ-гун» – «Господин Процветающий», пожалованный ему императором, после чего его стали называть «Се Канлэ». Нючжу: отмель у берега Янцзы в Цайшицзи у г. Мааньшань в Аньхуэй. С этим местом связана такая история. В эпоху Цзинь (III–V вв.) высокопоставленный военачальник Се Шан услышал ночью, как кто-то декламирует прекрасные стихи с лодки на реке Янцзы у горы Нючжу (близ г. Данту, совр. пров. Аньхуэй). Это был тогда еще никому не ведомый Юань Хун. Генерал восхитился талантом поэта и помог ему обрести известность. горький бамбук: вид бамбука, его также называют «многоветочник», он имеет тонкие ветви, длинные острые листья и достигает высоты в 4 метра, молодые побеги обычного бамбука в Китае употребляют в пищу, но у этого вида они имеют горький вкус; в поэзии он упоминается как образ горечи на душе, печали, так что у Ли Бо тут явная психологическая окраска.

 
К чему Цзылину десять тысяч колесниц?!
Ушел на склон пустой к лазурному ручью —
Летучая звезда исчезла из столиц…
А «сянь хмельной» Тайбо – я здесь, в Янчжоу пью.
 

748 г.

Поздней весной в г. Цзиньлине (совр. Нанкин) появился Ли Бо, и Цуй, прослышав об этом, приехал издалека на встречу со старым другом, привезя ему свое стихотворение («…на краю земли часто взываю к старине Тайбо, И вот в Цзиньлине ухватил этого „бессмертного гения“ вина»), на которое и отвечает Ли Бо.

историограф Цуй: Цуй Чэнфу, близкий друг Ли Бо, которому посвящено свыше 10 стихотворений, по ложному обвинению, выдвинутому против него канцлером Ли Линьфу, был брошен в тюрьму и в 758 г. казнен. Янь Цзылин: прозвище жившего в 1 в. н. э. на горе Обильной весны (Фучунь шань) отшельника Янь Лина, отказавшегося служить узурпатору престола Лю Сю (Гуану-ди) и вернувшегося к себе в горы жить в скиту и удить рыбу; эти образы свободы от служения («унестись кометой» и «удить на берегу потока») часто встречаются в поэзии Ли Бо. владелец 10 тысяч колесниц: метоним императора. Янчжоу: здесь имеется в виду Цзиньлин (а, возможно, и имперская столица Чанъань, которую за 4 года до создания этого стихотворения покинул Ли Бо).

 
Влечет река к Янчжоу наши лодки,
Светла в ночи беседка у реки.
Цветы в горах– что щечки у красотки,
Рыбачьи огоньки – что светляки.
 

726 г., весна,

Беседка Чжэнлу: одна из достопримечательностей Цзиньлина (совр. Нанкин), расположена на каменном валу у горы Цзиньлин (др. название Чжуншань). Построена генералом Се Ши периода Восточная Цзинь (317–420 гг.), который воевал с окраинными варварами (название беседки переводится как «поход против варваров-иноземцев»). Янчжоу: город чуть севернее Нанкина. Румяна: красотки танского времени были ярко накрашены киноварными румянами. огни: на реках был распространен ночной лов с фонарями.

 
Спой мне песенку про ивы
Под Синьфэнов аромат,
Мило в ивах слушать с милой
Иволгу от Белых врат.
Птицы спрячутся в ветвях,
Ты войдешь в мою светлицу,
Как в бошаньских духовитых очагах,
Два дымка сольются, пламя разгорится.
 

726 г.

Янпар: мелодия Юэфу, записывавшаяся в разных списках разными иероглифами, она первоначально была детской, позже стала песней о любовном свидании; Ли Бо значительно удлинил текст и пятисловное стихотворение завершил двумя ударными семисловными строками. Синьфэн: так называлась местность в окрестностях Чанъани, славившаяся виноделием. Белые ворота: место в древнем г. Цзянькан (совр. Нанкин), где молодые люди пели друг другу любовные песни, в поэзии стало метонимом любовного свидания. Бошаньский очаг (жаровня): в специальную чашу на подносе выкладывают ароматичные ветви в виде мифической горы Бошань, подобные предметы находили уже в ханьских раскопках. Два дымка сольются: метафора любовного свидания.

 
Уходят в небо склоны, зелены,
Он, безмятежен, не считает дней,
За тучей ищет тропы старины,
Ручья журчанью внемлет меж камней.
Согрет теплом, таящимся в цветке,
Журавль Белый, дремлет на сосне…
Мы в сумерках спускаемся к реке,
Где в хлад ночной идти придется мне.
 

719 г. (727 г. – ?)

Наставник: почтительное обращение к даоскому монаху. Юн: личность не установлена. Окутанные тучами вершины: характеристика высокой горы, предположительно речь идет о горе Тяньму в уезде Синьчан совр. пров. Чжэцзян. Старинные тропы: возможно, имеются в виду горные тропинки, проложенные еще поэтом Се Линъюнем, жившим в этих краях в 5 в. Белый журавль: в «Баопу-цзы» есть сюжет о белом журавле, который дремлет тысячу лет и в нужный час прокричит с дерева.

 
В руинах сад, дворец… Но в тополях – весна,
Поют, чилим сбирая, девы спозаранку,
Лишь над рекою неизменная луна
Глядит на них, как прежде на пиры У-вана.
 

748 г., весна

Гусу: другое название Сутай, терраса при дворце Весенних ночей, сооруженном в период Чуньцю У-ваном, на горе Гусу (совр. пров. Цзянсу, у г. Сучжоу), где еще можно увидеть руины сооружения; во дворце устраивались пиры и развлечения для императорской наложницы красавицы Сиши. Чилим:водяной орех; есть разные интерпретации этой строки – по одной, поэт в данный момент слышит песни сборщиц, по другой – имеются в виду сборщицы времен У-вана, которые собирали чилим в то время, когда во дворце шли пиршества; одни полагают, что сбор шел под горой на реке Янцзы, другие – что речь идет о Небесном пруде, который У-ван соорудил в дворцовом саду. Река: вероятно, имеется в виду Янцзы, тот ее отрезок, что находится западнее Сучжоу

«И вот – Лушань! Душа безмерно рада…»

Знаменитая гора (к югу от совр. г. Цзюцзян в пров. Цзянси) таила в себе древние легенды. По преданию, в период династии Чжоу на ее склон ушли в отшельничество семеро братьев Куан, откуда и пошло название горы («лу» – жилище отшельника, отшельник, отшельничество) и нескольких ее вершин, в названия которых включено слово «куан»; позже на Лушань жил отшельник Просветленный, прозывавшийся также Лу-цзюнь, которого навещал ханьский император У-ди. Романтически настроенный молодой Ли Бо взошел на эту вершину сразу же, как только выехал за пределы родного Шу. Быть может, сыграл свою роль и ностальгический элемент: гора Лушань иначе – по имени легендарных братьев – именуется Куаншань, что, конечно напомнило поэту родной край, где на тамошней Куаншань (с теми же иероглифами) он штудировал даоские каноны в монастыре Дамин.

Позже Ли Бо не раз еще поднимался на Лушань, а в конце 750-х годов перевез туда семью, спасая ее от смуты в стране, и долго жил в этих местах.

1

 
К закату поднимусь на пик Жаровни,
Взгляну на юг – там водопад вдали,
Обрушиваясь с высоты огромной,
Он расплескался на десятки ли.
Летит стремительно, как огнь небесный,
Слепит искреньем радужных цветов,
Вселяя ужас сей Рекою звездной,
Низвергнутой из самых облаков.
Окинешь взглядом – сколько в этом мощи!
Природные творенья – велики!
И шторм морской прервать его не сможет,
Луна в ночи тускнеет у реки.
Из тьмы небесной эти струи пали,
Окатывая стены черных круч,
На камнях капли-перлы засверкали,
Как зоревой передрассветный луч.
Люблю бродить по этим чудным скалам,
Они душе несут покоя дар,
Мирскую пыль стряхну с себя устало —
И словно выпью Яшмовый нектар.
Мне любо благолепие такое,
Где расстаюсь я с суетой мирскою.
 

2

 
Над Жаровнею курится сизый дым,
Водопад висит белесой полосой,
Словно пал он с бесконечной высоты
Серебристою Небесною рекой.
 

725 г.

№ 1. Жаровня: название одинокой вершины к северо-западу от горы Лушань, чья округлая вершина напоминает курильницу для ароматных палочек или жаровню, над вершиной постоянно клубятся облака, словно дымок жаровни. Ли: мера длины примерно в 360 шагов. Яшмовый нектар: даоский эликсир бессмертия.

№ 2. Небесной рекойкитайцы называют Млечный путь, который, по мифологическим представлениям, льется с Неба на Землю. «Высота огромная»: букв. «Девятое небо» – высший слой неба, на котором находится дворец Верховного владыки.

«Когда начался мятеж Ань Лушаня, Ли Бо в 756 г. уехал к горе Лушань и уединился там… Он потерянно бродил по склонам, собирая лекарственные травы. Утренний туман застилал гору Жаровни, и сквозь него пробивались лучи солнца, окрашенные багровым цветом. Со скалистых камней Жаровни срывался водопад, прорезая туман, и зрелище было редчайшее. По горной тропе брел дровосек с вязанкой за плечами и пел: „Солнце озаряет Жаровню…“ Ли Бо остановился и прислушался. Дровосек-то поет его песню „Смотрю на водопад в горах Лушань“. Сердце всколыхнулось радостью, и он с тихой улыбкой принялся пощипывать усы. Тридцать с лишним лет назад он был здесь, на Лушань, и написал это стихотворение, оно распространилось среди людей, и вот стало горной песенкой дровосеков. День клонился к вечеру, и Ли Бо забросил за спину котомку с травами, подхватил мотыгу и пошел к дому».