Текст книги "Ночь святого Кондратия (СИ)"
Автор книги: Лев Мышык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Особенно ночью.
Тем временем шорох сделался отчетливей. Посыпались мелкие камушки. С одной стороны, это значит, что скала не сильно высокая. С другой – кто же там шуршит? Зафира снова встала на четвереньки и осторожно-осторожно попыталась выглянуть за край обрыва. Выглянула – и тут же отдернулась обратно, в ужасе закрыв глаза. Под обрывом двигалось нечто светящееся, скрежещущее, пахнущее раскаленным железом… Зафира приходила в себя долго – луна успела заметно передвинуться по небу. Шорох не смолкал. Хотя и сильнее не становился. Шум оставался равномерным, ритмичным, деловитым. Набравшись духу, Зафира поползла на третий высмотр. В этот раз ее самые страшные ожидания полностью оправдались. Под стеной – то ли на хвосте, то ли на зданих лапах – стоял Песчаный. Точно такой, как показывали в пьесе. Ухватившись клешнями за выступы стен, светящаяся тварь усердно лизала камень пламенным языком. Ноги-руки разъехались, Зафира шлепнулась грудью на край столбика, исключительно чудом господним и святой Беос не перевесившись при том вниз. Девушка кое-как отползла к середине останца, села и заплакала. Ни воды, ни еды – она только сейчас об этом подумала. И где она находится, непонятно. И вниз вообще не слезть. Или только ждать, пока Песчаные слижут камень до основания? Так они потом и ее слизать не побрезгуют. Не говоря уж о том, что кормить ее на этом каменном столбе тоже никто не станет.
Но как же выкручивались все эти герои в рыцарских романах? Воззвать к Дьяволу? Уже пробовала. Воззвать к святой Беос? После того, как продала душу врагу рода человеческого? Станет ли святая к ней прислушиваться? Просто покричать? Оно бы можно – да страшно. Пока он тут внизу один. А если их на крик сбежится стадо? И начнут лизать горку втрое усерднее?
Не найдя никакого выхода, Зафира все же попробовала покричать – но сразу же и бросила это занятие, до того глупо оно выглядело под бело-желтой луной, среди черно-синей равнины, утыканной каменными бочонками – между которыми, как теперь с ужасом разглядела Зафира, двигались прямо-таки сомны Песчаных, облизывающих каждый свой столбик. Твари светились разными оттенками красного, клубились, скрежетали, шуршали… Как Зафира провалилась в мутный, тяжелый полусон-полуобморок, она и не заметила.
Разбудил Зафиру звук. Новый, необычный. Сперва она не поняла, что происходит – и как она вообще тут оказалась. Потом снова потеребила поясок – снова безрезультатно! Далеко-далеко вставало солнце – еще толком не показалось над горизонтом, только небо успело порозоветь. Но даже в таком освещении девушка разобрала, что горка камней на краю пенька на самом деле остаток каменной стены. А на других пеньках то там, то сям тоже виднеются сильно сглаженные временем, но несомненно, рукотворные, руины.
Однако, что же это гремит под скалой, где ночью лизался Песчаный? Снова стиснув зубы от страха, Зафира привычно встала на четвереньки и пустилась к обрыву знакомой дорожкой.
Глава 13
– Вот сейчас мне точно нужно наверх, – сказал Юрий и Константа даже не стала ругаться.
– Но как? – спросила камеристка, – это же только в ночь святого Кондратия можно!
Тут со всех сторон послышались удивленные и даже испуганные возгласы караванщиков, ужинавших сегодня в компании пропавшей Зафиры.
– Ведьма!
– Брешешь!
– Тут же рядом сидела!
– Может, убежала?
– Ты дурак слепой! На глазах растворилась!
– Не к добру! Сначала игложоп, а теперь вот и ведьма!
– Это же она его призвала!
– Неспроста!
– Хрен с моста! – рявкнула кошка. – Никого она призвать не могла. Она же не девица!
– Ты откуда знаешь?
– Я же травница, у меня еще и не такое лечили! И вообще, может, ее колдун похитил. Или вон Дьявол, слухи же ходят, что видели Дьявола к северу по тракту. Он там кого-то в кости выиграл!
Народ загудел вразнобой, но хотя бы жечь Юрия с Константой вроде бы пока никто не собирался. Но Юрий горел желанием броситься в замок Дебиана прямо тотчас, невзирая на ночное время. Иного способа вернуться в свой железный ад он не видел. А не вернувшись, искать пропавшую Зафиру дьявол не мог.
– Константа! – шепнул Дьявол, – живо меняй тележку на пару верховых. Я сумку соберу и поскачем. До рассвета, может статься, уже в графстве Дебиана будем.
– Ты сдурел – сейчас убегать? Они же сочтут нас сообщниками! Да и кто тебе верховых даст? После ежиного короля тележек больше, чем тягла. Разве что на одном коне вдвоем ехать.
– Так это медленно, – Юрий уже понимал, что с двойным весом, да еще и с немаленькой Константой, конь галопом не пойдет. И даже рысью долго не выдержит. А тогда проще уже в тележке ехать. Скорость та же, но приедешь выспавшимся. Что всегда полезнее. И сказал:
– Может, я один метнусь?
– И кто тебя придурка в замок пустит? И как ты там двор будешь искать?
– Я покажу, – сказала кошка, – я там всю жизнь прожила.
– А ты еще куда лезешь!
– Вообще, весомо. – Юрий задумался. – И пустят ее в замок, как свою. И все ходы-выходы ей известны…
Тут из темноты, размахивая факелами, набежала стража каравана. Принялись задавать вопросы и записывать ответы. Пробовали спустить собак – те покрутились, не отходя от возов в темный лес, закинули морды к звездам и тоскливо завыли все четверо. Что не прибавило доверия к свидетелям волшебного исчезновения. Гости от костра постарались как можно незаметнее расползтись по собственным возам. Вежливый допрос кончился только под утро, и даже Константа согласилась, что надо поспать хоть чуть-чуть. В сонном состоянии никакие поиски добром не кончатся.
Проснувшись, Константа обрела мешок с рубинами (мелкими) и записку. Буквами. Крупными. С которыми даже она могла справиться.
Записка содержала мало хорошего. Кое-как продравшись сквозь палочки с кружочками, Константа уяснила, что ее самым наглым образом бросили. А мелкие рубины вовсе не ей. А тем, у кого драная кошка (наглая шлюха!) увела пару лошадей под утренний туман.
Кстати, стражники уже стояли вокруг тележки. Глядя на Константу, как на последнюю воровку. Ее даже затошнило.
– Сбежал, сволочь. С травницей. – Константа обвела мутным взглядом тройку охранников. – Травница-отравница. Вот, за коней выкуп у кого там коней взяли. Хоть в этом менестрель как человек.
Один из стражников взвесил мешок на ладони:
– Что-то легкое. Да и не звенит…
Командир тройки снял перчатку, развязал шнурок, высыпал рубины на ладонь:
– Мелкие… Но много. Пожалуй, тут за пятерых коней.
Третий стражник почесал затылок:
– Видать, сильно припекло его, раз такими деньгами раскидывается. Богачом не выглядел…
Посмотрел на Константу сочувственно:
– А справишься с повозкой сама? А то, может, помочь?
– До сих пор справлялась, – Константа сплюнула. Хватит с нее мужиков! Разве только драную эту кошатину догнать да излупить. Прирезать – чересчур быстро, ничего и почувствовать не успеет… Про дьявола стоило только подумать – ругань посыпалась, как жабы изо рта. А вот привязать его к дубу, скотину водоплавающую, пусть смотрит, как на кошкиной белой спинке красные полоски появятся!
Ну, а госпожу можно и потом поискать. А можно и не искать. Это разве что дьяволу под силу – или тому же Дебиану-чернокнижнику. Он-то может в волшебной книге прочесть или там на облаках разглядеть, жива ли Зафира вообще.
Вот пускай дьявол и старается. А она уже довольно потрудилась на дом Рысков. Кстати, Степану можно письмо написать. Хоть она и не сильно грамотна, а суть передать несложно. Куда Зафира сбежала, да как потом пропала. Ну, и самой сразу после этого уходить в чащу. Барон Рыск в гневе страшен.
А чащу можно и среди города найти. Хотя бы и в столице. Имущества полная тележка, пони… Даже деньги кое-какие приберегла. Да и с привязанного к дубу дьявола – хоть шерсти клок стряхнет.
Решив так, Константа кивнула стражникам сквозь слезы. И, несмотря на тошноту, уверенно двинулась к речке умываться.
В то же самое время на Тракте, уже в половине дневного перехода от злющей Константы к югу, двое всадников на украденных жеребцах – ну, на честно купленных – очередной раз перешли с рыси на шаг. Дьявол украдкой потер задницу.
А вот Шарлотта сочла момент удобным, чтобы побеседовать. Благо, сама она в седле чувствовала себя превосходно. Достала из седельных сумок хлеб и твердый дорожный сыр, с аппетитом ела и донимала Юрия вопросами.
– Господин Юрий, вы так уверенно мчитесь в Третеваль. Вы что же, знаете, куда могла пропасть несчастная Констанция?
С недосыпу Юрий ничего не понял:
– Константа же в лагере осталась… Я уже вижу, как она сковородки на руке взвешивает.
К переживаниям соперницы Шарлотта осталась равнодушна:
– Ах, женские слезы – вода… И вообще, я не о толстухе. А разве эту светловолосую красавицу звать не Констанцией?
Юрий покрутил головой:
– Ах, извините, я что-то задумался.
– Да что мы жеманимся, мы же ночь вместе провели? – Шарлотта протянула мужчине спелое яблоко.
Юрий вспомнил, как убегал утром по крышам. Но яблоко взял.
– А вы хорошо знаете Дебиана?
Девушка фыркнула:
– Но я же говорила! Сколько раз! Мы с ним как брат и сестра. Почти.
– И замок его хорошо знаете, или вы это предложили, чтобы меня увлечь?
Шарлотта надулась:
– Не очень-то вы мне и нужны! Не верите – гоните коня обратно. Там вас уже пивная бочка не дождется.
Юрий почесал затылок:
– Прошу прощения, все-таки у меня мысли кувырком, и потому я оговариваюсь.
– Да как же!
– Да как есть, – рявкнул Юрий. – Мне нужно найти пропавшую. И быстро.
– А зачем вам тогда Третеваль? Вы хотите обратится к магистрату, чтобы те объявили розыск? Или вы ждете помощи от чернокнижия графа? И потому меня расспрашиваете про него?
– Я больше надеюсь на святую Беос. Ее ночь, если я не сбился со счета, уже через семь дней. Конечно, караван задержался, но мы должны были успеть в замок до ночи святой Беос.
– А что меняет именно эта ночь? И потом, это девушке семь дней оставаться не найденой?
Юрий поднял руки к небу, не выпуская поводья. Лошадь его прямо с рыси поднялась в красивую свечку – Шарлотта сразу вспомнила большое полотно, где святой Йоргель топтал песчаных копытами коня своего. А потом конь рванул галопом, и тут уже Юрий едва усидел, вцепившись в поводья как последний селюк. Чем сильнее он сжимал колени, тем сильнее рвался вперед мышастый.
Отсмеявшись, Шарлотта легонько ткнула коленями своего коня, догнала мышастого и крикнула:
– На кусты! – имея в виду развернуть коня к кустам, чтобы тот остановился. А мужчина, как последний дурень, изящно толкнулся, выпрыгнул из седла и через миг качался на гостеприимно протянутой дубовой ветви. Мышастый пробежал еще немного и встал в глубине зарослей.
Наступила тишина, перемежаемая всхлипами и хихиканьем сползшей с седла Шарлотты.
– Но прыжок у тебя вышел красивый! Слезай уже, наездник!
Юрий легко спрыгнул с ветки обочину – Шарлотта опять удивилась. Если он так ловок, что же он в седле тюфяк тюфяком?
Немного смутившись, мужчина пошел в кусты за конем, который, не теряя времени, уже хрустел сочными листьями.
Наконец, лошади оказались на Тракте. А люди, для разнообразия, решили пройтись пешком. И тогда Юрий пояснил:
– Мне необходимы мои инструменты. А добраться до них можно только в ночь святой Беос. И то, я пока не уверен.
– Но зачем тогда мы так спешили, зачем я в конокрады пошла?
Мужчина почесал затылок:
– Я не думаю, что нас обвинят в колдовском исчезновении девушки. Но вот задержать расспросами могут. А тогда мы к ночи святой Беос не успеем. А это очень, очень плохо.
– А вы не боитесь, что вашу пухлую подружку потянут к ответу?
– Константа свалит все на меня и отоврется, – Юрий махнул рукой с деланной уверенностью, – Да и денег я ей оставил, рассчитаться за лошадок. И перестаньте уже называть ее толстой. Я понимаю, ревность.
– Никакой ревности! Что вам в голову ударило?
– Солнце! – Юрий отвернулся к лошади и очень внимательно осмотрел ее от холки до копыт. Шарлотта спросила:
– Так ваши инструменты спрятаны в Третевале? Но вы же расспрашиваете меня о замке, это как понять? Их прятал для вас кто-то другой?
Мужчина пожал плечами:
– Я, наверное, смогу объяснить, если вы мне поможете. Там, в замке, никаких странностей в ночь святой Беос… Или других святых… Не происходит?
Шарлотта сообразила сразу:
– А правда, ведь баронет Патрикей так и пропал два года назад! Именно в ночь святой Беос! Похвастался, что пойдет ночью в проклятый двор – и не вернулся…
Шарлотта с ужасом посмотрела на спутника: тот радостно улыбался во весь рот.
– Значит, работает.
– Что работает?
– Шарлотта, хотите увидеть сами?
– Проклятый двор? И дьявола не боитесь?
Юрий фыркнул:
– Клянусь, там вам не причинят никакого вреда.
– Я не из пугливых! Я, если хотите знать, трех варанов добыла?
– А это как?
– Ну вот, смотрите. Скоро леса вокруг тракта кончатся. К вечеру мы увидим границу графства. Там уже рощицы редкие и просвеченные насквозь. В них удобно устраивать пикники: нет комаров и тень… А к востоку отсюда начнутся пески.
– Пески?
– Да, песчаные приходят именно оттуда, – Шарлотта вскочила на свою лошадь. Юрий взгромоздился на мышастого. Двинули коней шагом.
– Там дикая страна, логово зла, – девушка передернула плечиками. – Все желтое, сухое, скрипит на зубах, фу! И каменные столбы торчат, как пальцы утонувших великанов. Целый каменный лес! Только без веток.
Теперь уже поежился Юрий.
– А Песчаные ночами грызут эти столбы. Но днем там можно находиться. Главное, унести ноги до заката. Так наши молодые воины часто туда ездят. Помериться доблестью, поймать какую-нибудь тварь. У нас это более почетно, чем глупые столичные поединки. На мелких зверей там охотятся с беркутами. На крупных – с копьями, как на кабанов. А вот на настоящих зверей – с пиками и десятком оруженосцев.
– Настолько опасно?
Шарлотта посмотрела на спутника чуть свысока:
– Ну да, вы же, наверное, астролог… Откуда вам знать.
– И долго нам еще ехать?
– Уже к закату мы пересечем границу.
– Вы говорили об этом.
– Да, а уже послезавтра мы увидим шпили и стены Третеваля.
Глава 14
Сначала Зафира не разобрала ровным счетом ничего. Несколько раз чихнула, при всяком чихе обмирая от ужаса перед падением. Столб пыли сравнялся по высоте с каменным столбом. Судя по лязгу железа, вою и визгу злящихся лошадей, внизу шла нешуточная сеча, то и дело прерываемая воплями неизвестного Зафире существа. Животного – или даже демона, сохрани нас святая Беос!
Легкий утренний ветерок оказался бессилен перед плотными желтыми клубами растолченной глины. Но с подъемом солнца жара нарастала, воздух делался все суше – а пыль все легче. Тут Зафире пришлось отползти от края, потому что расчихалась она не на шутку. Да и глаза промыть нечем. А уж пыль в волосах, фу!
Но там, кажется, стихло?
Наконец-то пришел сильный порыв с юга. Столб пыли протянулся ниже – почти как подрубленное дерево – и снова подползшая к обрыву девушка различила под скалой всадников, которые упорно тыкали копьями темную массу на рыжем глиняном склоне. От радости, что ее сейчас спасут, Зафира чуть не потеряла сознание. Она вспомнила, что батюшка в шлеме не сильно хорошо слышал, и потому заорала как можно громче.
Увы! Сперва ее никто не заметил. Воины были слишком увлечены добиванием твари. Правый башмачок Зафиры, к сожалению, в цель не попал: если латники и заметили нечто мелькнувшее, то внимания не обратили. Зафира озлилась и влепила второй башмачок точно в самый большой шлем. Подковка зазвенела – следом к небу поднялись… Скажем так, выражения. Батюшка изъяснялся ими в особых случаях. Впрочем, чем случай не особый? Не каждый день с неба сыплются черевички.
Взорвавшийся руганью толстяк поднял голову и тщетно пытался рассмотреть сквозь щелку забрала источник дармовых башмаков. Вояка помоложе и порезвее соскочил с седла (Зафира восхитилась: в доспехах!), подобрал оба снаряда и рассмотрел поближе, с явным интересом. Что-то произнес, передав башмачки соседям по строю – те тоже принялись их рассматривать. А молодой принялся рассматривать обрыв – ощутив симпатию к ловкому бойцу, Зафира помахала ему рукой и покричала снова.
И вот сейчас ее уже заметили!
Явственно пожав плечами – качнулись громадные наплечники – рыцари принялись обсуждать чудо господне. Да Зафира и сама не отказалась бы узнать, каким чертом…
Стоп! Ее же Дьявол сюда и перенес. Тем же колдовством, что тогда из конюшни в церковь. В самом начале путешествия.
Вспомнив дом, Зафира заплакала. Теперь было можно: под скалой возились люди. Песчаного они затыкали копьями. И теперь храбрый герой-спаситель найдет способ…
Ой, а если это разбойники?
Зафира оцепенела. Ну, разбойники. Но тогда что? Помирать тут в одиночестве с голоду и холоду? И вообще, пить охота – сил нет…
Зафира выглянула еще раз. Тот самый ловкий парень уже скидывал железо и примеривался к расселине, по которой ночью побоялась спускаться девушка. Прочие латники, по командам толстого, рассыпались полукругом, наставив копья во все стороны. Скрипнул арбалет – над Зафирой высоко, перемахнув столб, пролетел болт-кошка с привязанной веревкой.
– Эй, девушка! Закрепи его за что-нибудь!
– Тут не за что! – крикнула Зафира. – Столб плоский, как… Как стол!
Мужчины снова принялись изъясняться. Наконец, молодой – оставшийся уже только в штанах и белой рубахе, мгновенно собравшей на себя всю пыль – решительно направился к расселине. Сапоги он сбросил тоже, стащил и тяжелые рукавицы. Нащупывая мельчайшие выступы ладонями и ступнями, с очевидным знанием дела, парень принялся передвигаться враспорку. Руками по одной стенке – ногами по другой. Расщелина не расширялась, и потому скалолаз довольно скоро достиг плоской верхушки. Поднялся, отряхнулся, безуспешно попытался сбросить глиняную крошку с потной рубахи. Почесал пятерней черные, коротко стриженые под шлем, и тоже уже покрытые желтой пылью, волосы. Лицо спасителя показалось Зафире смутно знакомым. Храбрец был не то, чтобы очень силен или широк в плечах – воины его отряда, особенно получивший туфелькой в шлем – превосходили его и в том, и в другом. Босой, вооруженный всего лишь кинжалом – тем не менее, подвиг его был неоспорим.
И тут Зафира вспомнила!
– Вы… Вы… – она в ужасе попыталась отползти. Хорошо, что сидела – шагнув назад, всенепременно бы свалилась. Потому что перед ней собственной персоной стоял проклятый чернокнижник…
– Граф Дебиан Третеваль, к услугам прекрасной дамы.
Ну как вот он распознал в ней прямо сразу и даму? А если она горожанка?
Но не мужчина же, в самом деле!
Тут Зафира поняла, что Дебиан, скорее всего, таким же мягким, проникновенным голосом обратился бы и к девочке-побирушке и к древней старушке. А ресницы у него длинные, мягкие, загнутые. Глаза серые… И чего она его боялась? Да он же сущий мальчишка по виду, особенно если с Дьяволом сравнить.
Дебиан осторожно протянул ей руку – точно как кошке, чтобы не сбежала.
– Мы не причиним вам вреда. Мы же рыцари!
– Ага. И чернокнижники! – больше по привычке выдохнула блондинка.
– Слухи о моем чернокнижии несколько преувеличены, – граф очень приятно улыбнулся, и Зафира совсем перестала его бояться. – Но приятно, когда меня узнают красивые девушки.
Красивые, скажет тоже! Она не причесана. Босая! Вспотевшая!
– А еще я пить хочу!
– Ах, что я за глупец, мог бы фляжку прихватить, – граф даже шлепнул себя по лбу ладонью. – Но не беда, сейчас мы вас спустим вниз.
Бесстрашно подойдя к обрыву, Дебиан помахал рукой и спросил:
– Пафнутий, веревку закрепили?
Снизу что-то ответили. По рывкам веревки девушка догадалась, что второй конец ее закрепили на обратной стороне каменного столба. Зафира поднялась, ощутив жар катящегося к полудню солнца. Спаситель вернулся к ней – когда он успел веревкой обвязаться, Зафира не углядела. Граф ловко подхватил ее левой рукой – а не скажешь, что богатырь. Сел на край обрыва – Зафира в ужасе зажмурилась, плотно уткнувшись носом в шею Дебиана. Граф сказал:
– Поехали!
И открыла глаза девушка только внизу.
Первое, что Зафира увидела – была фляжка. Большая, восхитительно округлая, умилительно полная – судя по плеску. А судя, по запаху, во фляжке было сухое вино с легендарных Западных Склонов. Такую редкость Зафира только раз пробовала: на собственное совершеннолетие, как четырнадцать исполнилось. Отец наливал по стаканчику, а сам бочонок стоил, наверное, как конь.
Вино оправдало свою славу, нисколько не испортившись ни от жары, ни от тряски. Зато испортилась Зафира: после голодной ночи и перенесенных лишений несколько глотков приятно-кисловатого вина сотворили с ней действие поистине волшебное. Она не только полностью пришла в себя и восстановила упавшие было силы – она повисла на шее спасителя, подобно лиане, обвивающей сосну:
– О, мой спаситель! Доблестный рыцарь, благородный граф! Вы избавили меня от смертельной опасности и ужасной участи.
Покосившись налево, Зафира увидела изрубленную в лоскуты тушу песчаного. Икнула и поспешно посмотрела направо, где увидела здоровенную железную бочку. По бочке свисали усы. Следуя взглядом за усами, Зафира подняла очи и узрела над бочкой краснокирпичную морду, утираемую беленьким чепчиком подшлемника. Рожа, пожалуй, была пострашнее песчаного – тот уже сдох.
Перепуганная девушка вцепилась в спасителя еще сильнее. Тот, не отличавшийся ни ростом, ни весом, покривился – но все-таки устоял. Припомнив рыцарские романы, Зафира на краткий миг призадумалась. Опасность слева – опасность справа. Спаситель посередине – и молчит, как дерево. Если уж продолжать ряд, то она и висит на нем, как кошка на дереве. Кстати, поэтому, наверное, он и молчит – вздохнуть не может. Ну что эти мужчины, все приходится самой делать!
Мазнув губами по небритой графской щеке, Зафира проворковала – точно как в романах:
– А поскольку единственное, что я могу отдать вам за спасение – моя девичья честь… – тут Зафира выдержала достойную романа паузу. Насчет чести она все-таки засомневалась. Но живо подавила сомнения:
– И моя рука.
Рука в стальной перчатке ухватила Зафиру за воротник и без видимого усилия отодрала от Дебиана. Тот облегченно вздохнул, принявшись растирать ребра, после чего сделал и сам изрядный глоток из той же фляжки.
Бочонок с усами нежно покачал Зафирой в воздухе:
– Да ты кто такая будешь… Девочка? Чтобы вешаться на шею благородному графу, принятому при дворе его величества?
Не будь вина, Зафира бы тут и пропала. Но два изрядных глотка на голодный желудок делали свое дело. Девушка гордо выпрямилась – в воздухе это было сложно, и рыцари необидно засмеялись.
– Да как вы смеете! Я баронесса Рыск!
Бочонок с усами, не ставя Зафиру наземь, щелкнул стальными пальцами свободной руки.
– Умойте ее!
Подбежавший оруженосец нацелился было плеснуть из бурдюка прямо на девушку, но уже оттаявший от объятий Дебиан отстранил парня и собственным платочком бережно протер пыльное личико.
Тут Пафнутий, наконец-то, поставил девушку на желтую сухую глину и выдохнул:
– Да, а вживую она получше чем на парсуне. Даже мурзатая.
Из недр бочонка появился громадный костяной гребень – конский, что ли?
– Причешитесь, госпожа баронесса!
– Сначала пусть он скажет! Выйдет ли он за меня замуж!
Тут уже заржали даже кони! Дебиан мило покраснел – по-видимому, так ему еще в любви не признавались.
– А тут художника нет! Чтобы обручальную парсуну рисовал! – крикнул тот самый оруженосец с бурдюком.
– Зато песчаных полно, а вы уши развесили! – первым опомнился Пафнутий. – Хватит поцелуя при свидетелях! Деметрий, целуй ее, быстро! И поехали. До заката надо быть за стенами!
– Он вам не Деметрий! – Зафира топнула босой ножкой. – Он мой нареченный!
– Раз нареченный, так и целуй!
– Пока не сбежал! – крикнули зрители.
Уклониться Дебиан не успел.
Пафнутий выдохнул. Ну, хотя бы воспитанника женил. Так, теперь вернуть этой путешественнице черевички:
– Эй, Бижо, Томас, Клайд! Обувь девушке! Я ее сам повезу.
– А… Но меня же должен везти рыцарь.
– У него седло… Хм…
– Да расколото седло, – буркнул Дебиан, все еще переживающий поцелуй. – Ты… Вы там не удержитесь.
– Да я и за ваш самовар не удержусь! – фыркнула Зафира.
– Что, такой большой? – и отряд снова заржал. Чтобы положить этому конец, Зафира решительно подошла к жениху и помогла затянуть ремни кирасы, поданной оруженосцем:
– Я поеду за вашей спиной. В путешествии мне пришлось выстрадать и не такие неудобства.
– Только не души его так!
– Ага, кирасу помнешь!
Дебиан только краснел, бледнел и пару раз тихонько икнул – когда Зафира затянула подколенные ремни чересчур сильно. Зато все сомнения в благородстве происхождения девушки у него отпали: крестьянок подобным тонкостям не учат.
Закончив облачение, граф все так же легко вскочил в седло. Пафнутий, ухмыляясь, подставил Зафире лапу в латной рукавице – пожалуй, сковородки у Константы были поменьше. Толкнувшись, блондинка устроилась на задней луке седла, крепко взялась за кованый оружейный пояс графа – и, наконец-то, почувствовала себя дома.
