Текст книги "Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни (СИ)"

Автор книги: Леона Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

Глава 24

Я помню тот день. Помню, как впервые увидела его – высокого, строгого, с глазами, в которых горело пламя. Помню, как он смотрел на меня, когда я пела. Как его взгляд темнел, а дыхание становилось глубже. Как он сказал потом, что мой голос – единственное, что он хочет слышать всю жизнь. Что мой аромат – единственный, который он готов вдыхать вечность. Что мои волосы – те самые, в которые он мечтает зарываться лицом, возвращаясь домой после битв.

Аэрону не нужна была во мне драконья сущность. Ему нужна была я. Целиком. Настоящая. Со своим даром, со своей магией, со своей эльфийской, сложной, глубокой душой. И я поверила ему. Я почувствовала, что наши души идеально подходят друг другу. Что мы можем создать крепкий, наполненный любовью союз. Семью.

У двуликих всё иначе. Их две сущности – человеческая и драконья – постоянно ищут ту, кто будет приятна обоим. Ту, кто сможет принять их целиком, не разделяя, не отторгая ни одну из половин. И Аэрон, и его дракон – Эйри – выбрали меня. Вернее, я думала, что выбрали.

Но теперь, глядя на Эйнара, на его дракона, на то, как наши сущности переплелись в ночном небе, я начинаю сомневаться. Не в своей любви к Аэрону. Нет. Она настоящая. Она глубоко во мне, пустила корни, стала частью моей плоти и дыхания. Но…

Но есть ещё что-то. Что-то, что я отрицала, подавляла, хоронила заживо. Что-то, что сейчас рвётся наружу с такой силой, что у меня темнеет в глазах.

Впервые в жизни я начинаю сомневаться в том, что считала незыблемым.

Потому что сейчас, глядя на Эйнара, чувствуя, как наши души переплетаются где-то там, в звёздном небе, в обличье двух драконов, я понимаю: это не ложь. Не наваждение. Не магический обман. Это – правда. Моя душа тянется к нему. Тянется так сильно, что у меня перехватывает дыхание.

Но ведь она тянется и к Аэрону. Тянется все эти пять лет. И я не могу сказать, что одно чувство сильнее, а другое – слабее. Они просто... разные.

Я вспоминаю то, чему меня учили в академии. То, что мы, эльфы, чувствуем души с первых минут. Мы знаем, какая она – у человека, у дракона, у любого живого существа. Мы видим её суть, её глубину, её потенциал. Именно поэтому нас боятся. Именно поэтому редко приглашают работать в империях, редко допускают к власти, редко доверяют. Потому что мы видим то, что другие хотят скрыть.

Я видела душу Аэрона. Она была... тёплой. Надёжной. Как крепость, в которую хочется вернуться после долгого пути. В ней чувствовалась сила, честь, преданность. И ещё – одиночество. Глубокая, давняя рана, оставленная той, кто ушла. Я хотела залечить эту рану. Хотела стать для него светом, теплом, домом.

И, кажется, у меня получилось.

Но душа Эйнара... она другая. Она – пламя. Живое, дикое, свободное. В ней нет той надёжной крепостной стены, что я чувствовала у Аэрона. В ней есть бескрайнее небо, ветер, полёт. И ещё – что-то такое, отчего у меня внутри всё переворачивается. Что-то, что я не могу назвать, но чувствую каждой клеткой.

Как это возможно? Как моя эльфийская душа, созданная для единственной связи, может откликаться на двоих?

А потом я вспоминаю слова старого наставника: «В крайне редких случаях совместимость может возникнуть не с одним человеком – один подойдёт на пятьдесят процентов, а второй на девяносто или сто. И каждый из них может дать тебе то, что тебе нужно в определённый момент жизни».

Может, поэтому? Может, Аэрон был нужен мне тогда, пять лет назад? Когда я была растерянной, запуганной принцессой, от которой отказалась собственная семья? Когда мне нужна была защита, опора, уверенность в завтрашнем дне?

Он дал мне это. Всё. Свою руку, своё имя, свою любовь. Он вытащил меня из того болота, в котором я тонула. Он поверил в меня, когда я сама в себя не верила. Он стал моей тихой гаванью.

А Эйнар... Эйнар появился позже. Не тогда, когда я нуждалась в защите, а когда мне захотелось – нет, не захотелось, а возникла потребность – в ветре. В свободе. В полёте.

Я выросла. Изменилась. Стала сильнее, увереннее, самостоятельнее. И теперь моя душа тянется к тому, кто может дать мне не защиту, а крылья.

Но почему же тогда так больно? Почему выбор между ними разрывает меня на части?

Я думаю о драконах. О том, как они выбирают пару. Их драконья сущность чувствует совместимость – не рационально, не логически, а на каком-то глубинном, древнем уровне. Она ищет ту, с кем будет комфортно и спокойно. И ей, и человеку.

Дракон Аэрона – Эйри – одобрил меня. Да, не сразу, но одобрил. Чувствовал, что нам будет хорошо вместе. И нам действительно было хорошо.

Но та ведьма, которую Аэрон любил в прошлом... Эйри тянулся к ней так, как дракон принца тянулся ко мне... Тогда я думала, что это ничего не значит, но чувствуя единение с объединёнными душами дракона и человека, я ощущала целостность.

Я вижу душу Аэрона – и чувствую благодарность, тепло, привязанность.

Я вижу душу Эйнара – и чувствую полёт. Свободу. Жизнь. И ту самую искру, которая, наверное, и называется «истинной совместимостью».

Но истинных пар не существует. Это сказки для юных эльфиек. Есть только выбор. И ответственность за него.

Я сделала выбор пять лет назад. Но теперь... теперь я не уверена, что он был правильным.

И от этой неуверенности у меня горит земля под ногами.

В этот момент драконы в небе издали новый крик – и он был уже не боевым, не призывным. Он был криком единения.

Они слились?

Резкий, настойчивый стук в дверь ворвался в наш поцелуй, как удар грома среди ясного неба.

Мы отпрянули друг от друга. Губы горели, дыхание сбилось, а мир вокруг – тот самый, магический мир, куда Эйнар утянул меня за собой, – вдруг дёрнулся, замерцал и рассыпался тысячью искр.

Я вылетела из его источника.

Возвращение в реальность оказалось жестоким. Тело ломило, виски пульсировали так, что, казалось, голова сейчас расколется.

Неужели Аэрон заждался и решил прийти за мной? Нет! Он не должен был увидеть меня…

Глава 25

Глава 25

Не должен был сейчас стать свидетелем произошедшему. Увидев меня разгорячённую в таком виде… он догадается. В груди больно зажгло. Я сглотнула и хотела попросить не открывать, но Эйнар уже открыл дверь. Я слышала его голос – резкий, раздражённый, совсем не похожий на тот, которым он только что шептал моё имя.

– Какого чёрта, Ларс?

Ларс… Не Аэрон. Не он. Я выдохнула с облегчением, но лишь на мгновение, ведь то, что я сделала было ужасно, и я не могла скрыть это от супруга. Если он узнает… А он узнает!.. Точно узнает.

– Прости, Ваше Высочество, но вы пропустили экзамен. Профессор рвёт и мечет, и...

– Скажи ему, что у меня дела поважнее, – отрезал Эйнар. – И чтобы никто не смел меня беспокоить. Никто. Ты понял?

– Но...

– Ты понял?

Пауза. Недовольное бормотание. Шаги, удаляющиеся по коридору.

Щелчок замка.

Эйнар вернулся ко мне быстрее, чем я успела сделать вдох. Он взял мои руки в свои – горячие, сильные, нетерпеливые. Заглянул в глаза так, что я почувствовала себя маленькой, беззащитной, но не испуганной. Нет. Внутри разгоралось что-то совсем другое.

– Я не мог больше сдерживаться, Искорка, – голос его звучал глухо, с хрипотцой, словно он сам едва справлялся с тем, что происходило между нами. – Эта связь на глубинном уровне... она сильнее меня. Сильнее нас. Я долго держался в стороне. Долго убеждал себя, что так надо, что у тебя есть муж, что я не имею права... – он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожит его рука. – Но смотреть, как он обращается с тобой? Видеть его безразличие? Видеть, как ты сгораешь заживо, пока он занят своими отчётами и учениками?

Он замолчал, сглатывая.

– Я не смог больше оставаться сторонним наблюдателем.

Я смотрела на него растерянно. В голове смешались мысли, чувства, обрывки воспоминаний. Я должна была отстраниться, сказать что-то правильное, напомнить о клятвах, о муже, о том, что это неправильно.

Но вместо этого я просто стояла и смотрела в его глаза – голубые, с золотистыми искрами, – и не могла произнести ни слова.

А потом он снова поцеловал меня.

Отчаянно. Жадно. Так, будто от этого поцелуя зависела его жизнь. Его руки скользнули по моей спине, сжали талию, притянули ближе. Я почувствовала твёрдость его груди, жар его тела, бешеный ритм его сердца – и своё, бьющееся в унисон.

Я таяла. Плавилась. Исчезала в нём.

А потом началось то, чему я не могла найти объяснения.

Его магия – драконья, горячая, неукротимая – потекла по моим венам, растекаясь по телу, как расплавленное золото. Она не жгла. Она ласкала изнутри, овладевала аккуратно, но властно, не оставляя сомнений, кто здесь главный.

А моя магия – эльфийская, светлая, древняя – не сопротивлялась. Она охотно, почти радостно, сливалась с его, признавая его силу, его право, его главенство.

Это было неправильно. Это было невозможно. Но это было – и я чувствовала каждую секунду, каждое мгновение этого слияния.

Где-то на границе сознания я ощутила его дракона. Тот, золотой, огромный, с глазами-солнцами, начал финальный этап слияния. Наших душ. Его и моей. Навсегда.

Я перестала понимать, где мои мысли, а где – его. Где мои чувства, а где – его дракона. Где моя воля, а где – древняя магия, что сплетала нас воедино.

Душа Эйнара, слившаяся с душой его дракона, стала первой. У моей души.

Я потеряла счёт времени. Потеряла ощущение реальности. Были только его руки, его губы, его магия, которая заполняла меня целиком, не оставляя места сомнениям.

Когда я очнулась, мы снова были в его кабинете. Эйнар стоял надо мной, тяжело дыша, и в его глазах горело такое пламя, что мне стало и жарко, и страшно одновременно. Он наклонился, чтобы закрепить то, что уже произошло на духовном уровне.

Его губы снова нашли мои. Поцелуй стал глубже, смелее, откровеннее. Его руки скользнули ниже, и я почувствовала, как где-то глубоко внутри вспыхивает ответный огонь.

Я почти потеряла голову. Почти.

Но в какой-то момент – когда его дыхание обожгло мою шею, а пальцы потянулись к застёжке платья – я опомнилась.

Словно ледяной душ обдал меня.

– Нет! – вырвалось у меня, и ладонь сама собой взлетела вверх, влепив пощёчину.

Звонкую. Болезненную. Предательскую.

Эйнар замер. Отстранился. В его глазах вспыхнули боль, непонимание, но не злость.

– Я замужем, – прошептала я, и голос сорвался. – Я не могу. Не имею права.

А потом меня начало штормить.

Противоречивые чувства – любовь, вина, страсть, отвращение к себе – смешались в бешеный коктейль. Эмоции захлестнули с головой, разрывая изнутри. И этот шторм, эта яростная волна, ударила по тому самому барьеру, который я выстроила вокруг своих воспоминаний.

Он трескается… Нет! Не просто трескается – вдребезги разбивается.

Сердце заходится в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Ком сдавливает горло так сильно, что невозможно вздохнуть. На глаза наворачиваются слёзы – горячие, предательские, ненужные.

И воспоминания накрывают с головой.

Тот проклятый приём. Куда меня притащила мать. Где я чувствовала себя выставочным экспонатом, товаром, который нужно выгодно продать.

Раньше я ненавидела тот день от всей души. Именно с него пошла точка отсчёта, когда моя собственная семья от меня отреклась. Мать – та, что должна была любить меня безусловно, – в тот вечер превратилась в торговку, а я – в живой товар. Дядя, король эльфов, которого я любила не меньше, чем отца, поддержал её. Тот самый дядя, который своими связями способствовал лучшему для меня наставнику по целительству. Который помогал мне осваивать древнюю, сложнейшую магию исцеления душ. Который, как я думала, гордился мной.

В тот вечер я поняла: для них я – не личность. Не целительница. Не та, кто может выбирать. Я – принцесса. Пешка. Инструмент для заключения выгодных союзов.

Отец... отец принял мою сторону. Впервые в жизни пошёл против воли короля и жены. Он развёлся с матерью и теперь живёт на два королевства – то в эльфийских землях, то в империи драконов. Мы видимся редко, но его поддержка тогда спасла меня. Дала силы не сломаться.

Но сегодня я почему-то больше не ненавижу тот день...

Странно. Я должна ненавидеть его. Должна проклинать тот день, когда мать притащила меня в этот золотой дворец, когда я чувствовала себя пойманной птицей в клетке из фальшивых улыбок и оценивающих взглядов.

Но вместо этого в памяти всплывает другое.

То, как я сбежала. Как выскользнула в сад, задыхаясь от духоты и лицемерия. Как стояла босиком на холодной земле, разрывая подол дурацкого платья...

И как увидела ЕГО.

Незнакомца. С наглой улыбкой и глазами цвета неба.

– Далеко собралась, Искорка?

Искорка?!

Услышав этот голос – низкий, бархатистый – я замираю на месте. Словно невидимая рука сжала мою шею, пригвоздила к земле.

Как он меня назвал?

– Помощь нужна, прекрасная госпожа Искорка? – снова раздаётся тот же голос, и теперь в нём проскальзывают откровенно весёлые нотки.

Сердце подпрыгивает к самому горлу, заставляя мой острый язык прилипнуть к нёбу. Он что, применил ко мне какую-то магию? Парализовал? Я пытаюсь пошевелиться – тело слушается, но слова застревают где-то в трахее.

О Лесные духи, страшно представить, в каком виде я сейчас предстала перед этим наглым незнакомцем! Босая, с задранным из-за оторванного подола платьем, с растрёпанными волосами и, судя по всему, весьма идиотским выражением лица. А он однозначно маг – и, судя по ауре, сильный.

Это позор. Настоящий, сногсшибательный позор. И, что самое ужасное, мне впервые не всё равно на свой позор. Особенно когда этот «кто-то» повторяет свои вопросы, а я всё ещё стою, раскрыв рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Мне приходится буквально проталкивать острый язык сквозь внезапно онемевшие губы:

– К вам в жёны тороплюсь!

Неожиданно раздаётся звонкий, красивый смех. Он разливается в ночном воздухе, и на удивление... разбавляет эту неловкую, комичную ситуацию. Хотя и жутко бесит! Ситуация, не незнакомец. Незнакомец на удивление... приятный.

– Я готов на тебе жениться, Искорка, хоть прямо сейчас! – отвечает он, и в голосе его слышится неподдельное веселье.

Чёрт! Надеюсь, он шутит. Точно так же, как шутила пару секунд назад я!

– Я уже передумала! – выпаливаю я, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – Да и вы не кронпринц империи драконов! Мне нужен именно он!

Мне вообще-то помощь нужна. Нога болит, забор высокий, а мать, наверное, уже хватилась и скоро спустит всех своих ищеек. Но просить о помощи? Я не привыкла и не буду! Я всегда рассчитывала только на себя. Да, порой я та ещё упрямая эльфийка.

Чёртов гордый характер.

Я переношу вес на здоровую ногу. Наступать на ушибленную по-прежнему больно, но терпимо. Ничего, сейчас вызову такси, а там по пути себя и подлечу. Целитель я или кто?!

Делаю глубокий вдох, выдох, и с усилием натягиваю на лицо маску невозмутимости. Ту самую, которую оттачивала годами на приёмах у матери. «У меня всё хорошо, помощь не нужна. Без вас справлюсь».

В ответ – насмешливый, тягучий, как мёд, голос:

– Первые секунды ты казалась мне очень даже беззащитной, Искорка. Но Искорка, оказывается, горячая, как пламя. Ты уверена, что тебе сейчас кронпринц нужен? А не тот, кто вылечит твою ногу и отвезёт тебя туда, куда тебе действительно нужно?

Ненавижу! Этот день, этот сад, этого наглеца! Ненавижу то, что мне начинает нравиться это дурацкое прозвище. Ведь я терпеть не могу фамильярности! Но в его устах «Искорка» звучит... по-особенному. Тепло. Уютно. Опасно.

– Идите туда, куда шли, господин, – цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и непреклонно. – Я сама управлюсь.

Но больше всего меня сейчас бесит, что я – босая. Стою перед совершенно незнакомым, но, стоит признать, молодым и очень даже симпатичным парнем. Он явно моложе меня! И совершенно точно я сейчас выгляжу полной дурой.

И чем дольше я здесь продолжаю стоять, тем глупее выгляжу. И мои мысли о побеге с этого приёма к друзьям на гонки – тоже глупые. Никогда бы не подумала, что побег с приёма у меня, лучшего эльфийского целителя, может оказаться настолько идиотским...

О Лесные духи, за что мне такой позор?!

И тут снова раздаётся этот голос. Приятный, спокойный, с ленивой, чуть хрипловатой усмешкой:

– Упрямишься, Искорка? А я всё равно сделаю по-своему.

Я зажмуриваюсь и почти рычу, как настоящий разгневанный дракон:

– Тогда действуй, а не болтай! Мне нужно поскорее отсюда сбежать, пока меня не хватились!

Снова смех. Весёлый, открытый, искренний. И отчего-то от него по коже бегут мурашки.

– Обычно девушки не настолько нагло, дерзко и храбро ведут себя в моём присутствии, – говорит он, и я слышу, как он делает шаг ко мне. – Я ведь дракон, могу и испепелить на месте. – Короткая пауза, и голос его теплеет. – Но ты необычная, Искорка. Тебе я, пожалуй, одной позволю так себя вести.

– А ты своему дракону не позволишь меня испепелить? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. – Но почему я сразу не поняла, что ты дракон?

Я вглядываюсь в его магическую ауру, пытаясь разглядеть знакомые очертания. Но она обычная, как у простого мага. Никаких драконьих завихрений.

– Дракону ты моему тоже понравилась, – отвечает он, и в голосе его звучит нескрываемое удовольствие.

А в следующее мгновение у него за спиной появляется хвост. Драконий хвост с пушистой кисточкой, переливающейся жёлтым, как расплавленное золото. А аура вспыхивает ярче, и в ней проступает призрачный образ огромного, величественного дракона.

И – о чудо! – мне не страшно.

По-хорошему, надо бы бежать отсюда со всех ног, сверкая пятками, пока меня не превратили в кучку пепла. Я с драконами близко никогда не общалась. Тем более – одна, в тёмном саду, где мой крик вряд ли кто услышит.

Но страха нет. Только дикое, первобытное любопытство и странное, пульсирующее тепло в груди.

– Что ты там нафантазировала обо мне в главной роли, Искорка? – голос его звучит совсем рядом.

– Почему ты называешь меня Искоркой? – отвечаю вопросом на вопрос, потому что не знаю, что ещё сказать.

– Какая же ты забавная, – он усмехается, и в этой усмешке слышится что-то невероятно тёплое. – Называю тебя так, потому что ты вся – огонь. Как пламя. Рыжие волосы, горящий взгляд, дерзкий характер. Чистая Искорка. Надо точно тебя замуж брать, пока не увели.

Я нервно икаю.

Глава 26

Глава 26

И в этот момент он начинает двигаться ко мне. Я слышу каждый его шаг – чёткий, уверенный, неумолимый. А в следующий миг он опускается передо мной на колени. За его спиной, словно по волшебству, распахиваются золотистые крылья. Такие же, как тот хвост – переливающиеся, величественные, прекрасные.

Его ладони обхватывают мои бёдра. Крепко, надёжно, не давая и шанса на побег.

– Что ты... что ты собираешься делать? – выдыхаю я, и голос мой звучит глухо, словно не мой.

– Лечить.

Золотое свечение окутывает меня с головы до ног. Тёплое, мягкое, живое. Оно проникает под кожу, находит больное место, и боль уходит. Легко, быстро, словно её и не было. Нога становится здоровой, лёгкой, послушной.

А этот... этот невероятный мужчина поднимается, одним плавным движением снимает с себя пиджак и набрасывает мне на плечи. Ткань, хранящая тепло его тела, окутывает меня, и я чувствую, как перестаю дрожать.

– Готова убежать с приёма? – спрашивает он просто, будто мы всю жизнь только этим и занимались.

– Почему ты мне помогаешь? – вместо ответа спрашиваю я. – Может, я преступница?

Он снова смеётся. И этот смех окутывает меня, как тот пиджак.

– Скорее девушка, которая хочет сбежать от родителей и назойливых женихов.

– Откуда ты... узнал?

– Я видел тебя на приёме, Искорка. С матерью.

Его руки – крепкие, сильные, и, чёрт возьми, слишком надёжные – подхватывают меня, и я взлетаю в воздух, оказываясь у него на руках.

– Эй! – я дёргаюсь, пытаясь вырваться. – Что ты творишь?! Отпусти меня на землю! Сейчас же! И не смей меня лапать!

– Мне она нравится, – раздаётся в моей голове незнакомый голос. Глубокий, древний, с хрипотцой.

Я замираю.

– Кто ты?

– Это мой дракон, – спокойно отвечает мужчина, словно это самое обычное дело. – Не волнуйся, мы будем не одни. Он просто будет наблюдать и поможет нам перелететь через забор. Но в беседу вмешиваться больше не будет.

– Эй! – возмущённый голос дракона снова звучит в моей голове. – Я тоже хочу пообщаться с нашей Искоркой! Узнать её поближе!

– Брысь, я сказал, – незнакомец прогоняет своего дракона так, словно тот надоедливый кот, а не древняя могущественная сущность.

Я не сдерживаю улыбки.

– Мне было приятно познакомиться с твоим драконом, – говорю я, и это чистая правда.

– Держись крепче за меня, – шепчет он, и его тёплое дыхание касается моего уха. – Ничего не бойся.

Я хватаюсь за него, как за последний шанс. За спасательный круг в бушующем море материнских амбиций, назойливых женихов и этого проклятого приёма. Сама не знаю, почему в этот миг чувствую именно так. Почему его грудь кажется мне единственно надёжной опорой в целом мире?

Его пальцы – горячие, как расплавленное пламя, – крепко врезаются в мою кожу. Достаточно сильно, чтобы я чувствовала их каждым нервом, но недостаточно, чтобы причинить боль. Это собственническая хватка. Хватка хищника, который поймал добычу и не намерен отпускать.

Я слышу его вдох. Ровный, глубокий, мужской. Его дыхание касается моей щеки, и в нём смешались запахи, от которых у меня кружится голова: лесная свежесть, горный ветер, и что-то тяжёлое, древнее, невыразимо притягательное. Словно запах самой власти.

В следующее мгновение мы взлетаем.

Мир сжимается до точки, а потом расширяется снова. Я не успеваю ничего понять, не успеваю испугаться – только чувствую, как его крылья разрезают ночной воздух, как ветер бьёт в лицо, вырывая пряди волос из моей причёски.

И тут же мы снова на земле.

Я стою на твёрдой почве, прижатая к его груди, и не могу отдышаться. Не от полёта – от него.

– Вот и всё, – шепчет он у самого моего уха, и в его голосе звучит такое явное, такое хищное удовлетворение, что по коже бегут мурашки.

Он слегка наклоняется, заглядывая мне в глаза. Я пытаюсь отвернуться, пытаюсь спрятать взгляд, но это бесполезно. Я сдаюсь и пялюсь на него в ответ, тону в этой небесной синеве.

Наглый незнакомец. Теперь я могу рассмотреть его как следует.

Чёткие, резкие скулы, словно высеченные из мрамора лучшим скульптором. Сильная челюсть, обрамлённая светлой щетиной, которая только подчёркивает мужественность черт. Рядом с этой суровой геометрией его губы кажутся почти нежными – красные, чётко очерченные, по которым я невольно скольжу взглядом и тут же одёргиваю себя.

Но самое опасное – его глаза.

Голубые. Нет – не просто голубые. В них плещется целое небо, но в глубине, в самой их сердцевине, горит что-то древнее, первобытное. И в этом огне почему-то нет угрозы. Есть нежность. Есть спокойствие хищника, уверенного в своей силе. Есть обещание.

От них невозможно оторваться. Даже если очень стараешься. А я стараюсь. Правда, стараюсь.

Мой незнакомец выглядит очень молодо. Лет на восемнадцать, если считать по человеческим меркам. Но сколько ему как дракону? Десять? Пятьдесят? Сто? По этим сияющим глазам и наглой ухмылке не поймёшь. Но дракон точно молодой. И обаятельный. И наглый до невозможности.

В его взгляде столько уверенности, будто он знает этот мир наизусть. Будто знает меня наизусть. И не боится никого и ничего.

– Хватит на меня пялиться! – шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал недовольно. – Я тебе не сокровище, Дракоша!

Я прячу лицо, пытаясь скрыться от его чересчур пристального взгляда. Но это бесполезно. Между нами искрит. Я чувствую это каждой клеточкой. И судя по его пальцам, по-прежнему впившимся в мою талию, отпускать этот наглый Дракоша меня вовсе не намерен.

Вот только моей свободолюбивой эльфийской натуре это совсем не нравится! Вдруг он действительно меня сейчас украдёт? Пикнуть не успею – и стану женой дракона против своей воли. А я так не хочу! Я хочу по любви!

– Куда отправимся дальше, Искорка? – его голос вырывает меня из панических мыслей.

– Куда ты – не знаю. Я по своим делам, – отвечаю я как можно твёрже и дёргаюсь, пытаясь высвободиться. – Отпусти меня, наконец.

– Не отпущу. Довезу, куда скажешь. У меня тут рядом мотоцикл, доставлю с ветерком.

– Я с незнакомым парнем-драконом никуда не поеду.

– Я тебя спас.

– Нет.

– Эйнар.

– Что?

– Меня зовут Эйнар. – Он произносит это имя с такой интонацией, будто вручает мне ключи от всего мира. – Теперь мы знакомы, Искорка. Можешь не бояться.

– Мы тебе не навредим, – раздаётся в моей голове знакомый голос его дракона. Тот самый, которому явно плевать на приказы своего человека. – Не отпустим. Ты теперь наша.

– Я что тебе говорил?! – рычит Эйнар вслух, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

– Но я тоже хочу общаться и быть рядом с нашей...

– Замолчи! – шипит он на своего дракона, но в голосе слышится скорее досада, чем злость. – Ты её только отпугнёшь. Вот налажу я с нашей Искоркой пугливой контакт, потом уже ты подключишься.

От его слов по спине пробегает лёгкий холодок.

– Ты о чём сейчас говоришь? – настороженно спрашиваю я. – Какой контакт наладить со мной?

– Дружеский, – он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то, чему я пока боюсь дать название. – Для начала.

Куда я влипла?

Мои губы шевелятся, пытаясь вернуть привычный тон – дерзкий, острый, колючий. Но в груди всё ещё гуляет ветер, поднятый его словами, его взглядом, его близостью.

– Хорошо, – выдыхаю я, когда он, наконец, ослабляет хватку и отпускает меня. – Отвезёшь меня на магические гонки. Они будут через час. Под Красным мостом, у речки.

Я неспешно поправляю платье, разорванное на бедре, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.

– Держи.

Щелчок пальцев – и в его руках появляются мои туфли. Он применил магию. Ради меня. Чтобы найти мои дурацкие туфли в этом огромном саду.

Ещё один щелчок – и туфли превращаются в удобные кроссовки. Моего размера. Идеально сидящие на ноге. А моё изуродованное, порванное платье вдруг становится удобным гоночным костюмом. То, что нужно, чтобы чувствовать себя комфортно на мотоцикле.

Я снова поднимаю глаза на Эйнара.

– Спасибо, – говорю я тихо, и в голосе моём нет ни капли привычной дерзости. – Спасибо большое за трансформацию. Ты... ты талантливый маг. У меня бы так не вышло.

Я снова обвожу медленным взглядом его белоснежные черты лица. И не могу отвести глаз.

– И всё? – в его голосе проскальзывают дразнящие нотки. – Даже не поцелуешь в щёчку в благодарность за спасение и за то, что отвезу на гонки, переодев? Или ты трусишь поцеловать настоящего дракона? Боишься обжечься?