Текст книги "Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни (СИ)"

Автор книги: Леона Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни

Пролог

Тройня.

Моя голова всё ещё кружилась, но теперь это было приятное головокружение. Долгожданная беременность всё-таки наступила. Но почему же я не могла по-настоящему порадоваться теперь?

И тут взгляд упал на посылку, стоящую на краю стола. Её доставили сегодня утром. Аэрон подготовил для меня какой-то подарок, а я не решалась заглянуть внутрь.

Мне до сих пор сложно поверить что я всё-таки беременна! Тремя детьми!

Как поведёт себя Аэрон, когда узнает о моей беременности? Как он отреагирует на новость, что станет отцом? Я передёргиваю плечами от холодка, побежавшего по коже, и все же тяжело вздохнув беру посылку от Аэрона.

Коробка перевязана алой лентой. На крышке красуется надпись, выведенная его резким, угловатым почерком:«Моей любимой жене» . Буквы красные. Под цвет его пламени. Под цвет его драконьей сущности.

«Любимой. Жене», – слова колют в самое сердце. Это же не просто слова, написанные для того, чтобы загладить вину?.. Но внутри почему то зарождается неприятное предчувствие, кричащее, что содержимое мне совсем не понравится. Отмахиваюсь от этих мыслей и дрожащими пальцами развязываю ленту своего подарка. Снимаю крышку.

Внутри – красная бумажная упаковка, шуршащая, праздничная. Я разворачиваю её. Может, там лежит особенный подарок для нашего будущего малыша? А может генерал решил подарить мне …

И тут я вижу.

Внутри – ещё одна коробка. Поменьше. А к ней приклеен лист бумаги.

Я читаю написанное – и мир замирает.

«У твоего любимого мужа-генерала вторая семья. Доказательства внутри» .

Сначала я не понимаю. Слова не складываются, я не могу уловить смысл. Я моргаю раз, другой, третий. Тру глаза, думая, что это сон, кошмар, галлюцинация от недосыпа.

Но надпись никуда не исчезает.

Чёрные буквы на белой бумаге. Чёткие, безжалостные, окончательные.

Ладони становятся холодными. Ледяными. Пальцы немеют, когда я тянусь ко второй коробке. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Я открываю.

И вижу фотографии. Много. Цветные, глянцевые, профессиональные – словно их делал наёмный наблюдатель. Они лежат стопкой, перетянутые резинкой. Рядом – планшет, какой-то документ в прозрачной папке и листок с текстом, исписанный убористым почерком.

Дрожащей рукой беру первую фотографию.

На ней – Аэрон.

Мой муж. Генерал драконов. Тот, с кем я делила постель и мечты, а самое главное жду от него троих детей. И теперь он на чужой фотографии стоит в беседке на набережной – я узнаю это место, где мы гуляли там в начале наших отношений. А рядом с ним...

Рядом с ним она.

Бывшая. Та самая женщина с длинными белыми волосами. Мать девочки, которую я спасла ценой собственного здоровья. Она всегда хотела отнять у меня мужа, но теперь… она отнимает у моих детей отца.

Мое сердце разрывается от боли, когда вижу, как Аэрон обнимает её. Не по-дружески, не утешающе. По-настоящему. Прижимает к себе, прячет лицо в её волосах. На его губах – улыбка, та самая, что он дарил мне весь наш отпуск. Счастливая. Спокойная. Домашняя.

Комментарий к снимку, приклеенный с обратной стороны, впивается в сознание, как отравленный нож:«Генерал Аэрон всегда любил эту ведьму. А ты была лишь её заменой. Не любимой на самом деле ему женой. Бывшие воссоединились вновь».

Замена.

Я – замена. А наши будущие трое детей станут лишними, ненужными в его счастливой семье с бывшей и их общей пятилетней дочкой-драконицей. Меня охватывает злость. Всё это время Аэрон врал мне, прикрываясь работой. Всё это время он проводил время с ними, а мне лгал…

Воздух кончается. Я хватаю ртом пустоту, но лёгкие не заполняются. Мир плывёт перед глазами.

Беру второй снимок. Cама не знаю, зачем это делаю. Зачем причиняю боль себе и моим крошкам. Они ведь не могут не чувствовать сейчас то что происходит со мной. Они чувствуют мою боль, как разбивается мое сердце и душа… как я умираю изнутри, но только трое моих малышей, чей пол мне пока неизвестен, держат меня в жизни.

Пальцы не слушаются, фотография выскальзывает, падает на пол. Я поднимаю её, прижимаю к груди, заставляю себя посмотреть.

Аэрон держит на руках ребёнка. Ту самую светловолосую девочку. Мою пациентку. Ту, чью душу я с огромным трудом вернула обратно в ее тело, что умирала. Той кому помогла установить связь со своей драконицей и разбудить дары. Но ведь когда я заходила к ней перед нашим отъездом в отпуск с Аэроном, её черты не были так похожи на его. Тогда, в операционной, мне показалось, я просто устала, переработала, и мне всё чудится. Аэрон тогда заверил меня, что его дракон не почувствовал в девочке родной крови. Я поверила. Я хотела верить. Ничего не понимаю. Как мог его дракон не признать тогда свою дочь? Как могло случиться, что теперь, когда я смотрю на них, сомнений не остаётся? Они словно две капли драконьей крови – одна большая, вторая ещё только учится летать, но уже такая же огненная, такая же гордая.

А я, ради этой девочки сгорала изнутри. Я пошла на это все не только потому что я целитель и моя задача сделать все возможное, но не дать своему пациенту умереть. Мне действительно было искренне жаль её…

Сейчас мой супруг смотрит на неё с такой нежностью, с такой отцовской гордостью, что у меня останавливается сердце. Потому что это все не правильно. Он за моей спиной строил своё счастье и ни слова не сказал.

«Твой муж стал отцом. Он узнал, что его любимая родила от него девочку. Ту самую полукровку, которую, рискуя своей жизнью, ты спасла» .

Фотография падает из рук. Следом летит вторая, третья, четвёртая – я смотрю на них, и каждая – как удар хлыста по открытой ране.

Вот они в ресторане, при свечах. Вот он гладит её по щеке. Вот они гуляют по парку с ребёнком, и девочка держит их за руки – маму и папу.

Идеальная семья. Счастливая картинка.

Это именно то, что я так искренне и от души когда-то желала, чтобы было у меня с Аэроном. Теперь я не знаю, как он примет новость о том, что я беременна тройней. Как мы поговорим и раскроем друг перед другом душу.

Он обманывал меня, скрывал свои отношения с бывшей, вгоняя мне в спину нож.

Так больно осознавать, что я была заменой. Временной. Удобной. Пока оригинал не вернулся обратно с подарком в виде дочки – драконицы обратно в его жизнь. А я и мои дети лишние в их семье из троих человек.

Неожиданно вдруг экран планшета загорается, на нем высвечивается небольшое сообщение:

«Если вы госпожа Д’Лионкур считаете, что это ложь и проделки врагов вашего мужа, откройте видео, там идёт трансляция того, что происходит прямо сейчас. Убедись собственными глазами в том, что он счастлив без тебя, Замена» .

Дрожащими пальцами запускаю видео. Трансляция загружается медленно, словно нарочно растягивая этот болезненно-адский момент для меня.

Делаю вдох-выдох, беру свой артефакт для связи и набираю мужа.

Гудок. Ещё один. Третий.

– Азалиэль? – голос Аэрона звучит удивлённо, но в нём проскальзывают нотки напряжения. – Ты чего звонишь? Я на тренировке, не могла подождать до вечера?

Я смотрю на экран планшета, где уже загрузилось видео. Уютная гостиная, на заднем плане – знакомая беседка из первой фотографии. Аэрон сидит на диванчике, рядом с ним – бывшая. А на полу играет маленькая девочка, его дочь.

Моя рука сжимает артефакт так, что костяшки белеют. Я не могу… не могу сейчас сказать ему новость, которую узнала. Не могу заявить радостно, что я всё-таки беременна тройней, что у нас всё получилось. Не могу! Проклятие!

– Просто соскучилась, – говорю я, и голос звучит на удивление ровно. – Хотела услышать твой голос. Ты где сейчас?

– Я же сказал – на тренировке, – в его голосе появляется лёгкое раздражение. – Азалиэль, у меня, правда, мало времени...

– А это что за детский смех я слышу?

Пауза. Слишком долгая. Слишком красноречивая.

– А... это... – он мнётся, явно прикрывая динамик рукой. Я слышу приглушённые голоса на фоне. – Тут такое дело... Меня попросили стать наставником для одной очень сильной маленькой девочки-драконицы. Помочь ей научиться использовать свои дары, научить контролировать драконью магию. Я сейчас как раз с ней и её матерью встречаюсь, обсуждаем детали.

Почти не враньё. Почти.

Слова наставник, девочка, дары – всё правда. Кроме одного. Кроме того, что это ЕГО дочь. Кроме того, что мать – ЕГО бывшая.

– Понятно, – говорю тихо. – Это случайно не дочь твоей бывшей?

– Нет! – слишком резко. – Давай поговорим вечером, Азалия, мне, правда, пора.

Связь обрывается.

А на экране планшета продолжается трансляция.

Я смотрю, как Аэрон убирает артефакт в карман. Как поворачивается к бывшей. Как та смотрит на него с торжеством во взгляде.

– Ты ещё не сказал ей? – голос женщины звенит от плохо скрываемого торжества. – О том, что собираешься взять меня второй женой? Что отправил прошение к императору. И мы ожидаем теперь положительный ответ от него. О том, что между нами снова была близость? И о том, что твоя...

– Нет, – перебивает Аэрон, и в его голосе – смесь вины и раздражения. – Не сказал. Я думаю, как рассказать ей о тебе и дочери. Ту, которую спасла моя любимая женщина... Это так сложно...

Он замолкает, проводит рукой по лицу. А я смотрю на это и чувствую, как мир рушится окончательно.

«Моя любимая женщина» – это про меня? Или про ту, что сидит рядом?

– Я люблю свою жену, – говорит вдруг Аэрон, и моё сердце на мгновение замирает. – И терять её не собираюсь.

Но следующая фраза добивает окончательно:

– Это ты почему-то нужна моему дракону, но не мне. Не знаю, что за магия, но Эйри тянется к тебе, а я... я не могу ничего поделать.

Бывшая усмехается – криво, зло.

– Значит, я нужна твоему дракону, а не тебе? И что ты предлагаешь? Жить с нами двумя?

– Да, – голос Аэрона звучит твёрдо. – Если не нравится – оставляй мне и моей жене дочь и живи как привыкла за эти годы. Опасной работой, экспериментами, открытиями. А о нас забудь раз и навсегда.

Тишина.

Я смотрю на экран и не верю своим ушам. Он предлагает ей выбор? Он ставит условия своей бывшей, что родила ему дочь? Он хочет, чтобы я воспитывала его с ней дочь?

– Хорошо, – голос бывшей звучит неожиданно спокойно. – Я согласна. Если император сегодня одобрит наш брак, ты сделаешь завтра же меня своей второй женой. Cвадьбу с участием первой жены, сыграем позже. Но я не хочу больше оставаться в статусе любовницы! Ты должен сказать ей правду. Сам. Сегодня же. Или я скажу это я сама.

– Скажу, – кивает Аэрон. – Вечером мы с ней планировали поговорить. Я расскажу ей.

Трансляция обрывается. Сомнения окончательно отпадают.

А я сижу, вцепившись в край стола, и смотрю в одну точку. Отец моих будущих детей решил взять второй женой мать дочери, о которой, как понимаю недавно узнал. Как долго Аэрон скрывал от меня своё неожиданное отцовство от бывшей?…

Он столько времени лгал, а я верила, что он занят. Я думала, что у него действительно работа. Я винила себя, а он в это время развлекался со своей бывшей и был счастливым отцом.

Мои руки самостоятельно нащупывают документ. Я разворачиваю его, уже зная, что увижу. Интуиция вопит, молит не смотреть, но я не могу остановиться.

Официальное прошение. На имя императора драконов. Написанное рукой Аэрона – его почерк, его подпись, его печать.

«Прошу разрешения официально взять второй женой госпожу Эшвин Роузвуд, мать моего ребёнка. Также прошу признать мою дочь, Аурэлию Роузвуд, официальной наследницей рода Огненных и дать ей мою родовую фамилию. В связи с пробуждением у дочери редкого и сильного драконьего дара, прошу подобрать ей достойного наставника для его развития...»

Дальше я не читаю.

Буквы расплываются. Строчки пляшут перед глазами. Мир даёт трещину, а потом в одно мгновение превращается в пепел.

Глава 1

Глава 1

Ранее...

Войдя рано утром на кухню, я медленно потираю глаза, пытаясь окончательно прогнать остатки сна. Утренний свет, пробивающийся сквозь лёгкие занавески, ложится на деревянные поверхности мягким, золотистым ковром. В этом свете комната кажется почти сказочной – будто сошла со страниц старинной книги, где живут добрые чары и тихие чудеса.

В этом свете я вижу нечто очаровательное, трогающее меня до слёз.

Мой муж. Великий генерал драконов. Стоит у плиты… полностью обнажённый, но – о чудо! – в очаровательном розовом фартуке с рюшечками. Его мощные плечи, привыкшие к тяжёлым доспехам, сейчас обрамлены этой милой, почти детской деталью гардероба – тонкими лямками, наивно контрастирующими с его внушительной фигурой.

А из его спины мягко выступает чёрный хвост с красной пушистой кисточкой на конце. Обычно она напоминает мне каплю воды, но сегодня, в утреннем свете, кажется формой сердечка. Как символично…

Он впервые в жизни решил приготовить для меня завтрак.

Я не могу сдержать улыбку. Тепло разливается по груди, наполняет каждую клеточку тела. Сердце бьётся чаще, не от волнения – от нежности, от благодарности, от любви, которая переполняет меня, как весенний ручей.

Вдыхаю его запах – и сердце привычно сжимается от безотчётной радости. Аромат Аэрона всегда был для меня особенным: в нём сплетаются зной пустыни и свежесть океана, мощь земли и неукротимая сила дракона. А теперь к этому божественному шлейфу примешивается ещё и аппетитный запах готовящейся еды.

– Проснулась? – оборачивается супруг.

В его голосе смешиваются лёгкая ирония и едва уловимая усталость. Но в глазах – тепло, которое я так давно не видела.

– Я бы с удовольствием поспала бы еще твоих объятиях, – отвечаю честно.

Сама не понимая, что творю, словно заворожённая, подхожу ближе. Рука невольно тянется к хвосту – и я, не удержавшись, легонько щипаю пушистую кисточку. Обычно я не позволяю себе такой вольности с моим любимым драконом… но сегодня – сегодня всё иначе.

– Ты, я смотрю, решила с утра пораньше пошалить? – усмехается Аэрон.

«Неужели ты, наконец-то соскучилась по нам, жена моего человека?, – и тут в моей голове неожиданно раздаётся тихий голос Эйри – дракона моего мужа. – Аэрону плохо без тебя. Подойди к нему, поласкай его, забери его усталость и придай сил.

Вздрагиваю.

Эйри редко обращается ко мне, больше времени я общаюсь именно с мужем, а он не вмешивается в наши разговоры и семейную жизнь особо. Порой даже забываю о том, что он существует и его дракон умеет мысленно говорить и обращаться к тому, кому захочет.

Следом обжигает стыд изнутри. Последние две недели я была поглощена работой, пациентами, обязанностями. Забыла о муже. Забыла, как важно просто быть рядом, дарить тепло, видеть, чувствовать, любить.

– Аэрон, любимый, я соскучилась. А ты? – Снова протягиваю руку – но теперь не щипаю. Пальцы нежно скользят по пушистой кисточке хвоста, и от этого простого прикосновения по телу разливается странное, почти детское удовольствие. Словно я глажу котика.

Я действительно соскучилась. По нему. По этим домашним моментам, которые согревают сердце и душу, как солнечный свет согревает замёрзшую землю.

– Соскучился, – хриплым голосом отвечает Аэрон. – Решил приготовить тебе завтрак в постель.

В этот момент Эйри неожиданно приближается ко мне вплотную и ловко подталкивает к мужу. Аэрон тут же обхватывает меня за талию, притягивает к себе. Его ладони – горячие, сильные – скользят по моей спине, по бёдрам. Хвост нежно обвивает мою ногу, будто говоря: «Ты дома с мужем. Всё именно так и должно быть».

– Хочу тебя, любимая, – шепчет Аэрон, и голос его звучит глухо, почти отчаянно. – Как почувствовал твой запах, контроль срывается в огненную бездну. Могу только думать о том, чтобы ты поскорее оказалась подо мной. В бездну завтрак и работу. Хочу тебя.

Низ живота стягивает тугим узлом. Дыхание сбивается.

– У меня работа… – пытаюсь достучаться до разума – своего и его. Неосознанно облизываю губы.

Но я вру. Вру самой себе. Потому что тоже хочу его поцелуев. Его обжигающих ласк, от которых теряю голову. Невозможно оставаться хладнокровной эльфийкой, когда любишь так сильно.

Рядом с Аэроном всегда просыпается моя спящая женская природа – та, что требует не только духовной близости, как принято у эльфов, но и физической. Той самой, что заставляет сердце биться чаще, а кожу гореть от одного прикосновения.

Его тёмные карие глаза мерцают красными всполохами – и от этого зрелища у меня подкашиваются ноги. Я замираю, осознавая: он понял. Понял всё, что я ещё не произнесла вслух. Понял, потому что чувствовал то же самое.

Он не обрушил на меня гнев за две недели невнимания. Не упрекнул за то, что я приходила домой лишь спать. Потому что знал: я люблю. Потому что сам любил так же сильно.

– Давай проведём немного времени вдвоем? После позавтракаем. Обещаю на работу успеешь, – шепчет, наклоняясь к моему уху.

Голос – тихий, но в нём столько невысказанной тоски, что у меня перехватывает дыхание.

Смотрю ему в лицо – и чувствую себя существом, загнанным в ловушку. Но это не ловушка страха. Это ловушка любви. И деваться некуда.

Привстав на цыпочки, я прижимаюсь к его губам. Целую страстно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё: любовь, тоску, сожаление за упущенные дни. Хочу, чтобы он почувствовал, как сильно я его люблю. Как сильно соскучилась.

Аэрон рычит – и с силой прижимает меня к себе, отрывая от пола. Его пальцы слегка сжимают мои волосы, вторая рука давит на спину, заставляя выгнуться, прильнуть ещё ближе. Его хвост ласково скользит по моей коже.

Губы мужчины больше не мягкие. Они жёсткие, алчные, терзающие. Он целует так, будто хочет поглотить меня целиком, растворить в себе.

Я тихо всхлипываю от этих крышесносных ощущений. Нет больше осторожности, сдержанности. В этом безумном поцелуе – вся его сущность: Аэрон Огненный, генерал драконов, повелитель огня и страсти.

Он подчиняет меня... завоёвывает... любит...

Особенно сейчас…

Глава 2

Глава 2

Мы успели не только привести себя в порядок – ведь нас обоих ждала работа, – но и вернуться к прерванному ритуалу: Аэрон продолжил готовить завтрак.

Кухня снова наполнилась уютными звуками: шипение масла на сковороде, лёгкий звон посуды, мерное постукивание деревянных лопаток. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая и поджаренного хлеба, смешиваясь с остаточным шлейфом нашей близости – тёплым, пряным, интимным.

Аэрон стоял у плиты – всё так же в этом очаровательном розовом фартуке, который так не вязался с его внушительной, почти грозной фигурой. Все же я не могла оторвать от него взгляда.

– От тебя несет сильным желанием.

Я жадно делаю глоток чая.

– Да. Ведь рядом со мной ты.

Приближение Аэрона ко мне я почувствовала почти моментально. Душой и телом. Руки мелко задрожали, а тело сладко и болезненно заныло.

– Любишь когда я без одежды?

– Люблю, – отвечает честно.

– А я люблю, когда ты готовишь мне в этом розовом фартуке, – парирую в ответ.

Аэрон резко хватает меня за шею и с силой вжимает в стол.

Я бедром чувствую его желание.

– Завелся?

Наслаждаюсь им. Cегодня впервые вижу столько разных эмоциях в его глазах. И этими чувствами хочется упиваться вечность.

– Женщина, что ты творишь со мной? Черт, если кто-то узнает, какое влияние ты имеешь надо мной… Особенно, что готовлю в розовом фартуке, они меня засмеют, – произносит тяжело, с надрывом.

Я замираю, тяжело дыша.

Аэрон – тоже.

– Ты стыдишься, что готовишь для нас сейчас? – серьезно спрашиваю у любимого.

Муж тяжело вздыхает, отпускает меня и, кажется, закатывает глаза.

– Нет.

– Тогда что тебя сейчас беспокоит? Я же чувствую, что ты злишься.

– Меня бесит то, что сегодня я третий раз вижу тебя за три недели, – его голос неожиданно звучит резче, чем обычно. – Пропадаешь в своей больнице и совсем не думаешь обо мне.

Аэрон сощуривается, распаляется, стискивает челюсти. Он взбешен.

– Тебя несёт. Остановись.

– Я хочу твоего внимания и заботы жена.

Снова он за своё. Я глубоко вздыхаю, стараясь сохранить спокойствие.

– Мало внимания с моей стороны? А что было у нас совсем недавно не подскажешь?! А сейчас ?!

– Этого мало! – рявкает гневно. – Ты больше отдаешь своей проклятой работе, а не мне!

Я усмехаюсь и твердо поджимаю губы.

Да я люблю свою работу. Спасать жизни было моей страстью, моим призванием. И он отлично знал это. Знать‑то знал, но в последнее время стал всё чаще срываться на меня, злиться по пустякам. В его глазах всё чаще мелькает обида, которую я не всегда могу понять.

– Мог бы тогда и не готовить завтрак. Позавтракал бы, как всегда у себя в столовой, – пытаюсь смягчить обстановку, но голос звучит чуть резче, чем хотелось бы. – Мне хватило бы зелёного чая, чтобы взбодриться.

Аэрон тяжело вздыхает и, кажется, закатывает глаза.

– Знаешь мне теперь даже домой возвращаться не хочется, – его голос дрожит от накала эмоций.

Я стискиваю пальцы на безумно красивой тарелке. До побеления.Завтрака на ней к счастью нет.

– В моем доме нет ароматов вкусной еды, нет звонкого смеха детей, нет жены, которая поможет расслабиться после тяжёлого дня. Мне это надоело, Азалиэль!

Его укоры могли бы быть обоснованными, если бы он изначально женился на милой одомашненной девушке, мечтающей лишь о семейном очаге. Но Аэрон знал, кого брал в жёны. Он знал, как мне дорога моя работа, как она наполняет меня смыслом. И его всё устраивало раньше. Что изменилось теперь?

– Ты предлагаешь развестись?

Муж резко бросает ложку, которой помешивал кашу на плите. Его фигура, обычно такая величественная и спокойная, сейчас кажется почти угрожающей в своём негодовании.

– Увольняйся с работы. Иначе я приведу вторую жену.

Его слова бьют прямо в солнечное сплетение, словно острый клинок. У эльфов неприемлемо подобное. Пара создаётся духами один раз. Измены, разводы, вторые браки… всё это противоречит нашим священным правилам. Аэрон это знал. Но теперь он готов их нарушить? В груди разрастается ледяная пустота, а в горле встаёт горький комок. Я смотрю на него, пытаясь найти в его глазах хоть каплю сомнения, хоть отблеск прежней нежности, но вижу лишь холодную решимость.

– Я не шучу Азалия.

Что значит он не шутит?

Эта мысль бьётся в голове, словно птица в клетке, не находя выхода. Действительно готов привести в дом вторую жену? Внутри всё холодеет от одной этой картины: чужой женский силуэт на нашей кухне, чужие руки, касающиеся вещей, которые я считала своими… Да что там вещи? Она будет спать с моим мужчиной, как я полчаса назад. А от мысли, что она забеременеет и родит ему ребенка я хочу умереть прямо здесь и сейчас…

Совершенно не помню, как я взметнула руку – вместе с хрупкой тарелкой. И со всей силы бросила её в сторону супруга, мечтая, чтобы осколки протаранили его сердце, но с опозданием вспомнила, что он дракон.

От первой тарелки он уворачивается, и раздается звон битой посуды. Становится очень звонко, громко. Мне все равно.

Стягиваю скатерть со стола со всем содержимым, наслаждаясь новым звоном разбитой посуды.

Аэрон резко хватает и прижимает меня к себе.

– Сошла с ума покушаться на генерала?! – цедит мне в рот, сдавливая болезненно пальцами шею.

– Не на генерала, а на мужа, что угрожает мне завести вторую жену, – гневно отвечаю.

Мы оба прислушиваемся к тишине после устроенного мною небольшого погрома на кухне.

У нас обоих – дико колотится сердце.

– Возьмешь вторую жену, я разведусь с тобой, – цежу, тяжело дыша.

– Замолчи. Развода не будет. Я тебе его не дам!

– Развода не будет, если не приведешь в нашу жизнь другую женщину. За измену кастрирую без наркоза! – зло рычу и прикладываю ладошку к его груди – туда, где у всех людей, – драконы не исключение – находится сердце.

Молчит.

Но чувствует, я уверена, что теперь уже я не шучу. Очень чувствует.

– Ты ни с кем не будешь счастлив, Аэрон. И ты это понимаешь, иначе бы ты не женился на мне и не пустил бы в свое сердце после бывшей возлюбленной.

В глазах супруга давно разгорелось пожарище вперемешку с драконьей яростью, и это комбо, о боже, мне нравилось. Оказалось, что вывести Аэрона Огненного – болезненно, но очень сладко и приятно.

– Шах и мат, Аэрон. Разобьёшь моё сердце. Будет разбито твоё.

Ставлю точку в нашей ссоре иду в спальню – нужно собраться как можно скорее и покинуть дом. Лучше переварю случившееся на работе. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустой груди.

* * *

Я не помню, как добираюсь до работы. Ноги несут меня словно сами по себе, а мысли кружатся в безумном хороводе. Нервы на взводе – каждое прикосновение ветра, каждый звук кажется невыносимо громким, режущим слух. Как я буду проводить операции или исцеления, если случится что‑то экстренное? Сейчас во мне комок эмоций, готовый взорваться от малейшего прикосновения.

Он всё это серьёзно? В голове снова и снова прокручиваются его слова. Стоит поздравить его маму? Нет… Аэрон так не поступит со мной. Мы любили друг друга. Мы клялись в верности. Мы строили планы… Но где теперь всё это?

– Азалиэль! Хорошо, что ты пришла сегодня на час раньше! У нас операция! Экстренная! – ко мне подлетает коллега, его лицо бледное, глаза горят тревожным огнём, а драконий хвост нервно качает из стороны в сторону.

– Что случилось? Кого и от чего нужно спасать? – переключаюсь на работу, отбросив все мысли о ссоре с мужем.

Он кивает в сторону реанимации.

– Привезли маленькую девочку лет пяти. Сердце несколько раз останавливалась.

– О лесные духи. Что с ней случилось?

– Выпала с третьего этажа частного садика. Она полукровка. Дочь дракона и ведьмы. Но дракон в ней еще не пробудился, так что обычный человек.

– Пожалуйста, доктор! Только не её! Эта эльфийская целительница не может лечить мою дочь! Умоляю, спасите моего ребёнка, не прибегая к её помощи!

Говорят обо мне? Оборачиваюсь, и мне резко становится дурно, потому что я сразу же узнаю её. Ревущая женщина с длинными прямыми белыми волосами, дёргающая за рукав главного врача, слишком хорошо мне знакома.

Эшвин Роузвуд за шесть лет совсем не изменилась с тех фотографий, что я видела в статьях о лучшем создателе магических артефактов и зелий. Сердце обрывается, словно падает в бездонную пропасть. Это она… Бывшая моего мужа. Она и есть мать пострадавшей девочки? Почему судьба так жестоко посмеялась надо мной?

Ведьма бросает на меня полный гнева взгляд. Она явно знает, что я супруга Аэрона. Знает и ненавидит меня за это. Но сейчас я в первую очередь целительница!..

– Госпожа Д...

– Нет! Вы не понимаете! Она не может! Я знаю... Знаю это. Она погубит моего ребёнка. Я получила магическое предсказание. Моя дочь погибнет по вине моего бывшего. А она его супруга! Она погубит мою дочь!

– Госпожа Роузвуд, вам следует успокоиться, – говорю я, делая шаг вперёд. – Я лучший лекарь в этой больнице. Я приложу все усилия, чтобы помочь вашей дочери и спасти её жизнь.

– Нет! – Бывшая мужа бросается в мою сторону, хватает за руки и смотрит так, словно уничтожит на месте, испепелит своим гневным, удушливым взглядом. – Ты не посмеешь прикоснуться к моему ребёнку! Не посмеешь!

– Госпожа Роузвуд, успокойтесь вы уже! Время на исходе! Отпустите её и позвольте доктору Д’Лианкур сделать то, что она должна. – Главврач буквально оттаскивает от меня обезумевшую ведьму. Он становится таким свирепым, каким я не видела его никогда раньше. Кисточка на его хвосте вздыблена, а глаза... Боги! Они почти полыхают!..

Мне не по себе от представшей взгляду сцены. Ещё и эта утренняя ссора с Аэроном бьётся в груди неприятным осадком. Почему день начался так отвратительно? Внутри появляется дурное предчувствие. А что, если мне действительно лучше не проводить лечение? Что, если я погублю этого ребёнка? Глупости! Отметаю нелепую мысль. Я профессионал своего дела.

– Работайте, госпожа Д’Лианкур, я разберусь, – сухо говорит врач, удерживая бьющуюся в истерике ведьму.

Разворачиваюсь и иду следом за коллегой в рабочую зону, но хрипящий голос, напоминающий вой преисподней, останавливает меня:

– Спаси дочь твоего мужа от бывшей… Иначе погибнешь вслед за ней, – кричит ведьма, и меня пробивает, словно получила разряд молнии.

Слова Эшвин парализуют, но всего лишь на мгновение. Я окидываю её взглядом. Что она только что сказала? Спасти дочь моего мужа? Ну что за вздор? Однако у меня всё равно трясутся руки и немного подкашиваются ноги. Нет... Это оговорка. Конечно, оговорка.

Не понимаю, почему сейчас так остро, так болезненно отзываются во мне слова бывшей возлюбленной моего мужа и мысль о её ребёнке.

Эшвин Роузвуд… Всего лишь прошлое. Пройденный этап, как уверенно говорил мне любимый. Но слова Аэрона – «приведу вторую жену…» – звучат в голове набатом, оглушительно, беспощадно. Они разъедают душу, словно едкая кислота, не дают сосредоточиться, затмевают разум, заставляют сердце сжиматься от острой, колющей боли.

Делаю глубокий вдох – воздух с хрипом проходит сквозь сжатые зубы. Затем медленный, тягучий выдох.

«Возьми себя в руки, Азалиэль! – мысленно твержу я, словно заклинание, повторяя эти слова снова и снова. – В первую очередь ты – целитель. Ты обязана спасать жизни. Только потом можно вспомнить о том, что ты – жена её бывшего».