Текст книги "Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни (СИ)"

Автор книги: Леона Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18

Глава 18

Просыпаюсь от аромата, от которого сердце пропускает удар. Ягодный чай. Мой любимый – с лесными ягодами, мятой и капелькой мёда. Тот самый, который Аэрон никогда не мог запомнить, путая с каким-то травяным сбором.

Открываю глаза и вижу мужа.

Он сидит на краю кровати, одетый, свежий, с лёгкой улыбкой на лице. На прикроватном столике дымится чашка с чаем, а рядом – тарелка с пирожными. Моими любимыми. Те самые, с воздушным кремом и свежей клубникой, из той маленькой кондитерской, куда мы ходили только в самом начале наших отношений.

– Доброе утро, – голос Аэрона звучит мягко, почти нежно. – Решил, что после вчерашнего тебе нужен завтрак в постель.

Я приподнимаюсь на подушках, всё ещё не до конца понимая, реальность это или сон. Аэрон? Завтрак в постель? Два дня подряд? После того, что было между нами вчера вечером?

Он словно читает мои мысли.

– Я всю ночь не спал, – говорит он тихо. – Лежал и думал над твоими словами. Каждое слово. Ты была права. Во всём.

Я молчу, только смотрю на него. В его тёмных глазах вижу что-то новое. То, чего я не видела давно. Искренность? Решимость?

– Я хочу измениться, Азалиэль, – продолжает он, беря мою руку в свою. Ладонь у него тёплая, чуть шершавая. – Хочу быть тем мужем, которого ты заслуживаешь. Хочу настоящей семьи. С тобой. Я готов на всё. На слияние душ, на призыв ребёнка, на всё, что ты скажешь.

Сердце пропускает удар. Я ждала этих слов так долго. Мечтала о них. И вот они – сказаны. Почему же внутри нет той радости, что должна быть?

– Правда? – шепчу я, и голос срывается.

– Правда, – он наклоняется и целует мои пальцы. – Потому что я люблю тебя. По-настоящему. И понял это только сейчас, когда почти потерял.

Тёплая волна разливается по груди. Я улыбаюсь – впервые за долгое время искренне, легко.

– Но есть одно условие, – говорит Аэрон, и я внутренне напрягаюсь. – Ты должна уволиться.

Воздух застревает в лёгких.

– Что?

– Азалиэль, посмотри на меня, – он сжимает мои пальцы. – Вчера ты чуть не погибла. Из-за работы, из-за того, что спасала какую-то девочку ценой собственной жизни. Я не могу так больше. Не могу каждый день бояться, что мне позвонят и скажут, что ты не выкарабкалась.

– Аэрон...

– Я знаю, что это эгоистично, – перебивает он. – Знаю, что это твоё призвание. Но если мы хотим семью, если хотим детей... Ты должна быть в безопасности. Пожалуйста.

Я смотрю в его глаза. В них – мольба. Страх. Любовь. Всё вместе.

И я киваю.

– Хорошо. Я согласна.

Он выдыхает с таким облегчением, будто гору с плеч скинул.

– Но я должна отработать после отпуска, – добавляю я твёрдо. – Две недели. Мне нужно завершить дела с пациентами, которые ждали именно моего лечения. Передать их коллегам. Закончить истории болезней. Ты же понимаешь, я не могу просто взять и исчезнуть.

Аэрон думает мгновение, потом кивает.

– Договорились. Две недели. Но потом – всё. Дом, семья, подготовка к призыву ребёнка. Идёт?

– Идёт.

Он улыбается – широко, открыто, по-настоящему. И я тоже улыбаюсь. Потому что это правильно. Это то, о чём я просила. Он меня услышал. Он готов меняться.

Почему же тогда на душе какой-то неприятный осадок? Почему я не чувствую той эйфории, о которой мечтала?

– Кстати, – говорит Аэрон, отвлекая от мыслей. – У меня сегодня немного работы. Только показательные тренировки на полигоне, пара часов. Поехали со мной?

Я удивлённо поднимаю брови.

– На полигон?

– Ну да, – он пожимает плечами. – Раз решили стать настоящей семьёй, хочешь посмотреть, чем я занимаюсь? Ты же ни разу не была на моей работе по-настоящему. Только на официальных мероприятиях, издали. А тут я покажу тебе всё, расскажу. Потом вместе погуляем, в кино сходим, поужинаем где-нибудь...

Звучит заманчиво. И правильно. Мы должны проводить время вместе, узнавать друг друга.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Поехали.

Через час я стою перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Выбрала простое, но элегантное платье – светло-серое, с эльфийской вышивкой по вороту. Волосы уложила мягкими волнами. Лёгкий макияж, чтобы подчеркнуть глаза.

Выгляжу хорошо. Спокойно. Достойно.

«Всё налаживается, – говорю себе. – Теперь всё будет хорошо. Мы станем настоящей семьёй».

Но где-то в глубине, в самом тёмном уголке души, ворочается сомнение. Я заталкиваю его поглубже. Я не могу сомневаться. Раз уж мой супруг решился, то почему я теперь кажусь неготовой? Я сама просила об этом. Не могло же на меня повлиять то, что произошло вчера? С принцем... с мужчиной, который должен принадлежать другой. Нет, конечно. Это не из-за него. Просто день выдался сложный. Вот и всё. А Эйнару я лишь благодарна. Он выручил меня. Позаботился.

Аэрон ждёт внизу. Помогает сесть в экипаж, сам садится рядом, накрывает мою ладонь своей.

– Красивая, – говорит просто. И улыбается.

Я улыбаюсь в ответ.

Глава 19

Глава 19

Тренировочный полигон драконьей армии впечатляет. Это огромное пространство, раскинувшееся на несколько километров. С одной стороны – взлётная полоса для драконьих ипостасей, длинная, уходящая за горизонт. С другой – полоса препятствий: скалодромы, водные преграды, имитация городских развалин. Чуть дальше – несколько ангаров и административное здание из тёмного камня.

Небо над полигоном расчерчено силуэтами летящих драконов. Красные, синие, зелёные, чёрные – все оттенки пламени и чешуи. Они выполняют фигуры высшего пилотажа, срываются в пике, взмывают свечой, и от этого зрелища захватывает дух.

На земле – десятки курсантов в военной форме. Кто-то отрабатывает рукопашный бой, кто-то работает с магией, кто-то просто стоит в строю, слушая команды капитанов.

Капитаны – матёрые драконы, с жёсткими лицами и цепкими взглядами. Они командуют громко, властно, и курсанты подчиняются мгновенно, без вопросов.

Когда наш экипаж останавливается, всё замирает.

– Генерал! – раздаётся несколько голосов.

Аэрон выходит первым, подаёт руку мне. Я ступаю на землю полигона, и чувствую на себе десятки взглядов. Курсанты, капитаны, даже те, кто был в небе, снижаются, чтобы посмотреть.

– Супруга генерала, – слышится шёпот. – Целительница. Та самая эльфийка.

– Красивая...

– Говорят, вчера ребёнка с того света вытащила...

– А чего она тут?

Взгляды любопытные, уважительные, изучающие. Я стараюсь держаться спокойно, с достоинством. Аэрон ведёт меня вдоль строя, представляет кому-то из капитанов. Те склоняют головы, жмут руку, говорят что-то приятное.

И тут я чувствую это.

Взгляд.

Обжигающий, пронзающий насквозь. Он прожигает спину, заставляет сердце биться чаще.

Я оборачиваюсь.

Эйнар.

Он стоит в стороне, у края полосы препятствий, в лёгкой военной форме без знаков отличия – видимо, пришёл не по службе, а по какой-то своей надобности. Солнце золотит его волосы, делает глаза ещё более яркими, небесными.

Он улыбается – той самой тёплой, чуть грустной улыбкой, которую я уже запомнила. А потом разворачивается и уходит, быстро, почти бегом, скрываясь за одним из ангаров.

Словно понимает, что его присутствие здесь неуместно. Словно не хочет мешать.

А я стою и смотрю ему вслед. И ловлю себя на том, что ищу его взгляд снова. Жду, что он вернётся. Выглянет из-за угла. Посмотрит ещё раз.

– Азалиэль? – голос Аэрона вырывает из оцепенения. – Ты чего?

– Ничего, – отвечаю слишком быстро. – Показалось.

Он берёт меня за руку, тёплой, надёжной ладонью. Ведёт к административному зданию.

– Сейчас покажу тебе центр управления, оттуда весь полигон видно как на ладони...

Мы делаем несколько шагов.

Но далеко уйти не успеваем, потому что что-то взрывается.

Ослепительная вспышка. Грохот. Ударная волна, от которой закладывает уши. Меня швыряет в сторону, Аэрон едва успевает подхватить, удержать.

– Что за... – рычит он.

А потом доносятся крики.

– Помогите!..

– Лейтенант ранен!

– Магия нестабильна, отойдите!

Я вижу, как в нескольких метрах от нас корчатся на земле курсанты. Трое. Молодые драконы, почти мальчишки. Их форма обгорела, кожа покрыта ожогами, но главное – над ними дрожит воздух, искажённый выплеском нестабильной магии.

Аэрон бледнеет. Смотрит на меня, на пострадавших, снова на меня.

– Чёрт! – выдыхает он. – Чёрт! Это мои ученики. Они хотели показать мастерство, нас увидели, решили блеснуть... и переборщили. Я же говорил – опасная работа! А я тебя сюда притащил, отвлеклись на тебя...

Он сжимает мои плечи так, что становится больно.

– Азалиэль, ты должна их вылечить! Сейчас же! Ты же целительница, ты можешь! Срочно!

Я смотрю на пострадавших. На их искажённые болью лица. На нестабильную магию, которая продолжает их разъедать.

Сглатываю.

– Мне нужны инструменты. Эликсиры. Помещение, где...

– Нет времени! – рявкает Аэрон. – Делай здесь! Прямо сейчас! Ты же эльфийская целительница, у тебя дар! Используй его!

В его глазах – паника. И приказ.

А я чувствую, как внутри всё холодеет. Потому что после вчерашнего, после ожога драконьей магией, после лечения в источнике... Я не знаю, хватит ли у меня сил. И знает ли Аэрон, о чём просит? Или ему всё равно, лишь бы его ученики выжили?

Пострадавшие кричат. Время идёт на секунды.

Я делаю шаг вперёд.

– Мне нужна тишина, – говорю твёрдо. – И чтобы никто не мешал.

Аэрон кивает и отходит, отдавая приказы разогнать толпу.

А я опускаюсь на колени рядом с первым курсантом и закрываю глаза.

Пожалуйста, пусть у меня получится. Пусть сил хватит.

Я не слышу, о чём говорят рядом. Все звуки тонут в гуле крови, пульсирующей в ушах. Мои ладони светятся мягким эльфийским светом, магия течёт из меня в пострадавших курсантов, затягивая ожоги, гася нестабильные всплески, возвращая им жизнь.

Первый. Второй. Третий.

Перед глазами плывёт. Руки дрожат. Внутри – пустота, выжженная земля, потому что я отдаю последнее. То, что Эйнар велел беречь минимум неделю. То, что должно было восстанавливаться в покое и тишине.

Но я не могу остановиться. Они же дети. Совсем молодые. У них вся жизнь впереди.

– Быстрее! – голос Аэрона режет слух. – У лейтенанта снова магия скачет!

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. В нём нет тревоги за меня. Только нетерпение. Только приказ. Только страх за учеников.

Обо мне он даже не думает.

Обида вспыхивает в груди, острая, болезненная, смешиваясь с физической болью от перенапряжения. Но я не позволяю себе остановиться. Я целитель. Это мой долг.

Возвращаюсь к третьему курсанту. Он самый тяжёлый – магический ожог проник глубоко, почти до самого ядра. Придётся отдать много сил.

Я кладу руки ему на грудь, закрываю глаза. Магия течёт, течёт, течёт...

В мире остаётся только это течение. Только пульс мальчишки, который бьётся всё ровнее, всё спокойнее. Только свет, уходящий из меня в него.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Сейчас...

– Хватит!

Резкий рывок, и меня отдёргивают от курсанта. Чужая рука перехватывает моё запястье, и магический поток обрывается так внезапно, что я вскрикиваю от боли – словно живую нить из сердца выдернули.

Поднимаю глаза.

Эйнар.

Он стоит надо мной, тяжело дыша, и его небесные глаза мечут молнии. На скулах ходят желваки, губы сжаты в тонкую линию. В рубашке, без формы – видимо, бежал сюда со всех ног, едва услышав взрыв.

– Ты с ума сошла? – рявкает он, не отпуская мою руку. – Я же сказал – неделя покоя! Неделя без магии! Ты меня вообще слушала?!

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже переводит взгляд на Аэрона. И в этом взгляде – такая ярость, что даже воздух вокруг, кажется, накаляется.

– А ты! – голос Эйнара звенит от гнева. – Ты какого чёрта творишь?!

Глава 20

Глава 20

– Эйнар, остынь, – Аэрон делает шаг вперёд, выставляя руки. – Ситуация критическая, ученики пострадали, она единственная целительница...

– Она единственная моя пациентка, которую я вчера полчаса с того света вытаскивал! – перебивает Эйнар, и я вижу, как его хвост нервно хлещет по воздуху, пушистая кисточка вздыблена. – Я силы тратил, чтобы привести её в норму, чтобы восстановить после ожога драконьим пламенем! А ты наплевательски относишься не только к моим стараниям, но и к здоровью собственной жены! Они драконы! Что им будет? Помучаются немного и регенерируют, а она...

Аэрон бледнеет, но в глазах вспыхивает упрямство.

– Ты не понимаешь, это мои ученики, я за них отвечаю...

– А за жену не отвечаешь?! – рявкает Эйнар так, что стоящие рядом курсанты вздрагивают. – Ты понимаешь, что такими темпами она может перегореть?! Что эльфийка без дара – всё равно что мёртвая?! Ты подумал о её состоянии? О её душе? А что она могла прямо тут на твоих руках умереть? Или только об учениках думаешь?

– Не смей мне указывать! – Аэрон тоже закипает. – Она моя жена, и я сам знаю, что для неё лучше!

– Знает он! – Эйнар делает шаг к моему мужу, сжимая кулаки. – А то, что она еле на ногах стоит, ты видишь?! Что она бледнее смерти, ты замечаешь?! Да ты просто использовал её как инструмент!

– Эйнар, прекрати! – пытаюсь вставить я, поднимаясь с колен. Ноги ватные, голова кружится, но я должна их остановить.

Поздно.

Эйнар бросается на Аэрона. Тот не ожидает, пропускает первый удар – кулак впечатывается в скулу, голова мужа мотнулась в сторону. Но драконья реакция берёт своё – через секунду они уже сцепились, рычат, бьют, крушат всё вокруг.

Курсанты шарахаются в стороны. Кто-то вскрикивает. Капитаны пытаются подбежать, разнять, но куда там – два разъярённых дракона в человеческой ипостаси всё равно опаснее урагана.

– Хватит! – кричу я, но меня не слышат.

Эйнар заносит кулак для нового удара. Аэрон блокирует, отвечает. Губа кронпринца рассечена, по подбородку течёт кровь. У мужа тоже – скула горит синяком, из разбитой брови сочится алая струйка.

Они дерутся всерьёз. Не на жизнь, а на смерть? Нет, скорее на принцип. Но силы вкладывают такие, будто враги заклятые.

– ХВАТИТ! – кричу я изо всех сил, вкладывая в голос остатки магии, чтобы он пробил пелену ярости.

Замирают оба. Поворачиваются ко мне.

Я стою, покачиваясь, держась за стену ангара. В глазах темнеет, но я не позволяю себе упасть. Смотрю на них – двух сильнейших драконов империи, которые ведут себя как малые дети.

– Вы что творите? – голос срывается, но я продолжаю. – Какой пример вы подаёте?! На вас ученики смотрят! Курсанты! Капитаны! Вам не стыдно?!

Тишину нарушает только тяжёлое дыхание дерущихся.

А потом я слышу шёпот за спиной. Курсанты переглядываются, перешёптываются:

– Кронпринц на генерала напал...

– Из-за его жены, слышали? Вступился...

– Неужели между ними что-то есть?

– Типун тебе на язык, это же супруга учителя...

– А чего тогда он так рвётся?

Слова впиваются в сердце острыми иглами. Мне всё равно, что говорят. Но я вижу, что Аэрон слышит это. Что его глаза темнеют.

Эйнару же действительно всё равно. Он даже не смотрит в сторону шепчущихся. Он смотрит на меня. Он кронпринц... его слухи никак не тронут. Посудачат немного и всё, но я... я замужняя женщина. Мне нельзя.

Однако в его взгляде столько боли, столько нежности, столько отчаяния, что у меня перехватывает дыхание. Он не скрывает. Не может скрыть. И это видно всем.

Он подходит ко мне – медленно, осторожно, будто к раненой птице. Останавливается в шаге. Смотрит в глаза. Кровь с его разбитой губы капает на землю, но он не замечает.

Я смотрю на эту кровь. И во мне поднимается дикое, невозможное желание – протянуть руку, стереть эту каплю, коснуться его, утешить. Сделать хоть что-то, чтобы убрать эту боль из его глаз.

Я почти тянусь. Почти.

Но останавливаю себя в последний момент. Нельзя. При муже. При всех.

Напряжение между нами такое густое, что его можно резать ножом. Воздух искрит от недосказанности, от запретных чувств, от того, что никогда не случится.

Аэрон замечает это. Конечно, замечает. Он медленно подходит к нам, останавливается рядом с Эйнаром. Смотрит на меня, на него, снова на меня.

– Эйнар, – голос его звучит глухо, примирённо. – Прости. Моя ошибка. Сам виноват. Не подумал о ней. Плохой я муж.

Слова падают в тишину, как камни в воду. Признание? Оправдание? Попытка сгладить напряжение?

Эйнар молчит. Только сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

– А ну, разошлись! – рявкает Аэрон на столпившихся курсантов. – Нечего глазеть! Помогите раненым, остальным – продолжить тренировки!

Толпа неохотно расходится, но взгляды всё равно то и дело возвращаются к нам.

Аэрон подхватывает меня на руки. Резко, собственнически. Его хватка жёсткая, почти грубая. И я чувствую – это не забота. Это демонстрация. «Смотрите все – она моя. Я её уношу. А ты, Эйнар, остаёшься здесь ни с чем».

Он несёт меня к экипажу, а я смотрю поверх его плеча.

Эйнар стоит на том же месте. Неподвижный, как статуя. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели, на скулах ходят желваки. Глаза – небесные, полные такой муки, что у меня сердце разрывается. Он смотрит на меня. Только на меня.

И в этом взгляде – всё. Вся боль, которую он не имеет права выразить. Вся тревога, которую не может показать. Всё отчаяние от того, что я ухожу в чужих руках.

Я смотрю на него, пока он не исчезает из вида. А потом закрываю глаза.

Потому что внутри, в самой глубине души, я чувствую то же самое.

Трещина в наших отношениях с Аэроном стала шире и больше.

И я не знаю, можно ли её убрать. Или уже слишком поздно.

Глава 21

Глава 21

Эйнар

Я смотрю, как Аэрон уносит её на руках.

Она прижимается к его груди – такая маленькая, хрупкая, почти невесомая. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, голова безвольно склонилась, глаза закрыты. Она даже не смотрит в мою сторону. Не может. Не хочет. Или просто сил нет?

Внутри закипает что-то тёмное, тягучее, горячее. Желание. Нет – не просто желание. Потребность. Дикая, первобытная, неконтролируемая. Рвануться вперёд, вырвать её из рук этого... этого...

Я даже мысленно не могу назвать его мужем. Не после того, что видел. Не после того, как он использовал её как инструмент. Как расходный материал. Как вещь, которую можно бросить в топку, лишь бы его ученики – да, важные, да, ценные – выжили.

А она? Она что, не заслуживает жизни? Не заслуживает заботы? Не заслуживает того, чтобы кто-то думал о ней прежде всего?

Ярость пульсирует в висках, застилает глаза красной пеленой. Кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, но боли я не чувствую. Только это жгучее, всепоглощающее пламя внутри. Пламя, которое с каждым мгновением, с каждым шагом Аэрона, уносящего её прочь, разгорается всё сильнее.

Она не просто пациентка. Не просто жена моего наставника. Не просто красивая эльфийка, которую я случайно спас.

Она – моя.

Я не знаю, когда началось моё столь сильное безумие. Может, в тот момент, когда впервые увидел её на приёме во дворце – скромную, но гордую, с улыбкой, которая освещала всё вокруг ярче любого магического света. Может, когда она говорила со мной о чём-то незначительном, а я поймал себя на том, что готов слушать её вечность. Может, сегодня, когда почувствовал её боль сквозь пространство, когда рванул в её сон, когда её пальцы коснулись кисточки моего хвоста, и мир взорвался миллионом искр.

Но одно я знаю точно: сейчас, глядя, как она исчезает, я готов уничтожить всё на своём пути. Готов сжечь дотла этот полигон, эту академию, этот чёртов город, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы с ней всё было хорошо.

А с ней не всё хорошо.

Я видел её лицо, когда она поднималась с колен после того, как вылечила его учеников. Бледное, как полотно, с чёрными кругами под глазами, с запёкшейся кровью на губах. Она едва стояла на ногах, а этот... этот дракон даже не подумал подхватить её, поддержать, спросить, порядке ли она вообще. Нет, он смотрел заботой на своих курсантов. На них. На чужих, по сути, мальчишек, которые сами виноваты в том, что переборщили с магией.

– Ваше Высочество! Вам нужна помощь?

Голос врывается в сознание, режет слух своей неуместностью. Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит один из капитанов – кажется, его зовут Риан. В глазах тревога, на лице – готовность услужить, помочь, сделать хоть что-то.

– Пошёл вон, – рычу я, и мой голос звучит так, что капитан буквально отшатывается. – Мне не нужна помощь.

Он исчезает быстрее, чем я успеваю моргнуть. Умный мальчик. Остальные тоже рассосались, словно их ветром сдуло. Никто не хочет попадаться под горячую руку наследнику престола. Никто не хочет видеть, как кронпринц стоит посреди полигона с окровавленной губой и бешеными глазами.

Рана не заживает.

Я чувствую, как кровь всё ещё сочится из разбитой губы, стекает по подбородку, капает на землю. Драконы регенерируют мгновенно – любой порез, любая царапина затягивается за секунды. Но эта... эта не заживает. И я знаю почему.

Потому что это не просто рана. Это отражение того, что творится внутри. Моё сердце сейчас кровоточит точно так же. Болезненно, неостановимо, раздирая грудь изнутри.

Она страдает. С другим. С тем, кто должен был её защищать, но вместо этого использует. И я ничего не могу с этим сделать. Потому что она – его жена. Потому что она выбрала его. Потому что я не боролся за нас.

Резко разворачиваюсь и иду прочь, в сторону своих покоев на территории академии. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду против ураганного ветра. Ноги тяжёлые, как свинец, в голове пульсирует одна мысль, одно имя, одно лицо.

Азалиэль.

Я запрещаю себе оборачиваться. Запрещаю смотреть вслед экипажу, который увезёт её в тот дом, где её ждёт... что? Пустота? Холод мужа?

Если бы я мог, я бы сжёг этот экипаж дотла. Я бы вырвал её оттуда, прижал к себе и унёс так далеко, чтобы никто и никогда не посмел причинить ей боль. Но я не могу. Потому что она не моя. Потому что я не имею права.

Дверь в мою комнату-кабинет поддаётся с трудом – я толкаю её так, что она с грохотом врезается в стену. Звук удара разносится по пустому помещению, и я специально не торможу, давая этому звуку выплеснуться наружу. Пусть слышат. Пусть знают. Мне плевать.

Внутри – никого. Только я и тишина. Та самая тишина, которая сейчас хуже любого крика. Она давит, сжимает виски, заставляет сердце биться ещё чаще, ещё болезненнее.

Я опускаюсь в кресло, сжимаю руками голову. Перед глазами – она. Её улыбка. Её удивление, когда она увидела меня в своем кабинете – вернее, того дракона, которого, как думала она придумала. Я оказался в ее сне не случайно. Я просто... почувствовал, что был ей нужен тогда.

Я не видел её, но знал, что она была там. Чувствовал каждое её движение, каждую эмоцию. А когда она коснулась кисточки моего хвоста...

Я вздрагиваю даже сейчас, вспоминая это ощущение. Будто молния пронзила всё тело. Будто мир перевернулся. Будто две половинки одной души наконец-то вновь нашли друг друга.

Она должна была почувствовать. Должна была понять. Когда мой дракон заговорил о той истории из детства... Неужели она не вспомнила?

– Ари, – шепчу я, и мой голос звучит хрипло, надломленно. – Почему она не поняла?

Дракон внутри отзывается глухим рычанием. Я чувствую его беспокойство, его боль – такую же острую, как моя. Мы с ним единое целое, и сейчас это целое разрывается на части.

«Она поняла, – его голос звучит в моей голове, тяжёлый, как камнепад. – Просто не хочет признавать. Боится. Она замужем, Эйнар. Для неё это неправильно».

– Неправильно? – я усмехаюсь, и усмешка выходит горькой, как полынь. – То, что её муж использует её как расходный материал, – это правильно? То, что он даже не спросил, жива ли она, – это правильно? А то, что она чуть не сгорела из-за его тупости, – это, по-твоему, нормально?

Ари молчит. Но я чувствую, как внутри разгорается пламя – наше общее пламя, которое готово вырваться наружу, уничтожить всё вокруг, если я не возьму его под контроль.

«Мы должны действовать, – голос дракона звучит твёрже. – Мы должны забрать ту, что принадлежит нам по праву».

– По праву? – я вскидываю голову, смотрю в пустоту перед собой. – Какое у меня право, Ари? Она стала женой моего наставника. Моего учителя. Того, кто должен быть для меня примером. Что я могу теперь сделать?

«Она тянется к нам, – упрямо повторяет дракон. – Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь. Там, во сне, когда она коснулась нас... Эта связь не разорвётся просто так. Мы связаны с ней, Эйнар. А она с нами. Навсегда».

Я закрываю глаза. Перед внутренним взором снова всплывает тот момент – как я почувствовал её боль сквозь пространство сна. Острую, пронзительную, раздирающую. Она была не физической – душевной. Она страдала там, в своём сне, переживала чью-то чужую боль, и это отзывалось во мне таким резонансом, что я едва не задохнулся.

Я рванул к ней. Наплевав на всё – на то, что это был её личный сон, на то, что я не имел права вмешиваться, на то, что у неё есть муж, который является ее парой. Я просто... не мог иначе. Потому что когда ей больно, мне тоже больно. Потому что когда она страдает, я готов горы свернуть, лишь бы это прекратилось.

А он? Её муж? Он даже не почувствовал, что его женщина умирает. Он был занят. Работа, отчёты, построения... А она в это время умирала.

«Аэрон её угробит, – голос Ари звучит мрачно, почти обречённо. – Если мы ничего не сделаем, он её угробит. Рано или поздно».

Я знаю. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Он не ценит её. Не бережёт. Не видит в ней ту, ради которой стоит жить. Для него она – удобная жена, красивая эльфийская женщина, целительница, которая всегда под рукой. А для меня...

Для меня она – свет. Тепло. Дом. Она всё для меня.

Я не знаю, когда это началось. Не знаю, как это случилось. Но сейчас, в этой тишине, оставшись один на один со своей болью, я понимаю: я люблю её. По-настоящему. Так, как не любил никого и никогда. Она моя истинная, но она принадлежит другому.

И от этого понимания внутри всё сжимается ещё сильнее.

Я сжимаю кулаки, подношу их к лицу. Смотрю на костяшки – белые, напряжённые до предела. А потом, не в силах больше сдерживать эту раздирающую энергию, со всей силы бью по стене.

Удар. Ещё один. Ещё.

Кровь брызжет на камень, разлетается алыми каплями. Костяшки разбиты в мясо, но боли снова нет. Только это жгучее, пульсирующее пламя внутри. Арион извивается, рычит, пропускает через себя огонь, и я чувствую, как мы оба сгораем в этом адском пламени.

– Почему? – шепчу я в пустоту, прижимаясь лбом к холодной стене. – Почему она не моя? Почему я в прошлом сдался так легко?

Тишина не отвечает. Только где-то в груди, там, где бьётся моё сердце, пульсирует одно имя.

Азалиэль.

И по щеке, обжигая холодом, скатывается слеза.

Я отрываю лоб от холодной стены, разбитыми костяшками провожу по лицу, размазывая кровь. Идиот. Веду себя как мальчишка, которому отказала первая любовь. А я – кронпринц драконов. Наследник империи. Тот, кто должен быть примером хладнокровия и выдержки.

Но когда дело касается её... всё летит в бездну.

Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова всплывает вчерашний день. Источник. Мой источник, куда я никогда никого не пускал. Священное место, где моя магия обретает истинную силу. И она там – хрупкая, беззащитная, с прозрачной кожей и алыми, как кровь, волосами, разметавшимися по воде.

Пламя дракона пожирало её изнутри. Я видел это своим особым зрением – чёрные нити смерти уже оплетали её сердце, тянулись к лёгким, к душе. Ещё немного – и эльфийская магия, несовместимая с нашим огнём, сдалась бы окончательно.

Я поглощал это пламя. Медленно, осторожно, боясь причинить ей ещё большую боль. Касался её кожи – такой горячей от жара, но такой... родной. Чувствовал, как её магия робко переплетается с моей, как ищет защиты, как тянется к свету.

Она доверяла мне. В том источнике, беззащитная, обнажённая – не физически, а душевно, – она доверилась мне полностью. И это доверие обожгло сильнее любого пламени.

– Чёрт, – выдыхаю я, снова ударяя кулаком по стене. Кровь брызгает на камень, но боли нет. Ничего нет, кроме этой пульсирующей, раздирающей пустоты внутри.

Она всегда такая. Хрупкая, но сильная. Беззащитная, но готовая броситься в самое пекло ради других. Сегодня она спасала чужих учеников, сгорая сама. Вчера – какую-то девочку, рискуя жизнью. А завтра? Завтра она снова будет кого-то вытаскивать с того света, пока её муж будет строчить отчёты и проводить совещания.

Ари прав. Она тянется ко мне сейчас спустя шесть лет с нашего знакомства. Я чувствую это каждый раз, когда наши взгляды встречаются. В больнице, когда я пришёл с обедом от Аэрона. На полигоне, когда она обернулась на мой взгляд. В источнике, когда её пальцы доверчиво сжали мою ладонь.

Она тянется. Но не может оставить мужа.

Почему? Что держит её в этом браке, где она – лишь удобное дополнение, а не центр вселенной? Глупая эльфийская верность клятвам, данным тому, кто их не заслуживает? Или страх перед неизвестностью, перед осуждением, перед тем, что подумают другие?

На мгновение в голове мелькает мысль. Чёрная, липкая, пугающая своей простотой.

Убить Аэрона.

Всего один удар – и проблема исчезнет. Она будет свободна. Сможет выбрать меня. Сможет наконец-то быть счастливой с тем, кто будет носить её на руках, кто не позволит ей сгорать заживо ради чужих жизней, кто будет любить её так, как она заслуживает.

Сознание на миг становится абсолютно чёрным. Я почти вижу это – его тело, распростёртое на земле, его глаза, застывшие в последнем удивлении. Почти чувствую удовлетворение от того, что этот дракон больше никогда не посмеет причинить ей боль.

Но видение исчезает так же быстро, как появилось.

Нет. Невозможно.

Он мой наставник. Мой учитель. Тот, кто вправлял мне мозги, когда я был глупым юнцом, считающим, что весь мир у моих ног. Тот, кто учил меня владеть мечом и магией, кто показывал, как быть достойным своего титула. Тот, кого я уважал. Кому доверял.

Как я могу убить его? Даже ради неё?

Я подхожу к окну, опираюсь окровавленными руками о подоконник. За стеклом жизнь, которая продолжается, несмотря на мою боль. Закрываю глаза, потираю виски пальцами. Кровь пачкает кожу, оставляет алые следы, но я не замечаю.

Мне нужно что-то сделать с этим безумием. С этой одержимостью, которая сжигает меня изнутри. Может, правда жениться на другой? Выбрать какую-нибудь знатную драконицу, которая давно точит на меня когти, сделать наследника, заткнуть рот отцу, который уже достал своими намёками...

Нет.

Мысль отбрасывается сразу, даже не успев оформиться до конца. Никогда. Даже если отец будет стоять на коленях и умолять. Даже если весь двор ополчится против меня. Даже если империя рухнет.

В моей жизни никогда не появится другая.

Потому что там, в глубине души, в самом её сокровенном уголке, уже есть только одна. И пусть она носит фамилию другого, пусть спит в его постели, пусть считает себя его женой – для меня она всегда будет той единственной, кого я готов ждать вечность.

«Ты должен бороться», – голос Ари звучит в голове тихо, но твёрдо.