Текст книги "Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни (СИ)"

Автор книги: Леона Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 29

Глава 29

– Азалиэль, постой! Ты всё не так поняла! – принц бежит за мной, я слышу его шаги по гравию. – Чёрт, да остановись же ты, упрямая эльфийка!

Я останавливаюсь. Но только для того, чтобы повернуться и посмотреть ему в глаза. В эти проклятые голубые глаза, в которых снова плещется золото.

– Что именно я не так поняла, Ваше Высочество? – мой голос звенит, как натянутая струна. – То, что для вас я просто развлечение? Или то, что вы не соизволили сказать мне, кто вы на самом деле? Или, может быть, то, что вы развлекаетесь с другими прямо перед балом, на который меня пригласили?

Он бледнеет. Делает шаг ко мне, протягивает руку.

– Это не то, что ты подумала. Она просто...

– Просто липнет к вам, а вы позволяете, – перебиваю я. – Знаете, Эйнар, а ведь слухи о вас оказались правдой. Все до единого.

– Это не так! Ты ведь не видела, как она сбежала, словно ошпаренная!

Эйнар хватает меня за локоть и смотрит мне в глаза, совсем как той ночью, оставившей в памяти неизгладимый след.

– Они пытаются набиться мне в жёны, но я не собирался жениться... Не собирался до встречи с тобой, а сегодня я хочу представить тебя отцу. Искорка, я хочу с тобой серьёзных отношений, потому что наша встреча была предопределена самой судьбой. Прошу, не отвергай меня. Ни одна из них никогда не сравнится с тобой.

Вырываю руку и качаю головой.

– Простите, Ваше Высочество, но вы будущий правитель... А у меня иные планы на жизнь. Золотая клетка дворца задушит меня, и я никогда не смогу стать по-настоящему счастливой. К тому же... Вам по статусу положено иметь несколько жён и ещё больше наложниц, а эльфы не терпят измен. Мы с вами слишком разные, и нужно поставить точку прямо сейчас.

– Не говори так, Искорка! Слышишь? Дай мне второй шанс!

В его голосе звучит мольба, но я ухожу... Сбегаю с бала, понимая, что мне нет места в мире Эйнара Драгониса, а ему – нет места в моём.

Вынырнув из воспоминаний, что захлёстывают меня с такой силой, я смотрю на Его Высочество, вижу в его глазах так много отчаяния, что мне становится не по себе. Он понял, что я вспоминала сейчас наше совместное прошлое.

– Ты стёр мне воспоминания, потому что я видела, как ты флиртуешь с другой? – не узнаю собственный хрипловатый, затравленный голос.

– Нет же! Я бы никогда не посмел этого сделать! Искорка…

– Нет! – обрываю я, делая ещё шаг назад и оказавшись почти прижатой к стене. Мы с принцем на приличном расстоянии друг от друга, но кажется, что я должна бежать от него ещё дальше. – Больше никогда не называйте меня так, Ваше Высочество.

– У меня не было других девушек… Они были до знакомства с тобой, но после… ни единой. Даже, когда мы растались, а позже ты стала женщиной моего наставника. Тогда в саду я просто пытался оттолкнуть от себя очередную, заставить её сдаться самой, чтобы отец не промывал мне мозг, что мы должны укрепить связи с её семьёй. У меня и в мыслях не было проводить время с кем-то кроме тебя, но…

– Ваше Высочество, вы не должны объясняться…

Я мотаю головой. Он не должен… Не должен оправдываться передо мной. Это неправильно. Почему у него никого не было? Прошло столько времени… шесть лет. Он ещё молод, горяч. Да ведь он мог заполучить любую красавицу из империи, но не смог забыть меня? А я вышла замуж… я разорвала ту связь, что начала образовываться между нами. Единственное, что никак не могла понять – как именно я всё забыла.

И почему сейчас спустя пять лет, меня снова к нему потянула? Почему я по сути изменила своему мужу, которого очень люблю и с которым у меня крепкая духовная связь была, как я до этого дня считала?

– Азалиэль, не надо! Я хочу остаться твоим хотя бы другом. Прошу тебя, не отстраняйся от меня. Мне слишком больно видеть твой остранённый взгляд. Это больнее видеть , чем когда ты счастлива с Аэроном и целуешься с ним. Пожалуйста.

Он задыхается. Каждое слово даётся ему с огромным трудом. Понимаю, насколько ему больно в это мгновение, но ничего не могу сделать, чтобы утешить. Я уже оступилась. Уже причинила боль всем вокруг себя. И самой себе. Особенно сейчас.

– Я не… не знаю, это всё как-то неправильно. Этого не должно было произойти. Мой муж…

– Мы поговорим обо всём втроём. Я сам признаюсь Аэрону и буду просить его о прощении. Твоей вины в случившемся нет. Это всё я не смог сдержать себя в руках. Если он захочет пролить мою кровь, я не стану сопротивляться и останавливать его.

Пролить кровь? Глаза широко распахиваются, а в груди так больно… невыносимо больно. Из-за моих прошлых чувств к нему я призвала образ кронпринца в нашу с Ауриэль сказку, а потом тянулась к нему в источнике? Мне следовало вспомнить, как случилось так, что я забыла его… Тогда я бы могла увидеть цельную картину, но голова раскалывалась, словно отказывалась впустить остатки воспоминаний. Перед глазами вдруг начало меркнуть. Я успела лишь почувствовать, как обмякшее тело оказалось в таких надёжных руках, а воспоминания нахлынули на меня словно сон.

Глава 30

Глава 30

Я влетаю в дом, как ураган. Распахиваю дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену, срываю с себя дурацкие туфли на шпильках и швыряю их в угол. Слезы душат, рвутся наружу, но я сдерживаю их из последних сил. Не здесь. Не при ней.

– Азалиэль?! – голос матери доносится из гостиной, и через секунду она уже стоит в дверях, сверля меня взглядом. – Ты почему так рано? Бал только начался! Что случилось?

Я молчу. Просто стою, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять дрожь во всем теле.

– Я тебя спрашиваю! – мать подходит ближе, вцепляется в мое запястье холодными пальцами. – Где кронпринц? Почему ты не с ним? Вы танцевали? Он сделал тебе предложение?

– Предложение? – я вырываю руку и смеюсь – истерически, надрывно. – Ты серьезно? Ты думаешь только об этом?

– А о чем мне еще думать?! – глаза матери вспыхивают гневом. – О том, что ты сбежала с приема с самим наследником престола? О том, что весь город только и говорит о вас? О том, что это лучший шанс для нашей семьи за последние сто лет?

– Для семьи? – во мне что-то обрывается. То самое, что держало меня в узде все эти годы. – Или для тебя? Тебе настолько плевать на меня, мама, что мои чувства вообще не имеют значения? Лишь бы выгодно отдать замуж, лишь бы повысить свой статус при дворе?

– Не смей так со мной разговаривать! – мать замахивается, но я перехватываю ее руку.

– Я отказала ему, – говорю я, глядя прямо в ее побелевшее лицо. – Мы не подходим друг другу. Я не буду кронпринцессой.

На мгновение повисает тишина. Такая густая, что, кажется, ее можно резать ножом. А потом мать взрывается.

– Ты что сделала?! – ее голос срывается на визг. – Ты отказала кронпринцу?! Эйнару Драгонису?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка?!

– Я прекрасно понимаю, что творю, – отвечаю я, и голос мой звучит пугающе спокойно. – Я не хочу выходить замуж за человека, который...

– Замолчи! – мать хватает меня за плечи и трясет. – Если ты посмеешь отказаться от отношений с кронпринцем, я изгоню тебя из дома! Твой дядя лишит тебя титула принцессы! Ты станешь никем, слышишь? Никем!

– Делайте что хотите! – кричу я в ответ, вырываясь. – Мне все равно!

Я вбегаю в свою комнату, захлопываю дверь и поворачиваю ключ в замке. Прислоняюсь спиной к дереву и сползаю на пол, обхватив колени руками.

И только тогда позволяю себе разрыдаться. Слезы текут по щекам, капают на дурацкое платье, в котором я надеялась быть самой красивой для него. В котором мечтала, что он посмотрит на меня и поймет – я не просто развлечение, я – та самая. Единственная.

Какая же я дура.

Я влюбилась. Впервые в жизни. Влюбилась так сильно, что голова кружилась от одного его имени. Влюбилась, не зная, что он принц. Не зная, что за его спиной – трон, империя, долг.

А теперь знаю.

И от этого знания разрывает изнутри.

Потому что даже если он сейчас говорит, что другие женщины ничего не значат, даже если клянется, что я – единственная – они все равно появятся. Обязаны появиться. Кронпринц должен обеспечить империю наследниками. Много наследников. А если я не смогу родить? А если роды будут тяжелыми? А если просто... устану? И это не самое страшное.

Страшное – это потерять себя. Моя жизнь.

Мое призвание.

Я – целительница. Я не умею сидеть на месте, плести интриги и учить дурацкий этикет. Я хочу лечить, спасать, вытаскивать с того света. А став кронпринцессой... мне придется забыть об этом. Мне придется стать красивой куклой, которая улыбается на балах и рожает наследников. Я не хочу.

Не хочу превращаться в мать. Не хочу жить ее жизнью – в золотой клетке, с вечной тоской в глазах и сожалением об упущенном.

Но почему же тогда так больно? Почему сердце разрывается на части? Почему я одновременно хочу бежать от него на край света и... и чтобы он обнял меня. Прямо сейчас. Прижал к своей груди, уткнулся носом в мои волосы, назвал своей Искоркой.

Чтобы хоть ненадолго забыть, кто он. Кто я. И почему между нами – пропасть, которую не перепрыгнуть.

Я сижу на полу, в этом дурацком платье, с размазанной тушью и трясущимися руками, и понимаю одну простую вещь.

Я не просто влюбилась. Я пропала.

И выхода нет. Совсем.

– Искорка, – шепчу я в пустоту, и голос срывается. – Что же ты наделала, Искорка...

За окном – ночь. В груди – пустота. А в голове – только одно лицо. Одно имя. Один поцелуй, который разделил мою жизнь на «до» и «после».

До него я была свободна. После... после я уже никогда не буду прежней.

Решение пришло неожиданно. Среди ночи, когда я лежала без сна, глядя в потолок и чувствуя, как сердце разрывается на куски от каждого воспоминания.

Зелье забвения.

Редчайший состав, способный стереть определённые воспоминания. Я изучала его когда-то в академии, на факультативе по редким эликсирам. Преподаватель тогда говорил, что это опасно, что мало кто решается на такое, что воспоминания – часть души, и удаляя их, ты рискуешь повредить свою душу.

Но сейчас мне было всё равно.

Я вспомнила рецепт до мельчайших деталей. Главное – вложить в зелье нужные воспоминания на духовном уровне в процессе варки. Те самые мгновения, которые хочется стереть. И тогда выпивший забудет их навсегда.

Это единственный выход.

Только так я могу освободиться от боли, что поселилась в моём сердце и душе и грызет их. Только так заставлю принца забыть меня – и тогда он сможет жить своей жизнью, не пытаясь добиться меня и сделать своей женой. Забудет, что посмела ему отказать.

Больно. Невыносимо больно думать, что он больше никогда не вспомнит наше знакомство и наш первый поцелуй. Никогда не назовёт меня Искоркой. Никогда не посмотрит так, словно я – центр его вселенной.

Но так будет лучше. Для него. Для меня. Для всех.

Я вскакиваю с кровати, накидываю халат и бегу в лабораторию. Ту самую, которую отец оборудовал для меня в подвале дома много лет назад. Здесь пахнет травами, магией и моим детством. Здесь я чувствую себя в безопасности.

Следующие три дня я почти не выхожу из лаборатории. Варю, настаиваю, вкладываю воспоминания. Каждое – как по живому режу. Вот его глаза, смеющиеся надо мной в саду. Вот его руки, подхватывающие меня на руки. Вот его губы, шепчущие «Искорка». Вот наш поцелуй у дверей дома. Всё это уходит в кипящее зелье, растворяется в нём, становится частью фиолетовой дымки, поднимающейся над котлом.

А на четвёртый день я отвечаю на его послание.

Каждое утро он присылал мне что-то. Цветы. Книги по редкой медицине. Сладкие пирожные из той кондитерской, что я люблю. Записки, в которых умолял о встрече, клялся, что та девушка ничего не значит, что я всё не так поняла.

Я не отвечала. Просто смотрела на подарки и чувствовала, как сердце обливается кровью.

А теперь – ответила.

«Я хочу встретиться. Поговорить. Приходи сегодня вечером в парящий ресторан на Острове Орхидей».

Ответ пришёл через минуту. Одно слово: «Приду».

Остров Орхидей парит высоко над городом, удерживаемый древней магией. Сюда пускают только избранных, только по специальным приглашениям. Но для кронпринца, конечно, не существует запретов.

Он заказал весь остров. Только для нас двоих.

В центре – изящная беседка, увитая живыми цветами, которые светятся в темноте мягким розовым светом. Стол накрыт на двоих, горят свечи, внизу, далеко-далеко, мерцают огни ночного города. Музыка льётся откуда-то из невидимых источников – тихая, нежная, щемящая.

Красиво. Слишком красиво. И от этого ещё больнее.

Я стою у края острова, сжимая в руке флакон с зельем, и чувствую, как слёзы подступают к горлу. Это наша последняя встреча. Последний раз, когда я увижу его глаза. Последний раз, когда услышу его голос.

– Искорка.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Он стоит в двух шагах, и в его взгляде – столько надежды, столько боли, столько любви, что у меня подкашиваются колени.

– Ты пришла, – выдыхает он, делая шаг ко мне. – Я думал... я боялся, что ты никогда больше не захочешь меня видеть.

– Я тоже боялась, – отвечаю я, и голос мой звучит на удивление ровно. – Но поняла, что должна поговорить с тобой.

Мы садимся за стол. Я разливаю вино по бокалам. В один из них – его – заранее добавлено зелье. Мои руки не дрожат. Совсем. Только сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Я была неправа, – говорю я, глядя ему в глаза. – Насчёт того вечера. Насчёт той девушки. Я погорячилась.

Он смотрит на меня, и в его глазах загорается надежда.

– Правда?

– Правда.

Я улыбаюсь. Фальшиво, но он не замечает.

– Давай выпьем за то, чтобы начать всё сначала, – я поднимаю свой бокал.

Он поднимает свой. Смотрит на меня, улыбается той самой улыбкой, от которой у меня сердце всегда замирало.

– За нас, Искорка.

Он подносит бокал к губам. Делает глоток. И на одно мгновение – всего на одно – его лицо искажается ужасом. Таким глубоким, таким осознанным, что у меня всё внутри обрывается.

Глава 31

Глава 31

Эйнар понял. Понял, что я сделала.

Но он не останавливается. Делает ещё глоток. И ещё.

Почему? Если понял – почему пьёт дальше?

Его хвост, который всегда выдавал эмоции, медленно опускается. Пушистая кисточка касается пола, словно в знак разочарования. Разочарован не только он мною – его дракон тоже.

Мне становится физически больно. Но я не могу остановиться. Уже не могу.

Я накрываю своей ладонью его руку, лежащую на столе. Просто чтобы почувствовать его тепло в последний раз. Просто чтобы запомнить это ощущение.

Он смотрит на наши руки, потом на меня. Пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой, вымученной. И пьёт. Пьёт, хотя в глазах уже появляется недоумение.

– Искорка... – голос его звучит тихо, растерянно. – Зачем ты это делаешь…

– Нам обоим будет лучше, если мы забудем друг друга– шепчу я, сжимая его пальцы. – Прими мой выбор жить без тебя. Всё будет хорошо. Мы оба будем счастливы с другими. Вот увидишь.

Эйнар прикрывает глаза. Веки тяжелеют, дыхание становится ровнее. Зелье действует.

Я жду ещё несколько минут, не отпуская его руку. Смотрю на его лицо – такое прекрасное, такое родное. Запоминаю каждую чёрточку. Каждую морщинку. Каждую ресницу.

Потом медленно поднимаюсь, обхожу стол и останавливаюсь рядом с ним.

Он не открывает глаза. Не шевелится. Просто сидит, расслабленный, пустой.

Я наклоняюсь и целую его в губы.

В последний раз.

Вкус зелья смешивается с вкусом слёз, которые наконец-то прорываются наружу и текут по моим щекам. Горячие, солёные, безнадёжные.

– Прощай, Дракоша, – шепчу я, касаясь губами его губ. – Прости меня.

Я отстраняюсь, смотрю на него ещё мгновение – и ухожу.

Не оглядываясь.

Потому что если оглянусь – не выдержу. Вернусь. Разбужу. Признаюсь во всём. Сделаю что угодно, чтобы он снова вспомнил меня и стал моим... моим Дракошей.

А так – лучше. Так правильно.

Пусть он живёт своей жизнью. Пусть встретит и полюбит всей душой на пару с драконом ту, которая сможет быть с ним, не ломая себя. Пусть будет счастлив.

А я... я как-нибудь переживу.

Ведь целители умеют залечивать раны. Даже те, что на сердце.

Я захожу в дом и запираю дверь на все замки. Механически, не думая. Руки двигаются сами, а в голове – пустота. Та самая звенящая, страшная пустота, которая наступает, когда выплаканы все слёзы.

В гостиной темно. Мать, видимо, уже спит, или её просто нет – мне всё равно. Я поднимаюсь по лестнице, держась за перила, потому что ноги подкашиваются. Захожу в свою комнату, закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол.

А потом слёзы приходят снова.

Я не знаю, сколько сижу так, прижав колени к груди и раскачиваясь в такт рыданиям. Время теряет смысл. Остаётся только боль – огромная, всепоглощающая, разрывающая грудь изнутри.

Я вспоминаю его лицо в тот момент, когда он пил зелье. То мгновение ужаса в глазах. То, как он всё равно продолжал пить, хотя понял. Понял, что я делаю. Понял – и не остановился.

Почему? Почему он не выплюнул это проклятое вино? Почему не закричал, не схватил меня за руку, не потребовал объяснений?

Может, потому что любил? Потому решил меня отпустить и позволить убить нашу любовь?

И я это сделала. Своими руками. Своим зельем. Своим трусливым решением.

И теперь он никогда не вспомнит. Ни той ночи, ни гонок, ни поцелуев. Никогда не назовёт меня Искоркой. Никогда не посмотрит так, словно я – центр его вселенной.

Для него я стану никем. Просто эльфийкой, с которой он когда-то пересекался. Пустое место.

А для меня? Для меня он останется всем. Навсегда. В закрытых глубоко воспоминаниях, которые больше никогда не вернутся, но будут жить в отдельной части моего сердца.

Я поднимаю глаза и вижу на столе флакон. Тот самый, второй. С зельем, которое я приготовила для себя.

Я протягиваю руку, беру флакон. Стекло холодное, гладкое, тяжёлое. Внутри переливается фиолетовая жидкость – та же, что я влила в его бокал.

– Искорка, – шепчу я, и голос срывается. – Какая же ты дура, Искорка.

Я откупориваю флакон. Запах – травяной, горьковатый, с нотками чего-то сладкого. Запах забвения.

– Дракоша, – говорю я в пустоту, глядя на флакон. – Прости меня. Прости за всё. За то, что не дала нам шанса. За то, что испугалась. За то, что решила за нас обоих.

Слёзы катятся по щекам, капают на пол, но я не вытираю их.

– В следующей жизни, – шепчу я, поднося флакон к губам. – В следующей жизни я обязательно хочу родиться кем-то другим. Не принцессой. А ты, чтобы не был принцем с кучей обязательств. Просто... просто обычной девушкой хочу, а ты обычным парнем. Тогда мы сможем быть с тобой вместе. И я выберу тебя, несмотря ни на что.

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

– Я люблю тебя, Эйнар.

И пью.

Зелье обжигает горло, растекается по телу ледяным пламенем. На мгновение перед глазами вспыхивают картинки – его улыбка, его глаза, его поцелуй. А потом всё начинает таять, растворяться, уходить в серую дымку.

Я чувствую, как падаю. Пол принимает меня в свои холодные объятия.

И последнее, что я вижу перед тем, как тьма смыкается надо мной – золотые крылья, распахнутые в ночном небе.

Распахиваю глаза.

Воздух врывается в лёгкие с хрипом, словно я только что вынырнула из глубокой воды. Сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть. И в голове – больше нет пустоты. Никакого забвения. Только яркие, чёткие, прожигающие насквозь воспоминания.

Сад. Золотые крылья. Поцелуй у дверей моего дома. Гонки. Ресторан на острове. Зелье в бокале. Его глаза, полные ужаса и понимания.

Всё. Я помню теперь всё.

– Искорка...

Голос тихий, хриплый, такой родной и такой невозможный сейчас.

Я резко поворачиваю голову.

Эйнар сидит на краю кровати, в нескольких сантиметрах от меня. Его лицо бледное, под глазами тёмные круги, словно он не спал несколько ночей подряд. Руки сцеплены в замок так, что костяшки побелели. Они уже перестали кровоточить, но кровавые разводы всё ещё оставались, напоминая о боли, которая разъедала его изнутри. А глаза... в этих глазах – всё. Боль, надежда, любовь, отчаяние. Словно из него всю душу вытряхнули и забыли вернуть обратно.

Я приподнимаюсь на локтях, сажусь, натягивая одеяло до подбородка. Смотрю на него и чувствую, как внутри закипает ненависть. К себе. К той трусливой дуре, которой я была шесть лет назад.

За то проклятое решение. За то, что не дала нам шанса. За то, что стёрла ему память, не спросив, хочет ли он этого.

И за то, что теперь... теперь я замужем. За другим. За его наставником. За тем, кого люблю – по-своему, иначе, но люблю.

А эта связь между мной и Эйнаром... она висит в воздухе, плотная, осязаемая. Я чувствую её каждой клеточкой. И это неправильно. Порочно. Невозможно.

– Как? – мой голос звучит хрипло, я кашляю, прочищая горло. – Как это возможно, Эйнар? Почему у нас с тобой сохранилась... эта связь? Как ты все впомнил?

Он молчит, только смотрит на меня, и в его взгляде столько боли, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– У меня духовная связь с Аэроном, – продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я полюбила его. Вышла за него. Мы были близки... – я запинаюсь, но заставляю себя договорить. – А ты? Почему ты ничего не забыл? Почему эта связь с тобой не исчезла,когда духовно связала свою жизнь с другим? Почему это проснулось именно сейчас, когда я замужем за другим? Когда я наконец-то решила всё наладить с мужем после его дурацких угроз о второй жене?!

Я почти кричу, и с каждым словом во мне закипает отчаяние.

Кронпринц все также молчит , только смотрит не мигая мне в глаза. Наверное он даёт мне возможность выговориться. Озвучить все то, что наболело на душе и не даёт мне покоя.

– У нас с Аэроном только-только начало налаживаться! Мы помирились! Он извинился за те ужасные слова! Мы собирались стать настоящей семьёй, провести слияние душ, призвать ребёнка! А тут ещё его бывшая объявилась с дочерью...

Я вытираю слёзы, которые всё-таки прорываются.

– Я не хочу разрываться между вами! Не хочу, чтобы меня колбасило то к одному, то к другому! Я хочу одну связь! Одну любовь! Одну верность! – я смотрю ему прямо в глаза. – Для меня верность – это святое. Раз я выбрала Аэрона, я должна быть только с ним. Даже если...

Я замолкаю, не договорив. Даже если моё сердце всё ещё помнит тебя.

– Скажи мне, как убрать эту связь? – спрашиваю я твёрдо. – Как сделать так, чтобы меня перестало тянуть к тебе раз и навсегда? Чтобы я могла жить своей жизнью с любимым мужчиной, не оглядываясь на наше прошлое?

Эйнар медлит. Его хвост, который я только сейчас замечаю, нервно подёргивается, пушистая кисточка касается пола. Он проводит рукой по лицу, трёт переносицу – жест, который я так хорошо помню.

– Я отвечу на все твои вопросы, Искорка, – говорит он наконец, и голос его звучит глухо. – Но лучше это сделать в присутствии твоего мужа.

Я замираю.

– Что? Нет! – вырывается у меня. – Эйнар, ты с ума сошёл?! Он не должен знать! Он не простит мне этот поцелуй, не простит нашу историю, не простит то, что между нами было! Мы только-только начали налаживать отношения, а тут такое...

– Только в его присутствии я смогу исполнить твоё желание, – перебивает он, и в его голосе звучит такая уверенность, что я замолкаю. – Только с помощью него я смогу решить вопрос с нашей духовной связью. Иначе никак.

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается.

– Ты хочешь сказать...

– Я хочу сказать, что эта связь – не просто моя прихоть, Азалиэль. Это нечто большее. И чтобы разорвать её, нужны мы оба.

Его слова падают в тишину, как камни в воду. Я смотрю на него, на этого мужчину, которого любила когда-то так отчаянно, что стёрла себе память, выбрав свободу, и понимаю: сейчас выбора у меня нет.

– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Пусть будет так. Но если Аэрон убьёт тебя после этого разговора...

– Не убьёт, – усмехается он, но в усмешке нет веселья. – Я всё-таки кронпринц. И его ученик. Хотя... после всего, что я узнал... после того, как он с тобой обращался... Я сам готов его убить...

Он замолкает, сжимая челюсть.

– Когда он придет? – спрашиваю я, чувствуя, что силы покидают меня.

– Я уже пригласил его к нам сюда для важного разговора. Аэрон прибудет с минуты на минуту.

Конец