Текст книги "Мультивселенная под снос (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 11. Бывший, глючный и очень грустный
После того как Марго и Асмодей буквально «протрахали» дыру в реальности (в чисто архитектурных целях, разумеется), команда ввалилась в мир хранителей. Вокруг летали сферы, гудели нити, и всё это напоминало внутренности очень дорогого и очень скучного суперкомпьютера, который вместо игр целыми днями считает налоги на воздух.
– Точка сингулярности впереди! – проорал Шрёдингер, чей хвост теперь работал как высокочастотная антенна. – Мы идем к самому ядру. Место, где вселенная либо получит апгрейд, либо окончательно превратится в таблицу Excel на 40 триллионов строк!
Они бодро шагали по светящимся дорожкам, пока Лилит вдруг не затормозила так резко, что Мальфас едва не врезался в её идеальный, и всё еще немного дрожащий от недавних событий зад.
– Стойте, – прошептала она, принюхиваясь к эфиру. – Я чувствую запах… просроченных дедлайнов и немытых волос. Это же запах настоящего айтишника-неудачника!
За ближайшей гигантской сферой они обнаружили Тео. Бывший главный архитектор ада, человек-линейка и фанат стерильных простыней, теперь выглядел как хиппи, который три года прожил в лесу и пытался питаться только двоичным кодом. Он сидел в позе эмбриона внутри черной, икающей сферы, а вокруг него летали обрывки формул типа «1+1=помогите».
Матрица не просто победила его. Она его «отменила». Выпотрошила как рыбу, сочтя его стремление к порядку «недостаточно упорядоченным».
Тео поднял голову. В его глазах, где раньше светились только цифры, теперь плескалось что-то человеческое – например, желание немедленно уволиться из мироздания.
– Вы… – прохрипел он, узнав команду. – Вы – та самая ошибка выжившего. Асимметрия с ногами.
Марго осторожно подошла ближе, поправляя растрепанную прическу. – Тео? Ты ли это? Выглядишь так, будто тебя пропустили через шредер, а потом склеили скотчем, который хреново держит.
– Меня… переформатировали без сохранения данных, – Тео горько усмехнулся, и эта усмешка была кривее, чем все планы Мальфаса. – Я хотел создать идеал, а большая матрица сказала, что мой идеал – это «мусорный файл». Она заставила меня научиться чувствовать... и, поверьте, чувствовать, как тебя удаляют – это не тот пользовательский опыт, на который я рассчитывал.
Асмодей навис над ним, сверкая золотыми глазами. – И что, теперь ты на нашей стороне? Или нам всё-таки придется выписать тебе целебного пенделя для ускорения процессора?
Тео посмотрел на Асмодея с такой тоской, будто тот был последним стейком в мире веганов.
– Я не хочу, чтобы всё стало «нолем». Пустота – это даже для меня слишком скучно. Я знаю её структуру. Я был её маленьким, глупым подражателем. Я могу показать, где у неё «черный ход», в который не заглядывали со времен большого взрыва.
Мальфас тут же вынырнул из-за спины Асмодея, разворачивая свитки: – О-о-о! Инсайдерская информация! Промышленный шпионаж на уровне богов! Тео, дружище, лучше скажи мне – где она прячет неучтенную прибыль? Где у неё офшоры для лишней энтропии?!
Баба Нина, не говоря ни слова, подошла к Тео и всунула ему в руки термос.
– На, милок. Хлебни моего «антивируса», а то сидишь тут, синий весь, как экран смерти. У тебя ж на лице написано – нехватка витаминов и здравого пофигизма.
Тео осторожно отпил, его глаза округлились, а из ушей пошел легкий сизый дымок.
– Это… нарушает все законы биохимии, но… кажется, мой левый глаз снова видит в цвете. Логика покидает чат, и мне это… нравится.
Так Тео, глючный, но полезный, примкнул к отряду. Пока они пробирались к ядру, он объяснял структуру матрицы на пальцах и обрывках кода.
– Матрица – это идеальный перфекционист. Она видит любое отличие как «кассовый разрыв». Чтобы впихнуть ваш патч, Марго, нужно найти «точку ноль». Там она ждет финального отчета от вселенной. Там её брандмауэр больше всего занят подсчетом итогов.
– Твои методы, Архитектор, – Тео покосился на Марго, – они… неоптимальны. Слишком много криков, поцелуев и неоправданного расхода жидкостей организма. Можно было бы просто переписать пару строк…
– Тео, заткнись, – нежно ответила Марго. – Твои «строки» привели тебя в черную дыру, а мой «расход жидкостей» только что спас нам жизнь. Эмоции – это топливо, а не баг!
– Топливо создает нагар… – упрямо буркнул Тео, но тут матрица решила, что пора заканчивать этот балаган.
Гармоничный гул сфер внезапно превратился в вкрадчивый, медовый шепот прямо в мозгах: —Спи-и-и… Зачем тебе эти сложности? Стань ровной линией… Отпусти свои амбиции… В «Ноле» нет налогов, нет измен, нет дырявых носков… Просто растворись в совершенстве…
Марго почувствовала, как её веки тяжелеют. Зачем спасать мир, когда можно просто стать очень красивым и очень неподвижным куском пространства? Асмодей замер, его рука, тянувшаяся к мечу, безвольно опустилась. Мальфас начал засыпать, бормоча что-то про «нулевую ставку… навечно…».
Но тут баба Нина выдала такой «системный сбой», к которому матрица не была готова.
– А НУ, ШАЛЫГАНЫ! – заорала она, хлопая в ладоши. – Ишь, запели, соловьи разбойники! А ну, брысь из головы, не мешайте бабке мир спасать!
Она выхватила мешочек с какой-то ядреной смесью, судя по запаху – сушеная полынь, чеснок и носки деда Пахома и начала размахивать им как кадилом.
– Тьфу на тебя, железка окаянная! Чур меня, чур! От сглазу, от порчи, от депрессии и от кредита под проценты! Тьфу! Тьфу!
Она начала орать частушки, в которых рифмы были настолько вольными, что у матрицы зациклило блок обработки лингвистики.
Ментальная атака рассыпалась. Шепот превратился в обиженное шипение старого чайника. Марго встряхнула головой, приходя в себя.
– Баба Нина… ты только что победила космический сверхразум с помощью частушек про деда и козу?
– А то! – Баба Нина гордо поправила платок. – Против всякой зауми есть одно средство: плюнуть, растереть и обматерить. У них там всё «по закону», а у нас – «по совести». Совесть – она в формулы не лезет, она их ломает!
Тео смотрел на бабу Нину с ужасом и восторгом одновременно.
– Это… абсолютно иррационально. Это… «мусор на входе – магия на выходе». Мои алгоритмы только что покончили с собой от зависти.
– Ладно, философ, шевели поршнями! – Асмодей подтолкнул Тео. – Веди нас к своей «Точке Нуль», пока Матрица не придумала, как забанить бабу Нину за нарушение авторских прав на реальность!
Они двинулись дальше. Впереди пульсировало ядро – огромный, светящийся шар, в котором варилась судьба всего сущего.
«Бомба Асимметрии» Шрёдингера пылала на его спине, ее хаотичное пламя было единственным маяком в этом мире абсолютного порядка. Тео, с трудом поддерживая свою раздробленную форму, указывал на едва заметные, слабые точки в архитектуре матрицы, которые его собственные сломанные алгоритмы все еще могли распознать.
– Ядро... там... – прохрипел Тео, его рука дрожала, указывая на гигантскую центральную сферу, которая светилась не просто ярко, а с ослепляющей, болезненной интенсивностью. – Оно... оно ожидает решения. Окончательного расчёта.
В этот момент, когда они находились всего в нескольких десятках метров от ядра, Лилит, идущая впереди, вдруг резко остановилась. Ее обсидиановый амулет вспыхнул темно-красным светом, и ее глаза, обычно полные ехидства, теперь были широко распахнуты от изумления и сосредоточенности.
Она протянула руку, и от ее пальцев к ближайшим сияющим нитям матрицы потянулись тонкие, едва заметные волны энергии. Эти волны не растворились, как обычная магия. Вместо этого они вызвали мгновенную, болезненную реакцию. Нити дернулись, и на мгновение гармоничный гул ядра нарушился, сменившись коротким, резким скрежетом.
– Что это было? – прорычал Асмодей, его демоническое чутье уловило сбой.
– Это... – Лилит повернулась к ним, ее лицо было возбужденным. – Матрица реагирует! Она реагирует на… первородную магию. Она воспринимает её не как ошибку, которую нужно устранить, а как... неизвестную переменную, которую нужно проанализировать!
Тео, услышав это, внезапно задрожал, и из него посыпались обрывки цифрового кода.
– Она... она была создана... чтобы упорядочить... первобытный хаос. А первобытный хаос... он был полон... нелогичной магии. Первородной энергии. Это... это ее слепое пятно! Она пытается свести ее к логике, но... не может!
Лилит кивнула.
– Именно! Мои древние тексты упоминают, что Хранители Равновесия пытались использовать не только чистую логику, но и изначальные силы для стабилизации мультивселенной. Вероятно, именно эта часть их знаний была потеряна или искажена. Матрица знает об этих силах, но не имеет алгоритма для их нейтрализации, только для анализа. И если мы дадим ей слишком много для анализа... она зависнет.
Ее взгляд метнулся к Асмодею. В нем не было привычной насмешки или соблазна, только холодный, деловой расчет.
– Асмодей. Твоя сила – это воплощение первородного пламени ада, одного из самых древних и нелогичных источников энергии во всей мультивселенной. Моя магия – это магия соблазна и хаоса, древняя, как сам грех. Если мы объединимся... мы сможем «зашумить» ее сигналы. Создать такой хаос из первородной энергии, который она не сможет обработать.
Асмодей, обычно гордый и независимый, на секунду заколебался. Работать с Лилит как с равной? Это было против всех его принципов. Но взгляд Марго, стоящей рядом с ним, ее тихая, но твердая поддержка, а также осознание надвигающейся угрозы – все это перевесило его гордость. Он посмотрел на Лилит, и в его золотых глазах вспыхнул огонь. Это был не огонь желания, а огонь признания. Признания необходимости.
– Хорошо, Лилит, – прорычал он. – Покажем этой бездушной железяке, что такое настоящая асимметрия.
Они встали рядом, лицом к ядру матрицы. Асмодей вытянул руки, и из его ладоней вырвалось бушующее, демоническое пламя, которое не горело, а мерцало, постоянно меняя цвет и форму, становясь то синим, то фиолетовым, то черным.
Это было пламя, которое отказывалось быть определенным. Лилит подняла свой амулет, и из него вырвалась волна первородной, хаотичной энергии, которая начала танцевать вокруг пламени Асмодея, сплетаясь с ним в немыслимых узорах. Она начала петь на древнем демоническом языке, слова которого были одновременно проклятиями и заклинаниями, вызывающими чистый, неуправляемый хаос.
Их объединенная сила была ошеломляющей. Пламя и тень, соблазн и ярость, слились в единый, пульсирующий вихрь первородного хаоса. Эта энергия была настолько непредсказуемой, настолько лишенной логики, что матрица начала паниковать.
Гармоничный гул ядра перешел в болезненный, пронзительный вой, словно гигантский компьютер переживал системный сбой. Сияющие нити вокруг ядра задергались, распутываясь и вновь сплетаясь в бессмысленные узоры. Весь мир хранителей задрожал.
– Ошибка! Неизвестная переменная! Невозможность вычисления! – прозвучал голос матрицы, теперь это был не монотонный гул, а панический, ревущий крик. Она пыталась анализировать, но чем больше данных ей поступало, тем больше она утопала в них, задыхаясь от переизбытка нелогичной информации.
В этот момент Асмодей коротко кивнул Лилит.
– Ты была права.
Это было не просто признание, это была клятва. В пылу битвы, против всепоглощающей логики, два древних демона нашли друг в друге не только союзников, но и равных партнеров. Их прошлые обиды растаяли под натиском общей угрозы, скрепленные актом выживания и созидания.
– Мальфас! Твои «фиктивные авансы»! – крикнула Марго, уловив момент.
Мальфас, который судорожно набирал на своих свитках невидимые коды, активировал свою финансовую диверсию. Мириады фиктивных транзакций, липовых субсидий и несуществующих активов хлынули в матрицу, усиливая ее панику.
– Принимай, машинка! Бесконечные кредиты под залог небытия! Нулевые обязательства под залог вселенной! Попробуй это пересчитать!
Ядро матрицы, не выдерживая натиска, начало пульсировать хаотично, его свет то мерк, то вспыхивал с немыслимой силой. В его центре, там, где Тео указывал на «нулевую точку», возникла мерцающая прореха – временное окно, созданное перегрузкой системы.
– Это наш шанс! – крикнул Шрёдингер, его глаза горели. – Внутрь!
Команда ринулась к прорехе. Они проникли в самое сердце Матрицы Первичной Стабильности.
Это было не просто пространство, а живая, постоянно перестраивающаяся конструкция из света и чистой мысли. Вокруг них не было стен, только бесконечные, мерцающие линии кода, которые формировались и распадались, создавая гигантские, абстрактные фигуры, напоминающие одновременно молекулы, галактики и сложнейшие уравнения. Все вокруг дышало, вибрировало, пыталось определить их.
Здесь не было гравитации, не было направления. Они парили в центре этого грандиозного, но безжалостного разума. Каждое их движение, каждая мысль, казалось, тут же анализировалась матрицей.
– Вы... переменные... вы... аномалии... – прозвучал голос матрицы, теперь он был не криком паники, а холодным, всепоглощающим шепотом, проникающим прямо в сознание. – Вы будете... ассимилированы... расшифрованы... превращены в... элементы... для достижения... идеального равновесия...
Они почувствовали, как их собственные мысли, их индивидуальность начинают растворяться. Матрица пыталась поглотить их, превратить в свои «элементы», в чистые данные, лишенные всякого различия. Она проникала в их воспоминания, их желания, их страхи, пытаясь свести все к формулам.
Баба Нина мгновенно отреагировала, разбрасывая свою травяную смесь и бормоча заговоры. Ее щит нелогичности мерцал вокруг них, создавая пузырь ментальной защиты, но даже он дрожал под натиском чистого разума матрицы.
Марго почувствовала, как матрица пытается расщепить ее архитектурный ум, свести ее к набору чистых, математических операций. Ее скетчпад в руках светился, отражая внутреннюю борьбу.
– Она пытается свести нас к простейшим формам! – крикнула Марго, ее голос эхом отдавался в этом безграничном пространстве. – Она пытается понять нас, чтобы... стереть!
Она смотрела на эту бесконечную, перестраивающуюся конструкцию. Это был самый сложный архитектурный вызов, с которым она когда-либо сталкивалась. Как найти "несущие точки" в структуре из чистого света и мысли? Как обнаружить "деформационные швы" в системе, которая постоянно пересобирает себя, чтобы быть идеальной?
Ее глаза лихорадочно бегали по мерцающим линиям. Она видела, как они формируют идеальные, самоуравновешивающиеся конструкции. Но матрица, в своей панике от наплыва первородного хаоса и финансовых парадоксов, была... неидеальна. В ее бесконечной перестройке, в ее попытке справиться с непредсказуемым, возникали крошечные, мимолетные изъяны.
– Смотрите! – Марго указала на одну из таких точек. – Там! Конструкция перестраивается слишком быстро! Она создает... логический диссонанс! Это несущая точка! Ее попытка быть идеальной создает временную нестабильность!
На ее скетчпаде начали формироваться сложные трехмерные проекции. Она видела эту структуру не как абстракцию, а как гигантское здание, построенное из света и идей. Каждая линия кода была балкой, каждый узел – опорой. И там, где матрица пыталась залатать дыры, вызванные хаосом Лилит и Асмодея, она создавала уязвимости.
– Вот здесь! – Марго указала на другой участок. – Это "деформационный шов"! Матрица пытается свести в одну плоскость два несовместимых принципа! Это вызывает структурное напряжение, которое она пытается скрыть бесконечной перестройкой!
Марго, используя свой скетчпад как интерфейс, начала мысленно разбирать структуру. Она видела, как несущие линии, которые, казалось, были частью бесконечного, на самом деле были временными. Как узлы, которые должны были быть прочными, создавались из постоянно меняющихся алгоритмов. Это была колоссальная, но в то же время невероятно хрупкая конструкция.
– Шрёдингер! – крикнула она. – Приготовь бомбу! Мы используем "деформационные швы" как точки входа! Мальфас, продолжай свои "фиктивные авансы"! Лилит, Асмодей, "шумите" сильнее! Нам нужно еще больше нестабильности!
Они были в самом сердце космической логики, но не для того, чтобы сражаться с ней силой, а для того, чтобы перестроить ее. Архитектор мультивселенной была готова переписать самый фундаментальный закон существования.
Глава 12. Космический дефраг и баба Нина против конца света
«Матрица Первичной Стабильности» – мир, сотканный из чистой мысли и света. Это была колоссальная, постоянно перестраивающаяся конструкция, где каждый мерцающий луч, каждая пульсирующая нить была одновременно кодом, энергией и частью бесконечного, всеобъемлющего разума. Вокруг парили гигантские, абстрактные формы, то напоминающие фракталы, то галактические спирали, то уравнения, написанные огнем. Матрица не просто давила, она пыталась поглотить, превратить в свои «элементы», лишить индивидуальности, растворить в вечном равновесии.
– Вы... несовместимы... – прозвучал голос матрицы, теперь не панический, а глубокий, обволакивающий, проникающий в самые мысли. – Ваши... различия... представляют... угрозу... Вы должны... стать... частью... равновесия...
Марго чувствовала, как ее собственный разум начинает дрожать, как матрица пытается расщепить ее архитектурные концепции, свести сложные планы к простейшим битам информации. Ее скетчпад в руках светился, отражая внутреннюю борьбу – это был интерфейс ее воли, ее мыслей, ее бунта.
– Тео! Где эти чертовы «швы»? – крикнула Марго, сопротивляясь ментальному давлению.
Тео, парящий рядом, был на грани коллапса. Его тело мерцало, обрывки кода сыпались из него, но он держался. Его глаза, мутные от боли, но теперь наполненные странной ясностью, указывали на конкретные точки в постоянно перестраивающейся структуре.
– Там... главный архитектор... смотрите... эта линия... она пытается объединить... несовместимые потоки данных... Это «несущая точка»... Она вибрирует... на пороге... логического коллапса... А там... – он указал на другой участок, где две идеальные, но противоречивые фрактальные формы пытались слиться, – ...Это «деформационный шов»... Матрица пытается скрыть... свою внутреннюю боль...
Марго мгновенно схватила суть. В своей отчаянной попытке обработать первородный хаос, который Асмодей и Лилит обрушивали на нее, матрица создавала неидеальные, временные структуры, которые на самом деле были ее слабыми местами. Она стремилась к совершенству, но в этой спешке ее собственный алгоритм создавал ошибки.
На своем скетчпаде Марго начала буквально рисовать свой «патч». Она не писала код – она архитектурно переосмысливала мультивселенную. Она чертила линии, которые соединяли несовместимое, создавала изгибы, которые нарушали симметрию, вводила цвета, которые противоречили белому свету матрицы. Она создавала концепцию, что асимметрия – это не ошибка, а необходимый фундамент для развития, что хаос – не разрушение, а катализатор эволюции, генератор новых идей и форм.
– Невозможно! – Матрица взревела, и вокруг Марго начали сгущаться энергетические поля, похожие на невидимые стены, которые пытались стереть ее из существования. – Ваши принципы... противоречат... основе... существования... удалить...
Но тут в игру вступили остальные, и уровень пафоса в помещении упал, задавленный чистым, нефильтрованным безумием.
Асмодей и Лилит, стоящие в позе «мы только что сожгли ваш забор и нам не стыдно», выдали такой залп первородного хаоса, что у Матрицы задергался правый пиксель. Это не была магия, это был концентрированный контент из раздела «жесть» даркнета. Энергия меняла цвет с серо-буро-малинового на «цвет испуганной креветки» три раза в наносекунду.
– На, выкуси, тостер переросший! – орал Асмодей, чьи волосы теперь пылали как подожженная заправка. – Попробуй вычислить объем моей ярости, когда мне не долили пива в пятницу!
– Вкушай мою неопределенность! – шипела Лилит, посылая в ядро флюиды такой силы, что у матрицы начались фантомные боли.
Мальфас в это время устроил настоящий бухгалтерский холокост.
– Получай, бюджетная ты крыса! – он швырял в ядро пачки виртуальных накладных. – Я выписал тебе штраф за превышение скорости света в жилом квартале! Я заложил твое ядро под 700% годовых в банке «Рога и Копыта»! Попробуй свести баланс, когда у тебя в активах – дырка от бублика, а в пассивах – долг перед Сатаной за аренду вечности!
Баба Нина прикрывала Марго, как заградотряд из одной очень злой пенсионерки.
– Ишь, вылупилась, лампочка Ильича! – ворчала она, разбрызгивая настойку «Анти-Нечисть» прямо на логические узлы. – Моя голова и не таких тараканов выпроваживала. У меня соседка Клавдия – вот там матрица так матрица, тридцать лет пыталась вычислить, на какие шиши я ремонт сделала, и то не справилась! А ты – тьфу, железяка! Я тебя веником зашибу, если к девке полезешь!
Тео, чувствуя, что его окончательно «разлогинивает», совершил свой последний подвиг. Он открыл свой разум матрице, как браузер с пятью тысячами открытых вкладок.
– ЖРИ! – взвизгнул он. – Почувствуй, как это – когда ты хочешь идеальный порядок, а у тебя в коде – опечатка! Почувствуй мою экзистенциальную икоту! Он стал живым спамом, забивая кэш матрицы своими воспоминаниями о том, как он однажды не смог выбрать цвет обоев и рыдал три часа. Матрицу начало тошнить цифрами.
– Нулевая точка! Вали её, Марго! – Тео указал на мерцающий узел, который дрожал, как коленки первокурсника на экзамене.
Марго прижала скетчпад к ядру.
Патч внедрился со звуком, напоминающим падение рояля в бассейн с киселём. Это была не просто программа, это был вирус «Свободного Творчества». Матрица взвыла голосом замученного принтера. —НАРУШЕНИЕ! КТО-ТО НАЖАЛ ALT+F4! СТОП! Я ЕЩЁ НЕ ПОСЧИТАЛА ПЫЛИНКИ В ТРЕТЬЕМ СЕКТОРЕ!
Мир вокруг них превратился в калейдоскоп, который крутит пьяная обезьяна. Прямые линии кода начали завиваться в кудри, а идеальные сферы превратились в гигантские тефтели.
– Она ищет точку возврата! – орал Тео, рассыпаясь на глитчи. – Она хочет стереть нас!
Асмодей и Лилит держали оборону, отбиваясь от «антивирусных» лучей, которые теперь выглядели как огромные летающие степлеры. Мальфас в ужасе кричал, что матрица начала дебетовать его совесть, но баба Нина вовремя дала ему подзатыльник.
– Не ной, ипотечный! Кот, твой выход!
Шрёдингер, с видом камикадзе, перепившего валерьянки, прыгнул в самый центр сжатия. «Бомба Асимметрии» на его спине сияла как диско-шар в аду.
– МЯУ, МАТЬ ВАШУ! – проорал кот, активируя Бомбу прямо в «лицо» Матрице.
Это был не взрыв. Это был космический глюк. Логика матрицы столкнулась с фактом, что 0 может быть равен 1, если очень хочется, а Шрёдингер одновременно и кот, и баклажан, и налоговый инспектор. Система выдала критическую ошибку и… вздохнула.
УУУУХХХХ.
Ядро изрыгнуло радугу, блестки и запахи свежего кофе. Матрица начала «переодеваться». Вместо серого офисного костюма она надела гавайскую рубашку из фракталов. Линии кода затанцевали ламбаду. Вселенная получила апгрейд до версии «Жизнь 2.0: Глючная, но веселая».
Команду швырнуло в воронку из цветов и ощущений. Мальфас летел, пытаясь поймать за хвост «акцию Газпрома», которая превратилась в бабочку. Асмодей прижимал к себе Марго и орал что-то про «теперь-то мы заживем!».
БУМ!
Тишина. Запахло старой мебелью и немытой посудой. Марго открыла глаза и обнаружила, что лежит на ковре в своей хрущевке носом в ворс. На её голове сидел Шрёдингер и меланхолично вылизывал лапу. На диване, втиснувшись между подушками, сидел Асмодей, с недоумением разглядывая пульт от телевизора. Лилит пыталась поместиться в кресле, а Мальфас уже изучал содержимое холодильника, бормоча: «Это... это можно заложить под залог завтрака».
Баба Нина уже стояла у окна, поправляя занавеску.
– Ну вот, – сказала она, принюхиваясь. – Дома. Пылищи-то накопилось... А вы – «матрица», «конец света». Полы помыть некому, вот вам и весь апокалипсис.
За окном обычные серые панельки вдруг на секунду подмигнули Марго неоновым розовым светом, а потом снова стали серыми. Но Марго знала: теперь в каждой трещине на асфальте, в каждом неправильном повороте и в каждой глупой шутке живет частичка их победы.
– Ну что, Архитектор? – Асмодей наконец-то разобрался с пультом и включил «Магазин на диване». – Пойдем спасать этот мир от скучных обоев?
