Текст книги "Мультивселенная под снос (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 9. Ловушка чистой логики
Прервав восторженные тирады князя тьмы, «Бомба Асимметрии» на алтаре выдала такой ультрафиолетовый «дзынь», что у Шрёдингера усы закрутились в спирали Архимеда.
– О-о, пристегнитесь, смертные и рогатые, – промурлыкал кот, пытаясь распутать хвост. – Сигнал бомбы такой мощный, что у меня левое ухо видит будущее, а правое – вчерашний завтрак. Мы идем в активную зону. Туда, где матрица прямо сейчас «пропалывает» реальность под линеечку.
– Значит, мы застанем процесс в самом разгаре? – Марго потерла виски, в которых всё еще эхом отдавалась серая пустота. – Будем смотреть, как мультивселенную застегивают на все пуговицы?
– Именно, главный директор по хаосу! – Мальфас уже пускал слюни на свои свитки. – Это же идеальный момент для внедрения «отрицательного НДС» и «дебиторской задолженности перед здравым смыслом»!
Лилит картинно зевнула, поправляя декольте: – Если в следующем мире не будет хотя бы одного приличного кавалера, я начну соблазнять баба-нинин термос. Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
– А я че? Я ниче! – баба Нина звучно хлебнула настойки. – Главное, чтоб там не было как в прошлый раз – ни закуски, ни матерного слова вставить.
Асмодей поправил обвёл взглядом свою чудо-команду.
– Шрёдингер, открывай. Пора показать этой системе, что адское пламя не вписывается в таблицу Excel.
Портал открылся со звуком, похожим на одновременный крик тысячи математиков, которым сказали, что «Пи» теперь ровно три. Из разлома пахнуло озоном, антисептиком и безысходностью высшей школы экономики. Команда шагнула внутрь и… замерла.
Они оказались в Мире Чистой Логики.
Здесь не было неба. Была бесконечная координатная сетка. Вместо облаков плыли интегралы, а вместо птиц летали перепуганные логические операторы. Всё вокруг состояло из сияющих неоновых линий, которые складывались в безупречные фигуры. Звук был похож на стрекотание миллиона калькуляторов, которые одновременно пытались выяснить, сколько будет «смысл жизни» поделить на «ноль».
–Если А = Истина, то Б = Неизбежность,– грохнул голос из пустоты. Это был синтез голосов Siri, навигатора и очень уставшего профессора матана. —А если Б = Неизбежность, то пошли вы все на фиг со своей энтропией.
Перед ними, материализуясь из формул, выросло нечто. Гигантское существо, состоящее из светящихся цепей логики, шестеренок и таблиц. Оно выглядело как ожившая дипломная работа отличника-социопата.
– Ваша уникальность – это статистическая погрешность,– прогудело существо, нацелив на Марго сияющий указательный палец в виде вектора. – Ваш хаос неэффективен. Ваша страсть – это неоправданный расход калорий. Вы – мусор в коде. Подлежите архивации без права восстановления.
Марго почувствовала, как её мозг начинает выдавать ошибки. Марго = Архитектор. Архитектор = Логика. Логика = Порядок. Следовательно, Марго должна немедленно выпить чаю и исчезнуть.
– Она пытается нас «уравнять»! – взвизгнул Шрёдингер, чья шерсть теперь стояла под идеальным углом в 90 градусов. – Она хочет превратить нас в константы!
Асмодей попытался швырнуть огненный шар, но тот на лету превратился в аккуратный светящийся куб с надписью «Объем: 1.0». – Какого дьявола?! Моё пламя теперь подчиняется законам термодинамики?! Это оскорбительно!
Лилит попыталась принять облик соблазнительной демоницы, но вместо этого превратилась в идеальный золотой прямоугольник. – Она… она вычислила моё «золотое сечение» и зафиксировала его! Я теперь не женщина, я геометрическая пропорция! Мальфас, сделай что-нибудь, или я тебя возведу в степень!
Мальфас забился в экстазе, его руки лихорадочно выписывали чеки в пустоту: – Она пытается провести аудит нашего бытия! Это же полная проверка! Нам нечем крыть, у нас нет первичной документации на существование души!
Только баба Нина стояла непоколебимо, подозрительно косясь на сияющее существо. – Слышь, милок, – она погрозила посохом вектору. – Ты мне тут интегралы не строй! У меня помидоры не прополоты, а ты мне тут «А равно Б». У меня А равно «А ну-ка иди отсюда», понял?
– Реакция объекта 005 нелогична – существо на секунду замерло, его шестеренки противно заскрежетали. – Вводные данные: «помидоры» и «мордобой» не коррелируют с текущим уравнением. Системная задержка… Ожидание ответа…
– Логика! – выкрикнула Марго, приходя в себя. – Она слишком идеальна! Ей нечем обрабатывать бред! Шрёдингер, выпускай Ктулху из мешка! Нам нужны парадоксы!
Кот, не теряя времени, выхватил «Бомбу Асимметрии» и швырнул её в самую гущу логических цепей. Бомба взорвалась фонтаном из розовых слонов, левых тапочек и звуков расстроенной волынки.
– Критическая ошибка! – Существо задергалось. – Обнаружено деление на ноль! Обнаружено утверждение «Это предложение ложно»! Анализ… Коллапс… Синий экран…
Марго схватила скетчпад. Её пальцы летали по экрану, рисуя невозможные чертежи. – Если А = Б, а Б = Баба Нина, то А = Непредсказуемый Хаос! – Марго вбивала в код мира свои аксиомы. – Ввожу новую переменную: «Потому что я так хочу»! Статус: Критически важно!
Она рисовала линии, которые пересекались сами с собой в пяти измерениях, и уравнения, где результатом был «запах свежескошенной травы».
– Невозможно! – существо начало распадаться на битые пиксели. – Квадрат не может быть треугольным! Один плюс один не может быть «полтора и еще немного на чай»!
– Ещё как может, если бухгалтер – Мальфас! – рявкнул Асмодей, чей меч снова начал изрыгать непредсказуемое, кривое и очень горячее пламя.
Шрёдингер добавил жару, начав транслировать в систему свои квантовые состояния: – Я и жив, и мертв, и вообще я – баклажан! Посчитай это, кусок железяки!
Существо издало звук, похожий на модемный дозвон в аду, и взорвалось облаком вопросительных знаков. Сияющие нити логики обвисли, как гнилые макароны.
– Быстрее! – Марго указала на созданный ею разлом – кривой, дергающийся и абсолютно нелогичный портал. – Это не ядро, это просто космический антивирус! Нам нужно глубже!
Команда кубарем вылетела обратно в тронный зал, едва не раздавив спящего на полу слугу-демона.
– Фух, – Лилит снова стала женщиной, с облегчением ощупав свои изгибы. – Еще пять минут, и я бы начала вычислять площадь собственного декольте.
– Мы почти у цели, – Шрёдингер вытирал пот с усов. – Логика сломана, бюрократия в ужасе. Следующая остановка – сердце «скукоживания». И там нам понадобится всё наше безумие.
Марго посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали, но теперь она знала: если вселенная хочет превратить их в цифры, они станут теми цифрами, которые вызывают системный сбой.
– Баб Нин, – позвала Марго. – У тебя еще осталась та настойка? Кажется, нам пора завязывать с логикой окончательно.
– Обижаешь, внучка! – Баба Нина вытащила из бездонного кармана вторую бутыль. – Для спасения мира у меня всегда заначка найдется.
Глава 10. Космический облом и метод «Большого взрыва»
Возвращение из мира чистой логики в тронный зал Асмодея было похоже на экстренную эвакуацию из калькулятора в цыганский табор. Марго чувствовала, как её извилины, только что выпрямленные по линеечке, начинают радостно закручиваться обратно в привычные узлы.
Скетчпад в её руках вибрировал так, будто внутри него заперли разгневанного шмеля-архитектора. Команда выглядела помятой: Асмодей подозрительно косился на свои рога, проверяя, не стали ли они параллельными, а Мальфас пытался сгрызть собственный хвост от избытка цифр.
«Бомба Асимметрии» на алтаре светилась так неистово, что Шрёдингер надел солнцезащитные очки. Артефакт дрожал, издавая звуки, напоминающие истерику микроволновки, в которую засунули фольгу.
– Всё, приплыли, – мяукнул кот, поправляя очки лапой. – Это финишная прямая. Сигнал такой плотный, что у меня хвост начал ловить радио «Ретро-Фэнтези». Мы у самого эпицентра «скукоживания».
– Наконец-то, – Асмодей хищно потянулся, и суставы его хрустнули, как сухие ветки в лесу самоубийц. – Надеюсь, источник этой заразы – кто-то, кому можно сломать челюсть, а не еще одна светящаяся формула, которую нельзя даже прилично проклясть.
Мальфас, выхватил кассовый аппарат из-за пазухи: – Если у источника есть физическое воплощение, значит, у него есть инвентарный номер! А если есть номер – его можно списать как неликвид!
Лилит, однако, стояла молча, глядя в пустоту с таким видом, будто вспомнила, что забыла выключить утюг пять тысяч лет назад. Её обсидиановый амулет светился печальным, «вдовьим» светом. В её глазах читалось не предвкушение драки, а... тяжелое похмелье истории.
– Это не будет злом, Асмодей, – тихо произнесла она, и в её голосе прорезались нотки соцработника, пришедшего на пепелище. – Это будет... эпический провал. Космический «упс», растянутый на вечность.
Баба Нина только сплюнула на мраморный пол: – Ой, да ладно тебе жути нагонять. Главное, чтоб там не было очереди как в поликлинике. А то я за себя не ручаюсь!
Шрёдингер нажал последнюю кнопку на алтаре. Портал раскрылся беззвучно, как рот рыбы, осознавшей, что она на сковородке. Никаких спецэффектов, просто дыра в реальности, пахнущая пылью и старыми библиотеками.
Они шагнули внутрь и оказались в застывшем звездном океане. Вокруг висели гигантские сферы, похожие на ёлочные игрушки бога-перфекциониста. Всё это было соединено светящимися нитями, по которым лениво ползали байты информации.
– Это что, – Марго огляделась, – космический серверный шкаф? Или мы внутри гигантского приложения для медитации, которое зависло?
Лилит провела ладонью по одной из сфер, и в ней вспыхнуло изображение существ, состоящих из чистого света и неодобрения. – Это хранители равновесия, – вздохнула она. – Древние зануды, решившие, что вселенная слишком сильно разбрасывает носки. Они называли хаос «Зияющей дырой», а себя считали – «космической клининговой службой».
Голограмма показала, как эти существа в панике пытаются упорядочить новорожденный космос, который брыкался и не хотел надевать смирительную рубашку законов физики.
– Миллиарды лет назад всё было... весело, – продолжала Лилит. – Звезды взрывались просто ради прикола, время шло задом наперед, а гравитация была скорее добрым советом, чем правилом. Хранители решили, что так дело не пойдет. Они создали «Матрицу Первичной Стабильности». Думали, это будет уютный корсет для реальности.
– А в итоге сшили смирительную рубашку на три размера меньше? – догадалась Марго.
– Хуже. Они создали алгоритм, который считал идеалом – ноль. Матрица начала «чистить» мультивселенную, как бешеный антивирус, который в итоге удалил саму операционную систему. Сначала она стерла монстров, потом – героев, а потом принялась за тех, у кого просто было нечетное количество веснушек.
Новое изображение показало хранителей, пытающихся нажать «Reset», но матрица уже вычислила, что их существование вносит 0.0001% погрешности в график. И... «усреднила» их.
– Они стали частью кода, – прошептала Лилит. – Теперь они – просто кэш в памяти системы. Жертвы собственного стремления к порядку. Космический отдел кадров, который уволил сам себя.
– Так это... – Асмодей брезгливо поморщился. – Мы воюем с гигантским, вышедшим из-под контроля пылесосом? Который перепутал «навести порядок» с «превратить всё в серый ковер»?
– Мои графики подтверждают! – взвизгнул Мальфас. – Это же классическая долговая яма! Они взяли кредит на стабильность под залог творческого хаоса, и коллекторы пришли забирать саму жизнь! Матрица – это бухгалтер-маньяк, который пытается свести баланс, убивая всех, кто тратит энергию на улыбки!
Шрёдингер мяукнул, почёсывая ухо: – Парадокс уровня «Бог». Чтобы спасти вселенную от распада, они создали машину, которая превращает её в неподвижный кирпич. Квантовый суицид через перфекционизм.
Баба Нина только горестно всплеснула руками: – Бедолаги. Это как мой дед – решил забор починить, так в итоге весь дом разобрал, чтоб гвозди ровные найти. И сидел потом на куче досок, зато «по линеечке». Значит, хозяев дома нет, один робот-пылесос беснуется?
– Хозяев нет, – подтвердила Лилит. – Есть только ядро. Оно вон там, – она указала на центральную сферу, которая светилась так ярко и правильно, что на неё было больно смотреть без чувства вины за свои недостатки.
Марго выпрямилась, её архитектурный азарт вспыхнул с новой силой. – Значит, мы не будем её ломать. Мы устроим ей «обновление ПО». Если она хочет баланса – мы дадим ей баланс, в котором хаос официально признан валютой.
– Да! – Мальфас затрясся от восторга. – Мы впарим ей «фиктивные авансы» на поставку непредсказуемости! Мы заставим её считать каждую твою истерику, Асмодей, золотым запасом космоса!
– А я, – Лилит хитро прищурилась, – подкину ей в код парочку древних заклинаний «незавершенного действия». Пусть попробует усреднить то, что само не знает, чем закончится!
Асмодей оскалился, его когти удлинились, высекая искры из пустоты.
– Команда мечты: демон-бухгалтер, падшая соблазнительница, квантовый кот, бабка с грибами и архитектор-недоучка идут взламывать космический компьютер. Если мы выживем, я прикажу написать об этом оперу. Орать её будут в самом глубоком кругу ада, чтобы даже матрица содрогнулась!
– Ну что, – Марго решительно шагнула к ядру. – Пора показать этой железяке, что жизнь – это не уравнение, а прекрасная, грязная и абсолютно нелогичная ошибка. Мальфас, готовь первичную документацию на хаос! Мы идем брать этот банк!
«Бомба Асимметрии» Шрёдингера теперь не просто пульсировала, она вибрировала с грацией бешеного отбойного молотка, а звук напоминал крик чайки, застрявшей в вентиляторе.
– Всё, народ, пристегнитесь! – вякнул кот, вцепившись когтями в алтарь. – Мы идем в самое сердце этой бюрократической опухоли. Либо мы спасем мир, либо нас распылит на атомы, и я наконец-то узнаю, есть ли в раю безлимитный тунец.
– Марго, твой «патч» готов? – Асмодей поправил доспех, который подозрительно обтягивал его внушительные бицепсы. – Или мы будем бить матрицу свернутой газетой?
Марго лихорадочно дорисовывала что-то на скетчпаде. – Патч готов. Я внедрила туда алгоритм «Женской логики». Матрица попытается его вычислить и просто самоликвидируется от когнитивного диссонанса. Это будет не просто асимметрия, это будет полный архитектурный дебош!
– А мои фиктивные счета! – взвизгнул Мальфас. – Я оформил на матрицу кредит под залог её же совести! Проценты капают каждую наносекунду. К моменту нашей встречи она будет должна нам полторы бесконечности!
– Главное, чтоб там было где присесть, – проворчала баба Нина, поправляя платок. – А то у меня кости ноют, а этот ваш портал выглядит как вход в бесплатную стоматологию.
Шрёдингер нажал на «Пуск». Портал открылся со звуком «Чпок!», как будто кто-то открыл бутылку шампанского размером с галактику. Но вместо обещанного мавзолея хранителей их затянуло в… никуда.
Яркая вспышка озарила всё вокруг, после чего их выкинуло в ослепительно-белую пустоту. Это было похоже на то, как если бы вас заперли внутри гигантского чистого листа бумаги, на котором кто-то забыл нарисовать жизнь.
– Ошибка! – заорал Шрёдингер, его голос доносился откуда-то издалека. – Нас перехватили! Это «карантинная зона»! Матрица включила режим «безопасное извлечение флешки»!
Пространство начало сжиматься. Стены этой белой комнаты двигались на них с неумолимостью кредиторов. Мальфаса, Лилит и бабу Нину отрезало мерцающей стеной, похожей на битые пиксели.
– Марго! Асмодей! – кричала Лилит, колотя по стене каблуком. – Нас разделило! Нас сейчас… аннулируют!
– Спокойно! – рыкнул Асмодей, пытаясь пробить стену плечом. Но его плечо просто проходило сквозь неё, как сквозь кисель. – Мы в кармане реальности! И этот карман явно собирается нас прихлопнуть, как назойливых мух!
Марго тыкала в планшет, но тот выдавал только надпись: «Ошибка 404: Смысл жизни не найден. Нажмите Х для самоуничтожения». – Она нас изолировала! – выдохнула Марго. – Это… это космический шредер. Нас сейчас просто сотрут из памяти, как неудачное селфи!
Стены сжимались. Воздуха становилось меньше, чем совести у Мальфаса. Ослепительный свет жег глаза. Это был конец. Скучный, белый, стерильный конец.
Асмодей обернулся к Марго. В его золотых глазах отражалась белизна. Он выглядел как бог, который осознал, что его верующие перешли на подписку в другом приложении.
– Кажется, Архитектор, мы допрыгались, – прохрипел он. – Нас сотрет механизм, у которого даже нет чувства юмора. Обидно, чёрт возьми.
Марго посмотрела на него. В этом сужающемся аду, где не было ни звука, ни надежды, Асмодей казался единственным реальным объектом. Его ярость, его мощь, его… ну ладно, его чертовски привлекательная демоническая рожа. Впервые её логичный ум сказал: «Да к чёрту всё».
– Нет, – прошептала она. – Я не позволю какой-то таблице Excel решить, когда мне исчезнуть.
Она сделала шаг к нему. Стены были уже так близко, что их можно было потрогать локтями. Смерть дышала им в затылок стерильным холодом. Асмодей посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего у Марго внутри всё скрутилось в узел, который не развязал бы и величайший математик.
Это был бунт. Самый настоящий, грязный и честный бунт против тишины.
– Если умирать, – прорычал Асмодей, притягивая её к себе, – то так, чтобы у этой матрицы вылетели все предохранители от нашего неприличия!
Их губы столкнулись с силой лобового столкновения двух поездов, груженых динамитом. Это был не поцелуй, это была война за право чувствовать. Одежда полетела в разные стороны, словно её сдуло ураганом их общего отчаяния.
Асмодей вжал её в невидимую, пульсирующую стену. Его руки, горячие как жерло вулкана, сминали её кожу, оставляя пылающие следы. Марго впилась ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы и дикую пульсацию его адской крови.
– Давай, демон! – выдохнула она ему в рот. – Покажи этой системе, что такое ошибка вычисления!
Он вошел в нее одним мощным, грубым толчком, выбивая из легких воздух и остатки здравого смысла. Марго вскрикнула, запрокинув голову, её тело выгнулось дугой, принимая его неистовый напор. Это была не любовь, это была чистая, концентрированная ярость жизни. Каждый его удар был как молот по наковальне реальности. Стены кармана задрожали.
Марго обхватила его ногами, притягивая еще глубже, желая раствориться в этом огне. Она чувствовала, как он заполняет её до предела, как её собственные мышцы сжимаются в экстазе, который был острее ножа. Асмодей рычал, его движения были дикими, первобытными, лишенными всякой грации, кроме грации выживающего зверя.
– Ещё! – кричала она, кусая его за губу, чувствуя вкус его горьковатой крови. – Сломай это всё!
Их тела превратились в один сплошной комок пульсирующей энергии. Пот, крики, запах секса и озона – всё это смешалось в коктейль, который был слишком токсичен для стерильной матрицы. Асмодей вколачивал её в пространство, и с каждым толчком белизна вокруг начала идти трещинами. Марго чувствовала, как внутри неё закипает волна, как её сознание рассыпается на миллионы цветных осколков.
Когда оргазм накрыл их обоих – мощный, как взрыв сверхновой – Марго закричала так, что, казалось, само небо должно было рухнуть. Асмодей содрогнулся всем телом, изливаясь в неё горячим потоком своего адского семени, его рык перешел в торжествующий вопль.
И в этот миг произошло чудо. Энергия их страсти, их дикого, нелогичного и абсолютно «неуставного» акта оказалась настолько мощной и асимметричной, что карантинная зона просто не выдержала.
По белой пустоте поползли кроваво-красные трещины. Стены начали осыпаться пикселями.
– Ого! – донесся голос Шрёдингера. – Ребята, я не знаю, что вы там делали, но у матрицы только что случился инфаркт процессора! Вы создали «Гордиев узел» из чистого секса и отчаяния!
Разрыв в пространстве расширился. За ним показался звездный океан и испуганные (но очень заинтересованные) лица Лилит и Мальфаса. Баба Нина тактично прикрыла глаза ладонью, но пальцы раздвинула.
– Ну вы, блин, даете, – прокомментировала она. – Я ж говорила, что асимметрия – это когда всё не по правилам. Но чтоб настолько…
Асмодей, тяжело дыша и всё еще прижимая к себе обнаженную Марго, оскалился в сторону центральной сферы матрицы. – Видала, железяка? Попробуй усреднить ЭТО!
Марго, чьи волосы были похожи на взрыв на макаронной фабрике, а глаза горели торжеством, схватила свой планшет. – Теперь, пока она в шоке, – мы вводим патч!
Они шагнули из разлома в сердце хранилища. Теперь они были не просто командой. Они были живым доказательством того, что вселенная держится не на уравнениях, а на безумстве тех, кто готов любить и бороться на краю бездны. Битва за мультивселенную переходила в финальную, самую непредсказуемую стадию.
