Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Печать была сломана. Проклятие разрушено.

Раэлар тяжело застонал и приподнялся на локтях. Он был здесь, в реальном мире. Не фантом, не иллюзия, не узник с лимитом в два часа. Он дышал пыльным воздухом моей лавки, а на его плечах играли блики уличных магических фонарей.

Он опустил взгляд на меня.

Я лежала под ним, обнаженная, перепачканная в пыли, но с такой счастливой, идиотской улыбкой, что у меня свело скулы.

– Добро пожаловать в реальный мир, ваше высочество, – прохрипела я.

Глава 17. Королевский патруль

Раэлар не сказал ни слова. Он просто наклонился и впился в мои губы поцелуем, в котором был океан реальной, осязаемой страсти.

Этот поцелуй разительно отличался от всего, что было в зазеркалье. В нем не было фантомной дымки или привкуса иллюзий. Я чувствовала на своих губах вкус пыли, крови и его собственной, дикой эльфийской магии, которая теперь струилась в реальном мире без ограничений. Его огромные руки обхватили меня, прижимая к горячей, вздымающейся груди. Я зарылась пальцами в его растрепанные серебряные волосы, чувствуя, как колотится его сердце.

Мы лежали прямо на грязном, усыпанном пеплом и осколками полу моей разгромленной лавки. Мое тело было обнаженным, покрытым синяками, метками его зубов и слоем магической сажи, но мне было абсолютно плевать. Я была дома и мой личный, древний, невыносимо прекрасный монстр был со мной.

Раэлар с неохотой оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. Черные, бездонные глаза медленно приобретали свой привычный фиалковый оттенок, но вертикальные зрачки хищника никуда не делись. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в разрушенном мире.

– Ты сделала это, – его голос был низким, вибрирующим, пропитанным благоговением. Он провел большим пальцем по моей грязной щеке, стирая дорожку от той самой слезы, которая разрушила проклятие. – Моя сумасшедшая, отчаянная ведьма. Ты разорвала вечность.

– Я же обещала, ваше высочество, – я слабо усмехнулась, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя звенящую усталость. – В Нижнем Городе слова на ветер не бросают. Особенно, если на кону стоит такой... шикарный мужчина.

Раэлар издал тихий, бархатистый смешок. Он перекатился на бок, увлекая меня за собой, и прижал к своему боку. Его магия, темная и густая, лениво потянулась из него, формируя из теней подобие плотного, теплого пледа, который укрыл мое дрожащее от холода реального мира тело.

Я закрыла глаза, вдыхая запах озона и мускуса, готовясь провалиться в заслуженный сон прямо здесь, на полу мастерской. В конце концов, мы заслужили пару часов тишины.

Но у судьбы, как водится, было исключительно скверное чувство юмора.

Пространство вокруг нас внезапно взорвалось.

Комнату озарила вспышка ослепительного, тошнотворно-чистого золотого света, от которого у меня мгновенно заболели глаза. Свет ударил по стенам лавки, выбивая остатки стекол в окнах и снося с петель входную дверь. Защитные контуры, которые я не успела восстановить после атаки теневых гончих, жалобно пискнули и испарились.

В мастерскую ворвался запах приторных лилий, весеннего леса и такой концентрации правильной, «светлой» эльфийской магии, что меня едва не стошнило.

Раэлар мгновенно изменился. Расслабленный, нежный любовник исчез в долю секунды. Он вскочил на ноги, одним слитным, хищным движением задвигая меня за свою спину. Тени вокруг него взвились, как разъяренные кобры, формируя на его обнаженном торсе подобие призрачной, черной брони.

Я судорожно натянула на себя его изорванную черную рубашку, валявшуюся неподалеку, и выглянула из-за его широкого плеча.

В дверном проеме, топча своими идеальными сапогами мою грязную половицу, стояли эльфы. Шестеро воинов в сверкающих серебряных доспехах с золотыми рунами, с длинными копьями, наконечники которых сияли солнечным светом. Королевская Стража Дома Ночных Звезд (хотя, судя по количеству золота, им больше подошло бы название Дома Пафосных Люстр).

Но мое внимание привлек тот, кто вошел седьмым.

Он был почти точной копией Раэлара. Тот же высокий рост, та же идеальная, нечеловеческая лепка лица, те же длинные серебряные волосы, но на этом сходство заканчивалось. Глаза вошедшего были не фиалковыми, а ярко-золотыми, как расплавленный металл. Его аура кричала о высокомерии, стерильной чистоте и абсолютном отсутствии эмпатии. На нем был ослепительно-белый камзол, расшитый жемчугом.

– Раэлар, – произнес золотоглазый эльф. Его голос был красивым, как звон хрусталя, и таким же мертвым. – Совет старейшин почувствовал резонанс. Печать пала.

Раэлар стоял, как монолитная скала. Его руки были сжаты в кулаки, а тени вокруг него сгустились до состояния черной смолы.

– Аэлион, – выплюнул мой принц его имя так, словно это было грязное ругательство. – Какого демона ты забыл в моей грязи? Тебе здесь не рады.

Аэлион изящно шагнул вперед, брезгливо морща идеальный нос и стараясь не наступить на лужу от разбитого зелья. Его золотые глаза скользнули по кучке серого пепла, оставшегося от зеркала.

– Грязь можно смыть, брат, – философски изрек он. Его губы тронула снисходительная, ледяная улыбка. – Как и тьму. Мы ждали этого дня столетиями. Легенда оказалась правдой. Слеза чистой, невинной девы, пролитая над артефактом, очистила твою душу. Раз печать разрушена, значит, в тебе больше нет того чудовищного хаоса. Твоя скверна выжжена. Ты исправился, Раэлар.

Я едва не подавилась воздухом. «Исправился»? «Очищен от скверны»? О, этот пафосный индюк даже не представлял, КАКИМ ИМЕННО способом была получена эта слеза и сколько первобытного хаоса мы выплеснули в зазеркалье за прошедшие дни!

Взгляд Аэлиона оторвался от пепла и, пронзив полумрак лавки, наконец остановился на мне.

Я выглядела, мягко говоря, непрезентабельно. Волосы спутались в птичье гнездо, на лице были разводы сажи, босые ноги перепачканы в крови и пепле. Черная мужская рубашка, надетая на голое тело, едва прикрывала бедра, а в вырезе отчетливо виднелись багровые засосы и тот самый шрам в виде полумесяца от зубов Раэлара.

Золотые глаза эльфийского принца округлились, а затем сузились от нескрываемого, абсолютного отвращения.

– Великое древо... – выдохнул Аэлион, доставая из рукава белоснежный платок и прижимая его к носу. – Что это за падаль?

Воздух в лавке затрещал. Тени Раэлара дернулись вперед, но он удержал их усилием воли, хотя я слышала, как заскрипели его зубы.

– Выбирай слова, Аэлион, – голос Раэлара был тихим. Намного страшнее любого крика. – Иначе ты выйдешь отсюда без своего языка.

Аэлион усмехнулся, явно не воспринимая угрозу всерьез. Он же думал, что перед ним – очищенный, светлый мальчик!

– Оставь свои старые замашки, брат, – отмахнулся золотоглазый. – Я понимаю, чтобы сломать печать, тебе нужен был инструмент. Ты использовал эту... грязную девку. Человеческую шлюху из сточных канав Нижнего Города. Весьма прагматично, хоть и отвратительно.

Мое сердце забилось с бешеной, яростной скоростью. Моя человеческая гордость, которую Раэлар так любил ломать, сейчас взвилась на дыбы. Я шагнула из-за спины своего эльфа, сжимая кулаки.

– Слышь ты, люстра перекормленная! – рявкнула я, чувствуя, как магия искрит на кончиках пальцев. – Эта «грязная девка» только что спасла твоему брату жизнь и разнесла вашу хваленую печать к чертям собачьим! Так что заткни свой идеальный рот и убирайся из моей лавки!

Стражники мгновенно вскинули копья, направляя их на меня.

– Неслыханная дерзость, – процедил Аэлион, не удостаивая меня даже взглядом. Он смотрел только на Раэлара. – Мы щедро заплатим ей за оказанную услугу. Киньте ей мешок золота и сотрите память. А нам пора, брат. Совет старейшин восстановил тебя в правах. Твои покои готовы и, что самое главное...

Аэлион выдержал театральную паузу, гордо вздернув подбородок.

– Принцесса Иллирия из Дома Серебряных Вод прибыла в столицу. Совет одобрил ваш союз. Свадебный ритуал состоится в следующее полнолуние. Это объединит наши дома и окончательно закрепит твое возвращение к свету.

В мастерской повисла мертвая, звенящая тишина.

«Принцесса Иллирия». «Свадебный ритуал».

Эти слова ударили меня под дых сильнее, чем клинок эльфийского ассасина. Моя дерзость внезапно испарилась, оставив после себя сосущую пустоту и острый укол неуверенности.

Я перевела взгляд на свою перепачканную рубашку, на грязные, стертые в кровь ноги. А потом посмотрела на Раэлара. На этого идеального, древнего высшего эльфа, который был наследником престола. Он действительно принадлежал к их миру. К миру дворцов, чистой магии и прекрасных принцесс с именами, похожими на звон ручья. А я была Евой Гроули, ведьмой-артефактором с барахолки, которая матерится как сапожник и пахнет жженой медью.

Раэлар почувствовал мою боль. Наша ментальная связь, выкованная в момент разрушения проклятия, пульсировала. Он уловил мой страх, мою ревность и ту крошечную, предательскую мысль о том, что он может согласиться.

Медленно, пугающе плавно Раэлар повернул ко мне голову.

Его глаза больше не были фиалковыми. Они превратились в две черные, клубящиеся дыры. Тьма, которую Аэлион считал «очищенной», вырвалась из него с такой яростью, что деревянный пол под его ногами начал чернеть и обугливаться.

Он не стал ничего объяснять брату. Он протянул руку и обхватил меня за талию, притягивая вплотную к себе, жестко, властно, как величайшее сокровище во вселенной.

А затем он посмотрел на королевский патруль.

– Высшие, – пророкотал Раэлар. Его голос резонировал на нескольких частотах, заставляя стекла в уцелевших колбах трескаться. – Вы всегда были слепцами. Вы заперли меня, потому что боялись монстра, а теперь вы пришли в мой дом, оскорбили мою женщину и решили, что можете указывать мне, как жить?

Аэлион нахмурился. Его золотые глаза расширились, когда он наконец-то почувствовал ауру брата. Светлая магия королевской стражи начала сжиматься, задыхаясь под давлением хтонической, первобытной тьмы.

– Раэлар... что это значит? Твоя скверна... она не ушла! – в голосе идеального принца впервые прозвучала паника. Он попятился. – Ты не очистился!

– Очистился? – Раэлар запрокинул голову и рассмеялся. Это был смех дьявола, дорвавшегося до душ грешников. От этого звука по стенам лавки побежали трещины. – Я никогда не был грязным, братец. Я просто был сильнее вас всех. А печать... печать сняла не ваша мифическая «невинная дева».

Он поднял руку.

Он даже не читал заклинаний, не чертил рун. Он просто щелкнул длинными пальцами.

Звук был похож на то, как ломается гигантское дерево.

Гравитация в лавке изменилась. Невидимая, колоссальная масса темной энергии обрушилась сверху на королевский патруль.

Шестеро элитных стражников в золотых доспехах одновременно рухнули на колени, пробивая наколенниками гнилые доски пола. Их копья со звоном покатились по полу. Они пытались встать, их лица исказились от натуги, но тьма давила их к земле, как насекомых.

Аэлион сопротивлялся дольше всех. Его белая магия вспыхнула щитом, но Раэлар лишь лениво повел кистью руки. Щит лопнул, как мыльный пузырь, и высокомерный принц с глухим стоном рухнул на оба колена, опираясь дрожащими руками о грязный пол прямо перед нашими ногами.

Его прекрасный белый камзол испачкался в саже. Его золотые глаза были полны абсолютного, животного ужаса.

– На колени перед своей владычицей, черви, – рыкнул Раэлар, и этот рык разорвал барабанные перепонки.

Он стоял над ними, как тёмный бог мщения, одной рукой продолжая крепко обнимать меня за талию.

– Раэлар... ты безумен... совет уничтожит тебя... – прохрипел Аэлион, пытаясь поднять голову, но невидимая сила вдавливала его подбородок в грудь.

– Пусть попробуют, – Раэлар склонился над братом. – Передай старейшинам следующее. Я отказываюсь от престола. Я клал на ваш совет, на ваш свет и на вашу принцессу Иллирию. Если она хочет замуж, пусть выходит за тебя.

Он резко дернул ворот моей рубашки в сторону, обнажая мою шею и плечо.

Аэлион скосил глаза и уставился на мою кожу. На шрам в виде полумесяца, пульсирующий темной эльфийской магией. На метку истинной пары, которую поставил Раэлар, метку, которая связывала наши души навечно.

Золотые глаза брата расширились до предела.

– Ты... ты отметил её символом... – прошептал он в священном ужасе. – Ты связал свою бессмертную душу с этой...

– С этой богиней, – отрезал Раэлар, и в его голосе прозвучала такая фанатичная, сумасшедшая гордость, что у меня перехватило дыхание. Слезы навернулись на глаза, но на этот раз – от абсолютного, сокрушительного счастья. – Она – моя истинная пара. Она – моя владычица. Она приняла мою тьму, она разорвала мою цепь, и она стоит больше, чем вся ваша жалкая эльфийская империя.

Он выпрямился, возвышаясь над стоящими на коленях эльфами.

– Вы пришли сюда, чтобы забрать меня домой? Оглянитесь, идиоты. Я уже дома. Это – моё королевство.

Раэлар сделал шаг вперёд, наступая сапогом на край белоснежного плаща Аэлиона.

– А теперь слушай мой первый и последний королевский указ, братец, – голос принца стал холодным, как лёд в самом сердце бездны. – Убирайтесь из моего города. Если я еще раз увижу хоть одного эльфа из совета ближе, чем в сотне миль от моей женщины, я лично приду в ваш Дворец Света и не оставлю от него камня на камне. Я залью ваши сады вашей же кровью. Я понятно объясняю?

Невидимый пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Аэлион смог судорожно кивнуть. Высокомерие выветрилось из него без остатка. Перед ним был не «исправившийся» мальчик, а хтонический монстр, обретший цель и истинную пару. Смертоносная комбинация.

– Вон, – тихо скомандовал Раэлар.

Гравитация вернулась в норму. Стражники, кряхтя и лязгая доспехами, вскочили на ноги. Аэлион подобрался, не смея даже отряхнуть перепачканные колени. Они пятились к выходу, не отворачивая лиц от пульсирующей тьмы Раэлара. Никто из них не произнес ни слова.

Как только они вывалились на улицу, Раэлар щелкнул пальцами, и остатки входной двери захлопнулись с такой силой, что косяк треснул. Сверху на него лег тройной слой темных, непроницаемых защитных контуров.

В лавке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.

Тьма вокруг Раэлара мгновенно втянулась обратно под кожу. Его плечи опустились, глаза снова стали мягкого, теплого фиалкового цвета. Он повернулся ко мне.

Я стояла, дрожа, вжимаясь в его огромную рубашку. Мои щёки были мокрыми от слез.

– Принцесса Иллирия, значит? – я шмыгнула носом, пытаясь нацепить свою фирменную стервозную ухмылку, но губы дрожали. – Из Дома Серебряных Вод? Звучит как название элитного борделя.

Раэлар издал тихий стон, шагнул ко мне и одним махом подхватил на руки. Я инстинктивно обвила ногами его талию, утыкаясь лицом в сгиб его шеи.

– Плевать на Иллирию, – прошептал он, крепко прижимая меня к себе и зарываясь носом в мои грязные, пахнущие гарью волосы. – Мне не нужны серебряные воды. У меня есть своя ведьма, которая пахнет жженой медью и неприятностями.

– И ты отказался от престола, – я подняла голову, глядя в его глаза. – От бессмертного величия. Ради... грязной девки из Нижнего Города.

Его лицо стало серьезным. Он аккуратно стер слезу с моей щеки, а затем прижался губами к метке на моей шее.

– Ты мое величайшее сокровище, Ева Гроули, – пророкотал он, и в его глазах полыхала абсолютная, первобытная преданность. – Я был королем в пустоте, теперь я слуга своей собственной владычицы. И знаешь, что самое лучшее?

– Что? – шепотом спросила я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый, сводящий с ума пожар.

Раэлар усмехнулся – хищно, порочно, дразняще.

– В этом мире нет надоедливых зеркал, которые нужно чинить, а значит, мы можем сломать еще парочку столов. Кроме того, я видел у тебя наверху потрясающе прочную дубовую кровать.

Я расхохоталась, звонко и счастливо, обнимая своего темного, сумасшедшего эльфа.

– Неси меня наверх, ваше высочество, – скомандовала я, кусая его за мочку уха. – Посмотрим, насколько хорош бывший наследник престола в плотницком деле.

Он зарычал, и его быстрые шаги по скрипучей лестнице стали самым прекрасным звуком в моей жизни.

Глава 18. Утренний кофе и разорванные простыни

Утро в Нижнем Городе никогда не начиналось с пения эльфийских соловьев или перезвона хрустальных колокольчиков. Оно начиналось с грохота телег по брусчатке, забористого мата грузчиков из соседней гильдии и запаха жареной требухи, который сквозняком затягивало из открытого окна.

Я открыла глаза, поморщившись от яркого, нефильтрованного солнечного света, бьющего сквозь пыльное стекло моей спальни на втором этаже.

Сначала мой мозг, одурманенный сном и магическим истощением, отказался обрабатывать реальность. Я лежала на своей собственной, скрипучей кровати с промятым матрасом, а не на гигантском бархатном ложе в центре бесконечного лабиринта иллюзий.

Но тяжесть, придавливающая меня к матрасу, была абсолютно реальной.

Я скосила глаза. Огромная, тяжелая мужская рука, покрытая серебристой вязью древних рун, собственнически перечеркивала мою талию, прижимая меня к горячему, литому торсу. Лицо Раэлара было зарыто в мои растрепанные волосы. Он дышал ровно и глубоко. Даже во сне его хватка была такой, словно он ожидал, что совет старейшин попытается вырвать меня из его рук прямо сейчас.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тягучее, медовое тепло.

Это был не сон. Проклятие разрушено, печать сломана, и этот невыносимый, высокомерный, до одури прекрасный владыка тьмы теперь официально прописан в моей спальне.

Внезапно с улицы донесся оглушительный грохот – это старый тролль-мусорщик уронил металлический бак на брусчатку, сопроводив это таким цветастым проклятием, что у меня завяли уши.

Тело Раэлара мгновенно напряглось. Сон слетел с него в долю секунды. Его фиалковые глаза распахнулись, вертикальные зрачки сузились в щелочки, а вокруг нас из ниоткуда взвились черные, как смоль, тени, готовые разорвать невидимого врага на куски.

– Клянусь бездной, там кого-то режут! – прорычал он, приподнимаясь на локте и впиваясь убийственным взглядом в мое окно.

Я тихо рассмеялась, погладив его по напряженному плечу.

– Расслабься, ваше высочество, никого не режут. Это просто дядюшка Хроу мусор собирает. У него артрит, вот он и нервничает.

Раэлар медленно перевел взгляд с окна на меня, затем окинул взглядом мою спальню. Вчера ночью мы были слишком заняты празднованием нашей свободы, чтобы он мог оценить интерьер.

А оценивать было что. Обои в цветочек, местами отклеившиеся, покосившийся шкаф, стопка гримуаров, подпирающая ножку тумбочки и стойкий запах алхимических реагентов, въевшийся в дерево. После его черных мраморных залов, утопающих в шелках и хрустале, моя комната выглядела как кладовка.

Его аристократический нос брезгливо сморщился.

– Этот шум... эта вонь, – он сел на кровати, откидывая одеяло. Тени лениво струились по его обнаженной коже, явно разделяя негодование хозяина. – Как ты вообще здесь выживаешь, Ева? Воздух такой плотный, что его можно резать кинжалом. А этот звук... это пытка для слуха.

– Добро пожаловать в Нижний Город, принц, – я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы. – Здесь нет призрачной тишины и стерильности, зато здесь весело. И, заметь, никаких старейшин с их нотациями.

Я сбросила с себя одеяло, зябко ежась от утреннего сквозняка, и натянула первую попавшуюся вещь – его вчерашнюю черную рубашку, которая сидела на мне как мешок, зато пахла им – терпким мускусом, озоном и хвоей.

Я прошлепала босыми ногами по скрипучим половицам в сторону крошечной ванной комнаты, попутно собирая волосы в небрежный пучок. Мое тело пело, несмотря на синяки и общую измотанность. Каждый шаг отдавался легкой, тягучей болью между бедер, напоминая о том, насколько ненасытным был вчера этот вырвавшийся на свободу хищник.

Я повернула кран над раковиной. Трубы издали предсмертный хрип, плюнули ржавой капелькой, а затем выдали тонкую, ледяную струйку воды.

– Да чтоб тебя гоблины драли, – пробормотала я, ежась от холода. Центральное магическое отопление в нашем квартале снова приказало долго жить. Типичное утро понедельника в Нижнем Городе.

Я попыталась умыться ледяной водой, когда дверь в ванную бесшумно приоткрылась.

Раэлар стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были только вчерашние темные брюки, которые сидели неприлично низко на бедрах. Его серебряные волосы растрепались, а на идеальном лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения пополам с брезгливостью. Он окинул взглядом облупившуюся плитку, подтекающий кран и меня, стучащую зубами от холода.

– Ева, – его голос звучал обманчиво спокойно. – Что это за орудие инквизиции?

– Это называется водопровод, ваше высочество, – огрызнулась я, вытирая лицо жестким полотенцем. – И сегодня мы умываемся водой из ледника, потому что муниципальные маги опять пропили кристаллы подогрева.

Раэлар медленно подошел к раковине и сунул длинный, изящный палец под ледяную струю. Его брови сошлись на переносице.

– Вы, люди, поразительны, – процедил он, брезгливо стряхивая воду. – Вы способны создавать артефакты, разрывающие ткань мироздания, но не можете заставить воду быть комфортной температуры. Я не позволю моей владычице мыться в этом жидком льду, и сам я туда не полезу.

– Ну извини, дворцов с мраморными купальнями не держим, – я скрестила руки на груди. – Придется тебе потерпеть суровую реальность, принц.

Он снисходительно усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый темный, дьявольский огонек, который я так любила.

– Ты забываешь, с кем живешь, моя заноза. Реальность – это то, чем я приказываю ей быть.

Раэлар поднял руку. Из его пальцев сорвались тонкие, почти невидимые в утреннем свете нити темной магии. Они змеями обвили ржавые медные трубы, ведущие к душевой кабине и раковине. Воздух в тесной ванной мгновенно сгустился, запахло озоном.

Темные жгуты начали мелко вибрировать. Я с изумлением наблюдала, как медь труб на глазах меняет цвет, нагреваясь. Спустя пару секунд из крана вместо ледяной струйки с громким шипением вырвался поток идеальной, исходящей паром горячей воды.

Ванная комната наполнилась густым, теплым туманом.

– Серьезно? – я не выдержала и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. – Ты использовал высшую запретную магию тьмы... ту самую, за которую тебя изолировал совет и от которой дрожат миры... чтобы починить мне бойлер?

Раэлар ничуть не смутился. Он шагнул ко мне сквозь пар, обхватил за талию и легко приподнял, усаживая прямо на край раковины рядом с шумящим краном.

– Тьма универсальна, – промурлыкал он, прижимаясь своим горячим телом к моим разведенным бедрам. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая кожу. – И если она нужна для того, чтобы согреть мою женщину... значит, так тому и быть. К тому же, я эгоист, я предпочитаю, чтобы ты дрожала от моих прикосновений, а не от коммунальных проблем твоего города.

Его губы коснулись моей шеи, как раз в том месте, где вчера он оставил метку истинной пары – шрам в виде полумесяца. От одного этого касания у меня перехватило дыхание. Внизу живота тут же сладко заныло.

– Мне нужно... сварить кофе, – слабо пробормотала я, пытаясь сохранить остатки рассудка, пока его пальцы мастерски расстегивали верхние пуговицы рубашки.

– Сначала я, – безапелляционно заявил древний эльф, прикусывая мочку моего уха. – Кофе подождет.

Но в этот момент с улицы снова раздался грохот. На этот раз кто-то истошно завопил:

«Держи вора! А ну стой, паршивец!», после чего раздался звон разбитого стекла прямо под моими окнами.

Раэлар замер. Его голова резко повернулась в сторону звука, глаза снова потемнели от раздражения.

– Клянусь, я выйду и испепелю половину этой улицы, – прорычал он, и тени вокруг него угрожающе взвились.

Я воспользовалась моментом, выскользнула из его рук и со смехом выбежала на кухню, совмещенную с мастерской на первом этаже.

– Не трогай моих соседей, ваше высочество! Без них тут будет скучно!

Кухня встретила меня утренним солнцем и абсолютным разгромом. После вчерашнего явления эльфов половина лавки была усеяна осколками, пеплом от зеркала и сломанной мебелью. Я вздохнула, переступая через погнутое копье, которое обронил один из стражников Аэлиона, и добралась до плиты.

Пока я молола дешевые кофейные зерна и ставила турку на огонь, Раэлар спустился следом.

Он двигался бесшумно, как огромный, смертоносный кот. Солнечный свет из выбитых окон падал на его серебряные волосы и рельефный торс, заставляя древние руны на его коже мягко мерцать. В зазеркалье он казался призрачным божеством, но здесь, в лучах утреннего солнца среди пыли и хаоса, он выглядел до одури реальным. И от этого его хищная аура подавляла еще сильнее.

Он остановился посреди разгромленной мастерской, задумчиво разглядывая обломки дубового стеллажа, о который мы вчера... весьма бурно отпраздновали наше воссоединение. Затем его взгляд переместился на потолок, где виднелись трещины от его гравитационного удара.

– Твоя лавка не выдержит моего присутствия, Ева, – констатировал он, подходя ко мне со спины. Его руки легли на кухонный стол по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку. – Эти стены слишком хрупкие, как и твои простыни. Вчера они разлетелись в клочья. Нам нужно новое ложе.

– Вчера ты был слегка на взводе, – хмыкнула я, снимая турку с огня. Запах свежего кофе смешался с ароматом его магии. – Если ты не будешь каждый раз швырять меня о мебель с силой падающего метеорита, лавка простоит еще лет сто.

– Не обещаю, – его голос стал на октаву ниже.

Я повернулась к нему, сжимая в руках кружку с дымящимся кофе.

Солнечный луч упал прямо на мое лицо, высвечивая каждую деталь. Раэлар замер, его взгляд стал тяжелым, физически осязаемым. Он медленно скользнул по моим растрепанным волосам, по припухшим от поцелуев губам, спустился к вороту рубашки, которая предательски сползла с одного плеча, обнажая свежие багровые отметины его зубов и пальцев.

Хваленая утренняя расслабленность испарилась из него без следа.

В зазеркалье он был ограничен рамками иллюзий и хрустальных алтарей, но здесь, в реальности, при свете дня, его собственнический инстинкт вспыхнул с новой, пугающей силой. Он смотрел на меня так, словно только сейчас до конца осознал: я здесь, я живая, я принадлежу ему, и между нами больше нет никакого проклятого стекла.

– Раэлар? – я сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда у меня подкашиваются колени. Кофе в кружке опасно дрогнул.

Он не ответил. Одним быстрым, неуловимым движением он выхватил кружку из моих рук и не глядя отставил ее на край стола.

А затем он просто схватил меня за талию и швырнул спиной к ближайшей стене.

– Эй! – я ахнула от неожиданности, когда мои лопатки впечатались в прохладные обои.

Он шагнул вплотную, вжимая меня в стену своим мощным телом. Его бедро властно вклинилось между моих ног, раздвигая их. Его левая рука взметнулась вверх, перехватывая оба моих запястья, и жестко прижала их к стене над моей головой.

– Никакого больше стекла, – хрипло, почти безумно прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. – Никаких иллюзий, Ева. Месяцами я смотрел, как ты ходишь по этой комнате. Я смотрел, как этот ублюдок Маркус трогает тебя, и я ничего не мог сделать, кроме как швыряться тенями из клетки.

Он прижался ко мне сильнее. Я почувствовала, насколько сильно он возбужден. Твердая, горячая плоть уперлась в мой живот сквозь тонкую ткань его брюк.

– Я докажу тебе, что реальность лучше, – прорычал он.

Его свободная правая рука скользнула к вороту рубашки. Он даже не стал тратить время на пуговицы. С глухим треском ткань разошлась, разорванная его сильными пальцами пополам. Остатки рубашки упали к моим ногам, оставляя меня абсолютно голой в лучах утреннего солнца, льющегося из выбитых окон.

– Раэлар, на нас же могут посмотреть с улицы! – я судорожно выдохнула, попытавшись дернуться, но его хватка на моих запястьях была железной. Возбуждение, дикое и запретное, ударило в голову от осознания того, что мы стоим прямо напротив окна на первом этаже.

– Пусть смотрят, – оскалился он. Вокруг нас мгновенно закружились тени, формируя плотный, непроницаемый черный купол, который закрыл нас от внешнего мира, но оставил свет внутри нашей персональной ловушки. – Пусть весь этот жалкий город знает, что ты моя.

Он не дал мне шанса возразить. Его губы обрушились на мои, жестко, бескомпромиссно сминая их. Это был поцелуй хищника, он проникал языком глубоко, жадно, забирая мой воздух, заставляя меня отвечать с такой же первобытной яростью. Я забыла про кофе, забыла про разрушенную лавку и соседей. Мои зафиксированные над головой руки дернулись в инстинктивной попытке обнять его, но он удержал их, наслаждаясь своей властью.

Его свободная рука скользнула по моему бедру, грубо сжимая кожу, и тут же метнулась вниз, к моему центру.

Я громко, несдержанно застонала прямо в его рот, когда длинные пальцы уверенно раздвинули мои влажные складки. Он не играл, не готовил меня, он знал мое тело лучше, чем я сама. Одно резкое, выверенное движение пальцев – и я выгнулась навстречу его руке, натягиваясь, как струна.

– Да... – хрипло выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить влажную дорожку поцелуев вниз по шее. – Ты всегда готова для меня, моя человечка. Даже при свете дня, даже в этих жалких развалинах.

Он резко убрал руку и, не теряя ни секунды, расстегнул брюки.

В следующее мгновение он приподнял меня за бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком.

Я закричала, запрокидывая голову. Затылок больно ударился о стену, но я не почувствовала этого. Разница в габаритах, его подавляющая физическая мощь и раскаленная магия, пульсирующая внутри меня, мгновенно выбили все мысли.

– Смотри на меня! – приказал он, с силой вбиваясь в меня, задавая жесткий, рваный ритм.

Я с трудом сфокусировала взгляд на его лице. В солнечном свете его черные, бездонные глаза казались еще страшнее и еще прекраснее. В них больше не было сдерживающего барьера. Зверь вырвался на свободу и теперь наслаждался своей властью над реальностью.

– Никаких фантомов, никаких зеркал, – рычал он с каждым толчком, от которого стена за моей спиной жалобно скрипела. – Только я, Ева, только мое тело, только моя тьма.

Каждое его слово отдавалось эхом в моей ауре. Моя хаотичная, человеческая магия радостно откликнулась на его натиск, закручиваясь вокруг нас белыми искрами, которые сталкивались с его черными тенями. Мы творили собственную бурю посреди пыльной кухни.

Напряжение взлетело до небес с немыслимой скоростью. Его хватка на моих запястьях, боль в спине, раскаленное солнце и его безжалостные толчки слились в один звенящий комок удовольствия.