Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 27. Возмездие
Мы не стали откладывать возмездие.
Нижний Город зализывал раны после отравления лей-линий, но ярость, кипевшая в трущобах, была сильнее страха. Когда Камень Эгиды был надежно установлен в главном коллекторе, заблокировав любые попытки Верхнего Города снова отравить наши земли, Синдикат Тьмы был созван.
На рассвете мы стояли у подножия Великой Хрустальной Лестницы – гигантского, ослепительно белого пандуса, который соединял грязные, пропахшие дымом низины столицы с парящим в облаках Верхним Городом.
За моей спиной тяжело дышала элита Нижнего Города. Огромные тролли с тяжелыми кувалдами наперевес, оборотни, чьи глаза уже светились желтым в преддверии трансформации, покрытые шрамами наемники и теневые маги в рваных плащах. Они пахли потом, дешевым табаком, ржавым железом и застарелой кровью. Это была армия ублюдков, отбросов, которых Светлый Дворец веками пытался стереть в порошок.
А впереди стояли мы.
Я надела свой лучший боевой костюм из черной мантикоровой кожи. На моих бедрах висели ножны с отравленными кинжалами, а грудь защищал легкий гномий доспех. Моя аура, пропитанная тьмой, уже не скрывалась – она вилась вокруг меня фиолетово-черными лентами.
Рядом со мной возвышался Раэлар.
Он не надел доспехов. Высшему эльфу, чей резерв тьмы мог соперничать с бездной, не нужна была сталь. На нем был строгий, безупречно скроенный черный камзол, расшитый серебром. Его пепельные волосы трепал утренний ветер. В его фиалковых глазах застыло абсолютное, ледяное спокойствие палача, идущего на эшафот.
– Ты готовы, владычица? – негромко спросил он, не глядя на меня.
Я усмехнулась, чувствуя, как адреналин сладким ядом растекается по венам.
– Я ждала этого всю свою жизнь, ваше высочество. Давай покажем им, как выглядит настоящая грязь.
Раэлар поднял руку, давая безмолвный приказ.
Армия Синдиката двинулась вверх по хрустальной лестнице. Звук тысяч тяжелых, подкованных железом сапог, бьющих по идеальному белому мрамору, гулом разнесся над спящей столицей.
Когда мы достигли вершины, перед нами предстал Светлый Дворец.
Это был апофеоз эльфийской архитектуры. Бесконечные анфилады из белого камня, парящие шпили, сады с вечноцветущими лилиями и фонтаны, струящиеся жидким светом. Всё здесь было стерильным, правильным, лишенным малейшего изъяна. От этой безупречности тошнило.
Путь нам преградили Врата Рассвета – легендарные створки высотой в тридцать метров, выкованные из солнечного золота. За ними уже выстроились легионы Королевской Стражи. Сияющие щиты, длинные копья, светлые ауры. Они ждали нас. Они думали, что смогут выдержать осаду.
На парапет над вратами вышел Аэлион. Брат Раэлара был облачен в золотые доспехи, его лицо было искажено смесью презрения и тщательно скрываемого страха.
– Раэлар! – его усиленный магией голос разнесся над площадью. – Ты привел эту шваль к порогу нашего дома?! Ты оскверняешь святыню! Прикажи своим псам сложить оружие, и, возможно, совет проявит милосердие к их жалким жизням!
Раэлар даже не замедлил шаг. Мы продолжали идти прямо к золотым вратам.
– Милосердие? – эхо голоса Раэлара ударило по площади так, что мрамор под нашими ногами пошел трещинами. – Вы прислали големов, чтобы убить мою королеву. Вы отравили мой город. Ваше милосердие – это пепел.
Он остановился в двадцати шагах от Врат Рассвета. Легионы стражи за ними напряглись.
Принц медленно поднял правую руку, раскрывая ладонь по направлению к легендарным створкам.
Он не читал заклинаний и не готовил плетение. Тьма, которую он обрушил на врата, была настолько плотной, концентрированной и колоссальной, что она исказила сам свет вокруг нас. Мир на секунду погрузился в абсолютный мрак.
А затем Раэлар сжал кулак.
Взрыв был беззвучным, но ударная волна едва не сбила меня с ног.
Врата Рассвета, простоявшие десять тысяч лет, гордость Светлого Дворца, не просто сломались. Они аннигилировали. Тридцатиметровые золотые створки разлетелись на миллиарды микроскопических осколков, превратившись в пылающий золотой дождь, который с визгом обрушился на стоящую за ними Королевскую Стражу.
Идеальные ряды защитников смело, как игрушечных солдатиков. Крики боли и ужаса разорвали стерильную тишину Верхнего Города.
– Синдикат! – я выхватила кинжал и указала острием на пролом. – Вперед! Не убивать тех, кто сдается! Остальных – втоптать в их идеальный мрамор!
Армия Нижнего Города с первобытным ревом хлынула в пробитую брешь.
Контраст был потрясающим, гротескным и бесконечно прекрасным. Грязные, покрытые шрамами тролли сминали безупречных эльфийских мечников. Орки в ржавой броне с хохотом рвали шелковые гобелены и переворачивали статуи древних светлых богов. Наемники в грязных сапогах оставляли черные, кровавые следы на белоснежных коврах.
«Дикари» ворвались в святилище, и святилище пало за считанные минуты.
Мы с Раэларом не участвовали в этой бойне. Мы шли сквозь хаос, как два темных божества. Ни один стражник даже не пытался приблизиться к нам – аура принца просто вдавливала в пол любого, кто делал шаг в нашу сторону. Я шла рядом, и моя рука покоилась на его сгибе локтя. Мы шли не убивать рядовых. Мы шли за головами.
Главный Зал Совета Старейшин находился в самом сердце дворца.
Двойные двери из белого дерева были заперты изнутри. Раэлар даже не стал поднимать руку. Он просто пнул их сапогом. Двери сорвало с петель, и они с грохотом влетели в зал, сминая длинный хрустальный стол.
Мы вошли.
Двенадцать старейшин – древние, седовласые эльфы в расшитых жемчугом мантиях – вжались в свои кресла в дальнем конце зала. В центре, с обнаженным мечом в дрожащих руках, стоял Аэлион. Его золотая броня была покрыта пылью от выбитых дверей.
Зал был ослепительно светлым. Купол из чистого стекла пропускал утреннее солнце.
Но с нашим появлением солнце померкло. Тени расползлись по белому мрамору, пожирая свет, обволакивая колонны.
– Раэлар... остановись! – закричал Аэлион, выставляя меч вперед. Его золотые глаза были расширены от ужаса. Он смотрел на меня, живую и невредимую, и не мог поверить своим глазам. – Это безумие! Ты разрушаешь всё, что строили наши предки!
– Ваши предки строили тюрьму. Я ее сношу, – холодно ответил Раэлар.
Он отпустил мою руку и шагнул вперед.
Двенадцать Старейшин одновременно вскинули руки, пытаясь сплести коллективный щит света. Раэлар лишь презрительно скривил губы. Его тьма ударила хлыстом и щит разлетелся с хрустальным звоном, а невидимая сила обрушилась на старейшин.
Двенадцать самых могущественных светлых магов империи с хрипом рухнули на колени, придавленные к мраморному полу.
Аэлион с криком бросился на брата. Раэлар даже не посмотрел на него. Он просто отмахнулся левой рукой. Аэлион отлетел к стене, как тряпичная кукла, выронил меч и сполз на пол, оглушенный и сломленный.
Владыка зазеркалья возвышался над поверженным советом. Его черные глаза полыхали жаждой крови. Руны на его коже горели багровым пламенем. Он поднял руку, и на его пальцах начали формироваться острые как бритва клинки из чистой тьмы. Он собирался обезглавить их всех одним ударом.
– Нет.
Мой голос прозвучал тихо, но в абсолютной тишине зала он раздался как выстрел.
Я подошла к Раэлару со спины и положила ладонь на его напряженное плечо. Его мышцы были как камень, но от моего прикосновения он инстинктивно вздрогнул, и клинки из тьмы слегка потускнели. Он повернул ко мне голову. Зверь внутри него требовал убийства.
– Ева, – прорычал он. – Они хотели убить тебя. Смерть – это единственное, чего они заслуживают.
– Смерть – это слишком легко, владыка, – я обошла его, вставая между ним и дрожащими старейшинами. Мои губы изогнулись в холодной, жестокой улыбке. – Если ты убьешь их, они станут мучениками. Светлый Дворец выберет новый совет, и война продолжится. Смерть не дает власти, власть дает контроль.
Я сунула руку в небольшую поясную сумку и достала оттуда связку металлических колец.
Это был мой новый шедевр. Я ковала их всю прошедшую ночь, пока Раэлар спал после нашего адреналинового срыва.
Тринадцать ошейников. Выкованные из остатков гномьей стали, сплавленной с золотым ихором убитого командора големов и зачарованные моей мутировавшей магией.
Я подошла к первому старейшине – дряхлому эльфу с глазами, полными бессильной ненависти.
– Что... что это за мерзость, человечка? – прохрипел он, пытаясь отодвинуться, но магия Раэлара держала его намертво.
– Это ваша новая реальность, – я раздвинула створки ошейника и защелкнула его на тонкой шее старейшины. Металл тихо гуднул, подстраиваясь под размер.
Старейшина дернулся. Его глаза округлились.
– Моя магия... – прошептал он в панике. – Что ты сделала с моей магией?!
Я выпрямилась, небрежно поигрывая остальными ошейниками.
– Этот артефакт называется «Оковы Тьмы». Он реагирует на намерения. Пока вы сидите здесь, пьете свое нектарное вино и обсуждаете налоги на торговлю шелком – ваша светлая магия будет при вас. Но... – я наклонилась к его лицу, и мои глаза сверкнули фиолетовым огнем. – Как только хоть один из вас подумает о том, чтобы направить атаку на Нижний Город. Как только вы отдадите приказ навредить Раэлару, мне или кому-либо из Синдиката... ошейник заблокирует вашу магию и начнет душить вас. Чем сильнее будет ваше намерение, тем быстрее он сломает вам шею. Снять его невозможно. Попытка распилить его приведет к детонации.
Лица старейшин посерели. Они посмотрели на меня так, как, должно быть, смотрели на демонов бездны.
– Ты... ты чудовище, – выплюнул один из них.
– Я ведьма, – поправила я с очаровательной улыбкой. – И я просто защищаю свой дом.
Я бросила связку ошейников под ноги Раэлару.
– Надень на них, владыка. На всех, включая твоего брата.
Раэлар смотрел на меня. В его фиалковых глазах первобытная ярость сменилась чем-то другим. Абсолютным, сокрушительным, темным обожанием. Он гордился мной так сильно, что его аура почти мурлыкала от удовольствия. Моя жестокость, моя изворотливость возбуждали его гораздо сильнее, чем вид отрубленных голов.
Он плавно опустился на одно колено, подобрал ошейники и лично, с садистской неспешностью, защелкнул их на шеях каждого из двенадцати старейшин.
Тринадцатый ошейник он принес Аэлиону.
Брат сидел у стены, глядя на нас полными ужаса глазами.
– Раэлар, прошу... я твой брат... мы одной крови, – прошептал идеальный принц, вжимаясь в мрамор.
– Моя кровь сейчас стоит рядом со мной и приказывает мне надеть на тебя ошейник, – равнодушно отозвался Раэлар.
Холодный металл сомкнулся на горле Аэлиона.
Когда всё было кончено, тринадцать высших правителей империи стояли перед нами на коленях, закованные в зачарованную сталь Нижнего Города.
Раэлар выпрямился. Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и посмотрел на поверженный совет.
– Слушайте меня внимательно, – его голос заполнил каждый уголок ослепительного зала, заставляя хрустальные люстры мелко дрожать. – С этой секунды Нижний Город больше не является частью вашей империи. Это суверенное государство. Мы не платим вам налоги. Мы не подчиняемся вашим законам. Мы – отдельная сила.
Первый старейшина попытался что-то сказать, но ошейник на его шее предупреждающе сверкнул черным светом, и старик сдавленно захрипел, умолкнув.
– Граница будет проходить по Хрустальной Лестнице, – продолжил Раэлар, наслаждаясь своей абсолютной властью. – Любой стражник Верхнего Города, пересекший границу без моего личного или разрешения моей владычицы, будет убит на месте. Вы остаетесь править здесь, в своих стерильных залах. Вы будете делать вид, что ничего не произошло, чтобы не позориться перед народом. А мы будем править в тени.
Он обвел их презрительным взглядом.
– Вы хотели запереть меня? Поздравляю, вы заперли себя. Если вы нарушите договор, ошейники убьют вас. А если вы каким-то чудом найдете способ их снять... я вернусь, и в следующий раз королева не остановит мою руку. Вы поняли меня?
Двенадцать старцев и один сломленный принц синхронно, судорожно кивнули. Гордость высших эльфов была сломана пополам и брошена к моим грязным, обутым в тяжелые ботинки ногам.
Мы развернулись и пошли к выходу.
В коридорах дворца уже было тихо. Синдикат Тьмы закончил свою работу. Наемники стояли среди разгромленных залов, опираясь на окровавленные кувалды и мечи, ожидая наших приказов. Когда мы с Раэларом вышли из зала совета, по рядам головорезов прокатился одобрительный, глухой гул.
Мы сделали то, чего не удавалось никому за тысячелетия. Мы поставили Светлый Дворец на колени.
Раэлар привлек меня к себе, обнимая за талию прямо на глазах у нашей армии ублюдков. Его губы коснулись моего виска.
– Твои ошейники – это произведение искусства, моя заноза, – прошептал он с дьявольской усмешкой.
– Я старалась, владыка, – я счастливо рассмеялась, прижимаясь к его горячему боку. – А теперь пошли домой. Я хочу принять ванну, выпить вина и посмотреть, как ты будешь отрабатывать свою часть сделки в нашей новой, укрепленной спальне.
Древний эльф утробно зарычал, и мы, окруженные нашей верной, грязной и непобедимой армией, начали спуск по Хрустальной Лестнице.
Темный принц и его королева, возвращались в свои законные владения. В суверенный, свободный Нижний Город, где отныне и навсегда правили тьма, хаос и мы.
Эпилог. Трон из битого стекла.
Прошло полгода с того дня, как мы спустились по Великой Хрустальной Лестнице, оставив за своей спиной парализованный ужасом и закованный в ошейники совет старейшин. Полгода с того момента, как Нижний Город перестал быть гниющей язвой на теле столицы и превратился в суверенное, независимое и пугающе могущественное государство.
Зима в этом году выдалась суровой, но на улицах наших трущоб больше не замерзали беспризорники.
Синдикат Тьмы, который мы с Раэларом сковали из разрозненных гильдий, банд и наемников, работал как безупречный, смертоносный часовой механизм. Установив монополию на применение силы, мы ввели новые правила. Жесткие, бескомпромиссные, но кристально честные.
За убийство на улицах без разрешения Синдиката виновника скармливали теневым гончим. За торговлю нестабильными ядами, которые могли навредить обычным жителям, – лишали рук. Налоги, которые раньше уходили в закрома Светлого Дворца, теперь оседали в нашей казне и шли на укрепление кварталов, магическое отопление и приюты. Впервые за тысячелетия в Нижнем Городе стало безопасно ходить по ночам – при условии, конечно, что ты платил свою долю и уважал законы владык.
Верхний Город хранил абсолютное, звенящее молчание. Двенадцать старейшин и принц Аэлион сидели в своих стерильных залах, не смея даже посмотреть в сторону наших границ. Мои артефакты-ошейники работали безукоризненно. Как только в их светлых головах зарождалась мысль о реванше, холодный металл на их шеях начинал сжиматься, напоминая о том, кто теперь держит поводок.
Я стояла в центре торгового зала нашей заново отстроенной лавки и с гордостью оглядывала свои владения.
Назвать это место «лавкой» теперь язык бы не повернулся. Это была цитадель. «Империум Гроули и Партнера».
Стены из черного мрамора поглощали свет, а окна были застеклены зачарованным дымчатым хрусталем. Полки из мореного дуба ломились от артефактов такой разрушительной мощи, что за любой из них коллекционеры с других континентов готовы были отдавать целые состояния. На входе вместо старого колокольчика теперь стояли две горгульи, высеченные из обсидиана, в которых Раэлар вдохнул искру своей тьмы. Они оживали и откусывали головы любому, кто пытался войти с оружием наизготовку.
Но главным украшением зала, расположенным в самом конце, за барьером из невидимых магических нитей, был трон.
Мы сделали его вместе. Я собрала куски белого мрамора от поверженных големов и осколки того самого проклятого зеркала, в котором Раэлар провел столетия. Моя мутировавшая, фиолетово-черная магия сплавила их с гномьей сталью, а Раэлар закалил конструкцию в пламени бездны. Получился потрясающий, гротескный трон из битого стекла и светлого камня, пронизанный венами первобытного мрака. Символ нашей победы. Памятник тому, что мы сломали их идеальный мир.
Иногда Раэлар садился на него во время аудиенций Синдиката, усаживая меня к себе на колени, и наблюдал, как самые страшные головорезы континента потеют от ужаса под его немигающим взглядом.
Входная дверь бесшумно открылась. Горгульи почтительно склонили каменные головы.
В лавку вошел владыка.
Даже спустя полгода, каждый раз, когда я видела его, мое сердце пропускало удар. На Раэларе был длинный плащ, сотканный из теней, который слегка искрился от морозного воздуха. Серебряные волосы струились по плечам, а фиалковые глаза светились в полумраке глубоким, теплым светом, предназначенным только для меня.
Он только что вернулся со сходки, где лично вправлял мозги зарвавшемуся капитану контрабандистов. Судя по тому, что на костяшках его пальцев не было крови, капитан оказался сообразительным и всё понял с одного взгляда.
– Лавка закрыта, ваше высочество, – промурлыкала я, опираясь бедром о прилавок и скрещивая руки на груди. – Приходите завтра.
Раэлар усмехнулся. Эта дьявольская, порочная улыбка преобразила его строгое лицо. Он скинул плащ, который тут же растворился в воздухе, и неспешным, хищным шагом подошел ко мне.
– Боюсь, я не привык получать отказы, моя королева, – его голос, низкий и бархатный, прокатился по помещению, заставляя магические светильники слегка приглушить свет.
Он остановился вплотную ко мне. Его огромные руки обхватили мою талию, легко поднимая и усаживая меня прямо на полированный черный камень прилавка. Он встал между моих разведенных колен, прижимаясь своим твердым, горячим телом к моим бедрам. Запах морозной свежести, озона и его мускуса окутал меня, отрезая от остального мира.
– Тяжелый день? – я подняла руки, зарываясь пальцами в его густые пепельные волосы, мягко массируя кожу на затылке.
– Обычный, – Раэлар закрыл глаза, наслаждаясь моим прикосновением. – Малакай пытался утаить часть налогов с порта. Пришлось напомнить ему, что гравитация – бессердечная стерва, особенно когда ты висишь вниз головой над чаном с кислотой. Он раскаялся.
Я тихо рассмеялась, представляя себе бледное лицо одноглазого контрабандиста.
– Ты слишком добр к ним, владыка.
– Я был милосерден, потому что спешил к тебе, – Раэлар открыл глаза, и в них уже плескался тот самый собственнический, темный голод. Он наклонился и потерся кончиком носа о мою щеку. – Этот город отнимает слишком много времени, которое я мог бы провести, не выпуская тебя из постели.
Он не стал ждать моего ответа. Его руки скользнули под мои колени, и он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Я обвила руками его шею, счастливо уткнувшись лицом в сгиб его плеча, пока он нес меня к лестнице, ведущей на верхние этажи нашей цитадели.
Наша новая спальня занимала весь третий этаж и была защищена так, что могла бы выдержать прямое попадание метеорита. Главным ее достоинством была кровать выкованная из черного титана, с матрасом, способным пережить любые наши «адреналиновые срывы», и застеленная шелком теневых прядильщиков. В огромном панорамном окне, защищенном иллюзиями, сияли огни Нижнего Города – нашего города.
Раэлар осторожно опустил меня на край кровати.
В комнате было тепло, горел камин, в котором трещали поленья, пропитанные магической смолой.
Владыка опустился передо мной на одно колено. Этот жест каждый раз заставлял мое дыхание сбиваться. Древний монстр, перед которым дрожала целая империя, преклонял колени только перед одной женщиной в этом мире. И он делал это с такой искренней, абсолютной преданностью, что мне хотелось плакать.
Его длинные, прохладные пальцы коснулись шнуровки моего корсета.
– Ты сегодня невероятно красива, – прошептал он, медленно, дразняще распуская шелковые ленты. – Твоя аура сияет. Тьма идет тебе, Ева. Она сделала тебя совершенной.
– Твоя тьма, Раэлар, – поправила я, глядя на его идеальное лицо сверху вниз. – Без тебя я была просто чокнутой ведьмой с барахолки.
– Без тебя я был вечным узником в куске стекла, – парировал он, стягивая корсет и отбрасывая его на пол. Его руки скользнули по моим ребрам, обжигая кожу сквозь тонкую ткань нижней рубашки. – Они называли меня чудовищем, Ева. Они говорили, что хаос, живущий во мне, уничтожит всё, к чему я прикоснусь.
Он поднял глаза, и в его взгляде была такая глубина, что в ней можно было утонуть.
– А ты прикоснулась ко мне и не сгорела. Ты заставила мой хаос служить тебе. Ты сделала меня королем.
Он наклонился вперед, его губы коснулись моей кожи чуть ниже шеи. Там, на правой ключице, пульсировал аккуратный, темно-фиолетовый шрам в виде полумесяца. Метка истинной пары. Символ, который навсегда связал наши души, переплетя мою человеческую изменчивость с его вечной тьмой.
Раэлар благоговейно, нежно поцеловал этот шрам.
От этого легкого, невесомого прикосновения по всему моему телу прошла волна такой острой, пронзительной любви и желания, что у меня перехватило дыхание. Магия внутри меня, фиолетово-черная, густая, радостно откликнулась, потянувшись к нему.
Я запустила обе руки в его волосы, заставляя его поднять голову, и сама впилась в его губы поцелуем.
В этом поцелуе не было той животной, рваной ярости, которая владела нами в день осады. Это была чистая, глубокая, невыносимо нежная страсть двух существ, которые нашли свою идеальную половину в бесконечном мраке мироздания.
Раэлар ответил мне, плавно поднимаясь с колен и увлекая меня за собой на шелковые простыни. Его огромное, тяжелое тело накрыло меня, но он опирался на локти, не позволяя своему весу раздавить меня.
Одним легким движением магии он избавил нас от остатков одежды.
Мы лежали в полумраке спальни, освещаемые лишь бликами пламени из камина. Серебряные руны на его коже мягко пульсировали в такт моему дыханию.
Он не торопился. Он целовал каждый дюйм моего тела, словно молился. Его губы скользили по моей шее, по груди, спускаясь ниже к животу, оставляя за собой дорожки обжигающего пламени. Я выгибалась под его ласками, тихо постанывая, полностью растворяясь в ощущении его абсолютной власти и его безграничной нежности.
Когда он, наконец, вошел в меня, медленно, глубоко, до самой сути, из моей груди вырвался долгий, счастливый вздох.
Наши ауры вспыхнули и слились воедино. Это был идеальный, выверенный тысячелетиями танец. Мой человеческий, непредсказуемый хаос и его древняя, монолитная тьма создали идеальный баланс. Гармонию, которую совет старейшин никогда бы не смог понять своими стерильными, правильными умами.
Раэлар двигался плавно, но невероятно глубоко, заглядывая мне в глаза. В его фиалковом взгляде отражалась целая вселенная, и центром этой вселенной была я.
– Моя душа... моя владычица... моя истинная, – шептал он с каждым толчком, вплетая слова в саму ткань моей магии.
Мы достигли пика вместе, растворившись в ослепительной вспышке наслаждения, которая не разрушала, а созидала. Оргазм окутал нас мягким, пульсирующим коконом, отрезая от всего внешнего мира, оставляя только биение двух сердец, стучащих в унисон.
Обессиленная, я лежала на его широкой груди, слушая его размеренное дыхание. Его рука машинально, успокаивающе поглаживала меня по спине. За окном шел тихий зимний снег, укрывая крыши Нижнего Города белым, чистым покрывалом.
Я думала о том пути, который мы прошли.
О древнем проклятии совета старейшин, которые думали, что запирают монстра в зеркальной тюрьме на вечные муки. Они были уверены, что никто и никогда не сможет полюбить его первобытную тьму настолько искренне, чтобы добровольно пролить слезу абсолютного счастья в его объятиях. Они считали это невозможным.
Какими же слепыми и высокомерными глупцами они были.
Их проклятие не сработало. Вернее, оно сработало совсем не так, как они рассчитывали. Оно не сломало Раэлара. Оно привело его ко мне. Оно подарило мне самое великое приключение, самую безумную страсть и самую настоящую, несокрушимую любовь, о которой смертная девушка из трущоб даже не могла мечтать.
Это была не кара, это был величайший дар.
Я приподнялась на локте и посмотрела на спящего принца. Даже во сне он выглядел как ожившее, опасное божество. Я нежно провела пальцем по его мужественной скуле.
Он почувствовал мое прикосновение. Его губы дрогнули в полусне, и сильная рука инстинктивно прижала меня ближе к себе.
Идеальный баланс. Хаос и тьма, нашедшие друг друга в разбитом стекле, чтобы построить из него свой собственный, несокрушимый трон.
Я закрыла глаза, улыбаясь в темноту, и провалилась в спокойный, глубокий сон.
