Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5. Незваный гость
На следующее утро атмосфера в лавке напоминала затишье перед эпическим магическим штормом. Воздух был таким плотным и наэлектризованным, что, казалось, если чиркнуть спичкой – взорвется весь квартал.
После вчерашнего инцидента с «фантомными прикосновениями» Раэлар включил режим тотального игнорирования. Он удалился в самую темную часть своего зазеркального мраморного зала и стоял там, сливаясь с тенями, неподвижный, как изваяние из черного льда. Я же с самого рассвета с маниакальным усердием пыталась отвлечься от того факта, что мое тело все еще помнило жесткую, властную хватку его невидимых пальцев.
Я терла полки, сортировала банки с сушеными корнями мандрагоры, перебирала клубки рунной проволоки и отчаянно делала вид, что огромная серебряная рама посреди моей мастерской – это просто элемент интерьера. Но кого я обманывала? Я то и дело бросала косые взгляды на стекло, надеясь уловить хотя бы отблеск фиалковых глаз.
Мое состояние было близко к критическому. Этот эльф медленно, но верно сводил меня с ума. Он был высокомерным снобом, тираном и занудой, но та первобытная, темная страсть, которая прорвалась сквозь его идеальный контроль вчера… О, боги. От одного воспоминания об этом у меня сладко ныло внизу живота, а руки начинали дрожать.
Ближе к полудню колокольчик над входной дверью лавки радостно звякнул, возвещая о приходе посетителя.
Я с облегчением выдохнула, радуясь возможности переключить внимание. Стянув с рук рабочие перчатки, я вышла из мастерской в торговый зал, нацепив на лицо профессиональную улыбку.
– Добро пожаловать в «Артефакты Евы», чем могу… – начала я и тут же осеклась. Улыбка сползла с моего лица, сменившись гримасой искреннего отвращения.
На пороге стоял Маркус фон Дорен.
Если в словаре рядом со словом «самоуверенный мерзавец» когда-нибудь понадобится иллюстрация, портрет Маркуса подойдет идеально. Выскочка из Верхнего Города, маг-недоучка с пухлым отцовским кошельком и самомнением размером с драконью пещеру. Месяц назад я имела неосторожность согласиться выпить с ним кофе в надежде сбыть партию защитных амулетов для его гильдии. Свидание закончилось тем, что я вылила этот самый кофе ему на дорогие брюки, когда он попытался залезть мне под юбку прямо в ресторане. С тех пор он считал своим долгом периодически наведываться в мою лавку, искренне веря, что мое «нет» – это просто кокетливое «да, но попозже».
– Ева, птичка моя, – пропел Маркус, переступая порог. На нем был до тошноты щегольской изумрудный камзол, а волосы блестели от такого количества помады, что на них можно было жарить яичницу. – Ты, как всегда, прекрасна, словно дикий цветок, выросший на помойке.
– А ты, как всегда, пахнешь так, словно искупался в чане с дешевым борделем, Маркус, – парировала я, скрещивая руки на груди. – Что тебе нужно? Я занята.
– Все такая же колючая, – он снисходительно усмехнулся, медленно проходя вглубь зала и бесцеремонно трогая товары на полках своими унизанными перстнями пальцами. – Я слышал, ты вчера приобрела на барахолке какой-то крупный антиквариат. Подумал, вдруг тебе нужна помощь с оценкой, или… с чем-нибудь еще. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать одинокую, слабую девушку.
Я фыркнула.
– Единственное, с чем ты можешь мне помочь, это с испытанием нового яда виверны. Хочешь стать добровольцем?
Маркус рассмеялся, словно я сказала отличную шутку, и сделал еще несколько шагов, оказываясь у приоткрытой двери в мою мастерскую. Его взгляд скользнул внутрь и зацепился за зеркало.
– Ого. А вот это уже интересно, – он бесцеремонно отодвинул меня плечом и ввалился в мое рабочее пространство. – Эльфийская работа? Надо же. Не думал, что у тебя хватит мозгов распознать такую вещь. Выглядит как мусор, но рама… За это можно выручить кругленькую сумму.
Я вспыхнула. Мое рабочее место было моей святыней.
– Выйди из мастерской, Маркус, – процедила я, подходя к нему вплотную. Моя правая рука инстинктивно легла на бедро, туда, где под юбкой был спрятан кинжал с парализующими рунами. – Это не продается, и ты сюда не приглашен.
Но Маркус не слушал. Он подошел к зеркалу почти вплотную. Амальгама была темной и мутной – Раэлар явно не желал показывать себя посторонним, скрывшись за магической дымкой.
– Слушай, птичка, – Маркус обернулся ко мне, и в его маслянистых глазках появился тот самый похотливый блеск, который я так ненавидела. – Давай заключим сделку. Ты отдаешь мне эту стекляшку за полцены, а я, так и быть, забываю о том, как ты опозорила меня в ресторане. Мы ужинаем у меня, пьем хорошее вино, и ты извиняешься… как следует.
Он сделал шаг ко мне. Я отступила назад, но уперлась спиной в край тяжелого алхимического стола. Ловушка.
– Пошел к черту, фон Дорен, – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает боевая магия. На кончиках моих пальцев заплясали искры. – Если ты сейчас же не уберешься, я превращу твои мужские достоинства в два сушеных финика.
– О, люблю, когда ты злишься. Это так заводит, – Маркус ухмыльнулся и, сократив расстояние между нами, резко выбросил руки вперед, хватая меня за талию.
Его пальцы, влажные и мерзкие, больно впились в мои бока через ткань рубашки. Он с силой прижал меня к себе, обдавая запахом приторного парфюма и перегара.
Я открыла рот, чтобы произнести заклинание отбрасывания, моя рука метнулась к кинжалу… но я не успела.
Температура в мастерской упала так резко, что мое дыхание вырвалось изо рта белым облачком пара.
Стекло огромного зеркала за спиной Маркуса издало низкий, утробный звук – похожий на треск ломающегося векового ледника. Магическая дымка, скрывавшая зазеркалье, разлетелась в клочья.
Краем глаза я увидела, как изменился артефакт. Раэлар больше не прятался в тенях. Он стоял прямо у стекла. Но это был не тот холодный, сдержанный эльфийский принц, которого я знала.
То, что смотрело на нас из зеркала, было чистым, концентрированным воплощением первобытного ужаса и ярости.
Волосы Раэлара разметались по плечам, словно от невидимого шторма. Его лицо исказила гримаса нечеловеческой злобы, обнажив удлинившиеся, хищные клыки. Но страшнее всего были его глаза. Прекрасный фиалковый цвет исчез. Глазницы эльфа затопила сплошная, непроглядная тьма, чернильная пустота, в которой мерцали кровавые искры.
Вокруг его фигуры клубились густые, живые тени. Они извивались, как змеи, хлестали по мраморным стенам и бились о стекло изнутри с такой силой, что зеркало мелко вибрировало.
– Что за холодрыга… – пробормотал Маркус, ежась, но рук с моей талии не убрал, попытавшись прижаться губами к моей шее. – У тебя сквозняк, птичка…
БДЗЫНЬ!
Тяжелая бронзовая ступка, весившая не меньше пяти килограммов, сорвалась с верхней полки и с пушечной скоростью просвистела в миллиметре от виска Маркуса, врезавшись в кирпичную стену. Осколки кирпича брызнули нам под ноги.
Маркус отпрыгнул от меня, как ошпаренный, вытаращив глаза.
– Какого дьявола?! – завопил он, хватаясь за сердце.
Он обернулся, пытаясь понять, откуда прилетел снаряд, и его взгляд наконец упал на зеркало. Он не увидел там Раэлара, для него артефакт показывал нечто иное.
Магия иллюзий, на которой специализировались эльфы Дома Ночных Звезд, выплеснулась в реальный мир.
Маркус уставился в стекло, и его лицо мгновенно побледнело, приобретя оттенок прокисшего молока. Я не знала, что именно он там видит, но, судя по расширившимся от абсолютного, животного ужаса зрачкам, это был его персональный ад. Позже я догадалась, что Раэлар использовал амальгаму, чтобы отразить и многократно усилить самые потаенные страхи этого жалкого мага.
– Нет… нет, это невозможно… – забормотал Маркус, пятясь назад, спотыкаясь о собственные ноги. Он выставил руки перед собой, словно защищаясь. – Откуда… как вы меня нашли?!
В этот момент по мастерской прокатился голос. Он не звучал, как обычная речь. Он исходил отовсюду: из стен, с потолка, из-под пола. Низкий, демонический, вибрирующий рык, пропитанный такой темной, собственнической властью, что у меня подогнулись колени.
«ТВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ КАСАЛИСЬ ТОГО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.»
Слова падали, как куски свинца.
Стекла в окнах лавки с жалобным звоном пошли трещинами. Все алхимические колбы на столах одновременно закипели. Черная тень, сочившаяся из зеркала, поползла по полу мастерской, как пролитые чернила. Она добралась до ботинок Маркуса и внезапно рванулась вверх, принимая форму огромных, когтистых лап сотканных из мрака.
Теневые когти сомкнулись на лодыжках Маркуса.
– А-А-А-А! Помогите! Снимите их с меня! – истошно завизжал фон Дорен. Его голос дал петуха. Он попытался пнуть тени, но его нога прошла сквозь них, обдав его могильным холодом.
«КАЖДАЯ КАПЛЯ КРОВИ В ЕЕ ТЕЛЕ. КАЖДЫЙ ВДОХ. КАЖДЫЙ ВЗГЛЯД. МОЕ.» – продолжал греметь голос Раэлара. Я смотрела на эльфа в зеркале. Он прижал обе руки к стеклу, его черные глаза были прикованы к Маркусу, а на губах играла жестокая, садистская улыбка.
Стеллаж с тяжелыми фолиантами угрожающе заскрипел и накренился. Несколько толстых гримуаров захлопали страницами, взлетели в воздух, как огромные летучие мыши, и начали пикировать на Маркуса, больно ударяя его по голове и плечам.
– Ева! Что это за проклятое место?! Сделай что-нибудь! – верещал маг, размахивая руками, пытаясь отбиться от летающих книг.
Но я стояла, приоткрыв рот, и не могла пошевелиться. Не потому, что боялась, а потому, что меня накрыла волна такого острого, одуряющего возбуждения, что у меня перехватило дыхание.
Этот древний, могущественный эльф, который еще вчера читал мне лекции о морали и чистоте, сейчас буквально разносил мою лавку в щепки, ослепленный первобытной ревностью. Он защищал меня. Он заявлял на меня свои права. Грубо, дико, не терпя возражений. Его темная сторона, о которой он говорил, вырвалась на свободу, и она была великолепна в своей разрушительной мощи. Мой внутренний зверь, моя сумасшедшая женская суть, сейчас мурлыкала от восторга, признавая в нем абсолютного альфу.
«ТЫ НЕ ДОСТОИН ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА НЕЕ, ЧЕРВЬ,» – рык Раэлара стал оглушительным.
Внезапно все полированные поверхности в мастерской – бронзовые котлы, медные весы, осколки кристаллов – вспыхнули. Из каждого отражения к Маркусу потянулись иллюзорные, гниющие руки покойников, шепчущие проклятия.
Это стало последней каплей для психики надменного мага.
Издав звук, подобающий скорее недорезанному поросенку, чем взрослому мужчине, Маркус фон Дорен развернулся, споткнулся о брошенную на пол мантию, с грохотом рухнул на колени, тут же вскочил и, поскальзываясь, рванул к выходу.
Он бежал так быстро, что вынес входную дверь вместе с петлями. Его истеричный вопль «Проклятая ведьма! Демоны! Спасите!» еще долго эхом разносился по улице, затихая вдали.
В лавке повисла звенящая, тяжелая тишина.
Только тихо шелестели оседающие на пол страницы потрепанных книг, да капало из треснувшей колбы какое-то синее зелье.
Я стояла, тяжело дыша, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Моя мастерская выглядела так, словно здесь прошел ураган вперемешку с полтергейстом. Но меня волновал не беспорядок.
Я медленно повернулась к зеркалу.
Магическая иллюзия спала. Тени в зазеркалье перестали извиваться, медленно втягиваясь обратно в фигуру принца.
Раэлар стоял, прислонившись лбом к стеклу изнутри. Его руки все еще сжимали невидимую преграду так, что побелели костяшки. Он тяжело, хрипло дышал. Его глаза медленно возвращали свой фиалковый цвет, вытесняя тьму, но в них все еще полыхало остаточное пламя неконтролируемой ярости.
Клыки спрятались, лицо разгладилось, но он больше не выглядел холодным аристократом. Он выглядел как хищник, которому только что не дали разорвать добычу.
Я сделала осторожный шаг к зеркалу. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, пробьет грудную клетку.
– Раэлар... – мой голос прозвучал тихо, почти хрипло. Я сглотнула пересохшим горлом. – Что это было?
Он медленно поднял голову. Наши взгляды встретились, и меня словно ударило током высокой напряженности. В его глазах не было ни капли раскаяния за учиненный погром. В них была жесткая, бескомпромиссная правда.
– Если этот кусок дерьма еще раз переступит порог твоей лавки, – его голос был тихим, обманчиво спокойным, но в нем слышался скрежет стали, – я перестану быть вежливым. Я найду способ выплеснуть свою магию за пределы этого стекла, Ева. И я вырву его бьющееся сердце и заставлю его сожрать его собственную глотку.
Я содрогнулась, но не от страха. Тепло от низа живота мгновенно разлилось по всему телу, заставляя колени подрагивать.
– Ты чуть не убил его иллюзиями из-за того, что он меня обнял? – я подошла вплотную к столу, разделяющему нас. Мой голос звучал вызывающе, но в нем скользила провокация. Я хотела услышать это снова. Я хотела, чтобы он подтвердил то, что прокричал на всю лавку.
Раэлар выпрямился. Его рост снова подавлял, его аура накрывала меня с головой. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в его темном мире. И одновременно – его самым ненавистным наваждением.
– Он не имел права касаться тебя, – процедил эльф, каждое слово падало, как капля раскаленного металла. – Твое тело, твоя магия, твоя жизнь сейчас связаны со мной. Ты – мой ключ, мой контракт. Я не позволю чужим, грязным рукам лапать то, что...
Он осекся, плотно сжав губы. Его хваленая гордость пыталась отвоевать позиции.
– То, что принадлежит тебе? – закончила я за него, подходя вплотную к стеклу. Я закинула голову, глядя прямо в эти невозможные глаза. Страх? О нет. Я была в полном, абсолютном восторге. Моя дерзкая натура не могла оставить это просто так. – Ты так кричал об этом, ваше высочество. «Мое». Звучало очень убедительно для того, кто пару дней назад воротил нос от «рыхлой человеческой плоти».
Желваки на скулах Раэлара дернулись. Он смотрел на мои губы, на тяжело вздымающуюся грудь, и я видела, как в нем борются светлый эльфийский принц и темный, первобытный дикарь, которого он скрывал веками. Дикарь явно побеждал.
– Не искушай меня, Ева, – прорычал он, склонившись к стеклу, его глаза снова начали темнеть. – Ты видела лишь тень того, на что я способен. Моя магия – это проклятие не только для меня. Это тьма, которая поглощает. Если ты продолжишь играть со мной, дразнить моего зверя, я перестану сдерживаться. И тогда тебе не поможет ни твой сарказм, ни твои защитные амулеты. Я заберу тебя всю, без остатка.
Я медленно подняла руку и прижала раскрытую ладонь к амальгаме ровно там, где билось его сердце. Стекло было горячим. Не фантомно – оно физически нагрелось от его выброса силы.
– Обещаешь? – прошептала я, растягивая губы в порочной, дразнящей улыбке.
Раэлар шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он закрыл глаза, отворачивая лицо, словно не в силах больше выносить моего взгляда. Его грудь тяжело вздымалась.
– Убери здесь все, – хрипло, едва слышно бросил он, не открывая глаз. – Завтра мы переходим к рунам крови. И, клянусь бездной, если ты не будешь меня слушаться, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще нашла это зеркало.
Он резко развернулся и растворился в глубине своего зала, оставив меня наедине с разгромленной лавкой и сердцем, которое билось так громко, что заглушало шум улицы.
Я оглядела валяющиеся книги, разбитые колбы и осколки кирпичей. Улыбка на моем лице стала шире, превращаясь в торжествующий, хищный оскал.
Свирепое чудовище ревности пробило брешь в его ледяной броне. И теперь я точно знала: этот высокомерный принц попался. Он был одержим мной не меньше, чем я им, и это была только верхушка айсберга. Игра перешла на новый, невероятно опасный и горячий уровень.
Смахнув пыль с подола юбки, я пошла искать веник. В конце концов, завтра у нас руны крови, а значит, нужно быть во всеоружии.
Глава 6. Наказание строптивой
Уборка мастерской заняла у меня добрых три часа. Я выметала осколки, оттирала с пола липкие пятна зелий и возвращала на полки уцелевшие гримуары, мысленно проклиная Маркуса фон Дорена до десятого колена. Но, если быть до конца честной с самой собой, моя злость была лишь ширмой. Под ней, глубоко внутри, бурлил темный, пьянящий коктейль из адреналина и абсолютного, животного восторга.
Я, Ева Гроули, независимая ведьма, которая всегда презирала властных мужиков и их попытки контролировать мою жизнь, сейчас с замиранием сердца вспоминала рев древнего эльфа и тени, рвущие мою лавку на куски.
Тот факт, что Раэлар устроил локальный апокалипсис из-за того, что какой-то хлыщ посмел положить руки мне на талию, будоражил мою женскую суть до такой степени, что у меня то и дело подрагивали пальцы. «Мое», – гремел его голос в моей голове снова и снова, заставляя кровь приливать к щекам и спускаться тяжелым жаром вниз живота.
Когда на Нижний Город опустилась ночь, мастерская была приведена в относительный порядок. Я закрыла входную дверь на три дополнительных магических засова, приняла душ, смывая с себя пот и пыль, и переоделась в короткий шелковый халатик цвета переспелой вишни. Налила себе бокал терпкого красного вина из припрятанной бутылки и, шлепая босыми ногами по прохладным доскам, спустилась обратно на первый этаж.
Мне нужно было проверить защитные контуры, и, возможно... просто посмотреть на него.
В мастерской царил полумрак, разгоняемый лишь мягким, пульсирующим светом накопителей. Ростовое зеркало стояло в центре комнаты, как монолит. Амальгама казалась темной, но я знала, что он там. Он не спал. Я чувствовала его присутствие кожей, как чувствуют приближение грозы.
Я подошла к артефакту, медленно потягивая вино.
Зазеркалье неохотно проступило сквозь туман. Раэлар находился в своем мраморном зале. Он сидел в массивном кресле из черного дерева, закинув ногу на ногу. Камзол был снят, осталась лишь тонкая черная рубашка, небрежно расстегнутая на груди. В полумраке его серебряные волосы казались сотканными из лунного света.
Он не сводил с меня глаз. Фиалковый взгляд был тяжелым, давящим, пробирающим до самых костей. В нем больше не было ледяного презрения аристократа. В нем горело мрачное, тлеющее пламя хищника, который затаил обиду и теперь методично планирует расправу.
– Выглядишь задумчивым, ваше высочество, – нарушила я тишину, опираясь бедром о край стола и покачивая бокалом. – Планируешь новые способы архитектурных разрушений? Если захочешь разнести мне еще и кухню, предупреди заранее, я вынесу оттуда любимые кружки.
Мой сарказм был защитной реакцией. Потому что от того, как он на меня смотрел, шелк халатика казался слишком тонким, а воздух в мастерской – слишком густым.
Раэлар не улыбнулся. Он медленно поднялся с кресла и неслышным, скользящим шагом подошел к стеклу.
– Тебе весело, смертная? – его голос прозвучал тихо, но эта тишина была обманчивой, как гладь омута, под которой скрывается водоворот. – Тебе доставляет удовольствие вести себя как дешевая портовая девка, позволяя каждому встречному распускать руки?
Я поперхнулась вином, мгновенно вспыхивая.
– Следи за языком, остроухий! – я с грохотом поставила бокал на стол. – Маркус ввалился сюда без приглашения! Я собиралась проклясть его сама, пока ты не устроил свое показательное выступление с тенями и рычанием!
– Ты позволила ему прикоснуться к себе, – процедил Раэлар, и его глаза сузились. – Твое тело не попыталось оттолкнуть его сразу. Твоя магия спала. Ты наслаждалась его вниманием, пока он мял твою талию своими грязными, потными пальцами.
– Да что ты несешь?! Я его ненавижу! – я сделала шаг к зеркалу, возмущенно вскидывая подбородок. – И вообще, с каких пор тебя волнует моя мораль с такой... физиологической точки зрения? Ревнуешь, принц? Боишься, что кто-то другой получит то, от чего ты так упорно отказывался?
Моя провокация повисла в воздухе. Я знала, что бью по больному. Я знала, что играю с огнем, но остановиться уже не могла.
Лицо Раэлара застыло, превратившись в идеальную, пугающую маску. Он смотрел на меня так долго, что тишина начала звенеть в ушах, а затем его губы дрогнули в холодной, жестокой усмешке.
– Ревную? К этому жалкому куску плоти? – его голос вдруг изменился. Бархатные нотки исчезли, уступив место странному, многослойному резонансу. Казалось, он говорил сразу на нескольких частотах, проникающих прямо в мой мозг. – Я не ревную, Ева. Я констатирую факт. Твоя непокорность и беспечность перешли все границы. И если ты не понимаешь слов... значит, я вложу понимание в твое тело.
В следующее мгновение воздух в мастерской сгустился так резко, что я не смогла сделать вдох.
«Смотри мне в глаза.»
Это не было произнесено вслух. Эта фраза, налитая свинцом и древней силой, взорвалась прямо в моей голове.
Я попыталась отвернуться, моргнуть, разрушить зрительный контакт, но не смогла. Мои веки словно налились тяжестью. Фиалковые глаза принца вспыхнули нестерпимо ярко, заполняя собой все мое зрение, всю мою реальность.
Эльфийский гипноз, магия внушения. Высшее искусство подчинения разума, о котором в магических академиях писали только в запрещенных секциях.
– Раэлар... не смей... – попыталась сказать я, но мой язык онемел, а голос прозвучал как жалкий, прерывистый шепот.
– Тсс, – его губы по ту сторону стекла едва шевелились, но рокочущий, обволакивающий тембр заполнял каждую клеточку моего тела. Магия текла в меня, как густой, горячий мед, парализуя волю, растворяя сопротивление. – Никаких больше споров, моя строптивая человечка. Твой блудливый рот сейчас будет молчать. Твой разум будет слушать, а твое тело – повиноваться.
Паника попыталась поднять голову, но тут же захлебнулась в теплой, одуряющей волне эйфории. Это было самое страшное и самое прекрасное чувство на свете. Меня лишали воли, но это насилие было таким сладким, таким правильным, что мой внутренний зверь с готовностью подставил шею под этот невидимый ошейник.
– Подойди к зеркалу, Ева. Ближе.
Мои ноги двинулись сами собой. Я сделала один шаг, затем второй, пока не оказалась вплотную к прохладной амальгаме. Я стояла прямо перед ним, дыша часто и поверхностно. Халат распахнулся, обнажая ключицы и ложбинку на груди.
Раэлар окинул меня потемневшим, тяжелым взглядом. Его власть надо мной опьяняла его не меньше, чем меня – мое подчинение.
– Твоя проблема в том, Ева, что ты забываешь свое место, – его голос был мягким, тягучим, гипнотическим, словно он гладил меня изнутри шелковыми лентами. – Ты позволяешь чужим рукам пачкать то, что связано со мной. Твоя талия... Там, где он держал тебя.
Он поднял руку и прикоснулся длинным пальцем к стеклу ровно напротив моего правого бока.
– Это место осквернено. Грязно, – прошептал он, и от звука его голоса по моему позвоночнику пробежала обжигающая судорога. – Подними руки. Прикоснись к себе там, где трогал он.
Я не хотела этого делать. Мой разум кричал об опасности, но мое тело было мне неподвластно. Мои руки, дрожащие, словно в лихорадке, медленно поднялись и легли на собственную талию.
– Сожми, – скомандовал Принц. – Жестко. Выдави из своей кожи его прикосновение.
Я сжала пальцы на своих боках, впиваясь ногтями в плоть через тонкий шелк халата. Боль смешалась с невероятным, диким возбуждением.
– Да. Вот так, – в глазах Раэлара зажегся темный огонь одобрения. – А теперь представь, что это не твои руки. Представь, что это мои руки, Ева. Мои пальцы сжимают тебя. Моя сила удерживает тебя на месте. Чувствуешь?
Я тихо заскулила. Магия гипноза была настолько сильной, что я действительно почувствовала это. Иллюзия стала физической реальностью. Мои собственные руки казались огромными, горячими, безжалостными. Я чувствовала жесткую хватку высшего эльфа, его собственническую власть, вдавливающую меня в невидимую стену.
– Раэлар... пожалуйста... – сорвалось с моих губ. Я не знала, о чем прошу. О том, чтобы он остановился, или о том, чтобы он продолжал.
– Молчать, – его голос хлестнул меня, как бархатная плеть. Колени подогнулись, но невидимая сила удержала меня на ногах. – Ты просишь пощады? Рано, моя заноза. Ты должна усвоить урок. Ты хотела знать, на что я способен? Ты хотела игры? Я покажу тебе игру, в которой правила устанавливаю я. Развяжи пояс.
Мои пальцы, послушные его воле, потянулись к шелковому узлу на животе. Потянули за ленту. Пояс скользнул вниз, и полы халата разошлись в стороны. Под ним не было ничего, кроме разгоряченной, дрожащей кожи и колотящегося сердца.
Раэлар шумно втянул воздух. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив фиалковую радужку. В его взгляде было столько неприкрытого, звериного голода, что меня бросило в жар.
– Сбрось его, – хрипло приказал он.
Я повела плечами, и красный шелк скользнул по спине, бесшумно падая на пол мастерской. Я осталась стоять перед зеркалом абсолютно обнаженной. Защищенная лишь стеклом и полностью открытая перед его потемневшим от похоти взглядом.
– Какая ты... бесстыжая. И какая идеальная в своем бесстыдстве, – пророкотал он. Его глаза медленно, обжигающе скользнули по моей груди, по впалому животу, останавливаясь там, где пульсировал жар. – Ты стоишь передо мной, дрожишь и хочешь меня так сильно, что твоя магия пахнет медом и страхом.
Он прижался ладонью к амальгаме напротив моей груди.
– Положи руки на себя, Ева. На грудь. Огладь то, что принадлежит мне.
Я задохнулась от возмущения и стыда, который тут же был сметен лавиной покорности. Мои ладони легли на собственную грудь. Я начала медленно сжимать и гладить себя, чувствуя, как соски твердеют до болезненности под моими же пальцами. В моем одурманенном сознании это были его руки. Это он ласкал меня, грубо, требовательно, заявляя права на каждый дюйм.
– Да... – выдохнул Раэлар, его челюсти сжались. Он подошел еще ближе к стеклу, его дыхание затуманило амальгаму изнутри. – Если бы не эта проклятая преграда, ты бы сейчас уже стояла на коленях. Мой рот был бы на твоей коже. Я бы кусал тебя, оставляя метки, чтобы каждый самец в этом жалком городе знал, чей запах ты носишь.
Каждое его слово, пропитанное магией внушения, действовало как мощнейший афродизиак. Звук его голоса вибрировал внизу моего живота, стягивая мышцы тугой пружиной.
– Опусти руки ниже, – его тон стал еще темнее, еще властнее. Ментальная удавка на моей шее натянулась, заставляя запрокинуть голову. – Скользи по животу. Вниз, к своему центру. Покажи мне, как сильно ты наказана своим собственным желанием.
Мои руки скользнули вниз. Пальцы задрожали, касаясь влажной, пульсирующей плоти. Я издала громкий, неконтролируемый стон, который эхом отлетел от стен мастерской.
– Смотри на меня, Ева! – рявкнул он, заставляя меня распахнуть глаза. – Смотри в глаза своему господину, пока ты трогаешь себя для меня.
Я смотрела в чернеющие омуты его глаз. По моим щекам текли слезы – не от боли, а от абсолютного, сенсорного перегруза. Гипноз делал каждое мое прикосновение в десятки раз острее. Я ласкала себя, сходя с ума от ритма, который он диктовал своим тяжелым взглядом и сбившимся дыханием.
– Быстрее, – шептал он, и его голос был хлыстом. – Накажи себя за непослушание. Заставь себя гореть. Я хочу видеть, как ты ломаешься подо мной. Я хочу слышать, как ты скулишь.
Мои бедра непроизвольно подались вперед, почти касаясь холодного стекла. Я дышала рывками. Вспышки удовольствия простреливали тело от кончиков пальцев до макушки. Я приближалась к грани. Напряжение скручивалось внутри тугой спиралью, готовой вот-вот лопнуть и разнести меня на куски.
– Раэлар... я... я больше не могу... – всхлипнула я, извиваясь под властью его голоса. – Пожалуйста...
Он замер. Его рука на стекле сжалась в кулак. Я видела, как он борется с собой, как его собственное вожделение рвет его на части. Он хотел этого финала не меньше моего. Он хотел увидеть, как я разобьюсь в экстазе по его приказу.
Но древний эльф был жесток. Он помнил о цели своего наказания.
Спираль внутри меня натянулась до предела. Еще секунда, еще одно его слово – и я бы сорвалась в пропасть оргазма.
– Остановись, – произнес он ледяным, режущим тоном.
Слово ударило меня под дых.
Магия внушения мгновенно исчезла, оборвавшись, как перерезанная струна. Невидимые путы, державшие мое сознание и тело, испарились. Мои руки безвольно упали вдоль тела.
Безжалостная, отрезвляющая реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Возбуждение никуда не делось – оно пылало во мне невыносимым, болезненным пожаром, требующим выхода. Я стояла обнаженная, на грани разрядки, тяжело дышащая, лишенная того единственного триггера, который мог бы принести мне облегчение.
Мои колени, больше не поддерживаемые его магией, подогнулись. Я сползла по стеклу вниз, оседая на пол, и обхватила себя руками, дрожа всем телом от неудовлетворенности и шока.
Я подняла взгляд, полный слез и ярости.
Раэлар смотрел на меня сверху вниз из своей стеклянной тюрьмы. Его грудь тяжело поднималась, на лбу блестела испарина, но лицо было высечено из камня. Властность, исходящая от него, была абсолютной.
– Запомни это чувство, Ева, – его бархатный голос теперь был пропитан ментоловым холодом. – Запомни эту боль и этот голод. В следующий раз, когда ты решишь поиграть с человеческими самцами, вспомни, кому на самом деле принадлежит твое тело. Твое удовольствие в моих руках, и ты получишь его только тогда, когда я позволю.
Он медленно отвернулся от стекла.
– А теперь оденься. Завтра мы приступаем к рунам крови, и я жду от тебя абсолютного повиновения.
Темнота зазеркалья поглотила его высокую, грациозную фигуру. Амальгама снова стала просто мутным стеклом.
Я осталась сидеть на полу, прижимаясь горячим лбом к холодным коленям. Меня колотило. Он сломал меня. Он использовал мою собственную природу против меня, преподав мне самый жестокий и самый горячий урок в моей жизни.
Самым ужасным было то, что, задыхаясь от неудовлетворенного желания и злости, я поняла одну простую истину.
Я хотела еще. Я была готова проклясть все на свете, лишь бы снова услышать этот голос и почувствовать на своей шее этот невидимый, обжигающий ошейник.
Моя защита пала окончательно. Я влюбилась в чудовище, и теперь нам обоим предстояло сгореть в этом пламени дотла.
