Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15. Не буди лихо

Сводчатый потолок очередного зеркального зала, в котором мы находились, давил на меня так, словно был отлит из свинца. Мои пальцы, испачканные в магической саже, дрожали от перенапряжения. В висках стучала тупая, изматывающая боль.

Прошло несколько часов с момента нашего последнего, оглушительного соития с иллюзиями, но Раэлар, казалось, вообще не нуждался во сне. Едва моя аура немного восстановилась, он снова усадил меня за учебу. Теперь мы пытались стабилизировать руну «Стазиса» – сложнейшее эльфийское плетение, требующее ювелирной точности и полного контроля над эмоциями.

А с эмоциями у меня сейчас была катастрофа.

– Твоя линия «Вэрт» снова искривилась, Ева, – ледяной, методичный голос принца хлестнул меня по натянутым нервам. Он ходил кругами вокруг меня, заложив руки за спину. – Ты вливаешь ману рывками. Это не кузнечный мех. Это тончайший шелк. Расплети узел и начни заново.

Я смотрела на светящийся в воздухе клубок магических нитей, который упорно не желал складываться в нужный узор. Мои глаза слезились от напряжения.

– Раэлар, я больше не могу, – я тяжело выдохнула, опуская руки. Светящийся узел с тихим хлопком растворился в воздухе. – Мой резерв почти на нуле. Я человек, а не эльфийская батарейка. Мне нужен сон или хотя бы чашка кофе и кусок нормального мяса.

Принц остановился прямо передо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Твоя слабость – это вопрос дисциплины, а не расы, – сухо отрезал он. – Если бы ты тратила меньше сил на пререкания и больше на концентрацию, мы бы уже закончили. Пока ты не усвоишь Стазис, мы не сдвинемся с места. Подними руки. Начинай.

Во мне что-то щелкнуло.

Усталость, помноженная на уязвленную гордость и постоянное давление его абсолютного авторитета, взорвалась внутри ядовитым фонтаном. Я резко вскочила на ноги, едва не сбив его с ног.

– Да пошел ты к демонам в бездну со своей дисциплиной! – заорала я, сжимая кулаки. Мой голос эхом отлетел от сотен зеркал. – Я не твой солдат! И не твоя покорная ученица из благородного дома! Я устала!

Раэлар прищурился. В его глазах мелькнула опасная искра, но он сохранил ледяной тон.

– Сядь на место, Ева. Твои истерики здесь не сработают.

– Истерики?! – я шагнула к нему вплотную, задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мой инстинкт самосохранения окончательно отключился. – Знаешь что, ваше высочество? Меня достало твое высокомерие! Ты строишь из себя всемогущего владыку, читаешь мне нотации, называешь мой разум примитивным... А сам-то?!

Я ткнула его пальцем в твердую, как камень, грудь.

– Если ты такой великий, могущественный и страшный темный маг... какого черта ты позволил кучке старых маразматиков из совета засунуть тебя в зеркало для бритья?!

Воздух в зале мгновенно исчез.

Слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела осознать их вес. Это был удар ниже пояса. Удар в самое больное, самое уязвимое место его тысячелетней гордости.

Температура вокруг нас упала так резко, что на зеркалах выступил иней.

Раэлар не отшатнулся и закричал. Он просто замер.

Но то, что начало происходить с ним, заставило меня в ужасе отступить на шаг.

Его фиалковые глаза потемнели, но это не было похоже на его обычное возбуждение. Чернота затопила белки, превратив его глаза в сплошные провалы бездны. Зрачки сузились в вертикальные, кошачьи щели. Его серебряные волосы словно зажили своей жизнью, а из-под верхней губы угрожающе блеснули удлинившиеся, острые как бритва клыки.

От него полыхнуло таким густым, удушливым запахом мускуса, морозного леса и озона, что у меня закружилась голова.

Это был не гнев.

Это был гон.

Древний, хтонический биологический механизм эльфийских самцов. Инстинкт абсолютного собственника, просыпающийся только в двух случаях: когда эльф находит свою истинную пару или когда его статус альфы подвергается прямому, оскорбительному вызову со стороны самки. Я умудрилась нажать обе кнопки одновременно.

– Раэлар... – я сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот. – Я... я переборщила. Извини.

Из его груди вырвался звук. Низкий, рокочущий, утробный рык, от которого пол завибрировал под моими босыми ногами. Он больше не был мыслящим существом. Он был чистым, первобытным инстинктом.

Он не стал со мной разговаривать.

Я даже не успела моргнуть. Пространство вокруг нас исказилось с тошнотворным рывком. Зеркальный зал исчез, сменившись чем-то совершенно иным.

Мы оказались в огромной, круглой комнате. Стены здесь тоже были из зеркал, но они были затемнены, отражая лишь приглушенный свет. В самом центре на небольшом возвышении стояло ложе. Оно не было застелено бархатом или шелком. Оно было целиком высечено из цельного, гладкого, дымчатого хрусталя. Огромная, холодная, прозрачная плита.

Раэлар оказался прямо передо мной. Он не стал бить или применять грубую силу. Он просто сделал неуловимое движение рукой.

Из его пальцев вырвались ленты. Они выглядели как полосы плотного, мерцающего багрового шелка, сотканного из чистой магии.

Одна лента мгновенно обвилась вокруг моего правого запястья, дернув мою руку вверх и в сторону. Вторая захлестнула левое. Я вскрикнула, попытавшись вырваться, но шелк был прочнее любой стали.

Невидимая сила оторвала меня от пола и швырнула на хрустальное ложе.

Я с глухим стуком упала на спину. Холод хрусталя обжег мою разгоряченную кожу. В следующую секунду магические ленты растянули мои руки в стороны, намертво приковав запястья к верхним углам хрустальной плиты. Еще две ленты материализовались из воздуха, обвивая мои лодыжки и притягивая их к нижним углам.

Я оказалась распятой на ледяном, прозрачном алтаре. Полностью обездвиженная, полностью беззащитная. Разведенные ноги, вытянутые руки, выгнутая спина. Идеальная поза для жертвоприношения.

– Отпусти меня! – закричала я, отчаянно дергаясь в путах. Шелк не резал кожу, он был мягким, но абсолютно непреклонным. Моя магия билась внутри меня, но ленты блокировали любые потоки. Я была пуста. – Ты не смеешь так со мной обращаться! Раэлар!

Он медленно подошел к краю хрустального ложа.

С каждым его шагом с него слетала одежда. Темные брюки, рубашка – все это растворялось в тенях, обнажая его идеальное, напряженное как струна тело, готовое к броску.

Он навис надо мной. Его вертикальные зрачки расширились, впитывая вид моего скованного, бьющегося в путах тела. Запах его мускуса стал таким густым, что я почти могла ощутить его вкус на языке.

– Ты задала вопрос, человечка, – его голос был искажен. Слова с трудом пробивались сквозь звериный рык. – Ты спросила, как совет смог меня пленить.

Он наклонился, опираясь руками о хрусталь по обе стороны от моей головы. Его горячее дыхание коснулось моего лица.

– Они не победили меня в бою, – прошептал он, и его клыки сверкнули в полумраке. – Они использовали яд. Яд, подавляющий волю, подлитый в чашу на мирных переговорах. Они боялись сойтись со мной лицом к лицу. Потому что знали: если я дам волю своему зверю, от их хваленого совета не останется даже пепла.

Его рука медленно опустилась на мою грудь. Огромная, обжигающе горячая ладонь легла на прохладную кожу. Контраст между ледяным хрусталем подо мной и его раскаленным прикосновением вышиб из меня дух.

– Ты хотела увидеть того, кого они так боялись? – его пальцы сжались на моей груди, грубо, собственнически. Боль смешалась с мгновенной вспышкой дикого возбуждения. – Смотри.

Он провел рукой вдоль моего тела, и моя рубашка, в которой я была, осыпалась пеплом.

Я осталась совершенно нагой, привязанной к стеклянной плите.

Раэлар зарычал. Это был звук, от которого задрожали зеркала. Он взобрался на ложе, вставая на колени между моих разведенных, скованных ног.

Я ожидала, что он набросится на меня, как дикарь. Что он возьмет меня прямо сейчас, с первобытной яростью, чтобы наказать за дерзость.

Но он был высшим, его жестокость была изысканной.

Вместо того чтобы войти в меня, он наклонился и прижался губами к внутренней стороне моего бедра.

Я дернулась, но ленты удержали меня на месте.

– Раэлар... – выдохнула я, чувствуя, как его язык медленно, дразняще скользит по моей коже, продвигаясь выше.

– Ты наказана, моя заноза, – пробормотал он, прикусывая нежную плоть так, что я тихо вскрикнула. – Ты будешь привязана здесь до тех пор, пока не осознаешь, кому ты принадлежишь. И я не дам тебе того, чего ты хочешь, пока ты не сломаешься.

Его губы коснулись моего центра.

Вспышка острейшего, невыносимого удовольствия прошила меня насквозь. Я выгнулась на хрустале, натягивая шелковые ленты до предела.

– О боги... – простонала я, откидывая голову назад.

Это была самая извращенная, самая жесткая пытка из всех возможных. Его язык и губы творили с моим телом что-то невообразимое. Он был груб – его щетина царапала мою кожу, его клыки оставляли легкие, жалящие отметины, он жадно втягивал в себя мои соки, словно изголодавшийся вампир. Но в то же время его движения были математически точными. Он знал каждую мою слабую точку. Он ласкал меня с такой невыносимой, томительной нежностью, что я плакала от избытка чувств.

– Пожалуйста... – рыдала я, пытаясь свести ноги, но ленты не позволяли мне даже сдвинуться на миллиметр. Я была полностью, абсолютно открыта для его языка. – Раэлар, хватит! Войди в меня! Я умоляю!

Он поднял голову. Его подбородок блестел от моей влаги. Черные глаза смотрели на меня с торжествующим превосходством хищника, поставившего жертву на колени.

– Кто я для тебя? – пророкотал он.

– Ты... ты мой владыка! Ты мой господин! – кричала я, сходя с ума от пульсации внизу живота. – Только возьми меня!

– Недостаточно, – он медленно пополз вверх по моему телу, прижимаясь своей раскаленной кожей к моей, покрытой мурашками от холодного хрусталя.

Он остановился, когда наши лица оказались на одном уровне. Его огромная, пульсирующая плоть скользнула по моему влажному входу, дразня, но не проникая внутрь.

Я заскулила, подаваясь бедрами вверх, пытаясь насадиться на него, но он жестко уперся руками в хрусталь по бокам от меня, удерживая дистанцию.

– Скажи, кому принадлежит твой язык, которым ты смеешь меня оскорблять, – шептал он мне в губы.

– Тебе... он твой... все мое – твое... – я задыхалась. Возбуждение превратилось в агонию. Если он не войдет в меня сейчас, я просто умру.

– Моя истинная, – выдохнул он, и в этом слове было столько первобытной, древней магии, что оно выжгло клеймо прямо на моей душе.

Он обхватил мое лицо обеими руками и впился в мои губы жестоким, собственническим поцелуем, одновременно с этим обрушиваясь на меня всем своим весом.

Он вошел в меня одним резким, беспощадным толчком, до самой глубины.

Я закричала. Мой крик был заглушен его поцелуем, но он разорвал его, давая мне выплеснуть свой восторг в воздух.

Хрустальное ложе под нами содрогнулось.

Раэлар начал двигаться. Это был чистый, необузданный инстинкт слияния. Он забивал меня в прозрачную плиту с такой силой, что, казалось, хрусталь должен был расколоться. Шелковые ленты впивались в мои запястья и лодыжки, не причиняя боли, но фиксируя меня в этой распятой, покорной позе.

Каждый его толчок был утверждением власти. Каждый удар бедер – доказательством его абсолютного, подавляющего превосходства. Он брал меня жестко, грубо, как дикарь, но в том, как он держал мое лицо, как его большие пальцы стирали слезы с моих щек, была такая глубокая, одержимая нежность, что она ломала меня сильнее любой физической боли.

– Кричи, – приказал он, отрываясь от моих губ и зарываясь лицом в мою шею. – Кричи мое имя, чтобы каждая тень в этом лабиринте знала, кто твой хозяин.

– Раэлар! – закричала я, срывая голос. – Раэлар!

Его имя эхом отскакивало от темных зеркал, многократно усиливаясь, превращаясь в грохочущую звуковую волну. Зеркала начали мелко вибрировать.

Он ускорил темп до сверхчеловеческого. Окружающий мир смазался. Я не чувствовала больше холодного хрусталя, я чувствовала только его обжигающую плоть внутри себя, его клыки на своей шее и магические путы, не дающие мне сбежать от этого смертоносного удовольствия.

Напряжение внутри меня закрутилось в невыносимо тугую пружину.

– Раэлар... я кончаю! – провизжала я, чувствуя, как магия вырывается из-под контроля.

Он зарычал, вонзая клыки в то самое место на моей ключице, где уже был шрам, оставляя новую, более глубокую метку.

Боль от укуса стала катализатором.

Оргазм разорвал меня на тысячу сияющих осколков. Мое тело забилось в путах в жесточайшей судороге. Я кричала так громко, что зазвенело в ушах. Мощный магический выброс ударил из меня во все стороны.

Раэлар сделал последний, сокрушительный толчок и замер, с глухим ревом изливаясь в меня. Его тело напряглось как камень, он прижал меня к хрусталю, содрогаясь от собственного, мощнейшего финала.

В ту же секунду зеркала вокруг нас, не выдержав акустического и магического резонанса, с оглушительным треском лопнули.

Дождь из темного стекла осыпался на пол, но магия Раэлара удержала осколки в воздухе, не дав им коснуться нас.

Мы лежали на прозрачном алтаре, окутанные тишиной, которая казалась звенящей после пережитой бури. Раэлар тяжело дышал, уткнувшись лбом в мое плечо. Его сердце колотилось о мою грудь с такой силой, словно собиралось пробить ребра.

Красные шелковые ленты, выполнив свою задачу, медленно истаяли в воздухе, освобождая мои натертые, но не поврежденные запястья и лодыжки.

Я была абсолютно опустошена. У меня не было сил даже поднять руку, чтобы обнять его. Я просто лежала, глядя на разбитые зеркала и чувствуя тяжесть своего древнего, невыносимого, прекрасного монстра.

Раэлар медленно приподнялся. Его глаза снова были фиалковыми. Инстинкт собственника был утолен.

Он посмотрел на мое раскрасневшееся, покрытое испариной лицо, на отметину от своих зубов на моей шее. Его взгляд смягчился, наполнившись глубоким, почти благоговейным трепетом. Он аккуратно, кончиками пальцев поправил прилипшую к моему лбу прядь волос.

– Ты жива, моя храбрая, глупая человечка? – тихо спросил он, и в его голосе снова зазвучали те самые бархатные нотки, от которых я сходила с ума.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и с трудом разлепила губы в слабой, но все такой же дерзкой улыбке.

– Если это... – прохрипела я, – были твои методы воспитания... то я, пожалуй... готова признать свою неправоту. Совет и правда... идиоты, раз отказались от такого... потенциала.

Раэлар тихо рассмеялся. Он наклонился и нежно, целомудренно поцеловал меня в лоб, а затем перекатился на спину, утягивая меня за собой и укладывая на свою широкую, горячую грудь.

– Отдыхай, Ева, – прошептал он, обнимая меня обеими руками. – Потому что завтра... мы снова вернемся к руне Стазиса. И только попробуй сказать, что ты устала.

Я тихо застонала, закрывая глаза, но уткнулась носом в его шею. С ним было невозможно спорить, но, если честно, мне больше и не хотелось.

Глава 16. Секрет снятия печати

Раэлар проспал почти сутки.

Для древнего эльфа, который веками обходился короткими медитативными трансами, это было признаком колоссального истощения. Его темная магия, наконец-то выплеснувшаяся на свободу, успокоилась, свернувшись уютным, тяжелым клубком вокруг нашей связи.

Он спал, раскинувшись на гигантском бархатном ложе, наполовину укрытый шелковой простыней. Его лицо, обычно напряженное и суровое, сейчас выглядело пугающе умиротворенным.

Я же не могла сомкнуть глаз.

Мой мозг артефактора, подстегнутый магическим резонансом и нашей связью, работал на предельных оборотах. Я сидела у изножья кровати, завернувшись в его черную рубашку. Вокруг меня, прямо в воздухе, висели десятки светящихся иллюзорных свитков. Раэлар материализовал для меня библиотеку Дома Ночных Звезд незадолго до того, как его сморил сон, чтобы я «не отвлекала его своими хаотичными мыслями».

Я изучала оригинальный текст проклятия. Тот самый, который совет старейшин высек на метафизической изнанке зеркала.

Светящиеся эльфийские руны переплетались в сложные, многомерные узоры. Я переводила их, вгрызаясь в каждый смысловой оттенок.

«Только слеза чистой девы, пролитая над гладью стекла, разрушит оковы...»

Но сейчас, глядя на оригинальные руны, я хмурилась всё сильнее.

– Чистая дева... – бормотала я себе под нос, проводя пальцем по иллюзорному тексту. – Руна«Линн»и руна«Маэль».

В человеческом понимании это означало невинную девушку, не познавшую мужчину – девственницу. Но эльфийская магия, особенно высшее искусство, никогда не завязывалась на физиологию! Для эльфов плоть была лишь сосудом. Магия питалась эмоциями, душой, потоками вероятностей.

Я увеличила руну«Линн». В древнем диалекте она означала «неприкрытый», «абсолютный», «не содержащий лжи или примеси». Искренний до самого основания.

Я перевела взгляд на руну«Маэль». «Дева», «сосуд». Но в древних магических трактатах это слово использовалось для описания ауры, которая никогда не была добровольно и полностью отдана другому. Душа, которая еще не признала над собой абсолютной власти.

– Боги... – выдохнула я, и иллюзорные свитки вокруг меня задрожали от всплеска моего озарения.

Все встало на свои места. Ловушка совета старейшин была поистине дьявольской. Они были не просто садистами, они были изощренными психологами.

Они заперли Раэлара в зеркале, потому что боялись его темной, разрушительной, доминирующей природы. Они считали его чудовищем и придумали проклятие, которое, по их мнению, это чудовище никогда не сможет снять.

Здесь не нужна была плачущая девица с целой плевой.

Проклятие можно было снять только слезой абсолютного, кристально чистого (Линн) экстаза, пролитой душой (Маэль), которая добровольно, без принуждения, без гипноза, отдаст себя во власть этому чудовищу. Слеза абсолютной капитуляции. Слеза искреннего счастья от подчинения.

Совет был уверен, что Раэлар – темный монстр, способный только пугать и брать силой. Они считали, что никто и никогда не сможет полюбить его тьму настолько, чтобы добровольно сломаться в его руках и заплакать от чистого, незамутненного экстаза. Они запрограммировали его на вечное одиночество, потому что верили: монстра нельзя полюбить искренне.

А если слеза прольется... Это будет означать, что он не монстр. Это будет означать, что его тьма принята и тогда проклятие потеряет свой смысл.

– Гениальные, высокомерные ублюдки, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы злости на тех, кто обрек его на эту пытку.

– Опять ругаешься, человечка?

Хриплый, сонный голос раздался у меня за спиной.

Я резко обернулась. Раэлар сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье. Шелковая простыня сползла на его бедра. Его серебряные волосы были взлохмачены, а фиалковые глаза еще затуманены сном, но в них уже загорался тот самый, знакомый собственнический огонек.

Он повел рукой, и иллюзорные свитки растворились в воздухе, словно дым.

– Иди ко мне, – мягко приказал он, похлопав по матрасу рядом с собой. – Твой разум слишком громкий. Ты вибрируешь так, что будишь меня.

Я не стала спорить. Я подползла к нему по гигантской кровати и забралась прямо к нему на колени, обхватив его шею руками. Раэлар удовлетворенно вздохнул, его огромные руки тут же легли на мою талию, притягивая меня вплотную к своему горячему торсу. Он зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая мой запах.

– Я разгадала его, – тихо сказала я, глядя прямо в его глаза.

– Кого? – он лениво поцеловал меня в ключицу.

– Проклятие. Секрет снятия печати.

Раэлар замер. Его губы остановились в миллиметре от моей кожи. Ленивая сонная расслабленность мгновенно испарилась. Мышцы под моими руками напряглись, превращаясь в камень.

Он медленно отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо.

– Что ты сказала?

– Я изучила руны, ваше высочество, – я говорила быстро, чувствуя, как колотится сердце. – Человеческий перевод – это чушь. Нужна не девственница, нужна та, кто сможет полюбить твою тьму. Кто отдаст тебе свою душу добровольно и без остатка.

Я рассказала ему всё. Про семантику рун «Линн» и «Маэль». Про то, как работает магия вероятностей. Про жестокую психологическую ловушку старейшин, уверенных в том, что его природа вызывает только страх.

По мере того, как я говорила, лицо Раэлара становилось всё более бледным и жестким. Его глаза потемнели, но не от похоти. От понимания всей глубины изощренной жестокости своего народа.

– Они знали, – глухо произнес он, глядя куда-то сквозь меня. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Они знали, что я не способен на светлую эльфийскую любовь. Моя магия – это власть. Это подчинение. Они были уверены, что любой, кто окажется в моей власти, будет плакать только от боли или страха. Слеза боли не снимет печать. Они создали замок, ключ к которому, по их мнению, не существует в природе.

Он посмотрел на свои руки. Руки убийцы, руки темного мага.

– И они были правы, Ева, – горько усмехнулся он. Эта усмешка полоснула меня по сердцу острее кинжала. – Как можно заплакать от чистого счастья в руках чудовища? Как можно добровольно, с искренним восторгом отдать свою душу тому, кто способен только ломать?

– Эй, – я жестко перехватила его лицо обеими руками, заставляя посмотреть на меня. – А ну прекрати. Ты не чудовище.

– Я чуть не разорвал тебя на хрустальном ложе пару дней назад, – прорычал он, и в его глазах блеснула боль. – Я клеймил тебя, как животное. Я связывал тебя и я наслаждался каждым твоим криком.

– И я тоже! – выкрикнула я, и мой голос разнесся по зеркальному залу. – Я наслаждалась этим не меньше тебя, Раэлар! Ты думаешь, мне нужен скучный, правильный принц, который будет читать мне стихи? Мне нужен ты! Твоя власть, твоя сила, твоя тьма! Моя хаотичная магия успокаивается только тогда, когда ты берешь контроль.

Я подалась вперед, прижимаясь лбом к его лбу.

– Я не боюсь тебя, – прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Я твоя, Раэлар. Твоя истинная, ты сам это сказал. Совет ошибся. Они не учли, что в мире существует сумасшедшая ведьма из Нижнего Города, которой до одури нравится твой внутренний дикарь.

Раэлар тяжело, прерывисто выдохнул. Его руки на моей талии сжались так сильно, что я пискнула, но не отстранилась.

– Что ты предлагаешь? – его шепот обжигал мои губы.

– Я предлагаю тебе взломать эту чертову печать изнутри, – я растянула губы в дерзкой, влажной от слез улыбке. – Нам нужна слеза чистого, искреннего экстаза. Слеза абсолютного, добровольного подчинения души. Только ты знаешь, как довести меня до такого состояния.

Его глаза расширились. Чернота в них вспыхнула, как сверхновая. Он понял, что я ему предлагаю. Я предлагала ему не просто секс. Я предлагала ему взять мою душу, вывернуть ее наизнанку и заставить мое тело пережить нечто настолько трансцендентное, что это сломает древнюю магию.

– Это будет не так, как в прошлый раз, Ева, – его голос упал до глубочайшего, вибрирующего баса. В нем зазвучала древняя, пугающая власть. – Чтобы вырвать из тебя слезу абсолютной капитуляции, мне придется контролировать каждую секунду. Мне придется проникнуть в твой разум, в твою ауру. Я разберу тебя на атомы и соберу заново. Это будет на грани, ты можешь сойти с ума.

– Тогда своди меня с ума, владыка, – я сбросила с плеч его черную рубашку. Она скользнула по моим бедрам и упала на кровать. Я осталась перед ним обнаженной, открытой, предлагающей себя в качестве ключа к его свободе. – Я доверяю тебе.

Раэлар смотрел на меня так, словно видел впервые. В его взгляде смешались благоговение, темная похоть и безграничная, всепоглощающая любовь.

Пространство зеркального лабиринта вокруг нас начало меняться. Бархатное ложе исчезло, стены раздвинулись.

Мы оказались в центре идеально круглого зала, пол которого был сделан из цельного куска амальгамы – того самого стекла, которое служило границей между мирами. Прямо под нами виднелась мерцающая серебром трещина, та самая, куда я пролила свою кровь.

Раэлар поднялся на ноги, легко, словно пушинку, поднимая меня на руки, и осторожно опустил на гладкую, прохладную поверхность зеркального пола.

Он не стал связывать меня магическими лентами. Ему это было не нужно. Его взгляд приковал меня к полу надежнее любых цепей.

– Сегодня не будет грубости, моя заноза, – пророкотал он, нависая надо мной. Его аура окутала меня плотным, тяжелым коконом. – Сегодня будет только власть. Абсолютная, чистая власть.

Он опустился на колени у моих ног. Его длинные пальцы легли на мои лодыжки, медленно, с садистской неспешностью скользя вверх по икрам, коленям, бедрам. Каждое его прикосновение сопровождалось микро-разрядом темной магии, которая проникала под кожу, заставляя мышцы трепетать.

– Я хочу, чтобы ты чувствовала меня везде, – шептал он, и его голос раздавался не только в воздухе, но и в моей голове.

Он использовал эльфийскую телепатию. Ту самую магию внушения, которую применял в самом начале, но теперь она была наполнена не раздражением, а обожанием.

Его руки скользнули по моей талии, поднимаясь к груди. Он не сжимал ее грубо, как раньше.

Он ласкал меня так бережно, словно я была соткана из тончайшего стекла, которое может разбиться от неосторожного вдоха. Его длинные пальцы очерчивали контуры моих ключиц, спускались к груди, дразняще кружа вокруг затвердевших сосков, но не касаясь их напрямую.

Я извивалась на зеркальном полу, пытаясь податься навстречу его рукам, но магия его присутствия, густая и тяжелая, мягко вдавливала меня обратно.

– Не спеши, – его голос в моей голове звучал тягуче, как темный мед. – Сегодня время принадлежит мне. Каждая секунда твоего ожидания – это шаг к нашему освобождению.

Раэлар склонился надо мной. Его губы коснулись моего живота, оставляя цепочку обжигающе холодных, влажных поцелуев. Контраст между жаром его тела и ледяным дыханием магии заставлял меня сходить с ума.

– Раэлар... – мой голос дрожал. Возбуждение, не находящее выхода в грубости, к которой я привыкла, начало скручиваться внутри меня болезненно-сладкой пружиной.

– Тише, душа моя, – он поднялся выше, его лицо оказалось в дюйме от моего. Фиалковые глаза смотрели прямо в мои, затягивая в свою глубину.

В следующее мгновение мир исчез.

Раэлар применил высшее слияние – технику, о которой эльфы говорили только шепотом, ту самую, что стирала физические границы между разумами.

Я перестала чувствовать холод зеркального пола под спиной. Я перестала быть отдельным существом. Я оказалась внутри него, а он – внутри меня. Я чувствовала каждый удар его сердца, как свой собственный. Я чувствовала его колоссальную, нечеловеческую мощь, которая сейчас была направлена только на одно: на мое удовольствие.

Его пальцы, физически скользящие по моему центру, отозвались в моем разуме вспышкой света. Он начал ласкать меня. Медленно, методично, с пугающей эльфийской точностью находя каждый нерв, каждую чувствительную точку, и заставляя ее петь.

– Почувствуй это, Ева, – его мысли текли сквозь меня рекой расплавленного золота. – Почувствуй, как моя тьма окутывает тебя. Как она защищает тебя. Как она... любит тебя.

Слово «любит» прозвучало не как человеческая эмоция. Оно прозвучало как закон мироздания. Как константа. Древний монстр, от которого отрекся его собственный народ, вывернул свою душу наизнанку передо мной.

Слезы обожгли мои глаза. Это были не слезы боли или страха. Это было переполнение. Я тонула в его абсолютном, безграничном обожании.

Его пальцы вошли в меня, и я выгнулась дугой, издав беззвучный крик в нашей общей ментальной связи. Он не брал меня грубо, он исследовал меня, растягивая каждую секунду до бесконечности. Он заставлял меня балансировать на тонкой грани между экстазом и безумием.

– Ты моя. Полностью. Добровольно, – пульсировало в моем сознании.

– Я твоя, – мысленно кричала я в ответ, открываясь ему настолько, что у меня не осталось секретов. Я отдала ему свою хаотичную, человеческую магию, свой страх, свои надежды. Я сдалась.

Раэлар физически вошел в меня. Плавно, глубоко, до самого сердца.

В этот раз не было ни дикого рычания, ни стука плоти о плоть. Было абсолютное, звенящее единение. Мы двигались в идеальном, магическом резонансе. Каждый его толчок посылал по моей ауре волны чистейшего, ослепительного света. Тьма и хаос слились воедино, создавая гармонию.

Это было больше, чем секс. Это было перерождение.

– Отдай мне всё, моя ведьма, – прошептал он вслух, его губы касались моих, собирая мои судорожные вздохи.

Моё тело содрогнулось от первого, мягкого приступа оргазма, но Раэлар не дал ему затухнуть. Он подхватил его своей магией, усилил в сотни раз и обрушил на меня снова.

Я рассыпалась на мириады сияющих искр. Моя душа, полностью лишенная защитных барьеров, взлетела в абсолютном, чистом, кристальном счастье. Я принадлежала Владыке Зазеркалья, и я не хотела другой судьбы.

Из-под моих плотно зажмуренных век выкатилась слеза.

Она не была соленой. Она светилась изнутри мягким, жемчужным светом. Слеза абсолютного, искреннего экстаза, слеза капитуляции – слеза чистой души.

Она медленно скатилась по моему виску, скользнула по щеке и упала прямо на гладкую поверхность зеркального пола. Точно на мерцающую трещину.

Звук этой единственной капли раздался в зазеркалье оглушительным набатом.

Раэлар резко остановился, выходя из моего разума. Он замер, нависая надо мной, его глаза широко распахнулись.

Пространство вокруг нас задрожало.

Жемчужная слеза впиталась в амальгаму. Серебристая трещина под нами вспыхнула так ярко, что мне пришлось закрыть глаза.

– Получилось... – прошептал Принц, и в его голосе смешались шок, торжество и невыразимое облегчение.

Пол зазеркалья начал покрываться паутиной золотых светящихся линий. Это были древние руны проклятия совета старейшин, которые сейчас плавились, искажались и лопались, как перетянутые струны.

– Держись за меня! – крикнул Раэлар, обхватывая меня обеими руками и прижимая к своей груди так крепко, что я почти перестала дышать.

Взрыв был беззвучным.

Магия зазеркалья коллапсировала внутрь себя. Меня подбросило в воздух, желудок скрутило от пространственного скачка. Тьма поглотила нас, а затем сменилась ослепительной вспышкой реального света.

Мы рухнули на что-то твердое, пыльное и пахнущее жженой медью.

Я закашлялась, чувствуя, как мелкая пыль забивается в горло. Мое тело болело, магия внутри меня гудела от истощения, но я была жива. Я почувствовала под собой не холодный магический хрусталь, а старые, добрые, скрипучие доски.

С трудом открыв глаза, я приподняла голову.

Мы лежали на полу моей мастерской в Нижнем Городе. Вокруг нас валялись осколки алхимических колб, обломки стеллажей и куски разорванного корсета.

А прямо перед нами возвышалась огромная, пустая деревянная рама. Зеркала больше не было. Амальгама просто рассыпалась в серый, безжизненный пепел, усеявший пол.