Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7. Алхимический взрыв

Мое утро началось с того, что я разбила любимую кофейную кружку. Просто сжала ее в руке чуть сильнее, чем следовало, и фарфор с жалобным хрустом разлетелся на острые осколки, окатив мои пальцы горячим напитком. Я даже не поморщилась. Физическая боль была ничтожной по сравнению с той тупой, пульсирующей агонией неудовлетворенности, которая скручивала мои внутренности со вчерашнего вечера.

После той дьявольской ментальной пытки, которую устроил мне Раэлар, я почти не спала. Я ворочалась на смятых простынях, изнывая от фантомных прикосновений его гипноза, проклиная и его, и себя, и тот злосчастный день, когда я потащилась на барахолку. Мой внутренний зверь, почуявший истинного хозяина, теперь рвался с цепи, требуя подчинения, требуя этого жестокого, древнего эльфа с его бархатным голосом и пугающей властью. А моя человеческая гордость, избитая и униженная, вопила, что я должна взломать это проклятое зеркало как можно быстрее, чтобы доказать ему свою силу. А потом... потом я даже не знала, что сделаю. То ли убью его, то ли затащу в постель. Скорее всего, и то, и другое. В любой последовательности.

Спустившись в мастерскую, я обнаружила, что его высочество уже ожидает меня. Он стоял в своем зазеркалье, заложив руки за спину, облаченный в безупречный, застегнутый на все пуговицы темно-синий камзол. Ни единой растрепанной пряди, ни единой эмоции на идеальном, словно высеченном из мрамора лице. Он выглядел так, будто вчера вечером мы обсуждали погоду, а не то, как он заставлял меня сходить с ума от возбуждения у него на глазах.

Этот ледяной контраст взбесил меня окончательно.

– Доброе утро, ваше садистское величество, – процедила я, с грохотом бросая на алхимический стол тяжелую бронзовую ступку. – Готов к нашим занятиям? Или сегодня в программе снова уроки ментального доминирования? Если да, то предупреждаю: я надела белье без кружев, чтобы не отвлекать твое высокоморальное эльфийское эго.

Раэлар даже не моргнул. Только его фиалковые глаза на секунду потемнели, выдавая, что удар достиг цели.

– Твой сарказм – это щит, за которым прячется уязвленная гордость, Ева, – произнес он ровным, сухим тоном преподавателя. – Оставь свои эмоции за порогом. Сегодня мы приступаем к рунам крови. Это раздел высшего искусства, не терпящий легкомыслия. Ошибка в плетении на этом уровне не просто лишит тебя магии. Она выжжет твою ауру изнутри.

Я хмыкнула, натягивая плотные защитные перчатки без пальцев и поправляя просторную льняную рубашку, которую надела специально для работы с реактивами.

– Не волнуйся, принц. Я слишком люблю свою ауру, чтобы позволить ей сгореть. Что от меня требуется?

Следующие два часа превратились в изощренную пытку.

Руны Крови оказались не просто сложными. Они требовали абсолютной, хирургической точности и полной синхронизации с ритмом собственного сердцебиения. Чтобы начертать хотя бы базовый контур руны «Вель» (Освобождение), мне нужно было смешать толченый лунный камень, экстракт чертополоха и три капли собственной крови, а затем, удерживая эту нестабильную смесь в состоянии магической левитации, нанести ее на амальгаму.

И все это – под непрерывным, тяжелым, сверлящим взглядом Раэлара.

– Ты сбиваешься с ритма, – его голос, казалось, вибрировал прямо у меня под кожей. – Твое сердце колотится слишком быстро. Ты взволнована. Успокойся, человечка. Магия крови не терпит хаоса.

– Мое сердце колотится, потому что ты стоишь над душой и комментируешь каждый мой вдох! – огрызнулась я, растирая пестиком лунный камень до состояния перламутровой пыли. – И перестань называть меня «человечкой». Вчера ты прекрасно помнил мое имя.

– Вчера ты была покорна, – парировал эльф с едва уловимой, жестокой усмешкой. – Покорность заслуживает поощрения. Строптивость – лишь констатации факта твоей расовой принадлежности.

Я скрипнула зубами так, что у меня заболели челюсти. Взяв со стола серебряный ритуальный нож, я поднесла его к подушечке указательного пальца.

– Смотри внимательно, ваше высочество. Сейчас будет кровь. Постарайся не упасть в обморок от моего неидеального человеческого естества.

Я сделала быстрый, точный надрез. Алая капля выступила на коже, контрастируя с бледностью пальца.

Раэлар по ту сторону стекла замер. Я уловила неуловимое изменение в его позе. Его ноздри едва заметно дрогнули, словно он пытался уловить запах моей крови даже сквозь магический барьер. Его взгляд прикипел к красной капле с такой интенсивностью, что мне стало не по себе.

– Добавь ее в смесь, – его голос внезапно потерял всю свою учительскую сухость, став хриплым и низким. – Медленно. Три капли, не больше.

Я стряхнула кровь в ступку. Как только третья капля коснулась лунной пыли, смесь зашипела, приобретая насыщенный, пульсирующий багровый оттенок. По мастерской поплыл густой, металлический запах магии.

– Теперь связующий элемент, – скомандовал Раэлар, не сводя глаз с моих окровавленных пальцев. Его грудная клетка начала подниматься чуть быстрее. Он определенно реагировал на магию крови или на саму кровь. Учитывая его животные замашки, я бы не удивилась второму. – Тебе нужна Лунная роса, две унции. Она стабилизирует реакцию.

Я кивнула, отворачиваясь к стеллажу с реактивами. Мои руки дрожали от усталости и напряжения. В голове гудело, а нервы были натянуты как струны. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на своих бедрах, обтянутых плотными кожаными штанами. Этот взгляд жег меня сквозь ткань, вызывая в памяти картинки вчерашнего унизительного, но такого сладкого подчинения.

«Ты получишь это только тогда, когда я позволю», – эхом пронеслось в моем мозгу.

Злость снова захлестнула меня с головой. Ах ты ж, остроухий ублюдок. Я тебе не игрушка. Я артефактор. Я сломаю твою чертову тюрьму, и тогда мы посмотрим, кто перед кем будет стоять на коленях.

Ослепленная этими мстительными фантазиями, я потянулась к полке. Мой взгляд был затуманен злостью и остаточным возбуждением. Я не посмотрела на этикетку. Действуя на автопилоте, мышечной памятью выхватывая флакон с привычного места, и забыв, что вчера во время уборки после визита Маркуса я переставила несколько баночек.

Я откупорила пробку и щедро плеснула прозрачную, густую жидкость в ступку с пульсирующей кровавой пылью.

В ту же секунду я поняла свою ошибку.

Запах. Вместо тонкого, цветочного аромата Лунной росы, в нос ударил едкий, обжигающий рецепторы запах серы и раскаленного песка.

Я распахнула глаза, уставившись на флакон в своей руке.Слеза огненной саламандры.Самый нестабильный, взрывоопасный катализатор в арсенале боевых алхимиков.

– Ева! Что ты налила?! – громыхнул голос Раэлара. В нем больше не было ледяного контроля. В нем был чистый, неподдельный ужас. – Смесь! Она меняет частоту!

Я с ужасом посмотрела в ступку. Багровое свечение рунной смеси сменилось яростным, ослепительно-фиолетовым. Жидкость внутри не просто закипела – она начала закручиваться в крошечный, воющий смерч, втягивая в себя магию из окружающего пространства. Воздух в мастерской затрещал, запахло озоном, как перед страшной грозой.

– Резонанс... – одними губами прошептала я. Магия эльфийской крови, помноженная на агрессивный алхимический огонь, создавала критическую массу.

– ЛОЖИСЬ! – взревел принц так громко, что стекло зазвенело. Он бросился к амальгаме, всем телом впечатываясь в невидимую преграду изнутри, инстинктивно пытаясь закрыть меня собой, забыв, что не может прорвать барьер.

Но было поздно.

Оглушительный грохот разорвал барабанные перепонки. Вспышка фиолетового пламени ослепила меня. Ударная волна – плотная, как бетонная стена – ударила в грудь, отшвыривая от алхимического стола, словно тряпичную куклу.

Я пролетела несколько метров и с силой рухнула на деревянный пол, больно приложившись спиной и затылком. Воздух выбило из легких. В ушах стоял непрерывный, пронзительный звон.

На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. Перед глазами плясали фиолетовые круги. Я судорожно глотала ртом воздух, чувствуя вкус пепла, жженой меди и серы. Мастерскую заволокло густым, едким дымом.

– Ева... Ева! Отвечай мне!

Голос Раэлара пробивался сквозь звон в ушах. Он звучал искаженно, хрипло, почти панически.

Я застонала, пытаясь перевернуться на бок. Все тело ныло так, будто по мне потопталось стадо бронированных троллей. Я потерла глаза тыльной стороной ладони, размазывая по лицу сажу.

– Жива... я жива, проклятье, – прохрипела я, закашлявшись от едкого дыма.

Опираясь на дрожащие руки, я медленно села. Алхимический стол был уничтожен. От бронзовой ступки остались лишь оплавленные куски металла, впившиеся в стены и потолок. Полки покосились, зелья капали на пол, шипя и пузырясь.

Но самое страшное было не это.

Я услышала звук. Тихий, зловещий звук, который заставил кровь застыть в моих жилах.

Хррр-р-рясь.

Звук рвущегося льда. Звук ломающегося мироздания.

Я медленно подняла голову и сквозь рассеивающийся дым посмотрела на ростовое зеркало.

Оно не разбилось на осколки. Магия эльфов была слишком сильной для этого. Но прямо по центру идеальной, вековой амальгамы пролегла трещина. Длинная, зубчатая, черная молния, спускающаяся от самого верха рамы до уровня моей талии.

Из этой трещины с тихим, угрожающим шипением сочилась серебристая дымка. Магия зазеркалья, запертая веками, нашла выход в реальный мир. Воздух вокруг разлома искажался, преломляя свет, словно мираж в пустыне.

Мы сделали это. Вернее, моя непроходимая глупость и хаотичная природа сделали это. Печать была повреждена. Физически повреждена.

Я с трудом поднялась на ноги, пошатываясь, и сделала неуверенный шаг к артефакту.

– Раэлар... – прошептала я, глядя на трещину. – Ты... ты это видишь?

Эльф стоял по ту сторону стекла. Он больше не метался. Он замер, как статуя, буквально вжавшись грудью в преграду. Разлом в амальгаме искажал его лицо, делил его пополам, делая его похожим на прекрасное, но сломанное божество.

Его руки были подняты и прижаты к стеклу по обе стороны от трещины. Его пальцы дрожали. Он дышал так глубоко и тяжело, что я видела, как вздымается ткань его камзола.

Но мой взгляд приковало не это.

Его глаза.

Хваленая эльфийская чопорность исчезла. Исчезла маска ледяного презрения, исчез строгий учитель. Вчерашний гипнотизер, играющий в доминирование, тоже испарился. То, что смотрело на меня сейчас из-за треснувшего стекла, было существом из первобытных легенд. Хищником, у которого сорвало все предохранители.

Его фиалковые глаза потемнели до состояния глубокой, непроглядной ночи. Зрачки расширились так, что затопили радужку, превратив глаза в два черных омута, в которых горел откровенный, сжигающий заживо животный голод.

Он смотрел не на трещину. Он смотрел на меня.

Я опустила взгляд на себя, и у меня перехватило дыхание.

Взрыв не прошел для меня бесследно. Моя просторная льняная рубашка, на которую я так надеялась, не выдержала ударной волны и алхимического огня. Ткань на груди была разорвана в клочья, обнажая грудь и живот. Края рубашки обгорели и едва держались на плечах. Моя кожа была перепачкана сажей, но сквозь эту грязь отчетливо проступала бледность тела. На левой ключице, прямо над краем разорванной ткани, алела свежая царапина от осколка, из которой медленно сбегала капелька крови.

Я стояла перед ним полуголая, растрепанная, грязная, пахнущая озоном, потом и собственной кровью. Идеальная, покорная жертва, пережившая катастрофу.

Для древнего, инстинктивного существа, запертого в одиночестве сотни лет, этот вид оказался фатальным.

– Ева... – его голос больше не был бархатным. Это был рык. Глухой, вибрирующий рык зверя, у которого отняли последнюю каплю выдержки.

Он подался вперед, упираясь лбом в холодное стекло прямо рядом с трещиной. Серебристая магия, сочащаяся из разлома, начала клубиться вокруг него, реагируя на его нестабильное, безумное состояние.

– Ты... ты жива, – выдохнул он. В его черных глазах мелькнула безумная смесь облегчения и чего-то настолько темного, что у меня по спине побежал обжигающий озноб.

– Кажется, да, – я нервно сглотнула, пытаясь запахнуть остатки рубашки на груди, но мои пальцы не слушались. Под его взглядом я чувствовала себя так, словно меня уже раздели, связали и бросили на этот мраморный пол.

– Не трогай, – хрипло приказал он, заметив мое движение. Глаза Раэлара маниакально вспыхнули, когда он проследил за каплей крови на моей ключице. – Не смей закрываться от меня, не сейчас.

Он медленно провел кончиками пальцев по стеклу с внутренней стороны, в точности повторяя контур моей разорванной рубашки.

– Я говорил тебе, что ты безнадежна, – прорычал он, и в его голосе зазвучала темная, собственническая нежность, от которой у меня подкосились колени. – Хаотичная. Разрушительная. Ты снесла мою защиту, маленькая ведьма. Не только на этом зеркале.

Он вперился в меня своим черным, безумным взглядом, тяжело втягивая воздух носом, словно вдыхая мой запах через трещину. И, возможно, так оно и было. Магия зазеркалья и реального мира сейчас смешивалась в этом крошечном разломе.

– Посмотри на себя, – его голос стал низким, тягучим шепотом, проникающим прямо мне в кровь. – В саже, в крови, полуголая... Ты выглядишь так, словно только что пережила битву. И так, словно тебя нужно немедленно прижать к полу и взять так жестко, чтобы ты забыла, как дышать.

От этих слов, произнесенных без капли эльфийского изящества, с первобытной прямотой, внутри меня взорвалась сверхновая. Низ живота свело такой болезненной, острой судорогой желания, что я тихо застонала, приоткрыв губы.

– Раэлар... – выдохнула я, делая еще один неверный шаг к зеркалу. Меня тянуло к нему, как магнитом. Опасность, исходящая от него, была лучшим афродизиаком в мире.

– Стой там, – рявкнул он, его пальцы скребнули по стеклу так сильно, что раздался неприятный скрип. Желваки на его скулах ходили ходуном. – Не подходи ближе, Ева. Если ты сейчас подойдешь... Если я почувствую твое тепло сквозь этот разлом... Я сломаю этот артефакт голыми руками, даже если это убьет нас обоих.

Я замерла в полуметре от амальгамы. Моя грудь тяжело вздымалась.

– Ты теряешь контроль, ваше высочество, – прошептала я, чувствуя, как на губах расцветает сумасшедшая, торжествующая улыбка. Моя женская суть праздновала абсолютную победу. Ледяная скульптура раскололась, обнажив бушующий вулкан. – Где же твои речи о морали? О чистых девах?

Раэлар издал низкий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья. Это был звук сломленного существа, смирившегося со своей одержимостью.

Он медленно опустил руки от стекла и сжал их в кулаки. Его взгляд, черный и голодный, медленно прошелся по моему лицу, задержался на губах и спустился к ране на ключице.

– К черту мораль, – выдохнул он с такой страстью, что воздух между нами заискрил. – К черту чистых дев. Ты грязная, невыносимая, сводящая с ума катастрофа, и я не хочу ничего другого. Трещина работает, Ева. Структура проклятия нестабильна.

Он сделал шаг назад в своем зазеркалье, но не сводил с меня глаз. Серебристый туман вокруг него начал сгущаться.

– Магия меняется, я чувствую это. Разлом дал мне возможность... прорвать грань. Ненадолго.

Мое сердце пропустило удар.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос дрогнул.

Губы Раэлара изогнулись в жестокой, предвкушающей улыбке. Зверь внутри него обнажил клыки, готовясь к прыжку.

– Я имею в виду, моя невыносимая заноза, – пророкотал он, и его глаза вспыхнули потусторонним, темным огнем. – Что сегодня ночью печать ослабнет настолько, что я смогу выйти из этого стекла. На пару часов.

Он наклонил голову, его взгляд стал осязаемым, физическим прикосновением, скользящим по моей разорванной рубашке.

– И я клянусь бездной, Ева... Тебе лучше быть готовой. Потому что эти два часа я не потрачу на разговоры.

Трещина в стекле издала тихий, пульсирующий звук, словно подтверждая его слова.

Я сглотнула, чувствуя, как по ногам бежит дрожь. Игры закончились, лед треснул. Грядет буря, и укрыться от нее было невозможно. Да я, собственно, и не собиралась.

Глава 8. Два часа на свободе

Ожидание убивало хуже любого яда виверны.

До полуночи оставалось пятнадцать минут, а я уже успела трижды переодеться, выпить половину бутылки гномьего коньяка прямо из горла и протереть алхимический стол до зеркального блеска. Мои нервы были натянуты так туго, что, казалось, тронь – и я лопну, разлетевшись на тысячу истеричных искр.

После того как магия азеркалья пошла трещинами, Раэлар исчез в глубине своего зала, бросив мне лишь одно: «Жди полуночи». И я ждала. Как приговоренная к казни ждет палача, с той лишь разницей, что мой палач был дьявольски привлекателен, а казнь обещала быть исключительно приятной.

Я нервно одернула узкий кожаный корсет. Сначала я хотела надеть глухой свитер, чтобы показать, что мне плевать. Потом – пеньюар, чтобы добить его окончательно. В итоге здравый смысл (или инстинкт самосохранения) победил, и я остановилась на боевых кожаных штанах, плотно облегающих бедра, и корсете на шнуровке, который, с одной стороны, служил легкой броней, а с другой – весьма выгодно подчеркивал грудь. Я вооружилась до зубов: парализующий кинжал за голенищем сапога, два амулета-щита на запястьях и кольцо с руной отбрасывания.

Хотя, кого я обманывала? Против высшего эльфа, у которого сорвало крышу, эти игрушки были полезны так же, как зонтик против извержения вулкана.

Часы в углу мастерской пробили без пяти двенадцать.

Воздух в комнате начал меняться. Он стал плотным, вязким, запахло грозой и хвоей. Волоски на моих руках встали дыбом от переизбытка статического электричества.

Я замерла в трех шагах от зеркала, сжимая вмиг похолодевшие пальцы в кулаки.

Зубчатая трещина, расколовшая идеальную амальгаму, засветилась потусторонним, пульсирующим серебром. Этот свет становился все ярче, пока не ослепил меня на мгновение. Стекло издало низкий, утробный стон, словно живое существо, корчащееся от боли.

А затем из тумана шагнул он.

Раэлар подошел к разлому изнутри. На нем не было камзола. Только черная, тонкая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, закатанные до локтей рукава, обнажающие сильные предплечья, и узкие темные брюки. Его серебряные волосы были небрежно откинуты назад.

Двенадцать ударов часов. Полночь.

Магия внутри трещины взвилась спиралью. Пространство исказилось, издав звук рвущегося шелка.

Из разлома медленно, преодолевая невидимое сопротивление, появилась рука. Длинные пальцы, обтянутые черной перчаткой без пальцев, ухватились за край реальной, деревянной рамы. Суставы побелели от напряжения.

Я забыла, как дышать.

Вслед за рукой в реальный мир шагнул сапог. А затем Раэлар сделал мощный, рваный рывок вперед, словно разрывая невидимую паутину, и вывалился из зеркала прямо на пол моей мастерской.

Ударная волна его магии, вырвавшейся на свободу, прокатилась по комнате, гася свет в накопителях. Мастерская погрузилась в полумрак, освещаемая лишь лунным светом из окна и остаточным мерцанием зеркала.

Принц тяжело опустился на одно колено, упираясь рукой в деревянный пол. Он жадно, с хрипом втянул в себя воздух реального мира.

Я сделала непроизвольный шаг назад, и мой сапог скрипнул по половице.

Раэлар замер. А потом медленно, пугающе грациозно поднял голову.

Его глаза в полумраке светились темным, сапфировым огнем.

Он начал подниматься во весь рост, и с каждым его движением моя уверенность в себе таяла, как снег на раскаленной сковороде. О, всемогущие боги. Одно дело – видеть его через стекло, где магия скрадывала пропорции. И совершенно другое – стоять с ним в одной комнате.

Он был огромен.

Мой потолок вдруг показался непозволительно низким, а мастерская – тесной каморкой. Раэлар возвышался надо мной как монолитная башня. Его плечи были неестественно широкими, грудная клетка – мощной, а исходящая от него аура абсолютного превосходства буквально вдавливала меня в пол. От него волнами исходил жар, смешанный с ледяным холодом древней магии, и терпкий, мужской запах, от которого у меня мгновенно закружилась голова.

Он не был утонченным «цветочным эльфом» из сказок. Он был совершенной машиной для убийства. Хищником, оказавшимся на свободе.

– Воздух... – пророкотал он. Его голос в реальности звучал еще ниже, еще глубже, пробирая до самых костей. – Он пахнет пылью, кровью и... тобой.

Он сделал первый шаг ко мне. Бесшумно, как огромная тень.

Мой инстинкт самосохранения наконец-то подал голос, вопя благим матом. Я попятилась назад.

– Раэлар... – мой голос предательски дрогнул. Я выставила руки перед собой в защитном жесте. – Только давай без резких движений. У тебя два часа, давай... давай выпьем чаю? Или коньяка?

Его губы изогнулись в медленной, хищной улыбке, обнажившей клыки.

– Чаю? – он сделал еще один скользящий шаг, загоняя меня в проход между стеллажами. – Ты думаешь, маленькая ведьма, что после веков в пустоте, после того, как ты довела меня до безумия своей строптивостью, я хочу пить чай?

Я снова отступила, едва не споткнувшись о брошенную на полу книгу.

– Ну... мы могли бы обсудить руны крови! Практика, все дела!

– О, мы займемся практикой, Ева. Обязательно, – он двигался за мной, не ускоряя шага, но его длинные ноги легко сокращали расстояние. Он откровенно наслаждался моментом. Он загонял добычу. Играл со мной.

Я рванула в сторону, пытаясь обогнуть алхимический стол, чтобы между нами оказалась преграда. Мои пальцы коснулись кольца отбрасывания. Если он бросится – я ударю магией.

Раэлар остановился по ту сторону стола. Он склонил голову набок, разглядывая меня своими потемневшими глазами. Взгляд скользнул по моей растрепанной косе, по открытым плечам, задержался на шнуровке корсета и медленно спустился к обтянутым кожей бедрам.

От этого взгляда мне стало так жарко, что захотелось сорвать с себя одежду.

– Сними это, – внезапно приказал он, кивнув на мою руку.

– Что? – я непонимающе моргнула.

– Кольцо и амулеты на запястьях. Сними, сейчас же.

– Черта с два! – огрызнулась я, вскидывая подбородок. Моя наглая сущность снова подняла голову. – Это моя лавка, принц. Я здесь устанавливаю правила.

В следующее мгновение Раэлар исчез.

Он просто смазался в воздухе. Эльфийская скорость, умноженная на темную магию.

Я даже не успела пискнуть, не то что активировать артефакт. Сильный порыв ветра ударил меня в лицо, а в следующую секунду я оказалась впечатана спиной в тяжелый дубовый стеллаж с гримуарами.

Сверху посыпалась пыль. Я ахнула, воздух выбило из легких.

Раэлар стоял вплотную ко мне. Настолько близко, что наши тела соприкасались. Его левая рука мертвой хваткой сжала мое правое запястье, вжимая его в дерево над моей головой. Его бедро жестко вклинилось между моих ног, не давая мне пошевелиться, прижимая меня к стеллажу так плотно, что я почувствовала каждую твердую мышцу его тела. И не только мышцу...

Я судорожно выдохнула, глядя снизу вверх в его глаза.

– Твои правила, человечка? – прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. – Здесь нет твоих правил. Здесь вообще больше нет правил. Есть только я и ты.

Его правая рука скользнула по моей свободной руке. Одним неуловимым, быстрым движением он сорвал с моих запястий амулеты-щиты и стянул с пальца кольцо отбрасывания, не разрывая зрительного контакта. Металл со звоном покатился по полу.

– Ты забываешь, с кем говоришь, – прорычал он, и его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, жестко фиксируя мою голову, не давая отвернуться. – Ты привыкла иметь дело с жалкими, слабыми магами, которые пугаются твоих дешевых фокусов. Я – высший, я – хищник, а ты... ты моя добыча. Ты даже не представляешь, как долго я хотел загнать тебя в угол.

Его слова, произнесенные этим вибрирующим, первобытным тоном, сломали мои последние барьеры. Страх растворился без остатка, уступив место такому мощному, оглушающему возбуждению, что у меня перед глазами поплыли цветные пятна.

– Так бери свою добычу, ваше высочество, – выдохнула я, с вызовом выгибаясь навстречу его телу. – Чего ты ждешь? Боишься испачкаться о смертную?

Раэлар издал низкий, рычащий звук.

Его рука, удерживающая мое запястье, разжалась, но лишь для того, чтобы скользнуть вниз, по моему плечу, к ключице. Он прикоснулся к моей коже.

Первое настоящее, физическое прикосновение.

Оно было подобно удару молнии. Его пальцы были обжигающе горячими, жесткими, мозолистыми от веков обращения с мечом и магией. Он провел большим пальцем по царапине на моей ключице, оставшейся после взрыва.

Я вздрогнула и тихо застонала.

– Боги, ты горячая... – хрипло произнес он, закрывая глаза. Его нос скользнул по моей скуле, вдыхая мой запах. – Под стеклом ты казалась холодной, но ты горишь. У тебя пульс бьется так, словно ты умираешь.

Он открыл глаза. Они были совершенно черными.

Его рука опустилась ниже. Пальцы скользнули по жесткой коже корсета, находя шнуровку.

– Я обещал тебе, Ева, – прошептал он, и его голос был хмельным от власти и вожделения. – Я обещал, что если выйду оттуда, я покажу тебе, что значит истинное подчинение. Ты смеялась надо мной. Ты дразнила меня. Ты стояла передо мной голая, зная, что я не могу дотянуться до тебя.

Он резко дернул за шнурок корсета. Кожа затрещала, ослабляя хватку на моей груди.

– А теперь стекла нет, – он склонился к моему уху, его губы едва касались мочки, посылая по телу электрические разряды. – Теперь между нами нет ничего. Я могу делать с тобой все, что захочу.

Его ладони легли на мою талию. Огромные, сильные, они обхватили меня так жестко, что я пискнула. Он приподнял меня над полом без малейшего усилия, словно я ничего не весила, и усадил прямо на край алхимического стола, расдвинув мои колени и встав между ними.

Я инстинктивно обхватила его торс ногами, притягивая к себе. Мои руки, наконец-то получившие свободу, взметнулись вверх и вцепились в его плечи. Под тонкой тканью рубашки бугрились литые мышцы.

Раэлар замер на секунду, пораженный моей реакцией. Он ожидал сопротивления. Он ожидал, что я буду отбиваться, но я была была одержима им.

– Ты... ненормальная, – выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло восхищение пополам с безумием.

– Я просто люблю, когда мужик переходит от слов к делу, – хрипло ответила я, зарываясь пальцами в его длинные, шелковистые серебряные волосы. Я потянула его на себя, желая почувствовать вкус его губ. Я умирала от желания узнать, какие они – холодные эльфийские, или такие же обжигающие, как его руки.

Но Раэлар резко отклонился назад, не давая мне поцеловать себя.

– Нет, – жестко произнес он, перехватывая мои запястья и снова прижимая их, на этот раз к поверхности стола по обе стороны от моих бедер.

– Что значит нет? – я задохнулась от возмущения и обиды. – У тебя тикает время!

– Это значит, что ты не получишь все и сразу, моя нетерпеливая заноза, – на его губах появилась дьявольская, порочная усмешка. Он наклонился так, что наши носы почти соприкоснулись, но губы оставались на мучительном расстоянии. – Ты привыкла командовать. Ты привыкла, что все идет по твоему плану. Но не сегодня.

Он медленно, мучительно медленно провел носом по моей щеке, спускаясь к линии челюсти.

– Сегодня я буду наказывать тебя за каждую дерзость. За каждую усмешку. За каждый раз, когда ты заставляла меня смотреть на тебя и сходить с ума в этой чертовой стекляшке.

Его губы коснулись моей шеи. Не поцелуй – лишь легкое, дразнящее касание горячих губ и влажного языка. Я выгнулась дугой, издав громкий, жалобный стон.

– Тихо, – приказал он, прикусывая кожу на моей шее. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала остроту его клыков. – Я только начал. У нас есть почти два часа, Ева. И к тому моменту, когда магия затянет меня обратно... ты будешь умолять меня о поцелуе. Ты будешь рыдать, прося меня не уходить.

Он поднял голову, глядя на мое раскрасневшееся лицо, полуприкрытые глаза и закушенные губы. Хищник поймал свою жертву, и теперь он собирался насладиться ею сполна.

Мое сердце билось как сумасшедшее. Два часа в его власти. Без магии, без амулетов, без гордости.

– Ну так приступай, ваше высочество, – прошептала я, глядя в его черные глаза. – Покажи мне свой хваленый эльфийский садизм. Я готова.

Раэлар усмехнулся, и эта усмешка обещала мне самую сладкую погибель, которую только можно вообразить.

– Как пожелаешь, моя ведьма. Как пожелаешь.