Текст книги "Проклятый принц и моя большая заноза (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11. Привет из прошлого

Нижний Город заливало холодным, колючим дождем. Тяжелые капли барабанили по крыше моей лавки, словно пытаясь пробить старую черепицу. Погода идеально соответствовала моему внутреннему состоянию: мрачно, слякотно и с предчувствием надвигающейся катастрофы.

Прошло двое суток. Двое суток непрерывных, изматывающих попыток найти новый способ взломать печать. Я перерыла все свои древние фолианты, скупила половину запасов у знакомых контрабандистов на черном рынке и спала по три часа в сутки.

Раэлар больше не читал мне лекций. Он превратился в молчаливую, темную тень по ту сторону стекла. Он наблюдал за каждым моим движением тяжелым, немигающим взглядом хищника, ожидающего, когда клетка наконец откроется. Сексуальное напряжение между нами никуда не делось, оно просто трансформировалось в густую, удушливую ауру одержимости. Мы оба знали: как только стекло падет, разговоров не будет. Будет война на уничтожение, где полем боя станут наши тела.

Я сидела за новым, наспех сколоченным столом (прежний мы разнесли в щепки), потирая пульсирующие виски. На столе дымилась чашка крепчайшего кофе, наполовину разбавленного огневиски.

– Поток руны «Каэль» конфликтует с лунным серебром, – пробормотала я себе под нос, черкая пером в блокноте. – Если добавить пыльцу феи... нет, рванет так, что от меня останутся только сапоги.

– Ты слишком усложняешь, Ева, – раздался низкий, бархатный голос принца. Он стоял у самого стекла, заложив руки за спину. – Твоя человеческая логика пытается найти обходной путь там, где нужен прямой удар. Магия крови уже дестабилизировала печать. Трещина – тому доказательство.

– Моя человеческая логика пытается сделать так, чтобы этот прямой удар не разнес мне голову, ваше высочество. – Огрызнулась я, не поднимая глаз. – У тебя там бессмертие и мраморные стены, а у меня хрупкая смертная тушка.

Раэлар усмехнулся. Жестко и предвкушающе.

– Твоя тушка выдерживает гораздо больше, чем ты думаешь. Я проверял.

Я собиралась ответить ему какой-нибудь едкой пошлостью, которая заставила бы его скрипеть зубами, но слова застряли в горле.

Защитные контуры лавки, те самые, которые я усилила тройным плетением после визита Маркуса, не зазвенели тревожным колокольчиком и не вспыхнули.

Они просто... исчезли.

Словно кто-то взял невидимый скальпель и хирургически точно перерезал магические вены моего дома. В мастерской мгновенно стало невыносимо холодно. Накопители света мигнули и погасли один за другим. Единственным источником света осталась серебристая пульсация трещины в зеркале.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, опустила перо. Моя правая рука плавно скользнула под столешницу, нащупывая рукоять боевого кинжала с парализующими рунами.

– Раэлар... – одними губами прошептала я.

Принц за зеркалом уже все понял. Его фигура напряглась, превратившись в натянутую тетиву. Глаза вспыхнули ледяным, сапфировым светом.

– Теневые Гончие, – выплюнул он на эльфийском. Это прозвучало как проклятие. – Ищейки совета. Они засекли выброс магии во время взрыва.

Входная дверь лавки открылась абсолютно бесшумно. Ни скрипа петель, ни звука шагов.

Из мрака торгового зала в мастерскую скользнули три фигуры. Они были высокими, закутанными в длинные плащи из материала, который, казалось, поглощал любой свет. Лица скрывали гладкие серебряные маски без прорезей для глаз – им они были не нужны. От них веяло древней, смертоносной, бездушной силой.

Эльфийские ассасины. Элита карательных отрядов высших. Миф, которым пугали непослушных магов-студентов, и сейчас этот миф стоял в моей гостиной.

Центральный ассасин сделал шаг вперед. В его руке из ниоткуда материализовался длинный, изогнутый клинок, выкованный из черного стекла.

– Человеческий мусор, – голос эльфа из-под маски звучал глухо, лишенный любых эмоций, словно говорил механизм. – Ты осквернила древний артефакт своим прикосновением. Отойди от зеркала. Твоя жалкая жизнь нам не нужна, если ты не станешь на пути правосудия совета.

Я медленно поднялась из-за стола, крепко сжимая рукоять кинжала под одеждой. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, но на лицо я нацепила свою фирменную, наглую ухмылку.

– Извините, мальчики, но мы уже закрыты, – я скрестила руки на груди. – И я не знаю, о каком правосудии вы щебечете, но эта стекляшка – моя законная собственность. Я купила ее на барахолке. Чек показать?

– Ева! – громыхнул Раэлар из зазеркалья. Его кулаки ударили по невидимой преграде. – Уходи! Беги наверх! Ты не справишься с ними!

Один из ассасинов слегка повернул голову в сторону зеркала.

– Предатель Дома Ночных Звезд, – произнес он. – Совет постановил, что твое существование слишком опасно даже в изгнании. Трещина в печати нарушила баланс. Приговор: Уничтожение сосуда.

– Попробуйте, безликие ублюдки! – взревел Раэлар. Его глаза почернели, магия теней начала клубиться вокруг него, как разъяренный шторм, но стекло сдерживало ее, не давая вырваться наружу. Он был бессилен защитить себя. И, что еще хуже, он был бессилен защитить меня.

– Уничтожение сосуда? – я истерично хмыкнула, чувствуя, как адреналин заливает кровь, вытесняя страх. – Только через мой труп. Я потратила на этого заносчивого гада слишком много сил, нервов и... всего остального.

– Как пожелаешь, – бесстрастно отозвался лидер ассасинов.

Они рванулись вперед одновременно. Не было ни боевых кличей, ни лишних движений, лишь смертоносная эльфийская грация.

Мои инстинкты артефактора сработали быстрее мысли. Я выхватила из-под стола мешочек с «Дыханием Горгоны» – парализующей пылью – и швырнула им прямо в лицо.

Облако зеленоватой пыли взорвалось в воздухе. Двое нападавших, попавших в эпицентр, на секунду замешкались, их движения стали вязкими, но лидер, оказавшийся невероятно быстрым, скользнул под облако, словно вода.

Его черный клинок мелькнул в дюйме от моего горла. Я чудом успела отшатнуться, перекатываясь через алхимический стол. Стекло с зельями со звоном разлетелось вдребезги.

– Ева! Справа! – голос Раэлара был пропитан отчаянием и яростью.

Я перехватила свой кинжал обратным хватом и, вскочив, ударила наотмашь. Мое лезвие встретилось с черным стеклом клинка ассасина. От удара у меня онемела рука до самого плеча. Сила эльфа была нечеловеческой.

Он легко отшвырнул меня ударом ноги в живот. Я отлетела к стеллажу, больно ударившись затылком. В глазах потемнело.

– Жалкая, – бросил ассасин, даже не глядя на меня. Он повернулся к огромному зеркалу.

Внутри артефакта Раэлар метался, как обезумевший зверь. Его кулаки в кровь разбивались о невидимую стену.

– Тронь ее, и я вырежу твой клан до седьмого колена! – рычал принц, и его магия билась в трещину, пытаясь просочиться в реальность, но ее было слишком мало.

Ассасин занес черный клинок для решающего удара по стеклу. Удар, который уничтожит артефакт. Который убьет Раэлара или отправит его в вечное небытие.

«Мое», – вспомнился мне рык Принца.

– Не трогай мое! – дико закричала я, выхватывая из кармана колбу с кислотой слизня и бросаясь наперерез.

Я прыгнула между эльфом и зеркалом, разбивая колбу прямо о серебряную маску ассасина.

Кислота с шипением въелась в металл. Эльф издал первый за весь бой звук – сдавленный шип боли. Он инстинктивно отшатнулся, взмахнув клинком вслепую.

Я попыталась уклониться, но была слишком близко.

Черное лезвие, холодное как лед, легко пробило кожаный корсет и глубоко вошло мне в правый бок, чуть ниже ребер.

Время остановилось.

Я не почувствовала боли. Только обжигающий, парализующий холод, который мгновенно разлился по венам. Клинок был отравлен магией распада.

Эльф выдернул лезвие, отступая назад, срывая с лица дымящуюся маску.

Мои колени подогнулись, из раны хлынула горячая, липкая кровь. Я пошатнулась, отступая на шаг назад, и тяжело, всем телом осела на стекло зеркала.

Моя правая рука, перепачканная в собственной крови, скользнула по амальгаме, оставляя на ней страшный, багровый след. Я медленно сползла на пол, прижимаясь щекой к холодному стеклу. В ушах нарастал гул. Дышать стало тяжело, каждый вдох отдавался агонией.

– Ева...

Голос Раэлара прозвучал в моем затухающем сознинии. Я повернула лицо.

Он стоял на коленях по ту сторону стекла, прямо напротив меня. Его лицо было бледным, искаженным от такого первобытного ужаса и горя, что это пугало больше самой смерти. Его ладонь была прижата к стеклу точно в том месте, где с моей стороны остался кровавый след.

Моя кровь пролитая за него.

Она заполнила зубчатую трещину в артефакте.

Ритуал. «Кровь и эмоции», – вспомнила я свои же слова. Я отдала ему всё. Даже свою жизнь.

В зазеркалье произошло нечто страшное.

Маска идеального эльфийского принца слетела окончательно. Раэлар запрокинул голову и издал крик. Это не был крик отчаяния. Это был рев проснувшегося, хтонического чудовища. Тьма, за которую его изгнали из Дома Ночных Звезд, запретная магия, которую он сдерживал веками, вырвалась на свободу.

Его глаза стали абсолютно черными, без белков, без радужки. От его тела во все стороны брызнули густые, осязаемые тени. Черный мраморный зал за его спиной начал рушиться.

Ассасин, отбросил расплавленную маску и сделал шаг ко мне, чтобы добить. Его изуродованное кислотой лицо скривилось.

Он не успел.

Моя кровь в трещине вспыхнула ослепительным, багровым светом. Проклятие, завязанное на крови, распознало жертву. Печать дрогнула.

С оглушительным звоном, похожим на взрыв бомбы, трещина разошлась. Стекло не разлетелось осколками – оно взорвалось наружу, но ни один осколок не задел меня.

Барьер рухнул.

Из образовавшейся черной дыры, ведущей в пустоту зазеркалья, вырвались огромные, когтистые лапы, сотканные из чистой тьмы и ярости. Они ударили по ассасину с такой силой, что хруст его костей перекрыл звон разбитого стекла.

Теневые щупальца обвили эльфа, подняли его в воздух. Ассасин закричал – пронзительно, жалко. Раэлар, не выходя из зеркала, просто сжал кулак.

Тени сжались вместе с ним. Тело эльфийского наемника было буквально разорвано пополам, раздавлено всмятку темной, беспощадной силой. Кровь брызнула на стены моей лавки. Оставшиеся двое ассасинов, освободившись от паралича, в ужасе попятились и, бросив оружие, растворились в ночи. Для них Раэлар больше не был целью. Он стал смертью.

В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым, булькающим дыханием. Я лежала на полу, зажимая рану рукой. Кровь текла сквозь пальцы. Холод подбирался к сердцу. Зрение затуманилось.

– Раэлар... – прохрипела я понимая что умираю. Какая нелепая смерть для ведьмы.

Огромная, горячая тень накрыла меня.

Принц шагнул через разломанную раму в реальный мир. Его камзол был в крови, волосы разметались, вокруг него все еще клубился черный дым.

Он рухнул на колени рядом со мной. Его большие, сильные руки – те самые руки, которые доводили меня до безумия – теперь дрожали. Он подхватил меня под спину, прижимая к своей широкой груди. От него пахло магией, яростью и отчаянием.

– Нет. Нет, нет, нет, моя Ева. Смотри на меня! – он прижал свою горячую ладонь к моей ране, пытаясь остановить кровотечение, но магия яда уже расползалась по венам, окрашивая их в черный цвет.

– Ваше... высочество... – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. – Кажется... твои девы... останутся без тебя...

– Замолчи! – рыкнул он, и на мое лицо упала горячая капля. Эльфийский принц плакал. Его черные глаза смотрели на меня с такой всепоглощающей любовью и ужасом, что мне захотелось жить только ради этого взгляда. – Я не отпущу тебя, слышишь? Я не позволю тебе сдохнуть из-за меня!

– Яд... слишком сильный... – прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. – В лавке... противоядия нет...

Раэлар поднял голову и посмотрел на зияющую дыру зеркала. Разлом был нестабильным. Края амальгамы мерцали, магия двух миров сталкивалась, грозя захлопнуться навсегда.

– В твоем мире – нет, но в моем я – бог, – жестко, с абсолютной решимостью произнес он.

Он подхватил меня на руки. Боль пронзила бок, я тихо вскрикнула, утыкаясь лицом в его плечо.

– Что... что ты делаешь? – пробормотала я, чувствуя, как он встает.

– Я забираю свое, – прошептал он мне в волосы. – Держись за меня, маленькая ведьма. Будет больно.

Не медля ни секунды, Раэлар шагнул прямо в зияющую черную дыру зеркала.

Переход не был похож на шаг через дверной проем. Это было похоже на погружение в жидкий, ледяной металл. Пространство вокруг нас вывернулось наизнанку. Меня сдавило со всех сторон, легкие сжались, в ушах взвыла буря. Я чувствовала, как магия артефакта пытается отторгнуть меня, разорвать на части, как чужеродный элемент.

Но руки Раэлара держали меня мертвой хваткой. Его аура, мощная и темная, укутала меня непроницаемым коконом, защищая от разрушительного давления перехода.

– Моя... Моя... Моя... – повторял он, как мантру, прорываясь сквозь грань миров.

Спустя вечность, которая длилась секунду, давление исчезло.

Нас выбросило на холодный, идеально гладкий пол. Раэлар упал на колени, но удержал меня на руках, не дав удариться.

Я с трудом открыла глаза.

Мы больше не были в моей пыльной лавке.

Мы находились в гигантском, бесконечном дворце, высеченном из черного мрамора и тысяч зеркал. С потолка свисали хрустальные люстры, испускающие призрачный, серебристый свет. Воздух здесь был другим – густым, звенящим от концентрированной древней магии.

Зеркальное измерение. Его персональный ад и его королевство.

– Добро пожаловать домой, владычица, – хрипло произнес Раэлар, нежно касаясь губами моего окровавленного лба.

Я хотела ответить что-то саркастичное про отсутствие горничных, но яд сделал свое дело. Темнота милосердно накрыла меня, и я провалилась в небытие, зная только одно – меня держит монстр, который готов сжечь вселенные, чтобы я продолжала дышать.

Глава 12. Лабиринт иллюзий

Смерть пахла не ладаном и не сырой землей. Она пахла озоном, грозой и терпким мужским парфюмом с нотками морозной мяты. И почему-то она была невероятно твердой на ощупь.

Я с трудом разлепила тяжелые, свинцовые веки. Первое, что ударило по глазам – ослепительный, призрачно-серебристый свет, льющийся ниоткуда и отовсюду одновременно. Я попыталась вдохнуть, ожидая почувствовать булькающую агонию в пробитом легком и жгучий яд эльфийского клинка, но вместо этого мои легкие наполнились чистым, звенящим от магического напряжения воздухом.

Боли не было. Был только пульсирующий жар в правом боку и странное, тягучее чувство, словно по моим венам вместо крови пустили жидкий, расплавленный шелк.

– Лежи тихо. Я еще не закончил вытягивать некроз, – раздался глубокий, рокочущий голос, от которого у меня мгновенно завибрировало всё внутри.

Голос звучал иначе. В нем больше не было глухого искажения стеклянной преграды. Он был объемным, властным и заполнял собой всё пространство, отдаваясь эхом от невидимых стен.

Я скосила глаза вниз.

Я лежала на гладком, холодном постаменте, высеченном из черного стекла. А надо мной, нависая темной, подавляющей горой, стоял Раэлар.

Он был здесь. Настоящий. Осязаемый.

Его камзол был отброшен куда-то в сторону, тонкая черная рубашка распахнута на груди, обнажая напряженные, покрытые испариной мышцы. Рукава закатаны. Обе его ладони зависли в паре дюймов над моей ужасной раной. От его длинных, аристократичных пальцев исходило густое, фиолетово-черное сияние. Тьма – та самая запретная магия, за которую его изгнали – сейчас тончайшими, хирургически точными нитями проникала прямо в мое разорванное тело.

Я видела, как эти темные жгуты цепляют отвратительную зеленую слизь эльфийского яда, вытягивают её из моей плоти и сжигают в воздухе с тихим шипением.

– Ваше высочество... – прохрипела я, чувствуя, как пересохло в горле. – Я надеюсь... у тебя есть лицензия... целителя, а то я буду жаловаться... в гильдию.

Раэлар резко вскинул голову. Его глаза были абсолютно, непроглядно черными. Никаких фиалковых радужек. Только бездна, в которой бушевал первобытный шторм. Лицо было искажено напряжением и яростью, но, когда он услышал мою дурацкую шутку, его плечи едва заметно расслабились.

– Твой язык, Ева. Твой невыносимый, ядовитый язык, – прорычал он, возвращая взгляд к моей ране. – Ты едва не сдохла на грязном полу своей лавки. Ты бросилась под клинок теневой гончей с куском битого стекла и склянкой кислоты! Человеческая глупость поистине не имеет границ!

– Вообще-то... я спасала твою... высокомерную эльфийскую задницу, – я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Процесс исцеления вдруг обернулся острой, простреливающей вспышкой удовольствия. Магия Раэлара, пульсирующая в моем теле, работала как мощнейший афродизиак. Я выгнулась на холодном алтаре, тихо и непристойно застонав.

Его руки дрогнули. Он сжал челюсти так, что раздался скрип.

– Не двигайся, – хрипло приказал он, и от его тона по моему телу побежали мурашки. – Моя магия заполняет пустоты в твоей ауре. Ты будешь чувствовать... побочные эффекты. Терпи.

– Терпеть? – я прерывисто выдохнула, когда очередная волна темного, горячего шелка скользнула по моим нервным окончаниям, концентрируясь где-то внизу живота. – Это похоже на то... словно ты ласкаешь меня изнутри. Прямо по венам.

– Ева! – громыхнул он, и его глаза вспыхнули. – Если ты сейчас не замолчишь, я сорвусь и перестану себя контролировать. Я должен зашить твои ткани.

Я прикусила губу, послушно замолкая, но не сводила с него глаз.

В своем измерении он был совершенно другим. В нем больше не было сдерживающих рамок. Он излучал такую мощь, что воздух вокруг него искрил. Он был богом этого места. Владыкой зазеркалья.

Спустя несколько мучительных, пропитанных сексуальным напряжением минут, Раэлар сделал резкий пасс руками. Фиолетовое свечение втянулось в его ладони.

Я опустила взгляд, раны больше не было. На бледной коже, прямо под ребрами, остался лишь тонкий, мерцающий серебром шрам в виде изящной эльфийской руны.

– Это руна «Защиты», – произнес Раэлар, проследив за моим взглядом. Он тяжело оперся руками о край алтаря, нависая надо мной. – Я вплел ее в твою плоть. Теперь ни один яд и ни один клинок не убьют тебя так легко. Каждый маг в этом мире, взглянув на твою ауру, поймет, чьей защитой ты отмечена.

Он протянул руку и прикоснулся к моей коже.

Его пальцы, обжигающе горячие после выброса магии, скользнули по моему животу, очерчивая контур свежего шрама. Я вздрогнула. В этом прикосновении не было гипноза или иллюзий. Это была плотная, твердая мужская рука. Моя кожа мгновенно покрылась мурашками.

– Настоящий... – прошептала я, поднимая свою перепачканную в засохшей крови ладонь и касаясь его щеки.

Раэлар зажмурился. Он подался навстречу моей руке, прижимаясь лицом к моей ладони, словно изголодавшийся зверь к источнику воды. Его дыхание было прерывистым и горячим.

– Я чуть не потерял тебя, – выдохнул он, и в его голосе прозвучала такая уязвимость, что у меня перехватило дыхание. Но уже в следующую секунду уязвимость сменилась жесткой, собственнической властью. Он резко открыл глаза. – Но теперь ты здесь, в моем мире. По эту сторону амальгамы. И здесь, моя непокорная заноза, правила устанавливаю я.

Он выпрямился.

Его взгляд скользнул по моей одежде. Точнее, по тому, что от нее осталось. Мой боевой кожаный корсет был пробит насквозь, залит моей же кровью и кислотой, которая прожгла в нем дыры. Штаны были изодраны на коленях. Я выглядела как жертва кораблекрушения, выброшенная на берег.

Лицо принца брезгливо скривилось.

– В моем дворце нет места для человеческой грязи и гнилых тряпок, – холодно констатировал он.

Раэлар даже не прикоснулся ко мне. Он просто повел длинными пальцами в воздухе, словно дирижер невидимого оркестра.

Тени, скопившиеся в углах черного мраморного зала, внезапно ожили. Они метнулись ко мне, превращаясь в тонкие, извивающиеся щупальца, сотканные из полумрака.

– Эй! Что ты делаешь?! – возмутилась я, пытаясь сесть, но щупальца мягко, но непреклонно прижали мои плечи к постаменту.

– Избавляю тебя от мусора, – невозмутимо ответил эльф.

Теневые жгуты скользнули по моему телу. Они действовали как острые лезвия и нежный шелк одновременно. Один щелчок – и толстая кожа корсета разлетелась на куски, растворяясь в воздухе. Еще одно движение его пальцев – и тени вспороли ткань моих штанов, стаскивая их с моих ног и уничтожая без следа.

За считанные секунды я осталась на черном, холодном алтаре абсолютно, кристально обнаженной.

Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Одно дело – дразнить его сквозь стекло, зная, что он не может дотянуться. И совершенно другое – лежать голой перед всемогущим древним высшим на его собственной территории.

– Убери руки, Ева, – его бархатный голос окутал меня, парализуя волю похлеще любого гипноза. – Я видел каждый дюйм твоего тела. Я выучил его наизусть, пока сходил с ума в своей тюрьме. Но сейчас... сейчас я могу дотронуться до него.

Я медленно опустила руки вдоль тела, сдаваясь. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Только сейчас, оставшись без одежды, я поняла, где именно мы находимся.

Я приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам, и у меня перехватило дыхание.

Это был не просто зал, это был Лабиринт. Бесконечное, уходящее в невообразимую даль пространство, состоящее из тысяч, миллионов гигантских зеркал. Они образовывали коридоры, арки, купола, и в каждом из этих зеркал, под каждым немыслимым углом, отражались мы.

Я видела свое бледное, обнаженное тело, лежащее на черном кристалле, с сотни разных ракурсов. Сверху, снизу, сбоку. Бесконечная анфилада отражений, в которой моя уязвимость была многократно усилена. Я видела изгиб своей спины, растрепанные волосы, вздымающуюся грудь.

И я видела его. Раэлар возвышался надо мной в каждом зеркале, доминирующий, темный, пожирающий меня взглядом. Это был вуайеризм и эксгибиционизм, возведенные в абсолют, помноженные на бесконечность.

– Это... безумие, – прошептала я, чувствуя, как у меня кружится голова от сенсорного перегруза. – Где мы?

– Это зазеркалье. Карманное измерение, созданное советом для моей вечной изоляции, – Раэлар сделал шаг ко мне, его сапоги беззвучно ступали по черному стеклу пола. – Они думали, что запрут меня в пустоте, но магия высших адаптивна. Пространство здесь пластично, оно подстраивается под того, кто им владеет. Оно отражает разум.

Он подошел вплотную к алтарю и посмотрел на меня сверху вниз.

– И знаешь, что отражает этот лабиринт, Ева? – его голос понизился до хриплого шепота. – Он отражает то, о чем я думал последние недели. Тебя, твою обнаженную кожу, твои стоны.

Словно повинуясь его словам, зеркальный зал вокруг нас начал неуловимо меняться. Жесткий, холодный свет стал приглушенным, интимным. Черный постамент подо мной дрогнул и начал менять форму. Твердое стекло трансформировалось, расширяясь, покрываясь слоями густого, мягкого бархата цвета ночного неба. Холод исчез, сменившись обволакивающим теплом.

За пару секунд алтарь превратился в гигантское, роскошное ложе, достойное императорского дворца, утопающее в подушках и шелковых простынях.

Я ахнула, проваливаясь в мягкость постели.

– Твои мысли... весьма однозначны, принц, – я попыталась усмехнуться, хотя голос дрожал от возбуждения. – Решил устроить мне экскурсию по своим грязным фантазиям?

Раэлар оперся коленом о край кровати. Его глаза, снова ставшие темными, бездонными омутами, поглощали меня.

– Мои фантазии были грязными, пока между нами было стекло, – пророкотал он. – Теперь они станут реальностью. Ты сама сказала: «только через мой труп». Ты пролила за меня кровь. Ты отдала мне свою жизнь, ведьма. По законам древней магии... ты теперь моя. Полностью. Абсолютно.

Он навис надо мной, блокируя свет, блокируя весь мир. Его руки легли по обе стороны от моей головы, вжимаясь в мягкий бархат.

– Раэлар... мы в ловушке, – попыталась я включить остатки человеческой логики, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мои губы. – Зеркало в моей лавке сломано. Как мы выберемся отсюда?

– Плевать, – жестко отрезал он. Его губы скользнули по моей щеке, спускаясь к мочке уха. – Пусть внешний мир сгорит дотла. Пусть совет ищет меня целую вечность. Сейчас меня волнует только одно.

Он прикусил мою мочку, и я выгнулась, сжимая кулаки в шелковых простынях.

– Я ждал этого момента каждую секунду, Ева, – шептал он, и каждое его слово вибрировало прямо в моем центре удовольствия.

Его рука скользнула вниз, по моей талии, жестко обхватывая бедро и закидывая мою ногу на себя. Я оказалась полностью открытой перед ним.

– Посмотри в зеркала, – приказал он властно.

Я инстинктивно повернула голову. На огромной зеркальной стене сбоку от нас я видела четкое, безумно эротичное отражение: бледная, раскинувшаяся на бархате девушка и нависающий над ней темный, могущественный мужчина, контролирующий каждое ее движение.

– Видишь, как ты покорна в моем мире? – хрипло спросил он, его пальцы начали медленно, дразняще скользить по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к эпицентру пожара. – Ты больше не хозяйка лавки, которая диктует условия. Ты не можешь выгнать меня. Ты не можешь убежать. Ты заперта здесь со мной. С хищником, которого ты сама выпустила из клетки.

Мое дыхание сорвалось, он был прав. В этом извращенном, прекрасном зеркальном лабиринте я была абсолютно беззащитна. Моя магия артефактора здесь не работала. Здесь всё подчинялось его воле.

Но самое сумасшедшее заключалось в том, что мне это безумно, до одури нравилось.

– Так чего ты ждешь, мой владыка? – я повернула к нему лицо, с вызовом заглядывая в его черные глаза. Моя наглая ухмылка вернулась, несмотря на бешено колотящееся сердце. – Ты столько болтаешь о своей власти. Докажи ее, возьми свою добычу. Если, конечно, древние эльфы не забыли, как это делается на практике.

Раэлар издал звук, похожий на рычание раненого медведя. Моя провокация сработала как детонатор.

Остатки его выдержки разлетелись в пыль.

Он резко стянул с себя черную рубашку, отшвырнув её в сторону, и обнажил свой идеальный, покрытый мерцающими рунами торс.

– Ты пожалеешь о своей дерзости, Ева, – прошипел он, опускаясь на меня всем своим тяжелым, горячим телом. – В этом лабиринте время течет иначе. Для твоего мира пройдет час, а здесь – недели. И я клянусь бездной... я не позволю тебе сомкнуть глаз, пока ты не сорвешь голос, крича мое имя.

Он впился в мои губы жадным, жестким, бескомпромиссным поцелуем, одновременно проникая в меня так глубоко и резко, что я закричала прямо в его рот.

Бесконечные зеркала вокруг нас отразили этот крик миллионы раз, превращая его в симфонию абсолютного, животного экстаза. Лабиринт иллюзий стал нашей спальней, нашей пыточной и нашим личным раем, где больше не было места ни для кого, кроме нас двоих. Я знала точно: даже если я никогда не вернусь в реальный мир, я ни о чем не пожалею.