Текст книги "Меня зовут Адам. Первая книга (СИ)"

Автор книги: Ленар Хатбуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 8. Двойник явления, который путает карты. Первая часть

Начинаю просыпаться и видеть мир, который объял всё происходящее, разворачивающееся под другим углом, ранее не виданным. Он создавался прямо сейчас, ибо процесс созидания исходит из текучести событий. Не обращал внимания на то, что творилось и происходило, таким образом, как сейчас. А наблюдать было за чем, мир развертывался, как цельный конструкт, который видится по-иному, также понимается, как определенный и цельный субъект. Его можно ощупывать мозгом и осознавать по-другому. Не как уже готовый, а как меняющийся и отображаемый каждый раз в ином ключе. Всегда изменения, которые влекут и изменяют, являя разность вариантов развития этого состояния, когда не понятно, что окажется в следующем повороте или развертывания сюжета. Что будет первым, что уйдет на второй план, не ясно, неопределенность, которая познается в факторах, служащих рычагами и понятиями, которые постоянно сливаются в затейливый спектр соединений. Каждый новый взгляд на текучесть бытия меняет в корне событие, отражающих суть явлений, которые разгадываются по-иному, и они несут изменение потока. Оно направляется в другом ключе и свете отражаемых миров. Не понять, какие определения подпадут под движение именно сейчас.

А какие понятия канут в Лету, уходя в забытье, проносясь событием, которое зрится и видится конкретным бытием, послужившим якорем для остановки, дабы оставить след, и не уноситься дальше в могущее смыть течение. Понять разумность существования миров, отражающихся тенями в зеркалах минувшей сути, которая станет отправной точкой в веяниях, которые изменят прошлое до неузнаваемости и станут вехами, вспоминаемых впоследствии. А, может, станут историей и разумностью потока, который ждёт появления пройденных путей и их следов, шагами отпечатаны во времени, желающий забрать всё без остатка и мнимых потерь. Они уносятся вниз бытием. Кто сможет оценить его, воплощая в событие, которое проносится?

Человек, который смотрит на мир, не имея взгляда и понятия, как меняется, и какие тропы проходит в своем развитии разум, становясь светом, отражающим в радуге смысла, что разливается над простором мысли, бегущей вослед упавшим ветвям с древа познания. Оно открывает плоды, когда и охотник за ними находит путь наименьшего сопротивления и того откровения, ставшего краеугольным камнем здания разума, которое ждёт входа и накрывающего волной откровений озарения. Они сыплются со всех сторон, ибо обитают везде и соотносятся со всем, что можно оценить мозгом и им же приблизить к себе, чтобы разглядеть вблизи ума.

А также увидеть оттенки смысла и разумность следования истинным путем, который обозначается срединным, и в достижении золотой середины виден вход в иную суть, которую так давно искал, но не понимал, как дойти до неё. Надо понять весь мир, как скуку от того, что происходит вокруг, определяя тонкую настройку постижения себя, не через чрезмерный отказ от чего-либо, либо занижение до минимума всех потребностей, а через следование путем, который предполагает середину, которая явственно отражает понимание. Надо идти и проникать в суть, не думая, что она является чем-то непостижимым и не озаряемым понятием с периферии мозга, а становится зримой умом, которым постигается тайный смысл. Следовать за пониманием сути, которая должна отражать явления, а не поглощать их, разрушая, не видя внутри, что творится, а постигать всё в комплексе, и не уходить от разумения того, что должно сознаться уму: имеет смысл, который надо раскрыть. И через это признание следовать вглубь вещей и видеть то, что необходимо увидеть, а не засвидетельствовать, найдя быстрые ответы. Надо познать, что означает понимание внутри, а что находится извне в таком понимании. Видеть то, что внутри, большая задача, иногда не выполнимая целиком. Всегда есть не всё отражение, а та часть явлений, возможная в познании смысла мира.

А, чтобы проследить за сутью, надо видеть истоки познания, кроящиеся в осмыслении процесса, за которым следуешь и познаешь, как открытый лист, но чистый в своей сути, ещё не заполненной, а потому не несущего всё отражение. Надо уразуметь, что ожидание поможет в нелегком деле, которое кроется в следовании за пониманием того объекта, наблюдаемого тобой. Есть особое знание, которое не всегда быстро открывается для быстрого знания, а скрывает суть. До неё необходимо дойти и понять изначальный замысел в соединении понятий, которые и отразят всю будущность бытия и настоящее проживание. Наблюдение за жизнью, которое отражается в стекле, можно отследить параметр следования и оптимального насыщения явлениями, а то бывает и такое, что не всё впитывается, отнесенного миром, а часть отражения несет оттенок. А остальные цвета ты подставляешь в уже существующую структуру, дабы понять на основании созвучности цветов, смотрятся ли они, или нет. Иначе, какое долженствование картины существует, если нарисовавший её автор не хочет обозначить то, что вложено, а не понятность в мире, отслеживающий суть в отражении взгляда, который увиден в зеркале ума. Это как смотреть в отражение и видеть определенность познания, которое кажется обрывочным, на самом деле, оно познается в отсутствии цельного взгляда на определенное событие. Исходя из внутреннего взгляда, видна скрытая часть айсберга, знания.

Увидеть оставшуюся и не познанную часть знания можно в уразумении всего, что творится и будет наносить след на историю, которая ожидается в сути, когда все понятия будет вместе и понимаются конкретным человеком, собирающий их вместе для детального обозрения и радости познания всего. Из вида следствия можно познать радость того, что рассматривается проблема в виде общей проблематики, а не частных случаев, которые понимаются, а не несут какой-то подоплеки или развития в сюжетах, прямо относящиеся к познанию. Через прямое соотношение можно увидеть и прочитать знание, которое существует, и прочтение несет оттенок, который сейчас принадлежит эту событию, ибо в большей степени отражает рассматриваемое явление. Иначе не поймается суть и не понята дата познания мира, если и в отдельности события так долго рассуждаются и не понимаются.

Потому надо исходить из познания того, что есть в комплексе всех событий, которые наблюдаются и начинают прозреваться, если смотреть на них и видеть то, что надо увидеть, а не подумать о виде и знание конкретного события. Ведь понимание исходит из объекта, а не наоборот, иначе, как отразится и появится понимание, если скрыто в пучине незнания или не полного отражения действительности мыслей, в разуме появляющихся и звучащих, как полное отражение сути явлений, которые надо обозначить, а не описать. Описание уже не считается полным, если не понята суть явления, которое надо увидеть, а не познать, как узнанное сейчас, а не в ином случае. Надо видеть, что происходит и исходить из вида больше, чем из бытования объекта. И видеть поверх тоже надо, ибо это два спектра света и считаются неотделимыми понятиями в разнице значений из целого.

А как обозначить сами слова, которые считаются определением, уже другой вопрос, относящийся к другому положению и дел, и зависит от того, как объект соотнесен с субъектом, и, может, наоборот, ибо исходящий взгляд также важен, как входящий. Можно понять, как следование за видной в двух взглядах сутью, которые описывают суть, отражающуюся в познании друг друга, ибо объект также наблюдает за субъектом, выражая интерес. И эта познавательная часть также значима, как понимание исходного кода или значения для понимания этого мира, как комплекса мер, которые меняют и могут поменять вид на конкретное событие, вернее отобразить суть, которая понимается во взгляде. Смотреть на то, что направляет взгляд, и видеть познание, ибо интерес также возникает, почему именно за ним наблюдает, и что, какие оттенки смысла приобретет зрение, также считается важным. И определение того, кто несет важнейший взгляд, является должным и несущим смысл, и понимание начинается с познания сути видимых явлений.

В этом подразделении познается иная суть, отражающую целиком изнанку реальности, в которой видна и познается познание субъекта через объект, ибо такое рассмотрение также является интересным с позиции, а кто не хочет посмотреть на наблюдателя. Потому и существуют такие взгляды, даже дисциплины по изучению того, как смотрит объект и делает ли знаки, отличающие его от непонимающего суть, или видящего первые признаки проявления истины. Такие зрительные черты выражают неготовности в разумности следования за путем познания, ибо ещё не открыта дорога, по которой надо пройти, находя тропы, которые отражаются ожиданием появления пути, но он появится при взгляде со стороны, а не внутри. Образуют суть те явления, которые готовы принести её и понять в познании объекта и субъекта, как равнозначные понятия видятся и с той, и с другой стороны вида и следования за истиной, обозначаемой от места пребывания в текущем моменте времени.

Да, места обозначает роль деяния, а не что иное, ибо роль присуща событию и через неё обуславливаются поступки или изменения характера, прочие сценарные переплетения, которые могут запутать неискушенного человека, в первый раз обнаружившего взгляд отдельно от разума и осознавшего, какую роль он несет. Взгляд также может жить в отдалении от тела, не касаясь его, когда идёт следование за сутью или определения познания или, как его достигнуть, видя вершину айсберга, но боясь познать то, что кроется за ними, ибо не знаешь, а боишься. И это отвлекает от познания, если обращать внимание на субъективность страха, который может уничтожить начинание, складывающееся хорошо, а теперь оттенок сути видится, как познаваемый, а остальное откладывается, как ненужное в понимании. Через взгляд, который направлен в события, можно увидеть то, из чего исходит вид, и понять, куда следует истина, направленная вовнутрь знания.

С позиции внутреннего познания можно осилить этот непосильный груз, который давит на плечи прошлым и сбыточным настроением, рушащим надежды, строя новые тяжбы, что будут тянуть вниз, похищая покой и радость от того, что достигаю вида на берег, а не познания. Вижу берега, по которым течет река памяти, и хочу вновь войти в неё, но ноги не держат, они подкашиваются, и в падении отображаю весь мир, который казался мечтой, а теперь, как несбыточная мечта предстал. А верил же изначально, что, когда достигну познания, и могу следовать за истиной, находя отражение везде, где проходит суть, и роняет свою будущность, но теперь память везде. Прошлое заполняет, затапливает этажи сознания, выгоняя мысли, которые недавно так четко и красиво начертили познание, которое было вблизи, а сейчас снова удаляется, и, где потом искать, познавать и видеть его в будущем? Где?

Как найти путь, который начнет шаги по пути познания? Или надо выразить желание по осмыслению того желания, являющегося проводником в мир, который скрывается, не может видеться в не открывающем замок ключе, а понимается в сокрытии истины. Надо смотреть вглубь, дабы узреть и понять главную, цельную, а также видимую часть мира, которая должна отражаться в сосуде, названном осмыслением пути. Она состоит в будущности и неоспоримости созидания, как роли в познании мира, а не в отображении его сути. Увидеть и понять, а не постоянно гнаться, а то таким образом и не догонишь. Я выражаю интерес к тому, что прозревает в мозгу, и ведет вовнутрь сути, которая неотделима от познания прошлого, и шагов внутрь памяти, которая объяла всего себя, желающего увидеть истину и понять, что из чего исходит, и какие зрения на этот счет существуют у жизни.

Именно жизнь является главным проводником в то измерение, которая видится объектом, а не субъектом, отвлекающимся на сторонние размышления, никак не связанные с изначальным путем и видения того, что можно уследить в зрении на путь. Он проходится и понимается, как возможность следования. Надо понять и узревать возможность дальнейшего вхождения в храм, который именуется прошлым, и видится внутренней мыслей, требующих пояснения к пути. Он должен найти свою цель к действию. Не сидеть на месте, а начинать идти вниз в суть, дабы уяснить и увидеть ту суть, которая должна знаться в голове, как видение и глубокий смысл. Надо его найти и следовать за осмыслением, которое выходит за рамки познания. Границы смазываются и значатся, как вид на прежние действия, находящиеся вновь в поиске глубинной сути и истоков.

Начинаю гнаться за прошлым и звать исчезнувшие силуэты, которые уже были прожиты, и хочу вновь увидеть, чтобы окунуться, войти в реку, которая манит и видит прежнюю картину, пойманную птицу и прорисованную вновь в бытовании теперешнем, видимым спектром в отражении жизни. Промелькнет, помашет крыльями и вновь бегу, стараясь резать углы, дабы легко достигнуть и следовать по пути, где меньше сопротивления со стороны события и времени, которые оплетает действием. Их грани создаются и вновь накатывают, как строки бывшей и прошедшей воды, которая должна заново пролиться и увидится в настоящем проживании прошедшего времени, исходящих из мозга. Он может поняться, и созреть в сути текучести всех понятий, видимых в ожидании и оттого более глубоком, проникновенном взгляде, которые рушит препятствия, находящиеся в голове и в ней обитают, как остановка в пути. Надо перешагнуть за мозг и видеть грани, которые расходятся, как раны, и понимаю, вижу знание, превращенное в суть, а порой и истина проблескивает в мозгу ножом памяти, что разрезает время.

И в этом разрезе ткани времени вижу, как смотрит прямо в меня двойник познания, которое ждёт того, что войду в своды истины, и начну шагать всё глубже в познание себя и сути, которая раскинулась и понимается, как созидание нового мира. Протяни руку и начни искать понимание, начиная прозревать и освобождаться от повязки на глазах, которые теперь обрели зрение и вид на увиденную истину. Я приближаюсь к ней, и вижу, как мир раскинулся и познается в единстве сути. Начинаю шагать по пути, но двойник отшатывается, не хочет такого быстрого решения проблемы, ожидание, либо погоня за истиной. И, чем быстрее бегу, тем он старается ускользнуть, не давая прикоснуться и признать истину, которая маячит, но не дается в руки. Не знаю, что и делать, но также бегу за ней, следую и вижу, как проносится вид и тут же становится призраком событий.

Даже, если настигну, то не смогу уловить и изловить его, ибо призрак может скрываться от касания и его суть такова, что не уловим и не познаваем видом, который находится в реальности. А как пересечь эту реку и окунуться в другую? Как достичь того, что видно в познании иного мира? Или надо встретить глазами, и тогда поймаю взглядом, который направляется на суть, скрываемую внутри убегающих событий, но не могут дать повод для того, чтобы догнал. Придётся, либо бежать быстрее, либо попытаться поймать взором, используя его, как ловушку для времени. Или отразить зеркалом души, которая ждёт того события, которое уносится и не хочет, чтобы понял и осознал всё, что убегает из взгляда. Стараюсь понять и стать рядом с сутью, которая поймается, как зримая часть того понимания, какое может стать главной в этой роли и продвижении сюжета. Но как увидеть и уследить истину, чтобы понять и дознаться сути, которая убегает и всегда уходит от меня, когда начинаю понимать её вблизи своего знания.

Глава № 8. Двойник явления, который путает карты. Вторая часть

Но начинаю думать, как можно ещё использовать разум, который открывается и понимается, как иная суть, либо внутреннее зрение, которое зацепит и попадется на крючок понимания. Как рыбу подсечь и приблизить к себе, дабы видеть и разуметь того, кто сможет прийти прямо в руки, а не будет всё время убегать, не давая и шанса для сближения. Погоня, а она уносит силы, которые могли бы пойти на другие меры для достижения, а не в понятии того, что видится глазами и внутренним взором, который понимает то, что хочу узнать. А то, что видимо, может прийти в руки или в голову. Надо быть готовым к этому или к тому, что увидит взор, а тело отринет и не сможет воспринять, не разумея, что оно увидится и тогда, как пойму, будет много сути, а она в силах затопить корабль головы и выбросить то, что считается балластом. Мешается и тянет вниз, минуя суть, и не знаю, как увидеть то, что скрывается. И выбросить лишнее из тела.

А оно может и утянуть на дно, либо сделать так, чтобы улетел из комнаты, за которую надо сильнее вцепиться, и не отпускать, а то долго шёл к этому познанию. Надо пускать корни, чтобы дерево заимело новые зацепки в землю и разум, который может выбросить и не дать остаться в зримом уме, а то так и не дойду до цели, а буду где-то около понятия, которое ускользает и не может уйти из взгляда. Прошлое стоит перед глазами, как мета, путь и понимание того, как идти и понимать то, что видится и уходит из глаз дальше, ускользая, не давая понять и уразуметь всей сути, которая дразнит и убегает. А я вновь не понимаю, как изловить эту бабочку, которую хочу увидеть в своих руках. Или надо начать искать иное, которое можно сразу поймать? Прошлое, которое не идёт. А лучше будущее, а то не понятно, что будет в финале с тем, что вижу, и, шагая назад, твердо осознаю, что не дойду мыслей.

Тогда надо узреть иной путь и понять то, что хотелось увидеть, а не дойти, ибо, если не выполняется или не делается достижимым, то надо поменять средство достижения, которое меняется до неузнаваемости и увидится тогда, когда начну по-иному ходить по тропе мысли, либо знания в достижении. Сейчас делаю, что жду конкретных действий, которые не могут отразить всё шаги, идущие по знанию глубоко в мозгу, чувствую следы, отпечатывающиеся и несущие иную логичность, следственность, разумность. И начинаю смотреть в пучину мозга, плывущий в памяти, которая ведет его, но не даёт повода для того, чтобы прикоснуться или хоть как-то увидеть то, что хочу достичь. Понимаю, что это надо для того, чтобы долгое время искал и в конце будет наибольшая радость обретения позиции, с которой увижу весь мир, раскинувшийся знакомым деревом, которое исходит из разума обретенной сути.

Да, есть такие понятия, которые сейчас начинаю понимать, выцеливая, и, видя на горизонте событий, падающие через лунку смысла каким-то белым светом, крадущим знание о мире, что казался понятным и осмысленным в разумности следования за ним. Понимаю то, что должно случиться, а не то, что будет, или начну видеть прошедшие события, которые уходят, подобно Млечному Пути, который закручивается веретеном, не прекращает вертеться и ни на секунду не замедляется, а быстрее и размазанной линией эта нить видится. Надо остановить бег событий, дабы начать понимать, а не понимать взглядом, который может ошибочно дать истину, либо суррогат сути. Она подсовывается пониманием, которое может не всё время следовать за истиной. Взгляд теряет истинность, которая размазывается и не дается близкой сутью, а отдалением в познании. Как увидеть и приблизить, иначе текущий взгляд всегда будет смазывать то, что вижу, и каждый раз такое будет на расстоянии, а не вблизи истины лица.

А её понятие всегда исходит из того, как увидеть и видеть внутри те события, которые заслуживают внимание, а не умственного зрения, идущего и сшивающего мысли воедино, даруя такие эмоции, что не сразу смогу разгадать, а также прочувствовать разность понятий, а они, вычитаясь друг из друга, рисуют иную суть. Познание тогда приобретает совсем другое понимание, отличное от того, что было, и сейчас оно обретает такие глаза, которые светятся и прожигают буквально внутренним огнём, дабы оставить ожог на очах судьбы, остающейся живой, но опаленной. И сейчас пытаюсь прочитать это влияние, выжигающее и разнящееся от того, что было до него, а иначе, как видеть и понимать суть, которая может предоставить такие явления сути, меняющейся в зависимости от внутреннего понимания. Смотрю по-иному, и вижу другое, глубже и осмысленнее, что рождается сейчас изнутри и идёт, обретая смысл.

А, может, дарует даже то, что не мог осветить и дать понимание сути прямо в явлениях, а не в их отображении, которые накладываясь друг на друга, меняются и предоставляют то, что может не стоять на одном месте, а всё время в поисках создания истины. Но она понятная в следовании за сутью, а не явлениями, отражающиеся в глазах двойника. Может быть, то его вина, что путаются карты восприятия и становится непонятным то, что хочу отразить и достичь, а не наблюдать новую истину, которая создана иным течением, а также разумом. Ведь он не мой, а такой, что надо по-другому настроить взгляд, чтобы был виден уже взглядом, который исходит из головы, а не других глаз, что, по сути, стали подражанием и тем, что отвлекает от шагов, исходящих из достижения. Начинаю следовать за тем, что поймается видом.

Как следовать за сутью, а не за мнимой познавательной деятельностью, которая видит своё призвание в отвлекании от шагов в действительность, и из-за этого не могу достичь, потому что замедляюсь в понимании того, что хочу увидеть. Двойник также запутывает нить повествования, не давая полное знание и отображение, а зеркальную гладь даёт, которая меняет то, что отражается, и становится другим, ибо на гладь падают капли сознания, смотрящего на истину. Путаюсь, но пытаюсь следовать за срединным путем, выводящим из лабиринта сознания, которое может забыть то, из чего произошел, и, как следовал. А также шаги, послужившие в достижении сути. Хочу также понять прошлое, начать приближаться, а не видеть вид и отражение, которое не такое, каким было до этого, а изменения носят знание и характер видения, как призрачную иллюзию. Как не провалиться в неё, заходя всё дальше в познание, подкидывающимся иным сознанием или даже зрением, которое видит, но и не думает о помощи, либо следовании за сутью. Начинаю пугаться, что так всё время пройдет, а не найду искомый субъект.

Хочу достичь взгляда, который отразится от правды, и лучом проронит нить, за неё могу и зацепиться, чтобы проследовать и видеть конечную цель, а не лик лабиринта, цель которого в отвлечении внимания, а не помощи. Запутать, превратить нить Ариадны в сложную запутанную сферу или узелок, который так просто не развяжешь, можно, конечно, разрезать, но что тогда будет в финале? Обрубки понимания, и придётся искать сначала, а не следовать по тому, что уже есть, а это грозит тем, что могу утратить и след того, где шёл. Иначе не пойму и тайны, и достижения того, что увижу, а не от чего буду отталкиваться, понимая иное, что подсунуто знанием извне. Это отвлекает, мешает, смешивает понятия, которые уже открылись, надо вновь уходить туда, откуда начал путь, а то не увижу суть изначальную, а увязну.

Да, надо не уходить глубоко в суть, которая может стать пучиной памяти, которая душит осознанием того, что не могу разуметь и отвлечься от того, что мешает. Как освободить разум от слов, которые не привязаны сутью и случаем ко мне, а служат моментом, который мешает. Начинаю отбрасывать иной, цепкий взгляд, видеть свет, выжигающий изнутри, освобождая разум и прилегающее пространство, которое должно быть пустым для шагов внутрь, а не вокруг сути топтаться, и так не узреть то, что могу понять, но не шагнуть туда, где кроется вход. А как это сделать? Надо исходить из ухода из сферы того, что не является моим, в поле зрения, исходящего из мозга, где есть суть и путь, готовый для вхождения. Начинаю уходить к пониманию того вида, который изначально был, но из-за отвлечения ушёл и не смог создать, а также достигнуть то, что прячется в познании других сыплющихся взглядов.

Отбрасываю их, начиная понимать то, что должен достичь, а не то, что хотят в меня вложить, это та часть, которая познается в сравнении с тем, что уже есть, а не видится в достижении сути и познании внешнего вида явлений. Понимать зрение и исходить из того, что есть сейчас, а не придуманным явлением думать и искать то, что требуется начертить, либо увидеть. Становлюсь цветущим цветом, а не исчезающим путем, который хочет спутать и не дать ответного шага, который познается в отказе от того, что нужно увидеть, а не отвлекаться на голос, вмешивающийся в путь. Исходящий взгляд должен следовать за сутью, которая зовет к пониманию того, что исходит из внутренней готовности для следования в то, что скрыто. А, как раскрыть из души, открытой для нового, но никак не ожидания вида, который блестит на горизонте. Начинаю шагать, не видя маневров, которые светятся и рисуют то знание о прошлом, приближающееся к тому, что желаю и познаю с рвением и точным знанием, какие шаги будут достижимы конечности пути. Знаю, что следую и исхожу из внутреннего горения огня.

Огонь зрится и тлеет на вариациях смысла, также обретения и искания вечного, зримого в пределах познания, которое убыстряет стрелок бег и дает ту суть, которая видится и постигается, как следование по пути внутрь. Начинаю смотреть не в грани отвлечения, а вовнутрь разума, пребывающего в мозге, который вижу и начинаю шагать глубже, дабы рисовать достижение и шаги, следующие за тем значением, которое являет будущность прошлого. Надо зреть горением, которое дает пепел минувшего, сжигающегося в уме мыслью, которое направлено в цель, бегущей навстречу взгляду, направляю его и одновременно являюсь целью того, что достигаю, а не рассматриваю их в отрыве друг от друга. Также я есть взгляд. Должен достичь свое прямые отражения и значения, которые сливаются воедино, неся понятливость шагов и того, что может стать следованием за шагами, направленными внутрь себя.

Шагаю и исчезаю в прошлом переживании, которое наталкивается на стену будущего, которое бежит и видит отражение зрения в своем беге. Это, как видеть событие, в связке с бытием и видением того, куда движешься или идешь, а это равнозначно понятию цели и направленностью в неё, как знак для отслеживания понимания или ведущих за собой шагов или будут ведомы. Это также зависит от настройки внутренних взглядов, которые зреют и потом пробиваются ростками сквозь почву разума, которое видит себя в зеркале подсознания. Надо двигаться к нему и знать, что видишь и то, как оно ведомо в процессе познания, либо следования за знанием. Поэтапно можно понять и признать тот шаг, становящийся решающим для процесса, который будет создавать созидание. А не новый этап, который отвлекает от пути в суть, которая раскрылась цветом и несет лепестки, срывающиеся вниз.

Поток ведёт вниз, к течению смысла, которое льется не там, где находится сейчас, а в умозримом понятии. Его ещё надо проследить и понять, как достичь, а может, и создать новый смысл, который явно отразит то, что надо понять и описать. Понимание этого объекта исходит из того, что возникает в груди и несет соединение звуков, которые набирают оборот, и звучат пониманием того, как должен пониматься смысл. Увидеть его тяжело, но можно заглянуть за рамку смысла, отслеживая, куда идёт мысль, и, что за ней следует, какие зримые дороги и тропы она преодолевает, а, что оставляет в небытии, ибо нет такого состояния, где всё можно понять. Узреть даже то, что не понимаешь, крайне сложно, надо разобрать его по винтикам, не говоря уже о том, что надо ещё собрать воедино, и стать движением по пути смысла, а может, зацепиться и проследить, куда движешься, чтобы увидеть бездну. Что за ней? Если мы и так далеко. Как выше описывал, там находится разум, не боюсь дальнейшего пути, а движусь вперед, смело идя в поток сути.

Проникаю в него, начиная понимать, где оказался, и, что остается непонятым, либо проживаемым, а, что наоборот, должно нести большее понимание, чем есть сейчас. Вижу глубже, когда лечу, и не случайно, мозг выбирает те состояние, в которых часто пребываю, а не подсовывает наугад. Где уже был, туда легче следовать. Понимать по-иному, зреть в словах, которые несут иной оттенок сути, которая ждёт того, кто прорисует и поймет так, как было заложено в мозге изначально, ибо из него всё исходит, и в него должно всё вернуться. А, иначе, какой смысл в том, что теряется по пути, но не достигает своего дома, который стирается на горизонте событий, но так скрываем под потоком сознания, сносящего границы и рамки, которые определены в понимании себя, а не всего мира. Понять, куда следуешь, ибо жизнь идёт сейчас, а не ты проходишь за ней. И также я лечу здесь, а не кто-то иной, или тень. Личное переживание.

Потому вижу достигаемое знание в этом полёте, который направляется вниз, и там будет увидена мысль, направленную её в смысловое значение, которое ещё надо разгадать. Ничто не даётся уже созданным, мы должны привнести что-то свое, чем отличиться текущий бег событий, а не симуляция чего-то, создаваемая под копирку деяний. Как иллюзия жизни, которая можно воспроизведением заполнить, и не значить сама по себе. Какое тогда будет отражение, если так и не уследишь за падением, которое важнее, чем то, что пытаются навязать. Оно не моё, если не даёт права следовать за полетом, и лететь, понимать, куда падаю, как движусь, и что остается за спиной. Я же откуда-то лечу. Но слишком долго. Начинаю следить за мыслями, падающими лепестками, вижу их на горизонте зримых событий.

Следую за ними, дабы проследить за полётом, который несется, но также замирает и невозможно всё отразить, если будешь торопиться в понимании следов, шагающих падением в разум, открытый навстречу ветру. Он сносит сознание. Падаю вниз, срываюсь, не могу удержаться на одном месте, а ближусь к цели, что, оказывается, находится внизу, а не верху знания. Не мог понять этого изначально, а из неверных шагов, которые спутали знание с мнимым достижением сути, немного отвлекся от первоначального следования в суть. Продолжаю падение, дабы яснее представить то, что рисую и познаю иным взором, направленным теперь вниз. Сейчас переключаюсь на падение, ибо оно также является важным в плане составления впечатления от явлений, оплетающих продвижение к разуму, которые находится в памяти, которое кроется в мозге, скрывающимся под толщей подсознания и сознания.

Теряю нить сути или мелькающих понятий. Вижу умозрение, но оно смазано. Лечу, но падаю в свободный полёт. Теряю явь и ощущение действительности. Свет сжигает мое отражение в действительности, в которой я не пребываю, а отдаляюсь от зримого проявления в реальности. Меня в ней нет. Я становлюсь падением. Не понимаю себя вовне падения, так как связую с ним свою душу, в которой нет другого проживания, чтобы выйти из переживания и не падать. Пребывать вовне данной длины волны, а радоваться жизни, в которой есть счастье, а не только падение в пустоту. Но она завлекает в себя, что глаз не оторвать, ведь понимаю себя целостностью с падением вниз...