Текст книги "Меня зовут Адам. Первая книга (СИ)"

Автор книги: Ленар Хатбуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 7. В погоне за памятью. Первая часть

И начинает прорисовываться и видится, как обозначенный и стройный строй мыслей, которые следуют одна за другой, следуя в познание и во всё, что с ним связано. Начинаю прозревать и видеть то, что таится за пеленой тайны и понимание видимых причин в олицетворении смысла и видении того мира, что кажется, на первый взгляд, немыслимым и не отраженным, ибо не знаешь и не ведаешь, каким образом ты обретешь понимание того, что надо увидеть и прорисовать, видя значимость. Также значит и разность понятий, когда некоторые слова обретают разные смыслы при ином взгляде на мысли, которые рождаются при осмысливании явлений и понимания всего по-иному, ибо взгляд на события исходит изнутри мыслящего субъекта, творящего бытие так, как думает. Сила мысли равнозначна её реальному отображению и пониманию того, что надо достичь. Либо полная противоположность, либо понятийный разбор, который должен случиться, как зацепишься за тайный смысл. Но он и не хочет показаться, потому всё время сокрыты, и не разгадать, где были в предыдущий момент времени, являющейся толщей воды, скрывающей суть.

Как разгадать, где он обитает? Как разобрать событие, которое пока показывается в голове, и несет отображение сути, которая сомкнулась в полном отображении и тесной связью с миром, откуда исходит эта вещь, ибо всё подвластно измерению и разности понятий. Их единство поражает обилием познания, которое может открыться при изучении, детально думающееся и зреющееся в умственном значении жизни. В них принимает различные смысловые оттенки, которые и рисуют этот мир. Понять их означает отобразить всю суть, скрывающуюся, и в моменте открывается знание, в которое окунаешь перо мозга, дабы ведать, что увидено, и описывать то, что нуждается в отображении. Не всё несет смысл, иное обладает кажущейся легкостью бытия, которое считается мишурой, и мешает познанию, осмыслению жизни и видимых границ, которые всё отдаляются при таком рассмотрении, не нацеленное прямо на объект. Это не правильный метод, который не применим в этой ситуации. Надо по-иному.

Не то рассмотрение и изучение познаваемого объекта несет не правильную трактовку, что не так отобразиться, и не будет ясно отраженной в реалиях, которые нуждаются в полном отражении и значениях, что ничего не теряется и создается вновь так, как необходимо для смысла. Эта целесообразность того, чтобы полно отразить имеющуюся суть, которая понимается, как знание о будущности явлений, и зависит от того, как на неё посмотреть и увидеть то, что кроется. Изначально невозможно видеть сути всех явлений.

Но тренировки, которые не прекращаются, могут дать познание, выводящее к лучшему маршруту по построению логичности поиска, а не мнимого пути, который может запутать, а не вывести из лабиринта знания. Метод изучения всегда должен обладать понятностью и выверенностью действий, как четко обозначенный шаг, который печатается, не замечая проходящего бытия, отвлекающего от истинного познания. И оно должно всегда вести к цели, которая будет маяком в знании. Со светом может обрести границы цели и восприятия, которые выведут из пучины бездействия, и приведут к итогу всего поиска, а именно, к истине. Конечно, в первое время она увиливает и нельзя точно узнать, где находиться, и точно ли знаешь, где находиться понимание того, где есть она. А то легко запутаться в поиске и неправильной трактовке самого понимания этого слова. Некоторые имеют ввиду путь, который понимается, как видимый объект, но таковым не считается. Причины.

Первая говорит о том, что понятие должно быть четко обозначено и, чтобы смыслов, точно отражающие его, всегда был один, а не множество, иначе происходит путаница у неискушенного мозга, который может утратить ощущение реальности и понимание того, что делает. Бессистемный подход рождает хаос, который отталкивает нить познания, запутывая всё сильнее, и сложнее найти исходное значение, и, вообще, познать знание и уловить текучесть жизни. Её надо описать. Иначе, каким образом, можно ухватиться за мысленное отображение объекта, если даже поиск не правильно обозначен и не понятно, где найти след, который простыл и утратил качества, плотно связанные с отображением. Понятие может становиться бестелесным и тогда следует искать его в мире отдельном, которому можно посвятить другую книгу, но говорим сейчас о другом. Об обозначении причины, а не решении.

Во-вторых, видимое знание о начале пути может спутать карты, и не понять, с чего начать довольно сложно. Если знание само по себе будет не обозначенным, а будет искаться полное отражение, то само понятие будет обрывисто нарисованным, не ясные силуэты и понятия, в которых трудно понять значение линий. Какая истина кроется в символах и шифром, запутывающий зрение, которое хотело бы не сталкиваться с такими проблемами, а сразу приступить к изучению понимание, а не играть в дешифровщика. Какой смысл в письменах, если невозможно отгадать и части сомкнутого знания, которые тогда и теряется, когда не правильно записано или слишком мудрено описано, что нет сил для изучения сказанного. Поиски пути для постижения истины, а не сам путь, который занимает половину от того, что хотелось сказать или познать в начинании значимого объекта. Надо знать изначально, что хочешь сказать конкретным событием.

А какие слова лучше утаить и не впрягать в текст, это уже задача автора, начинающего понимать и исходить из сложности восприятия для других людей, которые не живут в знании, что надо увидеть и разгадать его, таким образом, как скрыл автор. Или слишком много тайных ходов или троп, которые кажутся опрятными на вид, они, скорее всего, прячут смысл за праздностью говорения, а не отражают суть, что надо подобрать понятным языком. Но не спускаться, конечно, до рядового знания, которое может и спутать личный стиль написания, и сравнить его с эталоном, кажущимся на первый взгляд эталоном по написанию и внешнему виду, что могут бросить пыль в глаза, не иначе. Надо исходить из понятности текста, но, чтобы она не крала смысл сказанного, а то услышанное будет отличаться от вложенного смысла, которое не детально проработано, а видится цельным и монолитным зданием, должным быть красивым и понятным. Ведь какой смысл в мысли, если не знаешь, как высказать её и понять уже сказанное, но уже отображенное?

Потому последний вопрос считается риторическим, и не заслуживающим ответа, который досконально бы отразил вложенную суть. Отображение должно носить эффект понятности и отображение действительности, а не ум, не могущий подобрать слова для детальной проработки в ущерб смыслу. Надо понимать, что хочешь сказать, и по этой причине, получить адекватную реакцию, отражающую в полной мере понятие, которое хотел высказать. Что хочешь сказать, влияет на содержание текста и на отражение, которое он несет. Или зеркало, у которого запотело стекло, не может полностью отразить понимание объекта, которое отражается. Это отражение отражаемого или его видимая часть? Так и в познании мы исходим от метода, являющимся каймой для всего повествования. Надо понимать себя, прежде всего, а это большой труд, который недооценивают при начале изучения, ведь знание исходит от субъекта, но и проникает в него, если внутренняя готовность к познанию. Вперёд, чтобы достичь истинной цели.

А не искать стопорные механизмы, которые мешают в знании и обретении смысла, которые ищу, хочу полностью отразить действительность. Познать всё бытие, кроющийся в мысли и отражающий то, что кроется под сутью явлений, а не их тайны и содержания. А именно то, что они переносят внутри. На меньшее я не согласен, ибо понять то, что вижу, главная цель в понимании того, что есть, или узревается, или созревает в поисках пути и осмысленности хода, который направляется назад. Шаги знают, куда следовать и, откуда они пришли. Потому должен предположить, что всякая мысль идёт из будущего, которое должно показать, что увижу в дальнейшем, либо в тени минувших событий. Надо смотреть глубже и видеть небо, или будет достаточно отражение его, полностью передаст и опишет суть, которое хочешь вложить?

А как понять вложенную суть, которая сквозит из вещей, и, вообще, во всем отображении, куда коснется рука познания? Прежде, надо узнать, что надо проследить, и зачем оно исходит, конкретно из этого познания, либо другого отражения, которое видится в понимании написанного или мысли, подводящей к пути. Хотим познать, к примеру, мир, потому надо узреть понятие, и, что оно отражает, какие тайные смыслы несет, и какую роль выполняет в понимании изучения. Что, вообще, следует из осознания этого бытия, а, что является лишним, и чем можно пренебречь, а не искать, так глубоко проникая в суть явлений. Достаточно по общим понятиям узнать и обозначить то, желается увидеть, а уж глубокое познание должно идти из выполнения предыдущих шагов. Что такое мир? В узком понимании, это планета Земля, а в широком может обозначить всю вселенную и множество миров, которые ждут открывателя и видимых успехов на поприще изучения и дальнейшего продвижения. Умозримая деталь видна в нас, как продолжение понимания, которое мы ищем всю сознательную жизнь.

Да, жизнь даётся, чтобы достать истину из неё, либо познать ещё больше. Как можно исходить без понимания того, где живешь, или осознаешь, что идешь по пути, который приближает к конечной цели познания? Именно для этого и нужно отображение понятия мир, и от него мы отталкиваемся, ибо понимаем, зачем нужно изучение. Затем, после обозначения, начинаем анализ, который начинается из осознания этого объекта, как цельного, живого в уме видимого, как продолжение мозга и познания, ибо оно может выйти за рамки, и ничего с этим не поделаешь, надо с этим мириться. Раскладываем понятие мир на множество остальных, дабы емче и точнее предоставить изначальное слово, которое может отразить всю суть, распадающейся на пребывающие во множестве лучи. Что такое мир, какие имеет атрибуты?

К примеру, живой субъект, о котором говорим, и нельзя отрицать это, ибо живая планета, на ней обитает жизнь, и можно из этого вывести знание, или теорию, говорим об одухотворенном познании, а не о вещах. Какой еще он? Видимый, познаваемый, развивающийся, либо постоянно меняющийся, это неоспоримо и является истиной, если говорить о мире. А ещё? На нем люди обитают, живут, свершают открытия, идут в понимании жизни, следуя за этим определением, живя понятием. И так далее, мы присваиваем одному определению много лиц, которые полностью и без остатка составляют общую картину, которая явно оценит и рассудит о том, что наблюдаем в мозгу. Так можно делать с любым объектом, либо субъектом, которые видишь или начинаешь понимать, или изначально рисовать в мозгу, понимая всё, как создаваемое, либо, как создание смысла в том, что видишь и начинаешь определять более точно, видя истину и пути её достижения. Тут кроется суть, которую не так просто раскрыть и достать из мозга, как весь понятийный аппарат.

Но человек был бы не человеком, если не хотел бы открыть ту тропу, понимаемую, как непостижимую, либо не видимая в мозгу, а неопределенная и трудно обозначаемая черта жизни, которую хочется увидеть вблизи и рядом с собой. Видеть сейчас, а не потом. Это будущее. Как приблизить его, и как понять, где находится верный путь к такому понятию, сложному на первый вид, но не спорно, что достижимому, ибо надо найти путь и способ достижения. Первый способ это познание через определения, которое уже рассматривали выше. Конечно, можно по-разному отобразить и применить, но это является главным в изучении и понимании смысла. Разбить то, что нужно достичь, на определения, дробя и множа понятия и определения, начать изучать в правильной постановке вопроса, который считается главным, ибо без такого отображения нельзя приступить к делу, оно отвлекается при незначительном и неглубоком познании сути.

Второй способ, который считается тяжелее, чем первый, состоит в познании через угадывание того, что должно обрушиться в будущем. Исходя из сделанных шагов, проектируй дальнейшее, готовое открыться потом, ибо настоящее может дать много уроков, которые накладываются на состояние, что будет потом. Это логичность и следственная связь, которые идут рука об руку, в этом понимании мира, как логика построения дальнейших шагов, исходя из того, что происходит сейчас. Можно так всё понять, что назревает и готовиться прийти в текучесть познания, которое будет таковым, либо другим. Точно сказать нельзя, зато можно расписать несколько вариантов, либо сценариев развития, и следования нити сценария по сюжету, как планируется, но как будет, не ясно. Это очень туманная тема, ибо даже Кассандра не могла говорить о том, что видела в будущем, такая сила, которая работала против неё. Но что уж, она служила для богов, и оставила след в истории, как человек, показавший, что обладать знанием о будущности события или бытия, ещё не достаточно, если тебя не слушает никто и ничто.

Немота знания о будущем, но на этом фоне можно перейти к третьему и последнему пункту. Придумывание будущего, как банальное описание желаемого или того, что хочется увидеть в дальнейшем, либо отражение того, что должно произойти, исходя из прогнозов или желаемого, что может начертить определенную судьбу по происхождению, либо по утверждению планов на будущее, а то очень туманно и неприкаянно смотрятся эти мысли. Но это, правда, ибо мы не знаем, всю тяжесть времени, наталкивающуюся на нас, снося будущим настоящее, и прозревая в дальнейших явлениях, которые казалось, не воплотятся в реальность, а подумаешь, сравнишь, и поймешь, что именно это загадывал. Писал и обрисовывал то, что должно произойти в дальнейшем времени.

То, что происходит в будущем, носит событийный характер, ибо оно отражается, исходя из действительности, которая живется сейчас, а не иначе. Как проследить за настоящим ходом естества, идущим здесь и сейчас. Как найти ту грань, за которой следует понимание того, что происходит, а, что не заслуживает внимания? Вообще, существует несколько способов, как описать настоящее. Во-первых, на любое событие можно смотреть, либо поверх, либо вовнутрь, а настоящее отличается тем, что совмещает эти два вида. Они неотделимы друг от друга, ибо то, что движется верху, это будущее, которое будет. Что внутри, это прошлое, а смесь двух тонов это настоящее. Оно исходит из будущности вещей и прошлого, куда всё уходит. Потому его следует рассматривать в синтезе с двумя течениями времени. Оно настроено потоком и обтекает все события, проникая и выходя из них, оставляя следы внутри, но не снаружи движения, которое забывает себя, если достаточно проникнет в реальность, застрявшую в глазах человека. Как истина, вложенная свыше.

Следующий метод заключается в том, что жизнь является настоящим переживанием, либо иным чувством. Понятие здесь и сейчас, что явно отражает положение дел. Видеть, что всё происходит именно сейчас, угадать это не сложно, но некоторые люди лишены такого познания. Для них всё имеет одинаковый маршрут следования в петлю времени, которая замыкается в себе, не уходя никуда. Потому надо тщательно следить, чтобы тело не выпадало из переживания текучести бытия, и не переливалось за грани этой жизни, к примеру, уходя в прошлое, вспоминая его, либо в будущее, всё время, заглядывая и думая, что там будет лучше. Надо жить так, чтобы это не было сравнимо ни с чем, что уже произошло, а то постоянно будет жалость и нежелание происходящего, которое идёт и разверстывается в понимании сути нужного события, а не его переживания. Жить, а не погружаться назад, чтобы там искать и находить причины, почему именно так сложилось жизнь.

Глава № 7. В погоне за памятью. Вторая часть

Также есть третий способ, но он уже из сферы невозможного опыта, это жизнь внутри событий, которые идут вперед. Зацепиться не за своё движение вперёд, а смотреть глазами того, что уже происходит рядом. К примеру, познавать мир через определенность жизни, которая видится через незначимый спектр события. Видеть падение звезды через полёт птицы, отражающей это событие и бытие, с ним сопряженное. Понимать, где идёт, а куда следует понимание текучести того, что промелькнет и забудется, но через этот метод можно вспомнить ещё раз, но уже взять из памяти того, кто дал это знание. Вселиться в птицу и видеть её взором уже отжившие события тоже не простое занятие. Это трудно понять, надо отключаться и иносказательно говорить, подбивая клинья к истине, дабы увидеть и уразуметь вид уже проживаемых событий. Надо душой следить за объектом, пребывая в то время в субъекте, который находится рядом с тем, где не можешь быть ввиду определенных причин. Это, как видеть огонь, который горит вдали от мира, но не прикасаться к нему, а бояться, точно он может обжечь.

Этот способ является прямым отражением прошлого и того, что можно найти через прошедшие события тоже, не через жизнь в субъекте, вселяющий душу на краткий период времени, но и даёт шанс вновь проследить за тем, что уже прошло. Помимо него, есть другие способы, но они требуют памяти или прямого следования за нитью происшедшего, который могу позволить в этой ситуации. Первый способ заключается в том, прямо обратиться к памяти, и тем тропам, которые уже были пройдены. Вновь идти туда, вспоминая, что уже прошло, пытаясь понять то, что маячит вдали, и манит. Следовать за ушедшим поездом, вернее, по тени, отражающей в прошедшем времени, и всё дальше уходить, в лабиринт сознания, которое осознается, как прямой луч, но смотрящий назад. Если подумать, то исходит из прошлого, ибо в нем произошли данные события, и надо искать ответы, дабы понять, что главное, а что можно отбросить при детальном рассмотрении.

Второй способ состоит в том, чтобы понять дорогу памяти, как некий спектр мозга, который зрим в понимании себя, а не в каком-то соединении фактов обнаружения истины, которая видится, как путь в глубину мозга, что делаю сейчас, рассуждая об этом. Надо шагать вниз, преодолевая пределы сознания и подсознания, дабы емче увидеть и разгадать то, что помнится, но всего не могу угадать, ибо нет тех вероятностей, которые помогут ускорить встречу. Всегда есть понятие ожидание, когда всё случается тогда, когда готов человек к принятию истины, которая вьется рядом, и увидеть её в момент созидания пути, который приведёт к ней. Пойти на низший этаж восприятия, дабы яснее передать то, что ощущается сбывающимся, а не реалией, которая исходит из понятия того, куда идешь, а не пути, следующем за вопросом о принятии того, что должно разуметься в голове. Видеть свой путь, в котором целиком отображаешься, так как нашёл себя. И ничего не может дать иную трактовку на события, ведь обретения выше того, что было сказано другими людьми.

А третий способ это принятие готовности и желание узреть скрывающееся и не разгаданное изначально прошлое, показывающего путь, которое следует за осознанием важности события. Следование вглубь поможет понять то, что находится за пределами мозга и осознанию желания сделать то, что ранее ввергало в шок и боязнь, а также апатию, а то, что непонятно, отталкивает. Но можно искоренить эти чувства, начиная понимать, где нужно пойти глубже, а где оступиться, не думая, что готовность всегда идёт первой, а за ней следует многогранность знания, которое видно в осознании того, что видишь. Разуметь конкретные события, готовые для состоятельности, когда ничего не идёт, а должно, это дело, которое не выполняется так быстро. Надо пойти вглубь этого противоречия и начать смотреть в глубину тех понятий, которые раскидываются вокруг бытия событий. Войти в реку происшедшего. Сказать о готовности к такому пути, начинающегося в груди принятия, который базируется в субъекте и желания идти.

Отметаю всякие переживания и несбыточность надежд, также чаяний, которые могут исполниться совершенно не в том ключе, назревающем в будущем или в прошлом, смотря, куда обращусь. Начинаю избавляться также от чувства жалости, которое мешает сосредоточиться и понимать, где нахожусь. Вижу радость, раскинувшуюся и ждущую того, чтобы приблизиться к цели, и не бояться того, чтобы как-то к ней приблизиться и начать путь, который является более значимый. Надо начать, остальное придёт по мере поиска и познания того, которое необходимо понять, узнать и увидеть, как идёт вид на текущее событие по мере продвижения и цепкости слов за ткань бытия. Вижу полное погружение в то, что хочется принять, безоговорочно и, отпуская тревогу, которая как гвоздь, забивается в рамку памяти, и начинает сквозить кровью и опасности, как всё будет в финале, а, что лучше избежать, а не принимать так легко. Есть разность понятий и определений, обрушивающиеся на мир нелегкостью жизнью и её определения, как есть и будет ли в состоянии беспокойства, которое забирает ощущение жизни и чувства удовлетворения. Оно тлетворно от осознания того, что сознание поглощается тьмой и уносится в тайны, которые никогда не видел, и не хотел этого принятия, если они ещё раз обрушиться и погребет под пучиной переживаний весь внутренний город. Пепел несбыточности надежд рушит.

Да, планы, лежат в руинах, а я не могу осознать, что происходит с тем, что секунду казалось цельным и имеющим планы на жизнь. Как увидеть и понять эту истину, если она рушит стену понимания, а не пытается построить мост доверия, соединяющий реальность и мозг, к которому стремлюсь. Страх, что так будет, останавливает и не дает шагнуть дальше, за рамки восприятия, условность границ, обусловленность внутренних преград. Они мешают дальше пройти и увидеть лучи света, которые прорезывают забор, состоящий из решёток и не принятия нового пути. Неопределенная боязнь гложет изнутри, разрушая понимание важности и окунание в жизнь, которая была прошедшей тенью, а не текущим событием, и в проживании ищёт смысл и важность законченности. Это то, что останавливает, рушит планы и даёт призрачную надежду, которая стоит на месте, и всё само придёт, но судьба не любит людей, желающих милости, как помощь свыше. Это руки, которые просят помощи, но не готовы взяться покрепче за палку и надежду, желающие их спасти. Внутренняя неготовность губит и не даёт понять сущность первого шага, этого шага, который перевернет жизнь и её понимание, что вертится в реальности. Надо перешагнуть за грань и осветить мир, который откроется. Да, начать идти, а не стоять, обсуждая путь, который от этого не станет достижимым, а призрачной мечтой.

Но как проследить её следы и увидеть силуэт, который манит и зовёт увидеть то, что прошло. Для этого, не спорю, надо обратиться к памяти. А она такая неуловимая, что не понятно, как подступиться, и увидеть то, как движется. Обращаюсь к мозгу с просьбой, дабы обозначил её местоположение на карте смысловых значений. Вижу, где находиться, понимаю, что расстояние равно двенадцати тысячам нейронов. Потому надо их скорее преодолевать, а не стоять там же, где и стоял.

Начинаю подводить слова, которые приблизят к цели, памяти:

– Всё достижимо, исходя из внутреннего принятия, и от этого исходит шаги, по которым можно проследить туманную дорогу, которая выведет к желаемому. Обозначить путь следования, ибо мозг любит четкие планы, в которых ясно видно, что следует, из чего, и какие изменения претерпеваешь при движениях, которые ведут к результату, увиденный в конце. Начинаю идти всё быстрее, ускоряя шаг, ибо хочу дойти и увидеть до конечной точки.

Не давая отдых, следую дальше по пути, которым был ранее обозначен:

– Понимание исходит от внутреннего деяния, которое понимается, как созревание на конкретные события, что будет происшедшими, если начнется быт, отражающим продвижение по временной карте жизни. Надо всегда следовать вперёд, невзирая на трудности, которые могут остановить или заставить повернуть, сдаться или опустить руки. Нет, есть принятие и никакого торга, движение, которое обозначено бесконечностью или тогда, когда не закончу или не достигну цели. Надо идти, невзирая на неудачу или то, что ноги уже истерты, покрыты кровавой пылью и дождём из сгоревших надежд. Шаги выведут из пучины страха, сжимающей сердце, и не дает радости от проживаемых шагов. Смело перешагиваю и перехожу на бег, дабы успеть первым, добежать, увидеть свет и падающие лучи от солнца, которые разлились туманным дождём. Всё согрето, когда движется и исполняет свои предназначения, которые надо исполнить. Успеть, иначе смерть имеет возможность быть быстрее, чем медленный ум у человека, не готового гнаться за своей мечтой. Это как поставить на разные чаши весов, и показать, что с ним будет, если он будет вечно прятаться в скорлупе ожиданий и не желании исправить ситуацию под себя. Взять её в свои руки.

Вью следующую мысль:

– Готов и принимаю всё тяжбы того, что произойдет. Готов увидеть память и то, что покажет, какие неприятности будут, знаю, но не струшу и не подниму белый флаг, который давно выкинут. Отступать некуда, за мной сгоревшие мосты, которые уничтожены, чтобы не было соблазнов повернуть и уйти назад, в скучную реальность, которая ставит силки моему восприятию. А, может, не надо никого ловить? Память сама придёт, если выражу внутреннюю готовность и принятие выбора. Взываю к тебе, приди, возьми в своё русло. Хочу вновь пойти по пути, который уже был пройден. Увидеть жизнь, которая в прошедшем видна. Познать то, что находится за гранью жизни, смерти и добра. Понятие, где тебя искать, и приду, отыщу, перепрыгну через сознания, отброшу подсознание и увижу мир твой, который разлился омутом. Шагну и пойму, что у цели. Один шаг. Где ты? Не бойся. Приму, как должную судьбу. Покажись и прими. Знаю, что рядом со мной, но не могу увидеть тебя. Принимаю будущий рок, как естественное продолжение моей жизни и судьбы.

Наконец, показалась память. Не ожидал, что увижу её такой, но ничто не придумал, а описываю, как есть на самом деле. Бесформенная масса, которая алого цвета. Начинаю смотреть вглубь неё, дабы увидеть, что таится внутри. А внутри жёлтый цвет из-за прошлого, сжимающегося от того, что происходит вокруг. Будущее, которое имеет синий цвет, наталкивается на настоящее, сжимая его, и дальше летит, проживаясь в красном цвете. А он имеет отсылку к настоящему, ибо оно согревает и отторгает всё плохое, которое хотело бы прилипнуть, но не беру это знание, ибо оно не верное, и не так отражает всю иную действительность, чем, кажется на первый взгляд. Строится по-иному и понимается, как обозначаемая жизнь иными параметрами, которые могут изменить действительность до неузнаваемости, что не угадаешь, какое было лицо до изменений. Но надо видеть, как было всё.

Для этого нахожусь у памяти. Могу задать любой вопрос, чтобы увидеть, к примеру, настоящее:

– Где я сейчас?

Память показывает, что пребываю в коме, не замечая, как идёт жизнь вокруг, где над ней хлопочут и беспокоятся, а я отключен от всего, и лежу, смотря бесцветными глазами в потолок и постепенно умирая. Вены это пожухлые провода, которые потеряли жизнь.

Спрашиваю, где окажусь в будущем:

– Где буду потом?

Вижу сырую землю, могилу, и это удручает. Не хочу это видеть и осознавать, что смертен и я. Исправить не в силах, потому стараюсь убежать, дабы не видеть эту картину, но не в моих силах: прикован к одному месту, точно цепями или памятью.

Но могу задать вопрос о прошлом:

– Как жил тогда?

Картины на этот раз не возникает, но память начинает ползти ко мне, заполняя скрипом мозг.

Скрип звучит и во мне, как ужас, который приближается, но не может воплотиться, и начать жить в отдалении от того, что есть сейчас, а не потом. Пытаюсь уйти от этого понимания, стараясь не видеть понятие, которое пугает и настороженно подходит ко мне. Всё приближается и пугает. Ощущаю животом страх. Не могу думать о другом смысле, хоть как-то отвлекающий и настраивающий на иной путь, в котором нет страха и боли. Они царствуют сейчас, и идут рука об руку, сжигая мир, что пытается остаться здесь, но тщетно, ничего не выходит, сжимается реальность, уносится нить повествования, следую за ней, не понимаю, куда двигаться дальше. Настораживаюсь и уношусь вновь в границы сознания, которые размываются и не могут держать свои грани в нужно порядке рисования и понимания, пойманное в ум. Теперь всё следует по непонятному пути, который не проследить, и не понять, как уследить логичность, либо всё то, что происходит, либо исходит из головы. Она смешалась со страхом, который разрушает изнутри, что так тщательно создавал, пытаясь заполнять, но, тщетно, всё рушится. Уносится в безвременье, также и понятия смываются.

Но чем? Откуда взялась воду в подсознании, как она могла туда проникнуть, или хотя бы, для начала, взяться. Кто дал ей право на такой поступок? Согласность со страхом, знаю ответ, но он не пугает, скорее, настраивает на тщетную борьбу с обстоятельствами, с которыми не могу справиться, властвуют на татами сознания. Захватывают всё, что могут захватить, и увидеть. Разрушают мир, ранее существовавший. Уносят его в небытие, или в другое долженствование, следование за сюжетом. Оно уносится из глаз, и не понимаю, что происходит, а, что появляется в этом мире, который падает в пропасть, которая сгущается тучами. Они гремят громом и сверкают молниями, заполняющие мой мозг обрывками нейронных связей, трепещущихся на ветру потерь и невзгод. Он силен и разносит то, что казалось раньше непоколебимым, и не твердо стоящим на земле рассудка, которая поплыла вниз. Куда всё стекает? Не понимаю причины такого помутнения, из-за которого всё уносится вниз растекшимся пятном смысла. Ни замедлить его ход, ни на секунду.

То, что строилось, как здание понятия, теперь разрушено, и стало размытой кляксой, не имеющей своих границ, либо право голоса, правомочия, или воли, которая стала отрывным элементом. Взяли и унесли с собой, не остановив ничего в рассудке, который и без того обеднел. И в глазах текучесть событий стала проявляться. Память, бесформенная масса, плывет ко мне, заполняя пространство, поедая время и ощущение этих двух понятий, которые стали пустыми и удаленными. Стирает страх. Скрежещет по стенкам разума и заполняет сердце разочарованием, губящим всякие начинания, которые были в груди, как великие чаяния и надежды на будущее. Но им не суждено превратиться в настоящее. Уже поздно. Ничего не успею. Смертен. Скррр.

Словно скрежет стекла или неумелая игра на скрипке, пугаюсь этого звука, который предваряет кошмар. Бесформенная масса приближается. Думаю, что хочет съесть. Пытаюсь убежать, но ноги не слушаются. Крик не исходит из оборванных голосовых связок. Слова не взлетают с аэродрома рта. Тело угрюмо внимает надвигающейся угрозе, которая может забрать внутрь, и поглотить, не оставив и части от того, что проглотила. Но насытиться ли она? Это вряд ли. Вновь взываю к мозгу, но он глух. Какой же я тупой, попросил об этом, а теперь убегаю. Но тщетно. В ногах нет силы, они стали ватой. И ей, казалось, забили рот, уши, нос. Не чувствую происходящее. Всё захватила жадная память. Всё ближе, вот уже хищно лижет ауру. Забирает ногу, без труда поглощая. Вижу, как исчезает без остатка. Вторая нога теряется в пасти и теряется бесследно. Потом тело по пояс, и его уже нет. Не видно, не знаю, как так произошло. Муравьями бегают мысли. Судорожно двигаюсь, но без движения. А память уже поглотила по грудь. Ещё глоток и по шею ушёл в зыбучий песок. Осталась одна голова, и надо прощаться. Губы безмолвны, на них печать. Не могу закричать. Нет движения, я изваян. Поглотила память, точно изысканное блюдо, которое давно искало, и теперь я падаю в беспамятство, ведущее вниз, в обрыв осязания того, что можно было раньше понять или ощутить.