Текст книги "Меня зовут Адам. Первая книга (СИ)"

Автор книги: Ленар Хатбуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 3. Провал в память. Первая часть

Очухиваюсь в комнате, которая полнится светом и всепоглощающей темнотой, двойственное чувство, оттого и недоразумение застывает на губах, и не дает что-нибудь проговорить и воспринимать безмолвствующим и удивляющимся от происходящего духом. Каким образом очутился здесь? В мыслях роится вопрос, но он не должен там находиться, всё довольно логично и прямолинейно, ибо хотел оказаться на дороге памяти, но комната, которая разделена дуализмом, пугает и расстраивает. Где пошёл не по тому маршруту, не в сторону достижения цели? Не нахожу зацепку, которая отразит искомый смысл и реальность происходящего. Пребываю на острие ножа, один неловкий шаг и упаду в пропасть, потеряв связь с жизнью и пониманием того, что случилось. Как комната стала главенствующим переживанием, надо разбираться и искать путь к достижению данной цели.

Делаю осторожный шаг, осторожно щупаю им путь, вьющийся вопросами и перипетиями сюжета. Возможен исход, что запутаюсь и не разгадаю загадку. Не увижу нитку секрета, за которую необходимо потянуть, чтобы появилась суть. Вытягиваю вопросы и вижу картины, вьющиеся в глазах, не связываясь отголоском с памятью, которую пытаюсь вспомнить и уловить взаимосвязь. Запутанно, ибо путь является секретным ходом, который надо прорубить в груди, чтобы войти внутрь и начать идти вглубь памяти, воспоминаний, ибо вмещаются сердцем.

Путь ведёт в достижение согласования мечтаний и реальности, дабы понять себя и уловить в прошлом пройденный этап, как неуловимый аромат или воспоминание, оставившее запах, который светится и манит в темноте. Иду на ощупь, дотрагиваясь носом до событий, которые раскинулись вдали, ждали, как в них окунусь. Что-то склизкое касается лба. Отшатываюсь и не хочу идти дальше. Приготовления были зазря, не дали результат, который замаячил на горизонте неясной лентой, уводящей нить взгляда. Как проследить и прошить грань небосвода, чтобы ярче увидеть путь, скрытый во мраке луны звёзд?

Следую за нитью космоса, чтобы найти игольное ушко, дабы пройти на верблюде и начать связывать ниткой воедино события, которые являлись разрозненным материалом, не хотящим быть цельным, а разобщенным, не связанным и спутанным, как пряжа. Предстоит размотать и начать идти вглубь разума, дабы его очи стали веретеном, ибо нужно непрерывное движение, чтобы не сбиться с начатого пути, и не уйти от первоначальной мишени. Она маячит вдалеке и надо нацелиться умом и не потерять прицельную стрельбу. Ещё важно, стрелы имели мыслительный настрой, и не отклонились при полёте, либо затупились при попадании в мишень. Необходимо, как можно сильнее сделать натяжение, дабы стрела получила максимальный импульс, который даст скорость и плавность полёту, точно направляющий в цель. Хлопок это преодолена скорость звука, и стрела помчалась. Мишень будет поражена. Рассматриваю всё в деталях, могу прикоснуться к каждому отдельному событию, рассмотреть вблизи время.

Да, казалось, время, недостижимая и непостижимая величина, может измеряться взглядом, который наблюдает за ней. Всё зависит от наблюдателя и, что он видит в этот момент созидания. Ибо каждое событие исходит из глаз наблюдателя, и произрастает из них же. Как радуга, которая имеет исходную причину в порождаемом ею объекте. Если бы дождь являлся комплексом явлений и смотрелся, как капли, падающие из тучи. Но капли это событие, и их падение породило факт становления дождя. Мы рассматриваем причину, а не следствие. Замыкает мысль в движении мозга и нейронных связей, дабы уяснить, откуда исходит разум, но не там, где он притупляется и не может дальше пронзать мишени острым копьем рассуждений. Необходимо всё время затачивать мозг, делая его гибким и развитым оружием. Затачивать.

Да, всегда иметь определенный уровень остроты, дабы в силах пронзить весь рассматриваемый спектр света. Разбить его, как линза, разрезать и поделить на доли, чтобы нащупать необходимую длину света, которая имеет смысл для конкретного события, которое жаждёт, когда в него вступишь. Да, жизнь тоже проживается, но и мыслить о ней также необходимо. Рассуждать, как и что она оставляет главенствующим звеном в истории, которая должно быть важной частью, а что играет последнюю роль. Всегда важно знать, какие значения принимает в голове думаемая часть сюжета, и в зависимости от этого, строится реальность, ведь она исходит прежде из отношения к ней, нежели увиденного глазами. Всегда главенствует разум в вопросах о субъектах, которые видишь, на которые нацелился, чтобы разобрать на составные части. И начинаешь осознавать весь мир мысленным островом, в котором начинаешь жить. Невозможно остановиться хоть на день. Остановка смерть.

Жизнь также нуждается в движении, потому продвигаюсь вглубь разума, чтобы познать, какое значение принимает прожитые явления, недавно выкинутые в утиль памяти. Не всё можно вспомнить, восполнив тягу к знаниям, уже забытым и отданные догорать. Но хотел вновь увидеть и пройти по уже отжившим, истлевшим и пепельным тропам рассудка, которые не возжелал иметь такое же, как у меня, желание. Собственное суждение, но это означает покорение новых вершин собственного «Я», распадающийся на границы осознания. Рассудок имеет понятие рассудительности и значения распределяет в соответствии со значимостью реальной, а не мысленной, которой будет впоследствии. Потому он был против обратного хода, не хотел вновь окунаться в уже пройденное и оттого неинтересное дело, которое известно. Также рассуждал, что никакие уроки невозможно извлечь в прежней воде, которая, скорее всего, уже стухла и превратилась в зелёную, болотную тину. Остается выкинуть, а не цепляться вновь, пытаясь вернуть. Но думал по-иному.

Потому спрятал рассудок в дальние уголки мозга, не став спорить или уговаривать на повторное прохождение проторенных троп, либо маршрутов жизни, а начал идти туда, куда мне было интересно вернуться. Понятно, что здравая часть отрицает любую повторяемость событий, ибо жизнь одна, и надо открывать новое, а не тот же самый вожделенный и необходимый сундук воспоминаний. Но уже нацелился и стал идти к выполнению, как описал выше, а именно начал идти в мозг, ища путь, который приведет к конкретному воплощению в реальности, и, может, предоставит доступ к воспоминаниям, в которые желал окунуться. Ибо забыл прошлую жизнь, и возвращение означает заново их прожить, изначально не ведая, какие сюжеты и проблемы вложены, ибо не помню, стерлась та тропа, которая вьется в мозгу, маня красной ниткой. Возьмись за неё и начни спускаться вниз.

По тонкой нитке, ведущей вглубь разума, иду и проникаю в чертоги утлого сознания, испещренного символами и стертыми архетипами, которые несли какие-то важные, но забытые сведения, каким следовало быть, а не являться. Но не суть, прохожу мимо них, и следую дальше, ибо цель ещё далеко и надо дойти до конца, не стушеваться, не побояться неизвестности, коробящей неизвестностью и трагическими нотками. А, если не дойду, или рухну на середине пути, так и не достигнув начала? А что, если пойду по неверному маршруту, который подсказал разум, чтобы запутать? Сколько шагов, столько сомнений они давали, и никак не мог от них избавиться, либо удалиться прочь, дабы не видеть зудящее беспокойство, гудящее и зудящее. И спасения нет от таких эмоций, ибо берут начало из мозга, в который продвигаюсь! О, если бы знал, как избавиться от потока мыслей. Мешают.

Надо сосредоточиться и начать думать, как событие, которого желаю увидеть и достигнуть. Начать смотреть глазами другого человека, ибо зрение не может смотреть вглубь, а вдаль. Или включить внутреннее зрение, дабы не оступиться и не упасть в пропасть, которая уже была изведана. Зажигаю огонь, теперь двигаюсь не на ощупь, а твердо осознаю, где прохожу, и что вижу, а это главное, ибо можно удариться о свод пещеры, и тогда сознание покинет разум, и будет лежать тело внутри собственной головы. Объяснить довольно трудно, если читатель не знает, что такое направленный гипноз. Пытаюсь описывать, исходя из чувств, а не терминами, которые затопили бы текст непонятностью и иносказательностью, которая послужит во вред, а не на пользу, ибо научность необходима тогда, когда заканчивается запас собственной фантазии. А её предостаточно, поэтому продолжаю описывать.

Иду вглубь головы, видя внутренним зрением внутри, а не извне, мысли, зарождающиеся в голове, куясь и преобразуясь в реальные, твердые, имеющие вес суждения. Вот, берется заготовка впечатлений и её обрабатывают, нанося удары молотом мозга, превращая в другую форму, меняя в корне, оставляя примерный внешний вид, который не имеет общего с изначальной формой. Измененная и независимая по своей сути мысль, кристаллом прошедшей весь путь от минерала и ставшей светоносной, озаряющей и прогоняющей невежество. Любое заблуждение при виде неё исчезало, увидя свет, имеющий мощное и поглощающее сопротивление могущество. А мысли, которые наполнены такой силой, ничем не остановить. Подобные мысли способны изменить мир и для начала человека, их породившего, в корне поменявшего мнение на исходное событие, которое рождает впечатления, уже не похожие на прежние облики. И до неузнаваемости меняется взгляд.

Где найти исходное значение суждение по какому-либо творению или событию? Отсечь лишнее и мысленно преобразовать слова в выжимку и краткий пересказ того, что необходимо понять, уследив взаимосвязь. Если остается понятен смысл, то на верном пути, и смогли проследить движение разума на холсте размышлений. Какими бы они не были замысловатыми или сложными, сплетенными воедино или наоборот, отдельными линиями, можно увидеть конкретную мысль в разрезе мнений, поменявших в корне. Отсечь и суждение других людей, либо впечатление на него, и тогда смысл предстанет, каким он был до вмешательства и изменения, давшие новый вид, более непонятный и изощренный. Начать этот процесс и можно понять любое видение конкретно себя, а не примешанные суждения людей. Взгляд внутри в кузнице разума, а не коллективного знания. А закончив процесс, поймёшь, имеешь собственную точку зрения, не зависимую от мира, видимого в собственном или ином спектре.

Начать проводить вышеописанный процесс, дабы отсечь лишние боль, страх и прочие переживания, которые заставляют стоять на одном месте, не двигаясь и не сдвигаясь с мертвой точки. Голова стала свободной и пустой от всяких суждений, которые усложняли бег мозга на дорожке нового мира, что открыть и сможешь увидеть, но внутренний монолог мешает, и всегда не даёт достаточное желание и железную волю для дальнейших действий. Либо рассуждать, молчать и стоять. Либо не думая, начать действовать, и шагать вовнутрь разума, расчищая путь от мусора, который мешается на пути к познанию себя и открытию пути к памяти. А это очень сложная дорога, не вмещающаяся на привычной для разума стезе восприятия. Надо отринуть не имеющего смысла, либо достаточного заряда для движения вглубь или вперёд, в зависимости от того, какие отделы мозга достижимы.

Выбираю память и начинаю продвигаться всё глубже, отдаляясь в рамках познания, иначе могут вернуть обратно страх, накинув лассо предубеждений и раскаяния, какие поступки совершаю, в угоду личного интереса, а не здравого смысла, что должен пойти на пользу. Но отвергаю всякие пути для отступления, ибо при их предоставлении, мозг обязательно пойдёт по наиболее легкому пути, который не нуждается в таких жертвах и нагрузках сил. Легкий путь не для тех, кто решил познать своё прошлое, потому смело продвигаюсь назад по спиральному течению часов, но стараюсь не замотать, а то так просто не приведешь в порядок время. Оно при данных ошибках может нарушить бег, а также расстроить пространство, а тогда при развитии сюжета мир примет другой облик, более ужасный, нежели сейчас наблюдаю.

Всегда наблюдатель будет главенствующим звеном, ибо событию нужна прорисовка, без кисти нет картины, которая видится глазами рисуемого, его взгляда. Конечно, художник тоже является важной частью, но мы говорим о взгляде внутрь, а не на что-то, представляющее интерес, как нарисовать, а не обдумать. Итак, продолжаю дальше подниматься по спиралям времени, уводящие всё выше, в верхние отделы мозга. Это уже ближе к искомому бытию, которое должно терять следы в уме. Память. Это цель, а не путь. Начал щупать и взывать к отжившей жизни, что так просто не придёт, если постараться не в полную силу, или не так, как надо. Поэтому стараюсь вспомнить технику, которой обучал кто-то, но тщетно. Буду делать по наитию, если не получится, значит, надо по-иному шагнуть, либо быть настойчивее в достижении цели. Начать приближать её, а не себя к ней. Притягивать, а не идти. Стать стрелой и мишенью, выбранной путем. Смотреть вглубь и видеть сквозь толщу лет. Быть прожитым бытом, событием, быть вместе с бытием, которое манит светом, скоро достигну и вступлю в сады, покинутые мной. Да, ради этого и шагал туда.

И окидываю мысленным взором текущее событие, которое разливается вокруг, жаждет того, чтобы его прорисовали, и зацепились за идею, породившей данное действие. Вижу, разливается в своей работе неутомимый мозг, решающий тысячу задач, и не устающий от этого. Неутомимый орган в поисках истины или нужных слов для выхода из конфликтных ситуаций, всегда пребывает в работе, даже во сне не прекращает поиска выхода из, казалось бы, неразрешимых перипетий. Неугомонный поиск истины и дороги к достижению того, что является недостижимым, в противном случае, будет маячить на горизонте и светится, презрительно намекая, что тут оступился, не смогу дойти до конца, и обнулил тем самым прогресс, не пытаясь хоть как-то решить задачу. Вечно будет жалить в больное место мстительным укором, вновь окуная в прошедшее событие со словами: «А помнишь это?»

Увидя этого стража, который постоянно намекает на нереализуемый потенциал и тем мешает идти или продвинуться по заданному маршруту, решаю, что надо отключить разум, ибо он губителен при постоянном взывании к моментам, которые не смог решить и пройти до конца. Не смог, сдался, отступился, но всегда есть понятие текущего течения, когда забрался далеко в сознание, и не можешь выйти, выбраться обратно, повернуть или сказать: «Стоп, довольно». Отношение к событию такого не терпит. Если есть дело, то надо решать, а не слабовольно опускать руки из-за обвинений мозга, только и ждущий момента для удара обвинений, которые могут выбить почву из-под ног, и тогда встать, либо продолжить идти, будет в разы сложнее. Ибо примешивается чувство личного оскорбления, когда не стал идти в открытые двери близкой цели.

Начинаю шагать дальше, хоть тяжело и свинец наливается в ногах, мешая их передвигать. Осознаю, что мысленное движение дается труднее, если мысль заставляет постоянно останавливаться и раздумывать над следующим шагом, правилен ли он, а не ошибочен или туманен, не обдуман или, что еще хуже, осуждаем великим судьей. Нет, есть движение, и оно выигрывает, когда отметены в сторону все сомнения и любые раздумывания о результате таких действий. Когда видишь цель, и не можешь отступиться от задуманной дороги, которая тогда достигается, когда есть шаги навстречу цели, а не внутренний диалог или монолог, которые тормозят развитие и выбивают из колеи.

Падаю вниз, не видя себя...

Глава № 3. Провал в память. Вторая часть

Пространство выгоняет из себя, что не замечаю ничего, а только падаю вниз. Не понимаю, как прекратить падение. Не следовать за ним, а быть в знании реальности, которая уходит от меня, закрывая глаза и не радуя, а тьмой выкалывает глаза, что не ощущаю бытие здесь. Только сомнение уводит ниже, не являя себя в точности мира, а только в его копиях. Их так много, что теряюсь в догадках, где найти свою собственную Тень, чтобы не сомневаться о том, что живу, а не только проецирую свою жизнь на сотни смыслов, осколков бытия.

А, может, я, всего лишь, забыл, кто я, потому и не вижу линию падению? Не могу проследить за собой вглубь, чтобы быть в разумности сути, а не её исчезновении, так как не понимаю, где нахожусь. Точно пространство выходит из моего взгляда, и остаются одни вопросы.

Я существую? Или являю собой только часть того, что могу понять, но не увидеть взглядом. То есть, не отслеживаю на временной линии. Но не надо углубляться в мысли. Они могут увести от смысла яви.

Прекращаю бег сомнений, уводящие дальше в переживания и относят любезно в ожидание все мечты, которые ждали исполнения, а не осуждения суда, что не знает, как правильно и кто виноват. Не надо давать право вопроса мозгу, стать сильнее и управлять собой, вот при выполнении этих целей, путь будет пройден и останется позади результата, а не вечной спором из ничего, а в итоге, сомнения ни к чему не приведут, отбросят назад, в реалию.

А это страшно, учитывая, сколько затрачено усилий и настройки, ибо путь или достижение цели бывает меньше, чем подготовка к выполнению задач, исполнению желаний и возложенных тяжб выбора. Всё будет напрасно, если сейчас дать волю бесплодному разговору, который ни к чему не приведет, зря теряем время на выяснения виноватых людей, а не продолжаем строить лестницу из возможностей, чтобы перекинуть её на стену памяти. И город будет захвачен, желаемое окажется реальностью, и вновь шагнуть в память окажется не бредовой сказкой или вымыслом, а условием, которое нельзя выбрасывать из головы или вычеркивать из списка фанатизма. Да, это прямо ужасность, когда зубы скачут, не находя места в стройном ряду, а обеспокоенно, без устойчивого и спокойного положения, не находят нужное положение, а стучат. Пытался тогда унять этот порыв, который смогу достигнуть.

И, действительно, мечты стали становиться явью, а не надуманными клише о возможности возврата в прошедшие жизненные тропы, маячившие на горизонте событий, до которого возможно дойти, если сможешь выйти из тела, из привычного хода размышления и начнешь шагать. В который раз отбросил сомнения в сторону, ибо с ними не по пути, они носят титул лишнего груза, который тянет вниз, оттягивая неизбежное и отсылая вновь в момент, когда сидишь и ничего не делаешь, а смотришь, как кто-то другой забирает твою мечту. Шаг, следующий шаг к обрыву памяти, дабы смочь реализовать то, что раньше и представить боялся в воображении, а не то, что оно стало реальностью, обрело очерченные черты, а не призрачное воображение, что может бытовать в фантазии. Нет, только вперёд, не отступая назад.

Шагаю вперёд, и чувство радости переполняет грудь, но по идее разум, ибо в нем происходит это событие, когда бытие утратило привязку к чему-либо явному, а не надуманному. Это гипноз, и всё исходит из головы, и в ней же рисуется дорога, которую в жизни достичь невозможно, а подчас смерть или кома в силах отослать к прошлому, как миражам или последним кадрам, мелькающие перед глазами, затмевая агонию тела. А я был полон энергии и внутреннего желания не останавливаться на достигнутом шаге, гнул линию, и пусть, разум очень податливый материал, если знать, как изогнуть или превратить в желаемую форму, которая должна реализоваться. Вот, уже вблизи высится мозг, это цитадель смысла, суждений и философствования, что идеи превращает в изобретения, находящие отображение в жизни. Цитадель рядом и надо найти ключ, чтобы туда впустили, а то вечно можно стоять и наблюдать, но сделать шаг к плотно сомкнутым воротам, которые сами не отопрутся, а скорее всего, станут недостижимыми, хоть и маячат вблизи. Мозоль восприятия, может, в ней кроется тайна вхождения в мозг? Рассужу.

Чтобы ничего не мешало для дальнейшего движения, начинаю представлять, как уже достиг результата, который уже в руках, и не надо ничего открывать врата тайны, она уже раскрыла тому, кто уверен в каждом шаге. Кто без сомнений, тот главенствует в жизни. Так и здесь, без страха и забот раскрываю ладонь, чтобы взять желаемое и начать погружаться в прошедшую реку, забывая о последствиях, они не имеют веса, ни каких-то невыполнимых параметров. Смело идти вперёд, дорогу осилит идущий человек и уверенный в успехе, в то, что реальность ждёт, когда возьмем под свой контроль. Взять поводья в руки, начать управлять, без участия рока, свободный мозг, желающий раскрыться, как расколотый орех, показывая начинку. Желаю вкус ощутить на губах, соленый вкус прошлого, вызывающего ностальгию и резь в глазах. Да, солёные дорожки слёз, которые бороздят уставшие щеки. Сколько был в пути, и заслуженный результат тому награда. Надо открыть ворота и…

Вижу, что никаких врат нет, есть мозг, не желающий, чтобы в него вошли и начали щупать части, дабы проследить и найти нужную часть, которая является значимой и неотъемлемой от цельного органа, который не хочет, чтобы его разбирали на составные элементы. И хоть мозг не чувствует боль, но все равно, не приятно, когда начинаешь ментально щупать, трогать и выявлять те элементы, которые могут пригодиться в пути вглубь сути. Маяк зажжен, мысль идёт, и ничто не отвлекает от познания явления, которое кажется неразрешимым парадоксом, накладывающий свои заборы, ограничения, которые легко перешагнуть или сломать, или вообще обойти. Начинаю искать другой вход, и действительно, подсознание оставило чёрный вход, лазейку, представляющую из себя лестницу, ведущую вверх. Надо зацепиться и начать карабкаться по ней, вверх, не боясь высоты.

Шаги вперёд, и надо мозг обойти с правой стороны, дабы узреть, вся проблема решаема, если найти нужный угол зрения. И, действительно, обхожу и вижу, что кто-то любезно забыл лестницу. Приближаюсь к ней, и вижу, что нет ступенек, никак не зацепиться и залезть. То ли нет нужного и достаточного знания для преодоления преграды, то ли на этом путь завершен и ничего не попишешь, но как достигнуть так многого, и сдастся, пойти на поводу мнимых чувств, которые ждут, как наброситься апатией. Начнут душить невозможностью и несбыточностью преодоления данного казуса, застопорившего процесс простым фактом: есть куда лезть, но неизвестно, из чего сделать ступеньки. Какие они имеют структуру, какие слова являются важными в достижении этой цели, и, что самое главное, будут ли они тверды в исполнении роли держащего, а не сломаются. Надо подобрать наиболее жёсткие и утвердительные слова, которые выдержат вес сознания, ищущего вход.

Начинаю подбирать словарный ключ, дабы смочь достигнуть цели, которая уже маячит перед глазами. Невозможно отступиться и уйти от неё, ибо близость рождает заинтересованность и радость, оттого, как всё сложилось. Либо искать другой вход, то тогда этот, когда вернусь, может оказаться недоступен или его закроют, заметив, что осталась такая любопытная, отличная лазейка, манящая не прошеных гостей. А может, мозг не дремлет или не в поисках очередного решения задачи, и сам убрал ступени, дабы избежать. И ещё оставил две параллельные палки, чтобы я искушался, и тратил время. Может, это и ловушка, но так манит и зовёт своей доступностью и неприкрытостью лаза, что кажется, специально оставлено, лишь бы кто-то приметил и начал радоваться наступлению на грабли. Но мчусь к этой цели, заведомо зная, что имею решение. Если упаду, то будет целиком моей болью, не чьей-то ещё.

И зачем делить понятие, что априори относится к конкретному человеку? Он обязан выбрать тот путь, который является таковым, потому, что сам начал по нему идти, не по иным причинам дорога выбирает идущего путника или странника. Внутреннее осознание и неделимость этих понятий рождают выполнение поставленных задач. Так сказать, закрыть гештальт, который мозолит глаза неисполнением и жужжит в ушах, забирая спокойствие и успокоенность без тревог и расстройств. Но такого не бывает, если сознательно не отказываешься от пути и выбор лежать, без знаков обозначения того, какую долю выбрал. К таким людям не подходят, боясь заразиться ленью и леностью, отторжением любого действия, ибо люди подчас смущаются делать хоть что-нибудь, даже, если от этого зависит их жизнь, висящая на волоске. А каждый день ставит вопрос ребром, решаю я.

По этим причинам отметаю прочь внутренний диалог, который никак не приближает к цели, скорее, наоборот, постоянно отодвигает от уже видимой задачи, которую необходимо взять в свои руки, никто другой не поможет. И как он может оказаться в том месте, где сейчас нахожусь? Если не хирург, не желающий заниматься проблемами мозга, но это оперативное вмешательство, а не каждодневный выбор, делать или лежать пронзенным телом, в котором беды и противоречия делят, раздирая, грызясь за каждый, даже маленький и незначительный кусок, зная, что это их не насытит. У них вечных голод, постоянный страх, что отберут еду, скуля и воя, прося дать, разодрать и уничтожить хорошее, идеалы, либо мечты. И начинают выедать и выгрызать место в душе, либо в сердце. Забирать приятные воспоминания, либо вить из памяти веревку, в которой так хочется удавиться, либо бы не слышать голос врага, который грызет внутри противоречиями. Постоянный голос, у которого неутолимый голод на разрушение и разлад приятного в душах.

Отметаю и этих зверей, являющихся злобными псами на привязи, дай повод и съедят до костей, и не заметишь, что раньше был цельным и видимым, с постижимыми, значимыми желаниями, а прошло пару моментов и мечты изглодали пираньи сомнений. Остался бы скелет, и по костям можно воссоздать прежний вид, но его, словно поглотила соляная кислота горя и разочарования, которые уничтожают последний след. Убираю всякие сомнения, витания в облаках и горький опыт прошлых познаний, и начинаю строить лестницу, ибо рассуждать можно бесконечно, но каким образом это повлияет на достижение желаемого? Речь идёт не об обсуждении планов для более ясного и детального изображения сути отображаемых явлений, а о том, как изображать и достигать желаемое в камере обскура, не отвлекаясь на диалог внутри, что путает карты и мешает сосредоточенно думать о пути.

Как изобразить или превратить слова в реальную читаемую картину жизни, а не черновые заметки мыслей, которые ждут, когда их изобразят и начнут оживать параметры, складывающиеся из мазков и элементов рисования. По идее, много инструментов для отвлеченного изображения достижения пути. Раньше упомянул вскользь методику отсечения внутреннего монолога, ещё раньше писал о том, как достигать цели путем представления их уже в руках разума, желающего найти правду, а не надуманную ложь. Очень сложно будет перейти от рассуждений к поиску ступенек, но попытаюсь узреть вид лестницы, а не проблему, как её описать для преодоления и начала движения. Видеть перспективу, а не проекцию, как создается в мозгу по собственному впечатлению, вот проблема, которую решаю сейчас. Надо максимально сблизить разум и мозг, чтобы увидели себя вблизи и начали диалог.

И, что самое главное, перенести ветвь диалога от внутреннего обсуждения или осуждение, как получится, на общение разума и мозга, как они могут найти общие ветки, чтобы знать, что творится друг у друга, и, каким образом приближаются и исполняют возложенные ожидания. Внутренние сомнения давно погашены и недавно упоминались, как факт существования и, что их нельзя игнорировать, иначе диалог будет нарушен. Весь путь под сомнением из-за отторжения обратно в сознание, ибо сознание очень хрупко, и тяжело его нащупать и начать смотреть внутри, а не снаружи, а так хотелось пойти по легкому пути, но не надо даже давать намек на упрощение пройденных метров, которые являются маленьким шагом. Казалось, метры, но в подсознании они приобретают масштабы, которые и помыслить трудно. Голова считает круги, проплывающих перед глазами и уносящих наше повествование в иную сферу. Пытаюсь удержаться в этом зыбком состоянии, и пальцами цепляюсь за мозг, не давая ни малейшего значения сомнению, что могу вылететь обратно…

И мог бы вылететь, если бы не смог удержаться. А, как бы полетел, боюсь представить это воочию, понять это, означает потерять связь с реальностью, которое идёт потоком смысла, готовый дать сопротивление, будто не туда ступаю. Какой-то запрещенный смысл, но не понимаю, почему именно здесь возник стопорный механизм, не дающий шагнуть глубже и переступить через порог, возле которого остановился. Начинаю ходить вокруг да около в своих догадках и понимании того, как преодолеть это состояние. Но оно, словно находиться в другой комнате, которую не могу достичь, и понять, куда надо идти, чтобы продвинуться вперёд или как-то поменять спектр действия, который сейчас имеет степень значения. А в ней есть ограничение, которое так легко не смогу обойти и преодолеть, дабы проследить иную суть, всегда убегающую, но не дающую соприкоснуться с собой. Это как гонка за иллюзией.

Постоянно удаляется, и не знаешь, где искать предыдущий шаг, который мог бы помощь в дальнейшем, как выйти из этого лабиринта, а что, самое главное, понять, куда идти. Что должно стать таким движением или способом начинания шагов, не знаю, хотя понимаю, что нахожусь близко к истине, которая мелькает рядом со мной, вертится, но не хочет, чтобы её познали. Стараюсь зацепиться, но безуспешно. Может, опыта мало в этом начинании, может, не успел привыкнуть к тому, как двигать суть, чтобы она стала ближе, а не я стал, идти к ней, постоянно приближаясь. Но не так не смогу и подобраться поближе, ибо постоянно ускользает, не дает, как следует понять и уразуметь причину следствия и понимания того, что находится за стеной. Смотреть за нее ещё не могу, потому надо пересилить и найти возможный способ, который может дать повод для дальнейших шагов к цели, маячащих вдали, то ли вдалеке, не разберешь и не поймешь того, как сделать шаги.

Стою на месте, и это пугает, а то время течет быстрее, чем хотелось бы, и не понимаю, как оно движется в этом состоянии, за этим сложно проследить и увидеть ход времени, которое хоть как-то означится, и пойму, как значимую длину, которую смогу измерить. А пока надо считать время, как условность границ. Их не могу понять, либо уследить за их изменением, которое так быстро меняется, что не разгадать, где окажутся в следующий миг, либо момент, куда следую взглядом. Могу так сделать, либо начать искать слова, которые помогут яснее передать то, что чувствую и вижу, как зреет истина в голове, и начинаю понимать, как высказать то, что знаю, а не то, что пытаюсь узнать. Начинаю следовать вперед, дабы уследить за мыслью, но натыкаюсь на стену. Тогда начинаю думать слова, которые яснее отразят всю действительность, которая кружится и вертится. Так сложно за неё зацепиться, и понять, как долженствовать в дальнейшем, если событие прогоняет отсюда. Но надо приблизить решение проблемы.