Текст книги "Меня зовут Адам. Первая книга (СИ)"

Автор книги: Ленар Хатбуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 10. Поиск настоящей памяти. Первая часть

И вижу то состояние, в котором сейчас пребываю, понимаю, где нахожусь, но не могу ничего сделать, чтобы избежать этого состояния, которое, словно сомкнутый ключ, лишающий силы ног, не могу идти, а стою на одном месте, пребываю в таком состоянии достаточно долго, и не могу разуметь. Также понять, как достигнуть того, что проявляется или готово к тому, чтобы начал прощупывать дорогу для познания иной сути, за которую уже зацепился, и начинаю являть её по-иному, где она видится и значится, как что-то определенное. Это уже зримое понимание, которое хочу увидеть в конкретном объекте и прорисовать действительность, которую можно понять по-своему, но никак по тому, что хотят вложить, и то описание и понимание того, что есть внутри. А внутреннее осознание намного выше того понимания, которое пытаюсь описать. Следую мысленно, куда дойду, и, что самое главное, выведет ли мысль из разума и даст ли путь.

Да, уже обозначенный и понятный путь, который станет решающим в том, что хочется увидеть и познать, а не рисовать действительное событие, которое таковым является. Если увидеть в текущий момент его, умозрительно наблюдая, то сотрется грань осознания, и тогда станет не понятно, куда идти, а что именно станет тем понятием или осознанием, что начал искать, смотря за следом, ведущим в суть, рисуемую сейчас. Понять то, что хочу нарисовать сейчас и осознать полностью роль внушаемых действий, которые от меня зависят, в малой доли, меняющейся от взгляда на описываемые явления. Они считаются таковыми из-за их внесения в голову и понятие того, что описано. Оно понято, потом может в дальнейшем жить и предлагать различные поводы для дальнейшей жизни.

Внутреннее понимание дает повод для детального отображения того, что есть в действительности, а не их отображения, которое меняется в процессе мысли и следования за тем, что понимается сейчас, а не мыслится, как детальность проработки. Надо осознать то, что видится и понять его, как часть личного комплекса, который не мыслится в отрыве от того, что называют душой, либо полного отождествления с тем исходящим из головы, и какие факты оно примет в процессе рассуждений, не ясно. Изменится кардинально и следить за тем взглядом, который казался отражением, наиболее полным и явственным, станет чем-то не понятным и недосказанным, из-за того, что надо видеть то, что меняет, а не бытует мысленно, как побыло и исчезло, а именно стало такой частью жизни.

А жизнь определяется тогда, когда познается, а не её отображение, как посмотреть вглубь явлений, и ничего не увидеть, ибо взгляд несет туман, а иного взора нет, потому выбор в терпении, либо дальнейших жизни с таким особенным и потухшим взглядом, что может и быть, а может и исчезнуть. Тогда и не сможешь точно описывать то, что видится перед глазами, как структура, которая следует из описаний, как явная и в то же время имеющая связь между описываемыми мыслями, а не общую идею, либо суть. Они должны пониматься, как значимость в осознании, а не описание или раздумывание, надо именно видеть связь и симбиоз тех понятий, которые несут полное тождество между тем, что описывается, и тем, что будет таковым в понимании быта, либо предметов, как должное. Чтобы всё имело связь между тем, что изложено, и тем, что начинает мыслиться сутью.

А категории понимания зависят от того, будет ли осознание больше по глубине, нежели по длине сочинения, ибо ученый, да любой человек должен являть суть познания в глубине взгляда, а не в неё протяженности, если она мешает поймать выдержку и краткое осознание смысла, который виден. Рассуждающий человек в это время должен уподобиться стреле, выпущенной из лука знания, которое достигает мишень, но и думать, как цель, которую он поражает, ибо как мы поймем достижимое, если не знаем, как оно живет и существует в данный момент. Должны знать о том, куда целимся, то есть об объекте изучения, ибо прицельная стрельба всегда лучше, чем тогда, когда нет четкого понимания, куда полетит стрела. А изучать не объективно сложно и невозможно достичь цели, как не пытайся компенсировать это кучностью стрел и масштабностью поражения, все равно, будут промахи, чем при должном подходе к изучению объекта. Всегда надо исходить из того, как видится мишень, и, как её достичь, уже выбирает тот, кто стреляет, или познает знание, к которому стремится. И никакая преграда не остановит ум.

Но сейчас нахожусь за пределами ума, то есть в разуме, и не могу понять ту часть, которая может пробить стену непонимания, как смог увидеть в двойнике явления то событие, к которому двигался. И потому нашёл ошибочную память, которая на первый взгляд, казалась, реальной, а не очередной тенью или копией изначальных версий времени, которая распадается на три потока. Сейчас хочу достигнуть прошлого, так как это нужно для дословного понимания того, которое ушло и никуда больше не цепляется, видится, находясь в очередном воспоминании о прошедшем, а не направлено во время и не видится, как текучесть, а минувшее понимается здесь и сейчас. Понимаю, как достичь, надо найти реальную память, которая суть явлений и даст пройти еще раз по кромке исчезнувшего льда, который рухнул вниз и ушёл.

Начинаю следовать по тонкому льду, который окаймляет весь разум, и не его, а всё, что видится и познается, как явление сути, либо ощущение близости к осуществимым событиям, которые могут принять прежний вид, и дать шаг назад. А уж по нему проследую туда, где хочу очутиться в данный момент, как разумность понимания, которое распадается на множество лучей, которые в своё время были спектром, а не отражающимся падением в калейдоскопе радуги. Иду дальше и вижу логичность завершенности всего, что увижу в дальнейшем, и что обретет то исходное звучание, которое не было раньше слышно, а посылало вибрации, превращенные в эхо, как минувшая тень, видящая настоящее. И в этом понимании следую за истиной и правдой, которая манит и настороженно зовет вновь пройти и увидеть суть того, что проходит и должно нести отражение, а не истинное понимание, как акт творчества, либо созидания внутри, которое переполняет сосуд, и выходит.

Да, этих мыслей о том, что будет или является, слишком много, они выходят из сосуда разума, и заполняют его пространство, делая невозможным здесь пребывание. Понимаю, что надо выходить из комнаты, иначе её затопит, а меня унесет на дно из-за сути, которая полнится в голове, не удерживает, а отдает окружающему свои фибры и знания. Они уже не вмещаются внутри. Начинаю двигаться, копошиться муравьем, дабы не утонуть в нахлынувших мыслях, дающих разность понятий, которые множатся и заполняют всё отражениями от зеркал, которые видят себя, либо другие зеркала в глади. Она отражается подобием в последующих, как эффект домино. Можно запутаться в постоянном следовании их отбликов, но такова текущая природа явлений, которые переполняют текучесть, и разливаются по простору, заполняя, забирая пустоту, как значимую часть первостепенности начала, что было до мира, и чем теперь она заполнена.

Сотнями отражений, видящих смысл в зеркалах сознания, распадающегося на спектр из различий, которые могут принять любой вид, какой угодно, зависит от фантазии, и куда она направится, либо изберет лучший выбор, либо поймет, какой путь будет легче. Да, по легкому пути действует вода, и следует туда, где легче заполнить. Потому мысли, идеи, бытие, суть, истина заполняют сначала низ, а затем лижут пятки, заставляя видеть сотни видов одного понятия, которое имеет много лиц. Как не запутаться в этом множестве, пугающее и путающее явления, которые сливаются, то разливаются цветами, и всем соцветием радуги светится, и множится спектром, понимаемым внутри разума, что постепенно заполняется. Сначала никуда не движусь, так как множественность сути завораживает, не дает видеть путь, куда следовать без наблюдения за тем, что происходит, а потому завороженно наблюдаю, но не пытаюсь избавиться от того факта, что вся комната уйдет под воду смысла.

Она заполняет её, и нет понимания или даже осмысления до какой степени дойдет прежде, чем уйду под неё, уносясь в поток, становясь не телесным, либо избавленным от этих атрибутов живого человека. Но можно ли войдя в себя, не выйти, а там же остаться или даже умереть? Это же невозможно, но даже нереальное пугает сейчас, ибо страх берет рассудок в тиски и медленно сжимает, забирая остатки самообладания и спокойствия, ибо начинаю нервы перебирать и кусать губы до крови. Смысл уже коснулся икр, и это касание выбило здравомыслие из седла, и ужас занял трон рассудка. Начинаю думать и судорожно искать выход из данного положения, но он не ищется, так как не трезвые мысли не складываются в понятную и логичную цепочку, из которой будет ясно, что делать дальше. Не стал искать виноватых событий в этой ситуации, а нацелился на выход из проблемы, ибо вода всё прибывала. Её много, это же плохо. Пройдет время, утону, если буду стоять на одном месте.

Начинаю перебирать ногами, чтобы суть за них не зацепилась и не утянула вниз, в личные переживания или суждения, которые путают и не дают осмыслять всю сложность данного тупика, ведь выход находится верху, дальше от того, где нахожусь. Надо понять, как добраться до него, а то, может быть, вода начнет пребывать с высокой скоростью, и не смогу никак выбраться. Смысл уже достиг уровня колен, а то это напугало сильнее, чем падение в разум, когда пребывал в чувствах отрешенности. Или, когда пришёл двойник событий и спутал карты реальности, и стало не понятно, что делать дальше и какие искать тропы, пути и дороги, которые смогут вывести. Но максимально стараюсь пребывать здесь, ибо, если отвлечешься, то потом не сможешь обратно войти, и будешь блуждать около истины, которая отвлекает огнями и не понятностью звучания. Путаюсь в этих огнях и не могу понять, откуда исходит этот свет. Какую причину он имеет в искре, его породившей, не ясно, вижу его и всё на этом. Есть свечение.

Продолжаю стоять и смотреть в себя, думая, что там найдется путь или хотя бы цель, помогающая в решении проблемы, а не в пролистывании страниц жизни, которая не устраивает, и отвлекает от осознания быта, что может быть таковым, а может, вообще, поменять своё значение. Это всё зависит от точки зрения и иного понимания, где нахожусь. Я ведь пребываю сейчас внутри, а, значит, то, что идёт, можно управлять, это направленный поток, который познается в понимании того, откуда возникает. Из мозга, но он не отзывается на эти рассуждения. А вода тем временем достигла колен, трудно поднимать ноги, но это не должно отвлекать и как-то мешать думать, ибо мысли и рассуждения смогут дать понятие, которого не хватает в текущей ситуации для решения. Начинаю избавляться от суеты, дабы не было власти.

Начинаю смотреть на проблему, как на появление в мозге, а не мнимую и зримую, никак не зависящую от угла зрения, но она не поддается, то ли не хочет, то ли путает сознание, давая ложные позывы и чувство страха, заполняющего всё пространство, а из-за этого вода пребывает всё быстрее. Она уже по пояс, так быстро она не пребывала, значит, должен остановить ход мысли, а то разум будет весь заполнен и не будет свободного места для меня, который мнится и чувствует, как не может перестать думать. Все мысли это процесс, не останавливающиеся ни на секунду, обрезать его означает лишить жизни голову, которая ищет и находит смыслы в привычных местах, которые не всегда готовы для этого, а уходят всё глубже. Мысль может избавить от этого, если начнет думать осознанно, пропуская через фильтр каждое слово, которое оттуда исходит и приходит, надо начать.

А начинание, в свою очередь, зависит от внутренней готовности к какому-то пути, который в голове проясняется и становится видимым, достижимым и понятным по сути, которая и находится в постоянном поиске, без отрывания смысла, а несения его по всей жизни. Личная понятливость может дать это осознание, превратившее сознание в поток, а мысли в воду, которые исходят из этого потока. Надо достичь тождества между собой и водой, заполняющие время, вот уже по грудь, и не знаю, как избавиться. Я есть вода, и, если уйду под неё, то ничего не станет, воссоединюсь с тем, что когда-то покинул по видимой причине, послужившей поводом для первого шага, который исходит из готовности поменять реальность, а не стать пленом для иного случая. Стараюсь не думать, что ситуация, которая наваливается на меня, является неразрешимой или сложной ввиду сложившейся проблемы, пребывающие, и не дающие и секунды для внятного осмысления, сбивчивые мысли. Они обрывочны и рублены, что не могу увидеть в них что-то внятное и понятное. Противоположность, которая пугает видом.

Вода уже достигла уровня шеи, начинаю переживать сильнее, что уйду под неё, стараюсь задержать дыхание, дабы не потерять последний воздух, который выжмется из легких за счёт давления. Но чувствую, что она не давит и не старается повредить. Она, словно окутывает в кокон, который мешает думать связанно. Это именно поток информации, который засасывает в себя, и уходишь в него, не зная, как выйти или понять выход, как осознание своего рассудка, который решит это сделать. Какое-то время жду, вижу, как вода уже на уровне глаз, а теперь и вовсе заполнила всё пространство разума. Стараюсь не глотать её, а думать, как выйти из комнаты. Мысли идут судорожным потоком, но из всего множества выбираю одну, которая может помощь в данный момент, а не даст ситуации шанс забрать в себя, не разделяя Я и Мы.

Начинаю мыслить, понимая, где нахожусь, и как от сюда убежать, ибо надо избежать дальнейших продвижений на гранях рассудка, который уже сдался в плен, не сопротивляясь и зримо не неся опасности, либо вреда тому, кто завоевал город уравновешенности. Нарушены весы спокойствия, шторм страха лишает порядка и выбивает из колеи, не вижу понятий, обозначенных иным способом, чем те, что есть сейчас. Но начинаю строить логичность мысли, чтобы выйти из текущего положения:

Пребываю сейчас внутри, а, значит, всё зависит от того, что понимается в мозгу, а не в разуме, который заполнялся смыслом, который породил. Но в моих силах избавиться от этого, либо вообще, выйти из комнаты, которая уже не пригодна для нахождения здесь. Как это сделать? Надо перейти осмысленно в состояние категорий и понять, что реальность зависит от того, что думаю, и начать решать эту проблему.

Начинаю думать следующую мысль:

– Если от меня всё зависит, то видимый спектр придуман мной, а значит, в моих силах всё исправить и решить то, что, кажется, неразрешимой задачей, а именно выбраться из разума. Представляю, что перемещаюсь за его пределы, дабы не находиться там, и не чувствовать, где нахожусь в проблеме или в пределах, в которых она живет или являет себя. Меня нет в комнате, я на вершине разума, смотрю на просторы сознания, которое множится и видится вдали, и разность понятий направляет взгляд, который распростерся по всей долине. Вижу то, что хотел увидеть, из чего следует шаг, который будет не первым для достижения цели или приближения к ней, ибо всё зависит от того, куда направится взгляд и какое препятствие будет следующим. Но всё решаемо, ибо это голова. Надо только выйти за просторы своего осязания, ведь я есть выше взгляда.

Глава № 10. Поиск настоящей памяти. Вторая часть

И, действительно, перемещаюсь на вершину разума. Выхожу из него, теперь вода смысла не сдавливает и не мешает прозрению и дальнейшим шагам, за которые цеплялся смысл, не давая шанса для того, чтобы избежать этой участи. Надо сделать шаг и не мешать мыслям, изливаться из разума. Потому наблюдаю за всем со стороны, ибо такова судьба мира, несущий иную жизнь, в которую можно вжиться, либо по-иному прожить. Всё со стороны рассматривается, потому что нахожусь в пределах мозга, и нигде в настоящем, то ли прошлом. Это глубокий взгляд в себя, надо это помнить, и не забывать, во избежание проблем, которые следуют, когда не понимаешь всю действительность, где находишься. Надо твердо помнить, что из чего следует, и какие мысли тут несут наибольший вред, а какие, наоборот, могут вылечить любую болезнь и поставить на ноги, ибо это зависит от угла зрения и отношения к позиции, откуда смотришь. Стать зрением на понятие, так как находясь внутри, понять сложно, а порой и невозможно. Всё видится, как часть, рассматриваемая со стороны, а может, и поверх того, что происходит.

Потому смотрю, не видя ту грань, которая ограничивает, либо не дает фантазии взлететь и пребывать на одном месте. Всегда надо исходить из максимального спокойствия и взгляда на мир, когда видишь его, понимая, что можно исправить, а что оставить таким, каким оно было до вмешательства, ибо дальнейшие шаги могут дать волю для ног, следовать за тем путем, который нарисовался. А теперь прорисовывается, ибо надо двигаться всегда, а стояние на месте ни к чему хорошему и приятному не приводит, ибо тогда ты ничего нового не видишь, и предложить, соответственно, не можешь, оно отвлекается на взгляд внутри, который настраивает и отталкивает от реальности. Надо понимать всё, как зримое понятие, которое можно исправить, либо направить в нужное русло.

Чтобы не переполняло чашу, которую хочешь испить, больше той нормы, что можно поднять и осуществить это, исходя из своих сил и возможней, так как возможное дается нам по реализации того, что возможно достигнуть, а не надрывать и уничтожать рубежи, которые и так полнятся тем, что есть. Надо знать свой предельный вес переживаний, который можешь легко поднять, и исходя из него, следовать за разумностью исполнения всего того, что заложено или планируется исполнять. А, если будет перевес, то возникнет невозможность поднять такой груз, который перевесит и упадешь, как громом поражённый, без сил и желания что-нибудь исправить, ибо взял сверх своей нормы, которая останавливает. И, если будет перенапряжение, то впоследствии будет труднее подходить к исполнению или реализации того, что ждет этого в определенной очереди, которая всё больше, если откладывать и не смочь выполнить в срок. Это зависит от меня.

По этим причинам настраиваю на дальнейший путь, твердо понимая, что следует за промедлением, а именно не успеть на поезд жизни, который не будет ждать, а может взять и уехать, оставив на перроне опоздавшего человека, сыпающего злостными словами и проклятьями, но не взглянет на себя. Именно рассматривание всего со стороны, как обвинение внутреннее, так и не смотреть на раздражители, которые не смог перебороть и сломался под гнетом ответственности или шагов, разрушившие это понимание и знание, что под силу, надо подумать об этом, поверить, коль зависит от меня. И мир будет идти прямо в руки, видя, что человек не отвергает важность собственной взгляда, а порой и взятия вины, ибо он того, что творится здесь, очень многое зависит. Это и настройка поиска внутренних причин, которые не дают сосредоточиться и начать искать причину, которая не дает пройти путь до конца. Потому отметаю возможные сомнения или мнения двойников, пытающиеся вновь дать ошибочное понимание пути, и начинаю заново искать.

Смотрю по сторонам, дабы найти путь, который приведет к исполнению и приближению к цели. Глазам своим не верю, ибо то, что увидел больше походит на редкую удачу, чем на реальность. Промелькнула птица, которая издалека походит на память, ту синюю птицу, которая приходит в явлениях, когда точно не знаю, кто озарил, но догадывался, что это именно она. Увидел и обомлел, что не могу сдвинуться с места, дабы оценить всю ситуацию и начать идти, чтобы движением обозначить возможность для достижения и обретения начертанной цели, которая светится перед глазами. Это память, которая идет на сближение. Не думал, что будет складываться так прекрасно, думал, что надо её достигать, бежать и не знать, куда шаг следующий проронить, или прыгнуть на неё, имитируя прыжок веры, которая направляет тело вниз, пытаясь зацепиться за перья. Но скорее всего, их выдеру, но не смогу зацепиться толком, чтобы начать полёт, что приведет к тому, что искал столько времени! Это радует, но начинаю обретать время.

Также начинаю исходить из того, что реально надо сделать, а не наблюдать со стороны, ибо это ни к чему хорошему не приведет, будешь стоять на месте, и не видеть того, что должно, либо само случиться, либо выполнение приблизит к желаемой цели. Начинаю движение, чтобы стать ближе к птице, и смочь её достигнуть, но она, словно боится, и кружиться над площадкой разума, где нахожусь и пребываю в текущий момент бытия. Вижу её вблизи, но она обдает воздухом, и не желает того, чтобы оседлал её и направил в необходимое пространство, которое достигается быстрее при таком раскладе событий, благоволящий сейчас. Стараюсь не искать у судьбы дальнейшего повода или иных воздействий, которые так удачно сложились, и потому принимаюсь искать возможные пути для решения существующей задачи, которая стала перед глазами и машет крыльями, обдувающие порывом свежести и настраивающие на успех всего.

Потому максимально сосредотачиваюсь, принимая облик мозга, решающий задачи, щелкающих их, как орешки, и дальше следует, как ни в чем не бывало, ибо всё реально и достижимо. Барьеры в нашем понимании и сути, к которой неправильно относимся, не желая увидеть то, что на поверхности или уже успешный путь, который решал подобные проблемы. Обращаюсь к тому, что уже прошёл, и понимаю, что одно верное решение. Приблизить память словами, которые буду проговаривать, потому настраивать на схожесть в исполнении того, что есть сейчас, а именно приближение желаемого ко мне. Готовлюсь отразить мысль, которая уже давно переполнила видимую часть разума, и льется за края люка. Вижу, и начинаю думать, что буду говорить, приближая реальность к исполнению того, что значится достижимым в пути.

Начинаю приближаться к цели через следующие слова, которые говорю:

– Достижение чего-либо возможно в понимании пути, по которому движешься, и что готов оставить на той стороне, чтобы начать приближаться к реализации, ибо лишнее может мешаться и не давать силы шагам к цели. Надо сначала избавить мозг от любого проявления того, что мешает ему для взлета в обозримые понятия, которые видятся в понимании того, какие именно методы есть в следовании к цели. Избавление от лишних мыслей, которые мешают для прозревания сути, может стать первым и достаточным для вникания в суть явлений, которые сейчас видятся, как начальное понятие, должное раскрыться в голове. Понимание сути освобождения от лишних монологов, либо внутренних разговоров, даст знание о том, от чего необходимо избавиться, и что конкретно оставить, прежде чем дать взмыть мозгу для осознания всего мира, как зримого понятия, которое поймется.

Продолжаю мысль, которая разверстывается в дальнейших словах, служащих лестницей:

– Как избавить мозг от лишнего и ненужного диалога, то начинай познавать цель, которую необходимо выполнить, чтобы она стала ближе, и понялась, как предел осознания знания, которое видится, как приближаешься. При таком детальном рассмотрении пойми, что является понятием, к коему начинаешь движение в поиске сути или тех черт, понимаемых в голове в их детальном рассмотрении, которое должно исходить из головы. Понимать роль сказанного и услышанного, дабы узреть путь, который доведет знание до умственного значения. Он приведет к достижению его, а не к уходу в детали, отвлекающие от цели, либо от того, что называется целеполагание, либо прямым шагам, помогающим достичь исходной сути.

Продолжить вить мысль, что станет неотрывной в понимании сказанного:

– Достижение цели главная цель, которая ставится в жизни, ибо без неё жизнь теряет главную черту, связанную с фактором. Он являет собой понимание того, что есть в мире, не прожигание дней, которые быстро уменьшаются. А иначе ничего и не останется, если человек не начнет менять понятие и явления местами, дабы понять, куда направить шаги, либо осознать то, ради чего всё это и задумывалось. Какой без этого смысл, если по-иному остаются сотни вопросов, светящиеся неразрешенностью внутренней отрешенности и не умению эти преграды преодолеть, а также внутри задеть всю суть, которую можно уразуметь или понять. И в этом натяжении смысловой сути или нагрузки происходит путь, который идёт вперёд. Не надо давать повода для отдыха или уходу от пути, который должен достигаться, а не стоять позади неразрешенной проблемой, от которой решил уйти, а не до конца решать, дабы понят был весь разум от корки до корки, познавая процесс творчества».

Продолжаю приближать птицу, намеренно ускорив мысленный процесс:

– Вся суть достигается путем принятия её в голове, ибо не надо бояться, либо ускользать от того, что предрешено событием, позволяющим найти и понять ту часть пути, который отвечает за полное познание и начала шагов внутрь. Движемся в себя, ибо от этого взгляда зависит и отражение к познанию, которое дает яблоки, которые уже созрели, ждут момента, как зубы вонзятся в мягкую плоть, готовая для принятия новой реальности, где сказанное имеет силу происходящему, нарисованному в голове, как картина событий. Она отражает весь быт, виденный зрительным путем, который преодолеваешь до доли отражения знания в подкорке нацеленного вперед процесса. Никакая причина, либо проблема не сможет остановить, ибо движение познано, как неотрывный процесс, где невозможно остановиться на миг. Если остановишься, то это приносит не остановку, но и событие, которое может и не сдвинуться с мертвой точки небытия, где стоит в точке.

Продолжаю мысль, которая уже развилась в настоящее учение для познания:

– Чем тогда сдвинуть событие, которое останавливается в своем движении, и стоит без движения, словно боится начать ходить, либо продолжить то, что никогда не должно останавливаться, либо, сделав, лишаешь силы. Надо вновь запускать процесс мысленной деятельности, в которой весы играют первую роль, ибо взвешенный разум может постичь целое бытие, которое не отвлекается на мелочи быта, забирающие их в себя, унося прочь, от остального и такого, что может познаваться в движении. Надо мысленно зацепиться за событие, подцепить его крючком, который выведет из заточения и продолжит путь, ибо продолжение сулит то, что именуется достижением, а не топтанием на одном месте, которое ни к чему не приводит, а теряешь инерцию мысли, замедленной паузой.

Высказываю окончательное рассуждение, в котором отражаю суть явления:

– После преодоления остановки надо ускорить познание, ибо время не ждёт, а его остается совсем мало, и продолжить видеть познание, как гонгу за сутью. На уже внутреннее нацелен и можешь выстрелить, дабы достичь цели и, чтобы она, пораженная упала, как подстреленная птица, но это фигурально, на деле, выстрела не будет, дабы не испугать память, которая уже рядом со мной, ждёт момента, когда взлетим и увидим небо смысла. Выведет из заточения и даст достигнуть памяти, которая всегда маячила вдали, а теперь так близко, что боюсь спугнуть. Надо сесть на неё и начать путь, ибо готовность выражена принятием, следованием собственным путем и преодолением любых препятствий. Ничего не страшит, ибо смог осилить и победить негативное мышление, двойников явлений и себя. А это победа».

Наконец, сажусь на птицу, которая смирно опустила голову. Глажу по холке, выражая спокойствие, полное доверие, заботу, а также разумность того, кто управляет, и выбирает, куда лететь. Шепчу: «Летим в прошлое». И память взлетает, будто знает изначально, куда повернется нить сюжета, и какие стяжки будут следующими в этом пути и поиске вдохновения, а также решений преград. Взлетает и летим вместе. Прильнув к телу, поглаживая спину, ибо радуюсь, что наконец-то приручил память, а это равносильно победе над собой, что значит большую победу, которая была в жизни. Не важно, что ещё будет впереди, всё это по силам, ибо если сейчас не остановился, и достиг цели, то меня ничто и никто не в силах остановить. Путь, обозначенный полетом, в котором сливаюсь с птицей и её ощущением воздуха, ритма и свободностью движения по траектории мозга, ибо всё ещё там пребываю. Рано выбираться, ибо осталась последняя цель, которую достигну.

За долгое время нет сомнения, которое цепями приковывает к земле, и не дает воле взвыть в небо, дабы решать то, куда направиться. Нет и страха, объемлющего пространство и время, которые словно распадаются при его воздействии и тайной манипуляции, когда когортами движутся мои переживания, ударяя, переходя Рубикон. Нет больше этой внутренней войны, где раздираюсь противоречиями, которые считаю разными берегами, которые никак не могут соединиться в одно течение, ибо они едины по своей сути объема и длины, отраженные вместе. Не надо делить то, что считается неделимым по своей сути, которая говорит о том, что изначально заложено. И кто мы такие, чтобы знать больше, чем разум? Потому следую по прямому пути, который стал быстрее при полете, ускоряющий время различными переходами. Их бы преодолевал пешком, посредством мысли, а не быстрой памяти, которая помогает. Радуюсь этой свободе и ощущению крыльев за спиной.

У всего, что есть во мне, также появляются крылья, ибо они определяются текущим пребыванием, и таким образом, стирают грани, где будет находится и пребывать, потому объемлют всё, что есть здесь и сейчас. Живу в этом проживании и беззаботно движусь к последней цели, до которой, хоть лечу, недалеко. Прошлое находится на другой стороне разума, потому можно прильнуть к птице, и позволить себе уснуть или легкую, приятную дрему, которая никак не будет лишней после пережитых переживаниях, которые просят сна и отрешенности. Да, это чувство достижения вершины, когда исцарапал нервы трудной дорогой, которая отпечаталась прямо в мозгу, ибо тяжесть прямо влияет на наше отношение к ней. Казалось, мало прошёл, достиг разума, но, сколько эмоций и сил вложил, мнится, ничего не осталось внутри. Всё вложил на алтарь цели. И нет иного, чем прошлое…

Я столько искал его, потому прошлое является долгожданным и важным событием, так как понимается, как часть моей жизни. Вне неё не могу себя помыслить, ведь это означает убрать, стереть меня из линии судьбы. А такое мыслимо и возможно только после смерти, ведь невозможно одновременно быть и не быть за гранями жизни, не пребывая в ней. Она должна вмещать и реализовывать полный потенциал реальности, ни на секунду не останавливаясь в своем познании. Постоянно двигаться вперёд, а не забывать, откуда появились слова.