Текст книги "Меня зовут Адам. Первая книга (СИ)"

Автор книги: Ленар Хатбуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава № 5. Поиск памяти. Первая часть

Очнулся вновь на прежнем месте, которое покидал на недолгое время, а теперь снова здесь, ибо сохранил сознание в подсознании, не позволив улететь дальше в видимый спектр жизни. Происходящее бьет в глаза событийностью и происхождением, не может утратить причину, отожествляемую с деянием, либо пребыванием в темноте. Якорь держит на одном месте, ибо не дошёл до конца весь путь, и ещё осталось множество шагов преодолеть, понятия обозначить и дать им имя, а значит, присвоить, сделать своим, определенным, значимым и видимым. Жизнь требует того, кто может взять в руки судьбу, и начать рисовать ею картины и другие начинания, которые ясно отражают суть, которые сокрыты глубоко, а, значит, ждёт выражения. Выразить то, что видишь, это главная задача человека, понять, зачем живешь, какие цели есть перед умственным взором.

Начинаю строить планы по достижению умозримого пространства, в котором рождаются мысли и куется смысл. Начинаю видеть значения и цифры, проносящиеся в мозге, который разливается впереди. Сколько расчётов и побегов нейронных связей, которые не счесть, не уразуметь с первого раза, и понять, как охватить взглядом весь спектр явлений, которые описываются и дают понятия, давно искомые и желаемые. Также начинаю задавать вопрос, когда начну приближаться к исполнению первоначально плана, не уйдет ли он в чужие измышления, которые забирают многое из того, что хочется самому додумать. Уцепляюсь за горловину смысла, и начинаю разверстывать и простирать всю мысль, раскладывая калейдоскопом звезд. Считаю и даю численный ответ, но он не устраивает, ибо нет такого знания, которое не нуждается в поправке, либо в изменении параметров, чтобы яснее и четче зазвучать в нотах разума. Должен всегда быть одинаковый вид, без тумана и пробелов в восприятии, которое понимаю, как движение мечты, не останавливаясь на достигнутом результате. Озвучиваю желание:

– Достичь центра памяти, чтобы перейти к прошлому. Оно манит вновь зайти в реку, перейти её вброд, посмотреть, что таится и прошло. Прошлое, словно мираж или иллюзия заставляет идти, бежать быстрее, стирая обувь в пыль. И не важно, как долго бежишь, главное, что в конце достигаешь памяти, которую можешь взять в руки и начать разматывать события, ища определенные и вступая в них заново, не жалея, что тратишь время. Надо вспомнить жизнь, которая ушла и осталась воспоминанием, ранящим сердце несбыточностью повторения. Но путем гипноза смогу вновь увидеть прежние лики жизни, которая оставила невидимый след в веках. Они стерты, но по наитию могу воссоздать и понять картину целиком. Требуется найти ключ, который откроет дверь памяти. Где же он находится, скрываясь от меня?

Любая история, требующая продолжения, не предоставляет сразу ответа на всё вопросы, которые я ей задал. Она будет долго петлять, запутывать сознание в комок из несоответствий и несогласий с изначальной моделью мира, который изменяется в ту или иную сторону. Конечно, история может сразу дать решение, но какой тогда смысл от пути? Потому долго ищу вход, то ли тайный лаз в мозг, дабы залезть, пройти или войти, и начать поиски. Или есть какой-то план, чертеж, схема, чтобы емче понимать, где нахожусь? Или это мой мозг, и должно быть понятно, куда идти, поворачивать и вновь вилять, найти нужный поворот и желанную цель. Надо набраться терпения, сжать ладони в кулаки, и преодолевая трудности, искать, падать и вновь вставать под гнетом испытаний, событий и недоразумений, преподносимые жизнью. Вполне может статься, что ключ потерян, тогда и поиски объемные, а может и несбыточные, кто знает всё до конца, как заложено роком.

Вновь закрадывается сомнение, что стою и не знаю, как начать поиск нужных координат, которые направили верно, и вывели из заблуждений, которые теснятся в груди, и не могут получить волю, вылиться наружу, заполоняя вокруг пространство, пронзая стрелами гнева время. А оно идёт, несмотря ни на что, сколько ещё отмерено пребывать тут, и пытаться продвинуться дальше, неизвестно. И события могут расслаиваться, падать, погребая живым под грузом несбыточности и обреченности рухнувших надежд, которые не могут держаться и не падать. Стою камнем, заваленным временем и надеждами, которым хватит первого элемента, а его всегда не хватает. Какой период ещё отмерен, чтобы яснее начертить возможный путь и разность понятий, по которым можно дойти до конечной точки, ведь мозг думает рассуждениями. Их достаточно также проговаривать, и он предоставит ту или иную область ума, не исследованную и не увиденную, как слепые места на глобусе.

Эврика, как обычно пронзает затылок, больно кусает, но все-таки, является, и потому считается необходимой для случайных озарений, которые могут быть болезненными и страждущими, но несущими неожиданный ответ, который знал и применял ранее. Использовал рассуждения, дабы спуститься ниже, в подсознание, но не удержался, и упал, зато быстро достиг комнаты. Также измышления были применимы для постройки ступенек для лестницы, ведущей прямо в мой мозг. Как пройти в него, зная эти данности, не составит проблему, ибо достижение успеха в прошлом дает четкое понимание того, что необходимо сделать в настоящем, дабы вновь его достичь. Готовлюсь к излиянию души в мыслях, когда видится мысленный мир и постигается, как вступаю в прения с поиском смысла, а то у него свои методы достижения истины, которые не всегда помогают в достижении, но все же, есть чему поучиться у него. Всегда нужен учитель в нелегком деле, наставляющий и помогающий дойти в память. Но его рядом нет, поэтому предстоит самому искать и думать, что хочется преодолеть, как важность начатого пути, который стал моей частью.

Начинаю проговаривать, дабы уловить мотив строящегося пути, который уже начат преодолеваться, и будет закончен, если начнется понимание всего, что знаю. Голос стал твердым осознанием того, что желаю достичь словесным поиском:

– Память, рисуемая сознанием, намного емче и глубже понятия, вкладываемое людьми, ибо они могут схематически обрисовать, а остальное необходимо постигать самому, ища вход или смысл, за которым прячутся значения, которые ищу и буду находить, ибо видятся в понимании пути, а не снаружи памяти. Надо смотреть вглубь и видеть то, чего нет в реальности, чтобы нарисовать понимание того, что нужно понять, либо увидеть, иначе не будет точного знания без определенности и четкой ясности пути, который начинаешь видеть в обращении к нему. Он рисуется в глазах того, кто смотрит, не иначе, ибо одно дело уразуметь, а другое дело – нарисовать, которое необходимо достичь в голове, что априори, сложнее найти.

Мозг не поддается с первого раза, и не открывает двери. Я твердо осознаю, что третий уровень должен быть сложнее, чем первые два, потому словами и доводами могу открыть дорогу и начать двигаться на пути к ней. Начинаю новый мозговой штурм, который способен разрушить преграды на моем пути:

– Достигаемый результат в голове является трудоемким и сложным процессом, что не понимается с первого раза или с другой попытки разумения. Надо смотреть вглубь мозга и видеть то, чего нет, или рисуешь происходящее событие. Изначально оно и бытует в голове, и в ней обретает ясные черты и обозначенные значения приобретаются в мозге, рисующего и обретающего явления, которые могут придуматься, но не жить изначально. Идея, мысль или логос изначальны всех понятий, которые есть, и жизни, обретающейся вне головы, но они берут начало из неё. Иными словами, глаза рисуют значения определений, которые приобретаются в мыслительном процессе, обозначающих несуществующие вещи.

Двери всё ещё нет, не унываю. Начинаю продолжать натиск, не сбавляя темп, не меняя ритм повествования, на который уже нацелен, как результат своих слов:

– Обозначая мыслью или давая определения, обретаешь мир, который уже не кажется не знакомым или пугающим непонятностью и сложностью определений, не имеющие значения. Потому язык наш приспособлен для того, чтобы знать, что окружает и приносит роль ментальную, бытующую в голове, и теперь обретающую значение и смысловую нагрузку в действительности. Иначе вавилонское столпотворение, которое не может и не хочет прийти к общим значениям и определениям, единению языка. Им важно быть в хаосе, а не порядке, не приветливо относящимся к невежам, которые не могут назвать и своего имени, забывая элементарный язык, на котором говорит познание. Можно, конечно, увидеть любое событие, что скрыто за пеленой отношений к правде. Либо всё время пребывать в неведении, либо широко раскрыть глаза и внимать к универсуму, открытому людям.

Дверь скрипит. Радуюсь хоть незначительному продвижению в этом нелегком деле, но не даю счастью ослепить или уменьшить важность начинания, а то это может сыграть злую шутку с осознанием того, что уже нет стены для продвижения. Начинаю ставить новые лестницы словесных убеждений:

– Знание всегда неотделимо от сознания, ибо происходит из него, как течение исходит из реки, которая подчиняется закону движения. Нет таких вещей в мире, которые не движутся, всё постоянно меняется и принимает новый вид, несущий новый оборот понятий и обмен творческими энергиями. И это уравновешивает мир и человека, находящихся по разные стороны весов. Если одна сторона будет более весомой, чем другая, то мир лишится баланса, который очень хрупок и быстро приводим в дисбаланс. Наиболее тонок мир, когда видишь структуру и познаешь мыслей всё зримое в голове. Кратко, мир в голове, как отражение в жизни.

Дверь ещё немного сдвинулась. Незначительная радость, то пока рано говорить об общем успехе, так как он туманен и обрывист, потому что нет уверенности и твердости, что всё будет до конца пройдено, но не подаю виду и иду вперёд, штурмую укрепления, не отступая ни на шаг. Рисую успех в будущем:

– Мир от того зависит, насколько настроено позитивное мышление о нем, иначе будет нарушение порядка, который может рухнуть в пропасть, и не держаться на верху, а постепенно падать. Если он будет держаться мысленно в вышине, то и реальность складывается, таким образом, как значится в голове, рисующей благой сценарий, который должен видится таковым. С видения внутри начинается мир, должный повторять написанные слова, мысленно обретающие образы, которые рисуются в наиболее приятном виде, либо удобном и качественном. Разум это кузница реальности, и всё куется там, так как в ином виде не обитает. Не может отдельно жить без обдумывания, которое предваряет наше благое начинание в шагах.

Дверь открылась ещё на пару сантиметров. Начинаю наращивать успех, продвигающийся долго и со скрежетом, задерживаясь на одном месте, не желая продвижения сиюминутного. Так всегда происходит, когда торопишься, но с холодной головой подхожу в этот раз. Штурмую следующий рубеж:

– Любая идея должна иметь воплощение, так как изначально не видно, что она несет, и какой смысл заложен. С первого взгляда не догадаться и не разгадать секрет, который кроется глубоко в сути вещи, думаемой в голове. Строительство идей, придуманных и выращенных, даёт право им на жизнь, а не вечное пребывание в темнице разума, который может и забрать окончательно, если дать долгое ожидание. А то, чем дольше продумываешь, тем меньше уверенности об успешной реализации, которая откладывается всё дальше и дальше в тёмный угол сознания. А, если забросить идею или мысль на антресоли мозга, то вообще, нельзя сказать о том, когда приступить к исполнению, которое вечно будет ждать, точно у моря погоды, не зная, когда же к нему вернуться.

Дверь сдвинулась на незначительные сантиметры. Учусь тому, что каждое действие суммируется с предыдущим, и возникает эффект накопления, помогающий пробить любые стены, которые кажутся, непреступными на первый взгляд. Начинаю подводить таран размышлений к воротам смысла, который, наверное, побоялся его:

– Умозримое понятие зависит от того, что видится и прозревается внутри разума, ибо рождается в нем. Любому понятию, чтобы принести плоды знания, необходимо прорасти и вырасти здоровым деревом познания и быть крепким для смысловой нагрузки, которая несет радость при откусывании. Она состоит в том, что жизнь не проживается бесследно, а исходит в цели и обращении её в людей, которые что-нибудь осознают, начиная думать, исходя от заложенного смысла в головах. Надо четко понимать взаимосвязь цели и значимости, что может дать знание, которое выращивается в голове человека, и, какие плоды там прорастают, не отравлены ли они, и несут ли добро, или зло, отравляющее злым умыслом. Его может и не быть, ведь человек рисует свою жизнь.

Дверь на пару сантиметров стала ближе. Иду к цели. Но пока не могу, ибо нет пространства для дальнейшего движения, не могу пролезть и двигаться полноценно, а ужиматься не хочу и не стремлюсь к обрывочному познанию, которое будет таковым, если не сам достигну цели. Начинаю вкладывать новые слова, становящиеся шагами в будущее, где я всё достиг, точно сейчас, а не потом:

– Радость познания заключается в том, что ты можешь понимать заложенное другим человеком, что он хотел высказать, либо передать или условно начертать. И разгадываешь словесную картину, которая отличается от понятого, так как разумы дают дисбаланс при ином прочтении. Оно исходит от конкретного мозга, отличающийся от писателя, который видит то, что привык видеть и думать каждый день. Поэтому не всё может быть понято в то время, когда начинаешь искать смысловую нагрузку в книге, необходимо дорасти до неё, и перечитать, когда возраст равняется возрасту автора, который передает эту мысль. Разница в возрасте также говорит о том, что можно что-то не уразуметь при прочтении, и часть смысла будет потеряна, если не дорос до неё.

Немного продвигаюсь вдаль. Начинаю убыстрять продвижение, а то немного времени осталось для всего события, которое надо описать, – не хватит моих граней знания. Говорю значения слов, становящихся дорогой под ногами идущего:

– Любая познавательная система должна иметь четкие границы в понятиях, которые несут, или содержит видимые условности, что в свою очередь, должны четко определяться, не различаться во взглядах различных людей, смотрящих и видящих одинаковые значения, а не отличные виды сведений. Всегда должна прослеживаться похожая стилистика понимания, а не полярные виды одного объекта, который разнится в глазах смотрящих людей. Это зависит и от того, что вложено в конкретный объект, и зависит от того, что в силах увидеть субъект, который имеет, все-таки, свои глаза, а не общие с автором взгляды, и время от времени примешивает, чего не было изначально.

Движение вперёд. Примерно треть пути отделяет от конечной цели, которая уже достаточно близко, что можно прикоснуться, но далеко, – остается тянуться и пытаться стать ближе. Навожу прицел и начинаю формулировать новую мысль, которая становится лучшим выстрелом из стрел:

– Человек, который постоянно читает, открывает новые границы познания, стремится к расширению пределов естества, привыкает в них жить, и, что уже не устраивают застарелостью и окаменелостью понятий. Не живые и отмершие значения жизни никак не устроят вечно испытующий и посылающий вопросы мозг, так как постоянные поиск и голод вынуждают искать более изощренные способы познания мира, что кажется изученным. Но никогда нельзя быть уверенным в том, что всё знаешь, всегда найдется то знанием, которое обошел стороной, и, что не заметил с первого раза. Может, промелькнуло, может, сейчас открылась новая нива, если взгляд стал широк, а голод более острым, чем был, и видишь вглубь зримой яви.

Глава № 5. Поиск памяти. Вторая часть

Следующая стрела вылетает в цель, расщепляя предыдущую, попав точно посередине:

– Видеть вглубь означает, что явления настолько познаваемы, насколько мир видится осознаваемым, как точка зрения, у которой можно менять угол наклона. И взор прям и точен, что может с легкостью пронзить явление, которое входит в него, разгадывая творящиеся связи и проводя аналогии, которые связывают картину мира воедино из разрозненных набросков знаний. И начинаешь видеть внутренности значений, которые разбрасываются цифрами, символами и формулами, приводя в порядок то, о чем раньше догадывался. Потому надо видеть мир изнутри, а не видимую часть, что дает часть знания, что не в силах отразить всей картину мироощущения. Потому смотрят вглубь, дабы видеть, что творится, и меняется в событийной картине. Углубленный анализ может дать полный и взвешенный ответ на вопросы, которые тревожат давно.

Выпускаю и третью словесную стрелу, которая летит прямо в цель, не меняя пути своего следования, так как точно прицелился, приготовившись поразить цель:

– Не бояться вопросов и стремления к знаниям. Нет ничего страшного в том, что чего-то не знаем. Эта жизнь дается нам для поиска ответов и постоянных взаимосвязей, где, кажется, ничего подобного и в помине нет. Обман ленивого мозга, который не хочет радоваться открытому потоку знания, ждущий, как человек войдет, и подставит лицо под приятный бриз логоса, овевающего разум. Свежие знания омолаживают тело, и это доказано, что знание и постоянный поиск помогут достичь бессмертия. Кажется, что это не возможно. Но работа поиска ответов и сложный механизм мозга устроен таким образом, что он живет долго, сколько применим, иначе, может, и устареть, покрыться плесенью, если им не пользуются, а делают вид. Но на самом деле, достают из своей головы.

Дверь открылась настежь, вхожу. Захожу в дверь, но что видят мои ноги? Вернее, какие отпечатки несут в мозгу и отображении того, что необходимо узреть и начать созреваться в соответствии с тем, что увижу. Направление и результат прозрения зависят от того, что будет увидено, и какой эффект это возымеет сейчас, а главное, изменение и познание, которое поменяет угол зрения, и другой вид возникнет в голове, а, значит, поменяется в реальности. Понятие произрастает из нас самих, тянущихся к истине, которая может направляться, то в одну сторону, то в другую сторону, находящиеся диаметрально от познания и способах его достижения. Меняется в корне подход и плод, которые получатся в итоге этих трансформаций, изменяющих до неузнаваемости изначальный вид узнавания этих терминов. Иными словами, скрывается от одного взгляда наблюдателя или смотрящего на термины. Весь мир подлежит такому умственному слежению и оцениванию разумения того, зреющий, как цвет, в растущем на ниве познания мозгу.

Также любой вид движения мыслей может отличаться от событий, в которые он направлен, а, значит, увиденная суть внутри, зависит от наблюдателя, старающегося поменять в соответствии со своим взглядом понятие внутри. Но к этому факту примешивается один, который сам смотрю, и не внимаю другим наблюдателям, непременно находящимся в этой же комнате и проводящимся ту же мыслительную операцию. Она видоизменяет объект наблюдения сотни раз, в зависимости от количества взглядов. Они могут обрушиваться единовременно, и тогда какое значение примет мой мозг, если на него смотрят сотни людей, не подозревая, что каждый смотрящий меняет в свою сторону понимание этого объекта, ибо оно исходит из взгляда, а не того, как они видят и изменяют. Иными словами, мозг, что наблюдается, может принимать разные значения в головах людей, которые мнятся наблюдателями. Потому у истины тысячи лиц, как у героев, и не разгадать какое из них, сейчас надето в момент взгляда на событие, ибо возможность меняться многократно поражает меня. Точно человек, имеющий сотни лиц, а то и тысячи масок.

И какое значение сейчас будет действующим, а какое уже отжившим, не ясно. Но допускаю, что я сейчас наблюдаю. Каким образом, логически рассуждаю, может оказаться сотни взглядов в одной голове? Может, в мозгу есть зеркало, отражающее направленный взгляд и изменяет его до неузнаваемости, потому складывается ощущение, что есть кто-то ещё. Такой эффект незримого присутствия, но мнимого и обманчивого внутри. Не ясно, как проследить истинность этой фразы, и найти зеркало, чтобы уничтожить, и тогда я один смогу судить о вещи, которая произрастает внутри мозга. Соглашаюсь не разрушать зеркало, а то, все-таки, нахожусь в хрупком созидании смысла, и вполне можно задеть не зеркальную поверхность и отражающие взгляды, а всё вокруг сотнями осколков, которые остро ранят.

А эти осколки в силах поранить или оставить сильный порез, который не желателен, даже учитывая, что зеркало нереальное, а находится в сознании, и отображается тогда, когда смотришь на него. Отсюда следует, – весь зримый спектр событий виден тогда, когда есть наблюдатель, а не наоборот. Но даже такие осколки могут поранить и нанести урон, намного сильнее, чем в реальности, а, то в сознании всё обладает иными свойствами, чем были бы в реальности, а могут разрушить ткань времени, что хрупка и слаба. И кажется с сильной защитой, на самом деле, ничего не значиться, когда не видно внутреннее состояние, которое изменяется довольно быстро, и не стоит на месте, а меняется, не застывая в познании и зрении на событие. Если повредить ткань, то события могут выпасть за привычные рамки нахождения, и тогда вся структура окажется под угрозой уничтожения, являющееся катастрофой, не больше, ни меньше. Трепетное отношение и защита от повреждений дают покой, который долгожданен.

Также прихожу к заключению, что время, где нахожусь, не зависит от того, сколько времени здесь пребываю, оно застывает и начинает литься по-другому, не как в настоящем мире, а замедленно, потому можно проследить и начертить ход мысли. Буквально начертить каждое слово, прорисовать его смысл и значение, которое вкладывается в понятие, кажется сложным. При многократном увеличении, а также распадении на части всё упрощается, если также рассматривать в отдельности, а затем суммируя. Не всегда сумма будет равна исходному значению, значит, необходимо ещё отследить, где закралась ошибка. Начать искать её и любую проблему можно разложить по полочкам, разбирая по частям, а затем, как всё приведено в порядок, начать двигаться к цели. Не стоять на месте, бесцельно рассуждая, а двигаться вперёд.

Но измышления были необходимы, они являлись неким мостом между смыслом, который я рисую, и тем значением, вложенным в событие, которое хотел обрисовать, понять его суть и наполнение изначальными данными. Можно вечно строить догадки, почему имея равные знания, вещи понимаются разными людьми по-иному, и так и не прийти к общему выводу, а к спутанным доводам и измышлениям, которые запутают ещё больше. Потому стараюсь обстрагиваться от абстрактных понятий, которых и так много в описании, и начинаю приближаться к постоянно исчезающей цели, которая буквально засыпается мыслями и словами, так и льющиеся, заполняя всё пространство мозга пространными определениями. Они ищут лицо и имя. А их все впускаю, благо место позволяет, но вечно так не может длиться и надо знать меру в осознании того, что на всё не хватит времени. Потому вернусь к тому, что увидел, а не буду углубляться дальше в поиск ответов.

Итак, дверь открылась, и увидел мозг, как он есть, без прикрас и изменений со стороны, ибо орган, который изменяет структуру пространства, может видеться без изменений, а не с добавлением чего-то. Конечно, не стоит отметать факт случайной встречи двух мозгов, но это, скорее исключение, чем правило, повторяющееся из раза в раз. Такого быть не может в реальности, но она является хрупкой, и не знаем, что окажется исполнимым в планах дальнейшего, а что будет досягаемым во временной перспективе, что можно построить и проследить, что будет дальше. Но вернемся к увиденному мозгу. Он всегда в поиске смысла, определений, зеркальных понятий, развития или выхода из стопора, ибо он способен на сотни задач, которые выполняются единовременно, без дробления, в общей массе или по мере поступления. На выходе всегда получается идеальный мир, проработанный и красиво смотрящийся, блестящий из-за значимости ответа на вечные вопросы, имеющие сотни лиц, но выбор на одном. Истина одна, правд много.

Потому не ясно, что будет главенствующим в поиске жизни и смерти, а что начнет отслеживаться в рамках познания. Мозг всегда мыслительно занят, и не пребывает в состоянии покоя. Даже, когда мы спим, он трудолюбиво обрабатывает поступившую информацию, накопившейся за день, и ждёт рассмотрения, поиска истины и возможных сценарных планирований, которые можно применять, как в отдельности, так и в сумме. Всё существует без отделения от понятий, которые используются и имеют больший смысл, чем изначальное знание об объекте. Ибо заложенное определение всегда больше того, что обозначают люди в попытках найти или докопаться до истины, которая может стать и правдой, если не имеет достаточной доказательной базы. Нет возможности довести теорию до теоремы, потому она остается теорией до момента, когда не появятся новые данные, которые изменят текущее положение дел. Ничего не стоит на месте, мозг в том числе.

Постоянный поиск смысловых понятий или обозначения того, что уже изучено, и понимается в изначальном состоянии, которое может таковым и являться, если не найдутся факты, расширяющие её значение, применяемое к объекту исследования. Знание безгранично, и приближение к границам, расширяет их, делая ещё необозримее, но открывая конкретный вид, который всё манит, ждёт, как ещё раскроем потенциал. А мозг же работает не в полную силу из узнанных возможностей, потому надо изучать, что находиться в нас, больше, чем вовне. Начать шагать по периферии видимых смыслов и придуманных понятий ведет к дороге познания, которое начинается, и не ведает границ. Потому они и расширяются, пока не будет добыта дорога к универсуму. Логос движется в уме.

Мозг же инструмент, обязательный для пристального изучения и познавания всё больших граней, которые обозначаются и понимаются, как узнанные или понимаемые в познании человеческом, которое может держать фокус на другом объекте. Он, кажется, более значимым, но каким образом сможет целиком отобразить имеющиеся потенциалы изучения, не ясно. Надо всегда смотреть и изучать, шагать, приобретать и ценить знания, которые дарованы тяжким изучением, суммируются и преумножаются трудом. Слёзы познания стоят крови мозга, который на иные сферу не может и не должен тратить энергию. Вечный поиск, который значится больше, чем поиск, а скорее, смысл жизни. Познать себя, окружающий мир, ибо исходящий поток от него велик, и должен быть объяснимым, а не понятность присуща человеку, который не хочет ничего искать, а показывать виноватых, что, по его мнению, отторгают от познания. Оно исходит от человека, а не от обстоятельств.

Внутренняя готовность и значимость исследований могут дать такое четкое и разумное следование по стопам изучения. Не всякий мозг может сходу взять крепость науки, нет, это постигается упорным трудом, сравнимым с учебой или с умением ходить. Да, много падали, но кто не испытал горечь поражений, не познает сладость побед, когда после испытаний, наконец, смог достигнуть цели, которую поставил изначально. Для меня это память, и, наконец, приблизился к ней, путем долгих поисков и измышлений нашёл мозг, в котором можно найти необходимый маршрут, обозначая дорогу, приводящую к успеху. А сдаваться на полпути это удел слабых, к которым себя не причисляю. Слишком многое пережил, чтобы так просто уйти, опустив руки, не давая и шанса на дальнейшее исполнение или хотя бы попробовать прикоснуться к итогу странствий вглубь сознания, которое скрупулезно описываю, боясь потерять важную деталь, высказанную мысль.

А, если она теряется, то исчезает нить повествования, и не можется изливать суть, и пониматься, как зримое понятие, за которое можно зацепиться, и исходя из него обрисовать то, где нахожусь. Иначе, где я, если потеряно понятие? В пустоте смысла, как утрата, которая теряется и не понимается в голове. Как пропало зрение, не понятно, куда идти, и как найти событие, откуда вышел. А куда зайти? Или вернуться в отрезок того, где был? Или казался, что имел повод для жизни? А не иллюзия ли всё, что вижу? Но нет, это же мозг, он не может дать обманчивое течение жизни, которое не поймешь, где находишься, и какое обретение станет сейчас реальностью, вот в чем вопрос. Или надо утратить чувства, связанные с переживанием, дабы не потерять рассудок, и начать следовать за сутью, которая может уйти, если не держать её плотно, и не видеть, откуда она исходит.

Всё значится, как имеющее смысл, если человек смотрит смело в глаза будущего, и не смеет остановиться, а всё идёт, стирая обувь в пыль, а ноги в кровь, достигая того светящегося огонька в груди. Путь значим обретением и осознанием того, что будет в концовке, а именно конечная цель таких испытаний, выпавших на долю странника по мозгу. Отношусь к страху, как категория избыточного мышления, что лишняя, мешающая спокойно относится к происходящим событиям, и видеть их без призмы боязни что-либо потерять или увидеть. Мы же боимся факта боязни, берущей свои истоки из оценки мозгом, а не реального, что может быть придуманным или не правильно увиденным, прочитанным или осознанным. Освобожденный и чистый разум поможет достичь всего, что наметил. Теперь вкушаю отдых. Отдыхаю от дум. Происходящее уходит из реальности светом…

Также уношусь и я, не видя, где пребываю в текущий момент времени, а это плохо, ибо утрачиваю понятие, где нахожусь, и с чем соотносится мозг, дабы понять, где пребываю сейчас. Надо зацепиться за происходящее, но вновь свет заполняет комнату, и купаюсь в нем, словно в воде, которая льется откуда-то сбоку или сверху, не разобрать. Начинаю шагать, но натыкаюсь на свет, отвлекающий мои глаза от происходящего, и не могу понять, куда иду и, что вижу, ибо яркость избавляет от того знания, где нахожусь. Не уследить и не узнать, где сейчас, а, где базируется понятие, которое отражает суть и понимание того, что скрывается за дверью. Уже переступил порог, но угодил в такую нелепость, что ужасаюсь, как свет мог завлечь мозг, и лишить его ощущения реальности и пребывания, да и всех чувств, где находится здесь, а не сейчас.

Всё слилось в единый спектр, который размазанным контуром не может очертить то, что сейчас идёт или движется внутри мозга. Или кажется, что могу вновь понять? Но в этом ощущении становлюсь сильнее и знаю, как достичь уверенности и право жизни, когда смогу твердо сказать, кто хозяин, а, кто будет подчиняться. Но пока конус света ставит свои условия, которые отторгают на краткий момент времени от исполнения цели. Пугают эти ненужные отвлечения, так и не смогу достичь конечного состояния, куда движусь, потому пугаюсь. Страх заволакивает, трогает липкими пальцами и останавливает время, что могу его пощупать. Закрываю глаза и погружаюсь в это состояние ощущения света. Стараюсь слиться с ним, либо полностью заместить, стать понятием или полным отражением этого познания. Стать светом, не частью, ослепляющей глаза и уводящей из происходящего. Вижу чистый лист, на который падают слова. Надо считать их, и засыпаю крепким сном. Ухожу из происходящего, как из конкретного места, а не времени, где пребывал. Словно оставляю вместо себя. Движусь внутрь. Свет поглощает. Я есть свет, который когда-либо был или являлся в зримом мире, который могу испепелить дотла.