Текст книги "Женщина с изъяном (СИ)"

Автор книги: Лена Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Лагард не вернулся ни через полчаса, ни через час, ни через полтора.

Когда прошло два, я вышла на улицу и вдохнула полной грудью.

День клонился к закату, и в такое время в городе всегда было куда пойти, особенно если встретил знакомых. Вот только мне не верилось, что ушёл он по своей воли.

Каким бы ошеломляющим и неуместным ни было это открытие, после сегодняшнего мне оставалось только признать, что Даниэль в меня влюблён.

Я не могла понять, в какой конкретно момент это произошло, в конце концов, мы не так много времени провели вместе, но ощущения нельзя было обмануть. Он влюбился стремительно и пугающе сильно, так искренне, как, вероятно, никогда прежде.

Как минимум, это значило, что он не бросил бы меня в одиночестве сходить с ума от неизвестности.

Глядя по сторонам, я находила, что этот город пах обычным городом. Воздух не рябил и не искрился от колдовства, люди, за редким исключением, не были испорчены. Они просто жили своей жизнью. Такой разнообразной…

По уму, следовало немедленно начинать бить тревогу. Связаться с Рупертом, поднимать на ноги полицию, и при самом благополучном исходе выставить себя очередной мнительной дурой, трясущейся от страха, что её бросит муж.

Прикрывая глаза и начиная дышать медленнее и глубже, я мысленно сказала себе, что ни Руперт, ни полиция не помогут.

Искать маркиза Лагарда, безусловно, станут, но у меня ничего не было. Ни свидетельств того, что его уведи против воли, ни внятных объяснений тому, почему это могло произойти.

Только уверенность, что я сама должна найти его. Потому что не ограничена обычными методами, как полиция. Потому что зрелище, которым всё это могло кончиться, точно не будет предназначено для глаз представителей власти.

Опустив руки в карманы, чтобы скрыть от прохожих зарождающуюся дрожь, я ловила приоткрытыми губами воздух, прощупывала его тщательнее, чем могла бы прощупать пальцами.

Даниэль вышел из дома. Постоял немного – совсем рядом, в двух шагах от места, на котором стояла я.

Ему было хорошо. Переместившись туда, где задержался он, я уловила отголоски его состояния: лёгкая растерянность, искрящееся счастье, ощущение себя безнадёжным глупцом и желание…

Открыв глаза, я точно знала, что он хотел купить для меня цветы. Какие угодно, но обязательно свежие и не розы, потому что розы я любила в саду.

От этого знания ребра пережало так сильно, что сосредоточиться я попросту не могла.

Утешало только то, что это ничего не давало. Он был здесь, выбирал направление, в котором пойти, а после… После наступала пустота.

Кто бы ни увел Даниэля, он хорошо зачистил следы – как ни старалась, я не могла увидеть целостную картину и понять, куда двигаться дальше.

Если бы он защищался и началась драка, со второго этажа я непременно услышала бы.

При условии, конечно, что он не отказался от такого варианта, чтобы защитить меня.

Поняв, что прижимаю ладони к губам в немом ужасе, я приказала себе собраться.

Искать опального маркиза в незнакомом городе, не имея ни представлений о расстановке местных сил, ни связей, было заведомо безнадежным делом.

Я двинулась вниз по улице, решив довериться инстинктам и для начала идти наугад.

Бродячие торговцы или цветочницы пришлись бы кстати – не заметить Даниэля было сложно при всем желании, и если кто-то видел и запомнил…

Обманывать себя ради собственного же успокоения можно было сколько угодно, но я заведомо знала, что так мне не повезет. Не за тем они чистили пространство, вынуждая его забыть о своем присутствии. Не для того его увели так тихо, хотя могли бы напасть на нас в дороге.

Да и были ли эти «они»? Или хватило одного человека?

Тело часто оказывалось умнее, оно всегда знало само, а за прошедшие три года я научилась доверять себе на всех уровнях.

Сейчас ноги сами несли меня к показавшемуся впереди порту, и я ускорила шаг, запрещая себе даже мысленно скулить о том, что стану делать, если его затащили на корабль.

Догнать кого-то в море, вычислить судно, вышедшее из портового города… Когда? Час? Полчаса назад?

Если бы я не теряла время, ожидая его, если бы не размякла так сильно и пошла с ним…

Я ведь обещала Руперту. Что еще важнее, обещала себе, что никому не позволю навредить Даниэлю.

Год назад, слушая, как по крыше постоялого двора стучит холодный осенний дождь, я радовалась тому, что ни разу ради спасения собственной жизни мне не пришлось отнимать чужую. Покидая дом, задыхаясь от безумной скачки на украденной лошади через ночной лес, я убеждала себя, что, если придется, буду к этому готова, но проверить это на практике мне, к счастью, так и не довелось.

Теперь же, когда дело касалось Лагарда, я снова спрашивала себя, смогу ли для него убить?

Его нож в голенище сапога мне совсем не мешал. Напротив, ощущался так естественно.

Если выбор встанет между ним и неизвестным мне пока похитителем…

Смешиваясь с толпой, я отчетливее ощутила нарастающую в теле дрожь.

Не хотелось бы мне выбирать, но если придется, я сделаю все, чтобы не дать ему погибнуть.

Утешало хотя бы то, что он был жив – это я знала совершенно точно.

Жив, но так далеко, что мне не удавалось прочувствовать, поймать хотя бы намек на место, в котором он мог находиться.

На пристани суетились люди – последний на сегодня корабль готовился выйти в море. Часть пассажиров уже стояла на палубе, слуги таскали вещи, а матросы улыбались вульгарного вида девицам, прощаясь до следующей встречи.

Я прикусила губу изнутри, раздумывая, стоит ли подняться на борт.

Если ошибусь, потеряю время. Если окажусь права, смогу либо вытащить Лагарда, либо поднять шум, достаточный для того, чтобы нам помогли.

Как долго вообще можно обыскивать корабль, не имея помощников, знающих его как свои пять пальцев?

Лучшей версии у меня все равно не было, и я уже почти решилась рискнуть, когда в спину ударило ледяным ощущением чужого ужаса.

Я развернулась, отыскивая его источник.

Это точно был не Даниэль, но где-то за моей спиной кому-то было отчаянно страшно. Возможно, тому, кто что-то видел.

Я сорвалась с места, не глядя извинилась перед молодой женщиной, на которую наткнулась второпях.

– Осторожнее, – она перехватила меня за локоть, останавливая, и лишь теперь я заметила, что зацепилась рукавом за ее браслет.

Два раз обвившая ее запястье змея из старинного серебра с черными глазками-бриллиантами впилась в ткань так крепко, что ходить бы мне в разорванном платье, если бы она оказалась чуть менее внимательна.

– Спасибо, – кивнув ей до безобразия невежливо, я перешла на бег, потому что время было дорого.

Никто не кричал, не пытался привлечь к себе внимание, но замешанный на беспомощности ужас нарастал, а у меня под ребрами начинала клокотать требующая выхода ярость.

Я не для того пришла сюда, чтобы спасать чужих, безразличных мне, по большому счету, людей.

Спасать девиц от насилия было делом полиции. Точно не моим.

И тем не менее, когда я свернула в грязный, провонявший рыбой и дрянным вином тупик, подол на тощей рыжей девице пытались задрать двое.

– Не надо, пожалуйста… Ну, пожалуйста, прошу вас…

Вместо того, чтобы закричать во все горло, она едва слышно лепетала, но смотрела при этом не на своих мучителей, а на третьего мужчину. Он стоял немного в стороне и курил такую же вонючую, как протухшая поблизости рыба, сигару.

– Поздно одумалась, милая. Я же говорил, надо было соглашаться. Тогда бы я все сделал сам и не звал ребят.

– Интересно, как ты объяснял им, что один не справляешься? – я шумно выдохнула, чтобы голос прозвучал увереннее и громче.

С ящика поднялся еще один, четвертый, такой же неопрятный мужик, и мне захотелось шально улыбнуться.

Времени на это у меня в самом деле не было.

Достаточно оказалось бы закричать, кликнуть патрульных, начать звать на помощь. Мне нужно было идти своей дорогой, искать Лагарда. Да только собственный сковавший ребра страх, вина и злость в первую очередь на себя требовали выхода.

Эти четверо мне подходили как нельзя кстати, особенно под вечер, особенно в порту, где никто никого не запомнит.

Девушка застыла, уставилась на меня огромными мутными глазами, и я отметила, что она была совсем молоденькой, почти ребенком.

– Так-так-так, кто это у нас тут? – тот, что был с сигарой, развернулся ко мне, окинул долгим сальным взглядом. – Красивая. Не переживай, крошка, тебе тоже кое-что достанется. Но эта малышка в очереди первая.

Он был одеть чуть лучше остальных и походил на торговца.

Еще одна банальная история: юной дочке владелицы какой-нибудь лавки пришло время нарваться на скотов, убежденных в своем праве брать всех и все, что им нравится.

– Извини, дружок. Меня вы даже вчетвером не потянете.

Те двое, что терзали девчонку, выпустили ее и ринулись ко мне.

Шваль тоже всегда и везде оставалась швалью – так просто было задеть, даже думать не понадобилось.

– Беги отсюда!

Ее не пришлось просить дважды, и в другом настроении я посмеялась бы в первую очередь над этим – те, кого берешься спасать, бросают тебя первыми. Своя логика в этом была: плохое все равно случается, главное, чтобы не с ними.

Сделав глубокий вдох, я просто сняла все свои ограничители, и стоило мне посмотреть на тех, кто надвигался на меня, один тут же налетел на другого. Путаясь в конечностях, они покатились по земле, пьяно рыча и матерясь.

– Идиоты! – мужчина расточительно выбросил почти целую сигару.

Он собирался неспешно и с наслаждением выкурить ее, наблюдая за тем, как двое омерзительных ублюдков насилуют отказавшую ему девочку, и просто потому что могла, я решила, что курить он не сможет еще долго.

Стоило этой твари схватиться за горло, как они бросились одновременно – и те, что до сих пор валялись на земле, и тот, что намеревался дождаться своей очереди, продавливая ящик огромным задом.

Едва ли они могли понять происходящее, но чуяли настоящую опасность почище животных.

Не оборачиваясь, я подняла руку, отправляя одного из них прямиком в каменную стену, и едва не задохнулась от запаха крови из его разбитого виска.

Не насмерть, но доживать свой век после такого удара ему предстояло плохо.

Я не видела, но почувствовала: второй мерзавец попятился, пытаясь выскочить из тупика. Мысленно пожелав ему споткнуться, я услышала слишком тонкий от ужаса и боли короткий вскрик, а потом полной грудью вдохнула одуряющее чувство абсолютной свободы.

Казалось, что на затылке у меня появились еще одни глаза, или…

Кроме меня и этих неудачников тут никого не было, но ощущение присутствия было настолько явным, что мне захотелось засмеяться. Как будто кто-то стоял рядом и помогал – смотрел за меня на то, что я не смогла бы вовремя увидеть, давал баланс для расчета силы удара, показывал, как правильно сложить кулак, чтобы он вошел подобравшемуся сзади здоровяку под челюсть как нельзя удачно.

Тот, кто затеял все это, некрасиво скреб белеющими от недостатка воздуха пальцами по земле, продолжал рвать воротник на своей шее.

Ничего не стоило бы добить. Просто не отпускать, позволить задохнуться.

Я вскрикнула от изумления, когда за горло схватили меня саму.

В тупике так никто и не появился. Даже ощущение того потрясающего присутствия пропало, но на шее словно лежала тяжелая и холодная рука.

Она не походила на удавку, не заставляла меня так же кататься по земле, задыхаясь, но держала уверенно и крепко.

Ровно так, как нужно было, чтобы заставить опомниться, прийти в себя.

Вспомнить, о чем я думала немногим ранее. Смогла бы или нет?..

Сходя с ума от страха за Даниэля и злости на себя, я едва не убила четверых человек.

Пусть и нельзя было считать их людьми, это оказалось так упоительно просто.

Скулящая у моих ног мразь распласталась рядом со своей все еще тлеющей сигарой, в нос снова ударила чудовищная вонь, и я бросилась прочь – обратно к людям.

Солнце уже почти село, последние пассажиры поднимались на корабль.

Замерев посреди толпы, я хватала губами воздух и не могла надышаться, потому что державшая меня за горло, как ошейник, сила никуда не девалась.

Это не было реакцией моего тела, уж точно не было наказанием свыше. Нечистый едва ли обратил бы свой взор на такую мелочь как я.

Это совершенно точно было посторонним вмешательством.

Не задумываясь о том, насколько странной могу показаться окружающим, я повернулась кругом, обшаривая толпу взглядом.

Тот, кто меня держал, хорошо знал свое дело.

Более того, он знал о том, что я сотворила в тупике. Знал и не помог, но остановил в последний момент, на самой грани. Жестко и болезненно, но не позволил перейти черту.

Хватая губами воздух, я пыталась прощупать эту силу.

Совершенно точно это был не тот, кто помог мне, став на время моими вторыми глазами.

Если бы найти…

После такого невозможно даже мечтать о том, чтобы договориться, но если здесь очутился кто-то настолько одаренный, этот кто-то мог знать о Лагарде.

Мысль оборвалась, когда я зацепилась взглядом за лицо в толпе.

Он стоял у трапа со спокойным, даже скучающим видом. Сумка на плече, чемодан у ног, – обычный пассажир.

Вот только смотрел он прямо на меня.

Забыв как дышать, я встретила его взгляд и едва не содрогнулась – слишком темный для человека. Чересчур внимательный.

Давление на моем горле совсем немного, но усилилось, и я инстинктивно схватилась за воротник, наконец в полной мере понимая, что прикончить меня ему ничего не стоит.

Мы оба знали, что я нарушила правила, вышла из под контроля и едва не начала убивать просто потому, что в тот момент мне этого очень хотелось.

Практиковавшие подобное никогда не жили долго.

И тем не менее, он не душил, просто продолжал держать, а я даже не пыталась унять отчаянно колотящееся от липкого страха сердце, но смотрела на него, не отрываясь.

Много было ведьм и колдунов, но нигде и никогда я не встречала никого и ничего подобного.

Людской поток огибал его, как бьющаяся под причалом вода. Они как будто вовсе его не замечали, не смотрели на него, но и не приближались слишком сильно. Между нами было не меньше десяти ярдов, но я могла разглядеть его лицо почти детально – высокий лоб, красиво очерченные скулы, небрежно собранные в хвост тёмные волосы. Чёрные глаза.

Мне показалось, что за то время, что мы смотрели друг на друга, они потемнели ещё больше, но это было единственным признаком того, что он вообще на меня смотрел.

Кем, Нечистый его подери, нужно быть, чтобы делать подобное, не пошевелив пальцем?..

Захват на моей шее ослаб, и тут же пропал вовсе, а он перевёл взгляд чуть вправо, куда-то за мое плечо.

Боясь упустить его из вида, я всё же поддалась искушению обернуться, проверить собственные реакции, попытаться найти того, кто забрал его внимание так быстро.

Люди, люди, люди, так много людей…

Сначала я узнала её по браслету. Серебряная змейка, дважды обвившая запястье, как живая, – вещь восхитительно изящная, баснословной цены. Она носила её так просто, не боясь ни грабителей, ни завистливых взглядов, ни глупых случайностей вроде меня.

Потом пришло даже не ощущение, скорее его шлейф. Весёлая злость, кровь, радость, естественная для человека, встретившегося кого-то, похожего на себя.

Она оказалась блондинкой. Невысокой, хрупкой, примерно моего возраста, но иной комплекции.

Не заметив меня, либо просто не обратив на меня внимания, она прошла мимо, и, уже прекрасно понимая, куда и к кому она направляется, я повернулась вслед за ней, провожая взглядом, жадно ловя незначительные вроде бы детали.

Аккуратная, необычайно подходящая ей высокая, но не вычурная причёска. Простое дорожное платье, тщательно продуманный каблук.

Так выглядеть могли себе позволить только обеспеченные и спокойные в своём благосостоянии женщины. На это было приятно смотреть, но меня заворожило другое.

От нее исходила сила. Такая же первобытно-чистая, как моя, полученная полной мерой в момент рождения, но мастерски ограненная годами скрупулёзного обучения. Люди такого сорта умеют, светски улыбаясь, простреливать своим врагам коленные чашечки. Или перекрывать дыхание играючи, не приближаясь, лишь слегка приподняв ладонь.

Помимо этой силы, во всём её облике читалась завидная самоуверенность женщины, безоговорочно убеждённой в том, что её любят. Такое не приобреталось вместе с благосостоянием, это невозможно было наколдовать или воспитать в себе намеренно. Редчайшее, красивейшее, самое ценное из всех возможных знаний – знание о том, что рядом есть кто-то по тебе. Кто-то, с кем можно не стесняться и не оправдываться за себя. Кто-то, готовый не только учить и защищать, но и доверить собственную спину при необходимости.

Чувствуя, как ноги прирастают к земле, я наблюдала за тем, как она приблизилась к стоящему у трапа мужчине, что-то сказала ему, улыбнувшись коротко и ярко.

Он ответил так же быстро, без конкретного выражения, но лицо его изменилось, как будто немного дрогнуло.

Не оглянувшись, не вспомнив обо мне, как будто меня и вовсе не было, он подхвал чемодан и, пропустив свою спутницу вперёд, начал подниматься на корабль.

Вслед за ними пробежал только молоденький раскрасневшийся клерк – они отплывали прямо на моих глазах, а я стояла, не шевелясь, почти не дыша, не делая даже попытки их остановить.

Да и как бы я могла? Закричать: «Эй, вы!»? Попробовать коснуться в ответ?

Я преступно потеряла концентрацию и не могла даже пытаться, а закрывались эти двое наверняка отменно. Столкнувшись с ней, позволив ей касаться себя, я даже не заподозрила…

Корабль качнулся, уходя в неизвестном мне направлении, а я растерянно смотрела ему вслед, зная только одно: Даниэля на борту не было.

Глава 13

Люди смертны.

Эта нехитрая мысль билась в висках, отдавалась в затылке настойчивым, но не болезненным пульсом.

Люди смертны, и иногда им приходится с этим помочь.

Когда они не оставляют выбора, когда старательно напрашиваются на это сами.

В такие моменты лучше не тянуть с решением, чтобы не стало слишком поздно.

После, если что-то неприятно кольнет под рёбрами, всегда можно утешить себя тем, что люди смертны.

Задаваясь риторическим вопросом о возможном радикальном выборе между Лагардом и его похитителем, я ещё не знала, что свой выбор мне придётся сделать в порту – не раздумывая, сгоряча, от беспомощности и отчаяния, но выбрать между глупой неблагодарной девчонкой, не потрудившейся позвать на помощь, и ублюдками, готовыми надругаться надо мной и над ней.

Переступая порог «Золотого пса», я уже не испытывала по этому поводу ни малейших колебаний, – как будто через случайное короткое прикосновение или через метафорический укус серебряной змеи мне передалась чужая уверенность, – но всё тело мелко дрожало. Я мёрзла от усталости, от того, как непозволительно потратилась, от разочарования в себе, и с трудом дышала от спешки. Для того, чтобы добраться сюда из порта если не к назначенному часу, но хотя бы прежде, чем леди Иветта устанет ждать и уйдёт, пришлось в буквальном смысле бежать.

Являться на встречу с ней в одиночку, да ещё и в таком состоянии было своего рода безумством, но лучшего способа выйти на след Лагарда я придумать всё равно не могла.

Даниэль сказал, что кузина умеет так или иначе подать хорошую идею.

Я понятия не имела о том, как она выглядит, но, окинув трактир внимательным взглядом, безошибочно узнала леди Иветту.

Она оказалась моложе Даниэля, светловолосой, с красивым породистым профилем. Одетая в лёгкое светло-зеленое платье, она сидела за столом в самом центре зала с безупречно прямой спиной и притягивала к себе заинтересованные взгляды.

– Леди Иветта?

Она подняла голову, оглядела меня быстро и внимательно.

– Чем могу быть полезна? – в меру прохладная вежливость человека, который не хочет, чтобы ему докучали, но ни тени снисходительности.

Такой ответ мне нравился.

– Даниэла, маркиза Лагард, – я непростительно тяжело опустилась на стоящий напротив неё стул.

Идеально выщипанные брови Иветты взметнулись вверх.

– Вот как?

Она оказалась совершенно не похожа на Лагарда, но всё же что-то общее угадывалось. Должно быть, кровь.

– С неделю назад до меня долетел слух о том, что Нэль собрался жениться, но я не думала, что он действительно это сделает. Впрочем, и возможную невесту я себе представляла иначе.

– Позвольте угадаю: нищей деревенской дурой, насквозь фальшиво изображающей неземную любовь?

– Именно так, – Иветта коротко улыбнулась, но глаза её остались серьёзными.

Перед ней стояла чашка с травяным чаем, и глядя на неё я поняла, что смертельно хочу пить.

– Ну и где этот чудак? Отправил вас глотать мой яд в одиночестве?

– Он пропал.

Я произнесла это спокойно, не слишком навязчиво, но вцепилась в неё взглядом. Держать лицо эта девушка определённо умела, но мне было бы достаточно даже малейшего колебания.

Иветта подвинула ко мне свою чашку, а потом медленно откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

– Когда? Пейте, он уже достаточно остыл. Я к нему не прикасалась.

Предложение было настолько своевременным и щедрым, что я занесла ладонь над чаем, не считая нужным скрываться. Мне нужно было удостовериться, что чувствительность вернулась, а Иветте не мешало знать, что морочить мне голову не стоит.

– Три часа назад. И я не могу его найти.

Ничего лишнего в чае не обнаружилось, но первый глоток я всё равно сделала с осторожностью.

– Тогда я готова спорить, что он не хочет, чтобы ты его нашла, – Иветта дёрнула плечом, выражая лёгкое раздражение, но направлено оно было явно не на меня.

– Не думаю, что успела так сильно ему надоесть.

– Как давно вы женаты?

– Четыре дня.

Она покачала головой, и на её плотно сжатых губах заиграла непонятная мне усмешка.

– Тогда ты, вероятно, плохо его знаешь. Зачем ему могло понадобиться знакомить нас? Мы никогда не питали друг другу особенно тёплых чувств.

– Да, я осведомлена. Ты послала Руперта прямиком к Нечистому, когда им нужна была помощь.

– Руперт сам порождение Нечистого. Это ты, я думаю, успела заметить.

– О да. Мы быстро подружились.

Между нами повисла пауза, во время которой мы изучали друг друга по-настоящему.

Иветта в самом деле оказалась очень непроста, но и во мне она находила если не равного, то, как минимум, интересного оппонента.

– Как бы там ни было, поверь, тебе не о чем беспокоиться. Нэль себя в обиду не даст.

– Ты, вероятно, давно его не видела?

– Он потерял глаз, а не характер, – она пожала плечами так, будто это всё объясняло. – Кстати, знаешь, как это произошло?

– Он предложил мне хорошую сделку, а не право лезть себе в душу.

– В королевской темнице. Насколько я поняла, в определённый момент происходящее ему наскучило, и он бросился на палача. Тот пустил в ход один из своих инструментов, но это не слишком помогло. После того, что Нэль с ним сделал, работать он никогда не сможет.

– Я не стану о нём жалеть.

Леди Иветта замолчала, раздумывая. Немного наклонившись над столом, она сделала трактирщику знак, чтобы принёс ещё чаю.

– Он написал мне, что нам нужно встретиться безотлагательно. В конце добавил, что надеется по результатам этой встречи убедиться, что я не совсем конченая сука. Объяснишь мне, что это значит?

Пока перед ней ставили новую чашку, я молчала, пытаясь соотнести то, что я знала о маркизе, с подобным письмом.

Не получалось.

– На утро после нашей свадьбы в его тарелке оказался яд. Спустя несколько часов в нас стреляли на дороге. Местная ведьма погибла, попытавшись проникнуть в дом через Агату.

– И старый плут указал тебе на меня… – Иветта бесшумно побарабанила пальцами по столу, глядя куда-то в сторону. – Яд был только в его тарелке?

– Да.

– Что он об этом сказал?

Убедившись в том, что стесняться действительно нечего, я коротко усмехнулась, а потом сделала большой глоток.

– Что сделал это сам, потому что хотел проверить, в самом ли деле я что-то умею.

Иветта вскинула взгляд, задержалась им на моём лице, как будто оценивая, а потом вдруг засмеялась, снова откидываясь на спинку стула.

– Извини. Значит, он не знал о твоей силе до свадьбы? Получился, так сказать, сюрприз.

– Знал в общих чертах, но не от меня.

Поводов поддерживать её веселье я не видела, но теперь она меня в самом деле интриговала.

– А что до ведьмы и стрельбы?

– И то, и другое ему предсказуемо не понравилось.

– Скажи, – плавно подавшись вперёд, Иветта положила на стол сцепленные руки. – Почему ты ему не поверила? Мне правда интересно.

– Потому что он потерял глаз, а не разум, – я пожала плечами, намеренно копируя её движение на свой манер. – Это больше походило на попытку отвести подозрения от кого-то. Кого-то близкого.

– По-твоему, я похожу на такого человека?

– Чужую женщину не называют конченой сукой.

Она улыбнулась мимолётно, саркастично, но с очевидным уважением.

– Хорошая версия. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы тоже так подумала. Но когда дело касается Нэля, уверяю, он был с тобой честен. Это в его духе.

Я уже почти открыла рот, чтобы её прервать, но вовремя одумалась. По сути, я ведь и правда ничего не знала о том, каким был Даниэль до темницы. До того, как ему вырвали ногти и выбили глаз.

Сколько боли вообще можно и нужно было вынести, чтобы попытаться покончить с собой, напав на своего мучителя?

– Значит, ты всё-таки не совсем конченая сука?

Вопрос был глупый, но отчего-то я не сомневалась в том, что она ответит мне правду.

Даже если скажет да, пока Даниэль не известно где, ничто угрожать ей не может.

Иветта тем временем бесшумно повернула свою чашку, заглянула в её содержимое.

– Я над этим работаю, но пока – увы, нет.

Она явно была намерена продолжить, и я ждала, не решаясь торопить, хотя и понимала, что время дорого.

То, что делала Иветта, в целом подозрительно походило на игру – если выдержу, получу награду.

Не видеть, что меня трясёт, как после лихорадки, она не могла, но с дотошностью учёного прощупывала мои пределы.

– Скажем так, – к тому моменту, когда она посмотрела на меня снова, я успела допить свой чай. – Я умна и не настолько тщеславна. Мне ни за каким Нечистым не сдался его титул. Даже опуская такую мелочь, как то, что замуж я пока не собираюсь… Называться маркизом Лагардом стало слишком грязно и хлопотно. Не знаю, рассказывал тебе Нэль или нет, но король предложил ему выбор: отказаться от имени и жить в своё удовольствие как сможет и посчитает нужным, или сохранить его вместе со всеми проблемами, которые теперь к нему прилагаются. Ему вздумалось отмывать честь семьи, изображая из себя смиренного увечного страдальца. Это его право, но мне подобное не интересно. Да и его, помяни моё слово, недолго не хватит.

Иветта была убедительна, к тому же, моё чутье подсказывало, что она не врёт.

– Тогда кто? Можешь дать мне хоть какую-то зацепку?

– А зачем? – она снова посмотрела прямо мне в глаза. – Меня не касаются его проблемы.

– Затем, чтобы ненароком не наследовать столь отвратительный тебе титул?

Признавая аргумент достойным внимания, она качнула головой.

– Согласна. Но не уверена, что смогу помочь. У него теперь полно недоброжелателей. При дворе есть люди, которые сочли решение Его Величества неоправданно мягким.

– Возможностей и денег у этих людей больше, чем нужно для того, чтобы заплатить малограмотной ведьме. Да и стрелка, я думаю, они наняли бы более меткого.

– Тогда Рошен.

– Кто?

– Значит, в это они тебя не посвятили, – Иветта выразительно хмыкнула, снова склоняясь ко мне ближе. – Это очень давняя семейная история. И очень грязная. Ведь у любого уважающего себя мужчины знатного происхождения должен быть как минимум один бастард, не так ли? Так вот и у старого маркиза он был. Мальчик, на пару лет старше Нэля. Узнав о его существовании, маркиз хотел поступить как честный человек, но всё оказалось сложно. Поняв, что развода не будет, леди Амалия то ли решила спрятаться, то ли правда ударилась в религию, но она ушла в монастырь. Стала благонравной сестрой.

Иронии в голосе Иветты было столько, что я невольно хмыкнула.

– С ребёнком?

– Став до крайности благонравной, ребёнка она отдала. Тоже в монастырь, но в мужской. Лагарды долго искали его, а когда нашли, Настоятель клялся, что младенец умер. На этом все успокоились, потом появился Нэль. А года три назад начали приходить письма. Одно за другим. Автор назвал себя Рошен, и утверждал, что он и есть тот самый якобы мертвый бастард. Хочешь еще чаю?

– Значит он все-таки не последний Лагард? – я произнесла это почти завороженно, проигнорировав вопрос.

В нас точно стрелял мужчина, и сама его тактика вписывалась в эту историю прекрасно. Никакой логики, только злость и месть.

– Едва ли, – Иветта слишком резко качнула головой. – Знаешь, где учился Нэль в те полгода, что отсутствовал дома?

– Он сказал, что далеко.

– В монастыре, – она посмотрела мне в лицо и улыбнулась холодной и недоброй улыбкой. – Кто бы стал искать незаконнорожденного и давно мертвого брата? Но он же упертый как баран и въедливый, как гончая псина. Подробностями он со мной, как ты понимаешь, не делился, но, насколько я могла понять, кого-то он нашел.

Почти минуту я потратила на то, чтобы осознать услышанное, а потом наплевала на все хорошие манеры разом и поставила локоть на стол, чтобы удобнее было растереть лоб.

– Твою же мать…

– Именно! – теперь Иветта улыбнулась не в пример веселее. – Нэль умеет и любит создавать себе проблемы. Теперь его светлую голову посетила мысль о том, что мы с этим Рошеном могли бы составить идеальную пару в погоне за титулом, но повторяю: нет. Даже если этот человек безумец, я хочу жить нормально.

– Чего он хотел? – я подняла на нее взгляд, и вдруг почувствовала, как сильно устала. – Если он писал письма, значит чего-то хотел.

– А чего хотят все бастарды? Признания, денег, фамилию.

– Дэн встречался с ним?

– Дэн? – она посмотрела на меня, а после покачала головой. – Никогда не перестанет меня удивлять… Я не знаю. Мы с кузеном слишком разные для взаимной откровенности. Тебе нужна помощь или деньги?

Мы в самом деле уже сказали друг другу все, что могли и должны были сказать, и у меня больше не было к ней вопросов. Разве что, только один.

– Кто на них донес?

Иветта посмотрела на меня так пристально, как будто увидела впервые, и взгляд этот постепенно темнел. Разумеется, она понимала, что я имею в виду, но ей нужно было время решить, стоит ли отвечать правду, и отвечать ли вообще.

– А этого никто не знает. Сообщение было анонимным. Очень логично, не правда ли?

Я только покачала головой, поднимаясь.

– Сколько я должна за чай?

Иветта не встала вслед за мной, но подняла голову, чтобы одарить меня еще одним взглядом.

– Ничего. Будь я хорошей родственницей, в честь знакомства в любом случае угощала бы тебя чаем.

Захотелось засмеяться, но я сдержалась, поняв, что смех этот будет скорее истеричным.