Текст книги "Прости, я тебе изменил (СИ)"

Автор книги: Лена Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13. Четыре стены прошлого

Макар

Какого черта я творю?

Какого хрена я досаждаю ей?

Пугаю ее. На нервы действую.

Я же раздражал ее всякий раз, когда мой взгляд задерживался на ней дольше секунды. Как обычно она морщила нос, но в карамельных глазах при этом стояла жестокая стужа. Даже ее раздражение теперь отзывалось арктическим равнодушием. А голос... сладкий голос был пронизан ощутимой болью...

На что я, блядь, надеялся?

На амнезию? Чудо? Божий промысел?

Потому что только это смогло бы хоть что-то изменить. Хоть как-то повилять на ситуацию, которую я сам же и создал.

Я сам сделал так, что Алёна закрылась от меня. Два года она старалась не думать обо мне, тогда как я думал о ней каждую свободную минуту. Растворялся в воспоминаниях...

Жизнь моя без нее превратилась в засасывающую трясину. Я словно попал в петлю времени, где изо дня в день проживал тот самый паршивый момент. В глухом отчаянии. В безысходности. Без нее.

И вот она нашлась. Там, где я и не подумал бы ее искать...

Но нет пути назад. Без шансов. Она уже никогда не откроется мне. Не нужно ей это. Она может быть хоть и близко, но в то же время так далеко.

Больно. Чертовски больно это осознавать.

Творец хренов.

Конченный идиот. О чем я только думал?

У нее и есть, похоже, кто-то. Глеб вроде какой-то. Не только Лев к ней яйца свои подкатывает. А я куда еще лезу? На кой черт ей сдались мои жалкие оправдания.

Что было, то прошло – у нее на лице это было написано.

А я... А что я?

Слова не сопли – назад не втянешь. А их я наговорил столько... Такое не забывается. Не прощается.

Каждое то мое слово выцарапано на внутренней стороне век. Стоит глаза прикрыть – и вот они. Помни. Любуйся. Воспроизводи их у себя в башке и представляй, каково было их слушать Алёне. Девушке, чья улыбка стала моим допингом, среди всех прочих самым сильным. Девушке, которая с каждым днем делала меня только лучше. Вытягивала со дна. На поверхность. От прежней жизни все дальше и дальше уводила. Избавляла от погани, осевшей внутри чернотой.

Но самое главное – Але каким-то образом удалось пробраться сквозь всю эту черноту. Вслепую. На ощупь. И заронить искру, которая в один прекрасный день вспыхнула внутри. Впервые на моей памяти. Не просто так....

Это было что-то неизведанное мною. Дезориентирующее. То, что не было в моих планах вообще.

Просветление накатило сшибающей лавиной. Это были чувства, как потом понял. Они обезоружили меня. Я влюбился в нее. Любил. Доказал себе это, перед тем как все просрал. Увяз в доказательствах с головой и после. Существовал с этими доказательствами... Благодаря им.

И такое ощущение, что я по сей день не могу расстаться с этими чувствами. Не готов их отпустить. Я сам создал для себя персональный ад. Запер себя в четырех стенах прошлого.

И как же, сука, я виню себя за то, что ее нет рядом.... А желание отыскать ее... взглянуть на нее хоть одним глазком – это то единственное, что держало меня на поверхности. Что не давало скатиться обратно на дно. Сорваться в беспросветную пропасть.

Нашлась. Взглянул. И, наверное, это мой предел.

Надо бы уже отпустить...

Нет никаких случайностей. Не нужно искать в нашей случайной встрече какой-то смысл. Сценарий не под меня писали. Я в нем далеко не главный персонаж. Не быть мне частью ее.

Сейчас единственное правильное решение – отпустить. Смириться. Забыть. Не быть такой эгоистичной сволочью. Перестать жить иллюзиями.

Это послужит мне жизненным уроком.

Вот только с дельцем одним разберусь.

Уж больно все подозрительным выглядит. Сфабрикованным. Складывается впечатление, что яму для меня готовили еще до того, как я сам себе ее вырыл.

В машину запрыгнул. Пару минут просто сидел в салоне, жадно поглощая душный воздух. Как в последний раз.

Пялился в пустоту, а в голове сирена пронзительная выла. Доводила. С ума сводила оглушительным ревом.

Веки сомкнул крепко, а перед глазами ее образ. Все тот же, что я чаще всего видел за последние два года разлуки – заплаканный, разбитый, уничтоженный.

А-а-а!

Как напоминание, наказание, кара.

Тряхнул головой резко, к бардачку потянулся. Нашел в нем изрядно потрепанную пачку с одной сигаретой и зажигалкой внутри.

Не курил уже полгода, а ее оставил на особый случай. Как знал, что пригодится.

Зажал между зубами фильтр, чиркнул зажигалкой и одновременно опустил стекло. Глубоко затянулся, до отказа забивая легкие табачным дымом. Никотин ударил в голову. Со второй затяжкой тело обмякло и руки задрожали. Однако все последующие затяжки уже не давали никакого эффекта, кроме горечи на языке.

Стряхнув пепел через окно, я вынул телефон из кармана джинсов. В списке контактов нашел нужный номер. На «громкую» поставил, завел машину и тронулся с места.

Куда? Пока еще не знаю даже.

– Здорово, Гром, как сам? – отозвался Клим в трубку.

– Дело к тебе есть, – не стал ходить вокруг да около. Сразу к сути перешел.

– Когда? Я просто сейчас занят пока.

– Набери, как освободишься. Только, Шум, это важно, – дал понять, что слиться не получится.

– Понял. Часа через два дам знать, где встретимся. На телефоне будь.

Сбросив вызовов, глянул на время, встроенное в панель управления.

Два часа – чертовски долго для того, у кого нервы ездят, как на шарнирах.

Решил судьбу пока не провоцировать – домой поехал. Переодеться в сухое для начала.

Из лифта вышел, без задней мысли свернул в левое крыло, а там – картина маслом. Но ни хрена не смешно уже, если честно.

– Вот скажи мне, на каком тебе еще языке объяснить, чтобы ты перестала вторгаться в мою жизнь? Разве я не ясно выразился? – процедил я злобно, оттесняя порядком замученную Ольгу от двери своей квартиры. Двери, которую я вчера поменял из-за ее бабских закидонов, вставших поперек горла.

Мысленно посмеялся над собой, над зеркальной ситуацией. Ольга с ослиным упрямством вторгалась в мою жизнь, я – в жизнь Алёны, но никто из нас не желал понимать элементарного. Отказывался понимать.

С одной стороны, я могу понять Ольгу. Она на что-то надеется, равно как и я в случае с Алёной. Я сам дал ей эту надежду... Погорячился. Теперь вот жалею.

Но с другой – за столько лет, за столько высказанных друг другу претензий, гадостей сделанных... Ошибок, коих было не сосчитать. За столько «не люблю», «ничего не выйдет», все надежды уже должны были рухнуть давно.

Но нет же.

Постоянно одна и та же история. Ходим по кругу вот уже который год.

Ее бы "постоянство" да в какое-нибудь другое русло направить. Потому что я уже устал. Заебался убегать. Заебался жить той жизнью, где все от меня чего-то ждут.

Своего рода расплата за то, что другую свою жизнь я циничным образом посмел спустить в унитаз.

– Макар, нам надо поговорить, – Ольга подавленно посмотрела на меня. Филигранно жертву из себя корчила.

С каменным выражением я вставил ключ в замочную скважину. Прокрутил, дверь открыл. А она притаилась позади меня, притихла, прижавшись к стене.

Страх. Интуитивно я ощущал его. Не мог спутать ни с чем. Ольга боялась чего-то. Полагаю, очередного моего срыва на нее.

– О чем?

Она глухо хмыкнула, заставив меня обернуться на нее через плечо.

Не хмыкнула. Всхлипнула. Она плакала.

Ну началось...

– О тебе... о нас, – проскрипела она срывающимся голосом, носом шмыгнула, прекрасно зная, как я ненавижу всю эту "сырость", которую она разводит с завидной регулярностью.

– Это будет бессмысленный разговор, ты же знаешь. Нас не может быть. А то, что было в юности и твои фантазии – не в счет, – ответил я как можно спокойней. Как можно вежливей.

Взгляд подняла, на кончиках ресниц – слезы, а в стеклянных глазах – привычная пустота. За редким случаем в них можно было разглядеть что-то стоящее.

– Тогда можем поговорить об Алёне... Если хочешь, – тут же добавила она робко, и где-то в грудине, за ребрами, точно сдавило что-то со страшной силой.

Полыхающий внутри гнев опалил все нервы до последнего. Сжег дотла. Обуглил оставшиеся крохи выдержки.

Кулаки непроизвольно сжались. До хруста. До боли. С такой силы, что кожа на костяшках едва ли не лопнула от натяжения. От мысли, что Ольга посмела угрожать Але.

Вот зачем она приперлась ко мне? И так тошно.

– У меня мало времени, – сцепив зубы, рискуя их раскрошить, резким жестом пригласил ее внутрь.

Ольга несмело вошла в холл вслед за мной, дверь тихо прикрыла, скромно встала в стороне, надеясь на мою гостеприимность. На предложение выпить бокал вина или хотя бы присесть на диван.

Вот это она зря.

Я свернул сразу в гардеробную и уже оттуда выкрикнул:

– Ну говори, я слушаю тебя!

Сначала повисло молчание. Затем оно разбавилось нерасторопным цоканьем каблуков. Приближение шагов и тяжелый вздох, проникающий сквозь щель чуть приоткрытой двери.

– Мне можно войти? – спросила она вкрадчиво. Всегда спрашивала у меня позволения. И здесь без этого не обошлось. Удивительно.

– Только если видишь в этом смысл, – намеренно не дал четкого ответа, решая проверить настрой Ольги.

Девушка она весьма странная. И ведет она со мной наедине не так, как со всеми. Порой даже жутко становилось от ее мгновенных перевоплощений из стервы в трепетную лань.

Наверное, я – один из немногих, кто может подчинить ее волю себе. И раньше я частенько пользовался своим влиянием. Но, как только осознал, что тем самым лишь сильнее привязываю ее к себе, перестал. Оборвал эту связь три с половиной года назад. От греха подальше.

С тех пор я не называю ее Олей даже в мыслях. Только Ольга и никак иначе.

Почему? А из вредности. В знак протеста. Не любит она, когда я называю ее полным именем.

Ольга раскрыла дверь, заглянула внутрь гардеробной – настрой у нее был довольно решительным.

– Ты хочешь быть с ней? – спросила она жалостливым тоном.

Стянув из-за спины мокрую футболку, я на секунду подвис. Встретился с мутным взглядом Ольги в отражении зеркала. А та тоже зависла, принимаясь откровенно разглядывать мой обнаженный торс. С неприкрытым желанием исследуя каждый участок кожи. Задерживая взгляд на косых мышцах. Облизывая пересушенные губы.

Раздраженный вздох рассек мимолетную тишину. Мой.

Я швырнул мокрую футболку в ящик для грязного белья, содрал с вешалки свежую футболку и спешно надел на себя.

И вот сейчас в ее взгляде можно было разглядеть что-то похожее на обреченность. Безнадега плескалась в ее бледно-голубых глазах, смешиваясь со слезами.

– Хочу, – упрямо, твердо, так просто ответил, словно это как два пальца об асфальт, – ты угадала. Хочу быть с ней!

Этого стало достаточно для того, чтобы подбородок Ольги задрожал. Голова упала к груди, а тонкие плечи поникли.

– А я? – выдохнула она беззвучно, опершись о стену.

– А что ты? – вздернул бровь вопросительно.

– Почему ты не можешь так же захотеть быть со мной?

Стало быть, и у Ольги все было «легко и просто».

Захотеть... По ее мнению, достаточно лишь захотеть... Просто найти внутри себя какую-то кнопку и переключить ее.

– Потому что ты – не она, – произнес я хладнокровно, закладывая в ответ глубочайший смысл.

Обида... Она уничтожала ее изнутри. Раздавливала, но Ольга всячески сопротивлялась. Не сдавалась.

– А как же наше соглашение?

– А что соглашение? – как ни в чем не бывало повторил, разводя руками. – В воскресенье я все тебе высказал. Нет больше никакого соглашения! Я поторопился! И уже договорился о встрече с твоим отцом. Как только Сергей вернется из поездки, я все ему объясню.

Ольга охнула. Затравленно уставилась на меня, затрепетала ресницами, старясь удержать слезы в глазах. Однако слеза скатилась по ее бледной щеке до того, как она спрятала свое лицо в ладонях.

– Я думала, ты просто разозлился на меня из-за того, что я залезла в твои вещи, – предположила она слезно, корила себя. – Я правда не хотела... Это все женское любопытство, будь оно проклято! – отчаянно затопала ногами, не хватало еще истерики. – Извини, что не прислушалась к твоим словам сразу...

– Разозлился – мало сказано! Ты в первый же день наплевала на все мои условия, – сердито прогромыхал, заполнив помещение собственным эхом. – Но дело далеко не в твоем любопытстве. Я просто передумал. Так бывает. Извини.

Замерла на миг. Хлюпнула горестно, утерев с уголков глаз влагу.

– То есть ты отказываешься от своих слов, сказанных ранее мне и моему отцу? – прозвучало осуждающе, с нескрываемой претензией.

– Именно, – кивнул я утвердительно.

Ольга помрачнела. Какое-то мгновение она выглядела крайне удрученной, пока что-то не заставило ее встрепенуться.

– Макар, а если мой отец решит поглотить компанию твоего? Об этом ты подумал?

Так вот оно что...

– Мне не послышалось? – я резко развернулся к ней лицом, непроизвольно оскалился. – Это угроза сейчас была?

Шантаж. Этого и следовало ожидать.

Однако Ольга замотала головой и состроила максимально безвинное выражение лица.

– Нет, ни в коем случае, – клятвенно заверила она. – Но Лев утверждает, у вас не все так гладко сейчас. Дмитрий Борисович долго не протянет, насколько я знаю, а после его смерти на фирму слетятся коршуны, – Ольга всего на шаг приблизилась, а мне уже погано стало. – Посмотри правде в глаза, ты не справишься. У тебя нет должного опыта, а мой папа поможет. Он же пообещал! Он никогда не откажется от своих слов! Так что лучше: агрессивное поглощение или добровольное слияние?

Поможет... Такая себе помощь.

Если подумать, слияние двух компаний с одинаковыми интересами – не просто выход. Это значительный скачок в развитии, абсолютный контроль рынка, где мы сможем занять доминирующее положение, оставив всех конкурентов далеко позади. Отличная перспектива, если бы не одно «но».

– Условия твоего папаши сильно бьют по моему свободолюбию, как минимум, – отметил я, вспомнив предложение Сергея.

В день моего приезда в город я встречался с ним и со своим отцом. Мы обсуждали возможное слияние компаний.

«Ты же понимаешь, что у меня есть условие? Вы должны пожениться с Олей, и чем раньше, тем лучше! Но чтоб не как в прошлый раз, а то знаю я тебя!» – весьма строго поставил Сергей перед фактом, когда мы остались наедине. И что-то подсказывало, условие это выставила сама Ольга. Подговорила его, а тот не смог отказать. Он же просто мечтает сплавить куда-нибудь надоедливую дочурку.

Я передал все своему отцу, а он не увидел в данной сделке ничего сверхъестественного. Ему важно было сохранить свое детище. Любой ценой.

«Я подумаю», – это все, что я пока мог сказать Сергею в тот вечер.

Уже перед банкетом в честь юбилея компании, куда Сергея пригласили в качестве гостя, все повторилось. Только уже в более навязчивой форме. Он прицепился ко мне с этим гребаным браком, слиянием, объединением двух семей для создании империи, целой монополии.

Да тьфу на него!

Так он еще и Ольгу зачем-то с собой притащил. Наверное, чтобы сразу товар лицом показать.

А что мне показывать? Я знаю ее, как свои пять пальцев.

Общался весь день с Ольгой, взвешивая все за и против, где против сильно перевешивало все возможные за.

А потом отец признался мне, что тот смертельно болен... И времени осталось всего ничего.

Я просто испугался. Боялся, что подведу отца. Не вывезу всего на меня навалившегося.

Я ведь далеко не управленец. Это вообще не мое. Да и согласился я на предложение отца, только потому что, думал, это временные трудности. На период его лечения.

Повелся на уговоры, невзирая на наши неприязненные отношения. Вернулся в страну. А тут такое... Не временно ни черта. Давление со всех сторон, еще и отец болен смертельно. И дальнейшая судьба компании уже зависит только от меня.

Если честно, мне плевать на нее. Гори она синим пламенем. Однако наплевать на волю отца своего умирающего я никак не мог. Каким бы дерьмовым отцом он ни был.

«Хорошо. Я согласен на слияние», – переварив шокирующее известие, передал я Сергею перед самым началом банкета, чем несказанно обрадовал его.

А уж как Ольга обрадовалась преподнесенному «подарку»... Она выпросила у меня ключи от квартиры в тот же день. Прожужжала все уши о переезде, о предложении, о смене фамилии...

Это был ад, прямая дорога в никуда, но я сам лично обрек себя на это... Моя жизнь уже не представляла для меня никакой ценности. Я извлек из нее все, что только можно было. Осталось только доживать в режиме автопилота. И какая разница, кто будет окружать меня...

Такие мысли преобладали в голове в тот момент.

Вскоре началась торжественная часть мероприятия. А во время своей речи я увидел ее. И я понял, что поторопился с выводами... Моя жизнь еще не закончилась, черт возьми! Хотя бы потому, что я еще не исправил самую роковую свою ошибку. Не сделал еще ничего, чтобы попытаться заслужить прощения...

– Макар, это же может быть фиктивный брак. Об этом будем знать только мы, – слезно пробормотала Ольга, унижалась, а меня передернуло только от одной мысли о браке с ней.

– Нет! Не может быть! – рубанул я категорично, выдвигая ящик с боксерами.

Схватил первые попавшиеся трусы, с другого отдела взял джинсы, а Ольга, затаив дыхание, внимательно следила за каждым моим движением.

– Но ведь ты дал свое согласие... И папа ждет... – попыталась она надавить.

– Все изменилось! Как видишь, на меня нельзя надеяться! – в грубой форме пресек ее попытки.

Со психу раскрыл дверцу шкафа, едва ли не вырвав ее с корнем. Встал за ней, чтоб не стращать кое-кого, и спешно стянул с себя джинсы, бросил под ноги.

– А компания? – уточнила Ольга, меняя угол обзора.

В отражение зеркала она лицезрела меня в полный рост. Задержала взгляд на моей левой ступне. Ее же ничего не смущало. Это несколько напрягало. Тем не менее я снял с себя и боксеры, стараясь не обращать внимания на постороннего зрителя.

Чего она там не видела.

– Я найду способ, как удержать компанию отца на плаву. Без участия твоего папаши, – сухо отозвался, а про себя добавил:

«Да на хую я все это вертел!»

Тем временем пристальный взгляд устремился на меня. Держал на прицеле, медленно спускаясь к паху. Постепенно насыщаясь животным блеском, скрытой дикостью, похотью. Дыхание Ольги участилось. Грудь вздымалась чаще. К лицу краска прилила. Очевидно, мысленно она прокручивала одну из своих фантазий, связанных со мной, коих у нее не счесть.

– Макар, мы можем... по-быстрому... – решила она озвучить ее с придыханием. Томно. С желанием.

– Нет, не можем. Забудь, – процедил я, прекрасно понимая, что она хотела предложить себя.

У Ольги налицо все признаки недотраха. Вот только она крупно ошиблась, если подумала, что я стану спать с ней.

Наспех надел трусы, следом джинсы. Телефон в карман переложил и дверцу прикрыл, вдребезги разбивая розовые мечты Ольги. В который раз уязвляя женское самолюбие.

– Я поняла, это все из-за нее... Из-за Алёны ты поменял свое решение, – не вопрос. Она утверждала. Сама себе говорила, попадая в самое яблочко.

– Она здесь вообще ни при чем, – солгал я намеренно. Со сдержанностью, не выдавая свое желание защитить ее от этой чокнутой.

– Ты же понимаешь, что с ней у тебя ничего не выйдет. Она не простит тебя, а я тебя простила. За все простила, Макар.

Сука.

– А ты хоть раз спросила у себя, нужно ли было мне твое прощение?

Тупое молчание в ответ.

Никогда я не просил у нее прощения. Ни за что. Не хотел я этого.

По малолетке считал себя гордым. Повзрослев, потерял в раскаянии всякий смысл. А Ольга где-то растратила свою гордость, раз простила меня за то, в чем я не раскаялся по сей день.

Нет, я бы мог относиться к ней со всем уважением. Но как? Как уважать человека, который сам себя отказывается уважать? Который застрял в прошлом? Живет прошлым...

Мы ведь встречались когда-то давно. Наши матери нам свадьбу даже организовывали, желая реализовать свою мечту. Свою, но никак не мою! В общем, поспешили они. Их спешка вылилась в мой ярый протест.

Я начал творить безумные вещи, которые сопровождали меня на протяжении практически всей моей жизни. Находясь на грани самоуничтожения, я погряз в грехах. Делал больно себе, чтобы другим было больно. Гонки хоть и были моим якорем. Стоп-краном. Но не настолько, чтобы отказаться от соблазнов разгульной жизни. Я вел себя как скотина последняя. Осознанно по большей части. Но в случае с Ольгой я ни о чем не сожалел.

– Мне тут передали, что ты разузнала об Алёне. А теперь вопрос, – я поиграл пальцами, изображая барабанную дробь. – Какая сука тебе разболтала, что я изменил ей на мальчишнике? М? – и вновь ни слова в ответ. Глаза отвела в сторону, губы скривила, сглотнула туго. – Почему ты молчишь? Отвечай, ты же хотела поговорить! Что, неужели желание пропало?

– Катя Ветрова обмолвилась как-то, – пропищала она мышкой, избегая моего взгляда, забиваясь в угол.

– Катя, значит, – хмыкнул я, охреневая оттого, насколько все запущено. Подмывало что-нибудь пнуть. Еле сдержал в себе порыв. Перевел дыхание, заставив себя успокоиться. – Ладно, а эта лошадь тогда откуда узнала? И вообще, когда вы успели спеться?

– Мы по-прежнему не общаемся. Просто встретились как-то в салоне красоты, и она мне на уши присела. Показала мне ее фотку, но я понятия не имею, откуда она все это разузнала, – не врала. Правду сказала.

Не стала бы Ольга сближаться с той, с кем однажды разругалась из-за меня в пух и прах. На почве ревности.

– Что она еще тебе говорила? – потребовал хлестко.

– Что презирает тебя... и считает... что ты получил по заслугам, – брякнула Ольга, с раздражением всплескивая руками у лица.

Да, нахуевертил я там знатно. Катюха до сих пор зуб на меня точит.

– Мне плевать, что она там считает, я спрашиваю про Алёну. Про нее она что-нибудь еще говорила тебе? – пригвоздил ее взглядом к месту, а та рот лихорадочно раскрывала и закрывала. Глазки из стороны в сторону забегали.

– Нет. Ничего больше не говорила, – ответила она, а после добавила сбивчиво: – Если и говорила, я ее не слушала.

– Ты знала о ней раньше? Знала, с кем именно у меня должна была быть свадьба?

– Нет! Только о мальчишнике узнала. Благодаря Климу, но ты и так это знаешь, – твердо ответила.

– Уверена? – прищурился, вглядываясь в нахмуренное лицо.

– На все сто. Мне это не интересно.

Ага, как же! Так не интересно, что все в скандал переросло.

Нет! Не верю я ей!

Я достал телефон из кармана, зашел в приложение по продаже авиабилетов и бегло изучил ближайшие рейсы.

– Ты должна уехать. На месяц не меньше, – доложил я спокойно, ощущая на себе плавящий взгляд.

– Куда? – распознал в голосе Ольги некую заинтересованность.

– Куда захочешь. Но чем дальше, тем лучше, – на глаза как раз попался рейс до Сиднея. – О, Австралия! Ты же хотела как-то посмотреть на Сиднейский оперный театр! Чем не повод?! Посмотришь, сходишь на парочку представлений, с кенгуру познакомишься!

– С кенгуру, – фыркнула она, недооценивая мою решительность. – Так и скажи, что хочешь сбагрить меня!

– Не стану отрицать. Хочу, – честно признался, хищно зубоскаля.

Ольга губы надула тут же.

– А меня? Меня ты уже перехотел?

– Я все сказал. Я ненавижу, когда мне что-то или кого-то навязывают, – демонстративно махнул рукой в сторону двери. – Провожать не буду. Выход, надеюсь, сама найдешь.

Глава 14. С Климом по душам

Ольга застыла в немом ужасе, оскорбленно поглядывая на меня из-под ресниц. И уходить явно не торопилась.

– Но кольцо? Не пойму, зачем ты покупал кольцо? Я думала, ты прислушался к моему папе. Все решил насчет свадьбы. Я думала, мы будем вместе.

Когда Ольга нашла у меня дома кольцо, все в разы усложнилось. Удавка, возникшая на моей шее, внезапно обмотала всего меня целиком. Перетянула с чудовищной силой, не давая шанса вздохнуть, выпутаться.

У нее ведь даже мысли не возникло, что кольцо вообще к ней никак не относится. Не ее оно. Алёнино. Храню с тех самых пор.

Зачем? Понятия не имею. Просто рука не поднималась избавиться от него. Лежало всегда на видном месте. Служило неким напоминанием о собственных заблуждениях. Об отчаянии, утраченном спокойствии, о грехах, о скотской беспечности. О чувствах, которые я отвергнул. Смял безжалостно.

Разумеется, Ольге я об этом не сказал. Ничего не сказал, дабы не впутывать в эту историю еще и Алёну. Разве что я попросил ее не торопить меня. Дождаться своего часа, пока... пока я ищу другой выход.

Но пока я его искал, Ольга уже нацелила свои острые когти на Алёну. А это уже перебор. Меня она может сколько угодно допекать. С годами иммунитет уже выработался. Но Алёне надоедать – не позволю.

Не услышав в ответ ничего, она совершила непозволительная глупость – приблизилась ко мне вплотную, руки свои смело забросила на меня.

Дыхание задержал, натянулся, а она уже плечи мои оглаживала. Ластилась ко мне, как кошка течная, решая проверить терпение. Выдержку, держащуюся на честном слове.

– Макар, я же готова была на все, что ты предложишь. Хочешь жить в разных комнатах – пожалуйста. Хочешь общаться с другими девушками – общайся, но приходи ко мне. Хочешь секса втроем – я и на это согласна.

Я превратился во взвинченную пружину, которая в любую секунду могла рвануть. Внутри поселилось такое чувство, словно у меня пытались украсть что-то важное. Самое ценное. И речь шла далеко не о моей свободе.

Противно.

Скрипнув зубами, резко отдернул руки Ольги от себя.

– Дура! Ты себя хоть слышишь? – рявкнул я, скорчившись в брезгливой гримасе.

Она отшатнулась от меня в сторону.

Я обошел ее с равнодушным видом. Вышел из гардеробной, блокируя желание запереть ее внутри. На все был готов, лишь бы она не мозолила мне глаза.

– А что мне еще делать, если я хочу быть с тобой!? – заревела она, пускаясь следом за мной.

Не мог слушать. Бесила страшно.

– За-мол-чи, – пока еще вежливо попросил, ощущая, что еще немного – и сорвусь к чертовой матери.

Оля и ухом не повела. Пластинку заело:

– ...Но я знаю, что ты не сможешь пока отказаться от прежней жизни, а я могу...

Не стал выслушивать то, чего она «может». Развернулся и рыкнул что было мочи. Вывела меня! Накалила до предела!

– Да заткнись ты! Замолкни! Закрой свой рот, наконец! – не своим голосом проорал, не жалея связки, надрывая их, подобно сорвавшемуся с цепи. Не желая бороться с внутренним гневом, я с угрожающим видом принялся наступать на пришибленную Ольгу. – А может, дело в том, что меня окружают люди, ради которых я не готов и пальцем пошевелить, чтобы соответствовать их требованиям?! Об этом ты не думала? Так ты подумай на досуге! И угомонись уже! Смирись с этим!

Вытаращив испуганные глаза, Ольга затряслась, втянула голову в плечи и попятилась назад. К двери.

Еще бы...

Меня ведь крайне редко можно вывести из себя. Но у нее это получилось на раз-два.

– Можно подумать, ради Алёны ты прям готов на все... Да что в ней такого? Что ты в ней нашел? – еще осмеливалась она вякать, задницей врезаясь во входную дверь. – Даже если она простит тебя, ты заскучаешь с ней и все снова повторится.

«Не повторится! Если представится такой шанс, подобной ошибки я уже не допущу, – был убежден я. – Но что-то подсказывает, шансы я все давненько уже просрал".

– Она меня не простит – это раз! – загибал я пальцы. – Два – гореть мне в аду, и три – в этом аду ты будешь рядом!

Ольга улыбнулась, услышав желаемое.

– Ну я же говорю! Мы созданы друг для друга, милый.

– Все! Твое время вышло. Разговор окончен, – более-менее спокойно заключил, взявшись за ручку двери, распахнул, едва не сшибая Ольгу, и указал ей на выход. – Всего хорошего! И подумай насчет отпуска!

– Нет, я не уйду никуда...

– Разве? – картинно удивился, расплываясь в ехидной ухмылке. – Я так не думаю.

Сделав выпад, я схватил ее за руку. С силой стиснул тонкое предплечье и буквально выволок за пределы квартиры. Захлопнул дверь прямо перед ее носом.

– Макар, Макар, впусти!

Какое-то время я еще слышал ее истеричные вопли, сопровождающиеся редкими угрозами. Ольга настырно долбилась в дверь, пинала, но вскоре ее энтузиазм сошел на нет. Исчерпал все свои ресурсы как раз в тот момент, когда мне позвонил Клим.

Он предложил встретиться в клубе "Манхэттен". Из динамиков его телефона как раз призывно звучала музыка. Однако я был непреклонен. По ряду причин.

Через полчаса я уже сидел на скамейке в местном парке. Нервничал отчего-то.

Спустя некоторое время на горизонте появился Клим. Вразвалочку он направлялся в мою сторону. Подойдя, первым делом вытащил из кейса бутылку пива и предложил мне.

– Я же не пью, забыл?

– Так я помню. Я тебе безалкогольное взял, – подсунул бутылку чуть ли не в нос. – Бери давай, пока дают. А то, чую, разговор будет долгим, – верно подметил Клим, присаживаясь возле меня, и только после мы обменялись крепким рукопожатием.

Мы виделись всего однажды с момента моего возвращения. Встретились, посидели в баре немного, поболтали о его приключениях, о причинах, по которым я ушел из автоспорта. Ничего толкового. Пустой разговор.

Клим по-прежнему в обиде на меня из-за моего спонтанного решения. Я же уехал, никому ничего не сказав. Просто исчез.

За то время у него сформировался новый круг общения. Я в этот кружок по интересам не вписываюсь.

Не для того я начинал с нуля, чтобы вновь наступать на те же грабли. Нет уж. Я знаю, как это засасывает. Вижу по Климу, как разгульный образ жизни негативно сказывается на нем.

Потому я пас. Потому наше общение с Шумаковым сошло на нет. Но как бы там ни было я считаю его своим другом. Доверяю ему.

Я открутил крышку с горлышка бутылки. Шума последовал моему примеру. Мы сделали по паре глотков.

– А ты и впрямь слово держишь, – начал было Клим. Он лениво усмехнулся, смотря вдаль. – Не хило тебя триггерит, как я посмотрю.

– Ты о чем?

– О клубе. Это на тебя не похоже совсем.

– Воспоминания... не из приятных, – стесненно вздохнув, я сделал крупный глоток пива.

– Да брось, Гром! – Шумаков хлопнул меня по плечу. – А сколько всего приятного было в стенах "Манхэттена"? Неужели один неприятный инцидент затмил собой все то, что когда-то происходило с нами в клубе? Мы же выросли там, считай.

Клуб "Манхэттен" – популярное место, где мы зависали каждые выходные. С пятницы по воскресенье, на протяжении долгих лет, нас можно было застать только там. Нисколько неудивительно, что в "Манхэттене" мы решили отметить мальчишник. Вот только закончилось все довольно непредсказуемо. С тех пор я туда ни ногой.

Клим прав, меня триггерит от одного только упоминания этого сраного клуба, где начался ад кромешный. Вернуться туда – вернуться в тот день, броситься в пекло.

– А ты с Катюхой щас как общается? – перешел я к сути вопроса.

Клим моргнул, плечами неопределенно повел.

– Да так. Привет-пока, а что? Она же сейчас какого-то папика богатенького нашла. Наяривает ему по полной, а он ей бабло за это отстегивает приличное. На тачку вот недавно себе насосала.

Хм.

Я думал, Катюха за столько лет нашла своему рту иное предназначение. Ан нет... Видимо, вокальные данные у нее не настолько хороши, как оральные.