Текст книги "Прости, я тебе изменил (СИ)"

Автор книги: Лена Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Точно...

– Я просто передумала, так бывает, – отозвалась я задумчиво.

– И все же, – не унимался Макар. – У тебя никогда не возникало мыслей, что я что-то скрываю от тебя?

– Возникало, – ответила честно.

Макар запрокинул голову вверх и встретился со мной проницательным взглядом.

– Неужели они не пугали тебя? Не настораживали?

– Настораживали, но ты умел переубеждать.

– Еще бы.. Ты верила каждому моему слову, – произнес Макар тихо, словно самому себе. – Но почему, Аль?

Почему...

Вернуться бы на два года назад и как встряхнуть себя же... Как дать себе же затрещину, чтобы мозги поставились на место.

– Да потому что влюбилась, как дура последняя, разве непонятно? – буквально выдавила я из себя. Не хотела говорить ничего подобного!

– Тот тест на беременность уже был положительным? – спросил он, не давая мне времени на внутренний осуждающий монолог.

– Да, – выдохнула я с раздражением, – сделала за пару часов до того, как... – осеклась вдруг, смыкая веки, налившиеся тяжестью из-за неприятных воспоминаний.

И молчание... Тяжелое, гнетущее... На какой-то миг я даже забыла, что торчу на дереве, словно кукушка.

Как же все-таки смешно...

Чтобы развязать мне язык, Макару пришлось создать для меня экстремальные условия.

– Ты соврала, потому что... – Макар намеренно выдержал паузу. Чтобы я продолжила за него. И я продолжила:

– Потому что, если выражаться твоими же словами, ребенок все только усложнил бы.

– Нет, – резко произнес, следом издал разочарованный вздох.

– Хочешь сказать, ты такого не говорил? – протянула я возмущенно. Внезапно во мне пробудилось чувство озлобленности.

Возникла пауза, от которой волосы на голове зашевелились. Я с силой прикусила щеку изнутри, чтобы удержать в себе выкрик. Мне хотелось драть свою глотку: зачем? Зачем ты так сделал, Макар?

Хотелось крикнуть так громко, чтобы мой выкрик еще долгое время стоял у него в ушах.

– Говорил, да! Я говорил, – заявил он после заминки, проявляя твердость, чего в настоящий момент я как раз была лишена. – Но, если мне не изменяет память, я так сказал уже после того, как узнал, что ты не беременна. Именно в той ситуации ребенок бы все усложнил. Разве нет? Я, значит, пришел такой домой, наговорил тебе всякой хуйни, сознался в измене, а потом выяснилось бы, что ты беременна. Как думаешь, что было бы, если бы ты сказала мне правду?

– Ничего. Ничего бы не было! – выпалила я без раздумий.

Многозначительно хмыкнув, он покачал головой.

– Нет, Аль... И ты прекрасно это знаешь. Я же умел переубеждать. Уверен, прояви я настойчивость, ты бы простила меня. Если не в этот же день, то на следующий, – с чрезмерной самоуверенностью он произнес. – Ты стала бы заложницей обстоятельств. А я... Я бы все для этого сделал, поэтому, да. Тогда я посчитал, что беременность все только усложнила бы. Я хотел отпустить тебя. Но, скажи ты мне правду, я бы не смог. Ты бы не ушла.

В недоумении я часто заморгала, поглядывая вниз на невозмутимого с виду Макара. Наружу просился возмущенный рев.

Что он несет? О каком прощении он говорит?

– Но ты уже заранее настроился на расставание, поэтому изменил мне... поэтому тебе стало достаточно моих слов. Ты не стал проверять этот чертов тест! И слава богу!

– Да я поверил тебе! – рявкнул он озлобленно, ничуть не сдерживая себя. – Поверил, потому что ты никогда мне не врала!

– Я не понимаю, к чему этот разговор? – несдержанно выдала я, всплескивая руками. – Что ты хочешь сейчас?

Макар глубоко втянул в себя душный воздух, прерывисто выдохнул и приложился затылком о ствол дуба.

– Я хочу попросить тебя о втором шансе, где мы оба будем честны друг перед другом, – сказал он как ни в чем не бывало.

А у меня глаз задергался в нервном тике. Хорошо, что сидела. В противном случае точно рухнула бы с дерева.

– Что-о? – мой смех больше смахивал на истерический. – Громов, ты, должно быть, шутишь?

– Нет, Аля, шутки кончились. Пора уже серьезно взглянуть на вещи. У нас ребенок.

Содрогнулась и за голову схватилась, едва ли не лишаясь чувств.

– Как... как ты себе это представляешь?

– Как оказалось, представить вообще несложно. Труднее было вывести тебя на разговор. И, думаю, на этом мы пока закончим. Я не хочу на тебя давить.

Макар тотчас поднялся на ноги и развернулся к дереву. Вытянув вверх руку, он указал на неглубокую выемку в стволе.

– Ногу левую сюда поставь, – скомандовал он. – Только сначала развернись... к лесу передом, ко мне задом.

– Зачем?

– Как зачем? Будешь прыгать. Я тебя поймаю.

Ну конечно... Я же на дубе. И сама дуб дубом.

– А стремянку не проще принести?

– Где я тебе сейчас стремянку искать буду? Не бойся. Делай, как говорю, – расставил он перед собой руки. Настолько широко, что это не вызывало доверия.

На полусогнутых я развернулась "к лесу передом, к Макару задом". Сейчас я стояла под таким углом, что ему была видна моя задница, на которую я с легкостью нашла себе приключение.

– А если я выскользну? – предположила испуганно, глянув вниз через плечо.

– Не выскользнешь, доверься мне, – твердо ответил он, глядя строго в мои перепуганные глаза и не на сантиметр ниже.

– Точно? Ты прям уверен?

– Аль, чем дольше ты сомневаешься, тем страшнее решиться. Не думай, просто оттолкнись и...

Не дослушала даже. Я зажмурилась со всей силы, оттолкнулась от ствола и, пытаясь руками ухватиться за воздух, с визгом полетела вниз.

– ...Прыгай, – выдохнул Макар у моего виска, прижимая меня к себе. Столь крепко, что вдохнуть получалось с трудом.

Я поочередно разомкнула слипшиеся от страха веки. Лицо Макара находилось в считанных сантиметрах от моего, а сама я неосознанно вцеплялась в его напряженные плечи.

– Опусти меня на землю, – испытывая проблемы с дыханием, попросила я беззвучно.

Голос неожиданно пропал. Наверное, поэтому Макар не сразу откликнулся на мою просьбу.

А потом я поняла, что не только голос у меня пропал. Пропало все! В одночасье.

То, как он смотрел на меня... Он словно боролся внутри сам с собой, с разумом... Из последних сил сопротивлялся. Но в этой неравной схватке разум явно проигрывал.

Глаза пронзали меня насквозь. Руки Макара превратились в самые настоящие тиски. Дышать уже было просто невозможно.

Находясь в полнейшем замешательстве, я судорожно раскрывала и закрывала рот. А кости тем временем уже хрустели от силы его объятий.

– Громов, ты слышишь меня? – взбрыкнула я в панике, болтая ногами в воздухе.

Макар моргнул, и наконец медленно опустил меня на ноги.

А я, дура, вместо того, чтобы отойти на безопасное расстояние, бездействовала.

Конечности вдруг потеряли силу. Руки налились свинцом. Они безвольно болтались вдоль обмякшего тела.

Макар сделал шаг в мою сторону. Всего один шаг и – и я угодила в ловушку – он зажал меня между стволом дерева и собой. Буквально припечатал меня к дубу. К своей часто вздымающейся груди. Твердой, как камень. И горячей, точно раскаленная магма.

– Э-э... мне... – сорвалось с моих уст не пойми что.

А затем последовало то, чего я никак не могла ожидать. Я даже моргнуть не успела, а Макар уже смело вжимался в мои губы. Он заткнул меня поцелуем. Сшиб с ног.

Кратковременное помутнение рассудка. Полнейший паралич всего тела.

Я ощущала себя в его руках тряпичной куклой. Не могла выбраться из эмоционального ступора самостоятельно. Не могла противостоять губам Макара, собственнически сминающим мои. Его крепким ладоням, которыми он жестко фиксировал мое лицо, вынуждая меня приподняться на цыпочки.

– Аля... Аля... Аля моя, – вторил Макар, опьяняя нежным шепотом, пламенным дыханием.

А я не отвечала, как не отвечала и на жадные поцелуи. Я дезориентирована была.

Глава 21. После поцелуя

Не верила в происходящее. Не могла позволить себе опуститься до такой низости, чтобы ответить на поцелуй мужчины, который однажды проехал по мне бульдозером.

Саморазрушение.

Что-то резко переключилось во мне. Настройки сбились.

– Мак... – это стало точкой невозврата.

Я проявила неосторожность и впустила язык Громова в свой рот.

На миг он замер, а после хрипло простонал, как если бы испытал истинное удовольствие, в которое верилось с трудом.

Ощутив знакомый вкус на своем языке, я потеряла последнюю нить, связывающую меня с паскудной реальностью.

Моему телу было плевать, что его, равно как и сердце, в прошлом предали... Растоптали.

Оно отзывалось на буйный напор Громова. Легко воспламенялось от настойчивых прикосновений к влажной коже.

Я падала в бездну. Чувствуя, как разум тлел. Как клокочущее сердце металось в груди. Как позорное желание сметало все внутри взрывной волной.

– Как же я скучал, – прохрипел Макар в мой рот.

Столь неожиданное признание повергло меня в шок.

Спасительный разряд тока привел меня в чувство. И тогда сознание наконец вернулось ко мне.

Сначала я с силой прикусила нижнюю губу Макара. Зажала между зубами до солоноватого привкуса на языке.

Макар зашипел. А после нога моя на рефлексах резко приподнялась. Колено со всей дури угодило точнехонько ему между ног.

– Ёб... ты чё творишь... – взвыл он раненым зверем, согнувшись предо мной.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони. Стерла его следы, жадно хапая ртом воздух.

Глупо было закатывать скандал... Но еще глупее было строить из себя недотрогу, учитывая то, что я сама позволила этому случиться.

Да и слов я элементарно не находила...

Нет, слов было много, но все они без исключения были бы обращены к себе самой.

Воспользовавшись временным бессилием Макара, я просто молча ушла.

Однако на открытой поляне мне не удалось скрыться из виду. Макар лишь предоставил мне небольшую фору, а следом пустился вдогонку.

Я слышала его приближающиеся шаги так же отчетливо, как и собственное сердцебиение, гремевшее в ушах пулеметной очередью.

– Алёна, да постой ты, – его голос был уже совсем близко. – Подожди!

– Оставь меня в покое, Макар, – в темпе шагала по тропинке, чувствуя, как камушки впивались в босые ступни. – Твои методы по завоеванию моего доверия – полная фигня!

Как же я злилась на себя. Мысленно я проклинала себя за проявленную слабость. Непозволительную слабость.

– Согласен. Перегнул немного, – отозвался он, практически равняясь со мной, подстраиваясь под мой шаг. – Я забылся.

Как же легко и просто ему забыться...

– Макар, так нельзя. После всего... ты просто не имеешь права забываться.

– Ну что мне, пулю себе в висок всадить, чтобы не чувствовать ничего?

– Если по-другому никак...

Я залетела на крыльцо своего домика, нашарила ключ в кармашке платья. Пока я возилась с проклятым замком, Макар поднялся на крыльцо и встал у двери. Оттеснил меня от нее, загородил собой.

Спокойный, как удав. По виду и не скажешь, что какую-то минуту назад он получил профилактический удар по яйцам.

А ведь у него даже дыхание не сбилось. Я же после такой "прогулки" дышала, точно загнанная лошадь.

– Аль, ну прости меня, – выдал он напряженно, пытаясь заглянуть в мое искаженное от гнева лицо.

– За что на сей раз?

Его взгляд заскользил по моему лицу и опустился на губы. Он провел пальцем по своей нижней губе, стер следы запекшейся крови.

– Я не должен был... целовать тебя. Это была ошибка.

– Ошибка, – повторила я, хмыкнув злорадно.

Я отошла от Макара на шаг. Уперлась спиной в деревянное ограждение. Близость его была опасной. Некомфортной.

– Впредь я буду держать себя в руках. Подобного больше не повторится. Только не злись на меня, не надо, – буквально умолял меня он, ощущая за собой вину.

Впрочем, моей вины в этом было ничуть не меньше. Не хотелось, конечно, проводить параллель с сучкой и кобелем, но...

Нет, даже думать не буду! Ничего я не хотела. Нет, нет и еще раз нет.

У меня вообще-то шашлыки со Львом намечаются. Вот о чем я должна думать.

Только я раскрыла было рот, для того чтобы спровадить его куда подальше, как вдруг кто-то неестественно прочистил горло.

– Макар, я дико извиняюсь, но можно вас на минуточку? – раздалось следом позади меня.

Я развернулась вполоборота.

У крыльца стояла брюнетка в белом костюмчике, состоящем из короткого топа и юбки, едва скрывающей задницу. Загорелая. Симпатичная. Стройная.

Кто такая? Я впервые ее видела.

Заметив девицу, Макар закатил глаза, сжал кулаки и испустил раздраженный выдох. Если бы хорошо не знала Макара, подумала бы, что он сейчас пошлет девушку на три веселых буквы.

– Не сейчас, София. Если не видишь, я немного занят, – выдал он сквозь зубы, совсем недоброжелательно. Можно сказать, почти послал туда, куда я и думала. В облегченной форме разве что. На сей «посыл» девушка со сконфуженным видом переступила с ноги на ногу и нерасторопно пошагала прочь.

София, значит...

Так вот о ком говорила Саша. Вот кто пришел мне на замену. Что ж... Достойная замена. Ничего не скажешь.

– Всего хорошего, Макар Дмитриевич. И спасибо, что проводили.

Воспользовавшись случаем, я прокрутила ключ в замке, толкнула от себя дверь и пулей залетела внутрь дома.

Заперлась на все замки и отправилась в душ.

***

– М-м-м, Лев, это же безумно вкусно, – дала я оценку шашлыку, приготовленному им. Я продегустировала всего один кусочек, но я нисколько не преувеличивала. Мясо буквально таяло во рту.

– А то, я же говорил, – ответил он со скромной улыбкой на лице.

Мы встретились в мангальной зоне, когда уже начало понемногу смеркаться. Я устроилась на качелях, пока Лев разжигал мангал.

Мы немного поболтали, обсудили веселые состязания и поделились впечатлениями о базе.

Мне казалось, Лев осторожничал со мной. Он намеренно избегал в нашем разговоре неудобные темы. А еще я заметила, что в период молчания он по-прежнему находился в своих грузных мыслях.

Между нами не спало то напряжение, возникшее еще по дороге на базу.

– О чем ты задумался? – поинтересовалась я, не смогла спокойно смотреть на его загруженный вид.

Лев облокотился на веранду, подхватил бутылку пива со стола и сделал крупный глоток.

– О будущем, как ни странно, – ответил он сумрачно.

– И? Что там в твоем будущем? – было любопытно узнать.

И я уже приготовилась внимательно слушать, как вдруг Лев с чрезвычайно хмурым выражением лица произнес:

– Вообще-то я думал не о своем будущем, а о твоем.

– Эм-м, – напряглась я.

Поспешила я с выводами о том, что Лев решил обходить неудобные темы. Оказалось, он приберег их на «потом».

– У тебя маленький ребенок. На эмоциях ты увольняешься с работы, не имея никакого запасного варианта. По твоим словам, сегодня ты во второй раз за последние полтора года позволила себе развеяться. С Макаром у тебя напряженные отношения, – перечислял он безэмоционально, загибая пальцы, а затем вопросительно посмотрел на меня. – Какие у тебя планы на будущее?

Внезапно ощутила себя на собеседовании. А Лев в лице строгого начальника так и смотрел на меня испытующим взглядом... пока я собиралась с мыслями.

– Ну для начала я определюсь с новым местом работы. Чуть позже устрою сына в детский сад. На следующий год планирую свозить Глеба с мамой за границу. Планов полно так-то, – спокойно отстрелялась.

Однако «собеседование» протекало не так, как планировал Лев. Его что-то не устраивало.

– А отношения в эти планы вообще не входят, как понимаю?

– Мне не нужны отношения. Ни новые, ни старые, если на то пошло. И, кажется, я тебе это уже говорила.

– Говорила, но тогда я искал причину в себе, а теперь понимаю, что причина кроется в прошлом, которое ты по каким-то причинам не хочешь отпускать. Извини, но у меня складывается впечатление, что ты хранишь ему верность даже после расставания.

Что это? Осуждение? Попытка вразумить меня? Достучаться... Если так, то стратегия выбрана не та.

– Я не знаю, что сказать тебе на это, – ответила я через губу, опустив глаза в землю.

– Потому что я прав, – развел Суворов руками и было в этом жесте нечто обреченное. – Бессмысленно рассуждать о будущем, если ты застряла в прошлом. Разберись с этим.

Если покопаться в себе, я действительно не могу найти объяснение своей категоричности. Это может быть связано с чем угодно, начиная со страха разочароваться в человеке, заканчивая элементарным нежеланием впускать в свою жизнь кого-то еще.

Но как бы там ни было проблемы идут из прошлого.

И все уже стало настолько очевидным, что посторонние люди начали разбираться в моих проблемах гораздо лучше меня самой. А все потому что сама я отказываюсь принимать то самое очевидное. А пора бы уже...

– Ой, а чем это у вас так вкусно пахнет? – к беседке подлетела Саша... На крыльях любви, разумеется.

Лев снял с мангала одну шпажку с румяным мясом и передал ей.

– Угощайся. Если что, пиво в холодильнике, – указал он на летнюю кухню.

Саша мечтательно вздохнула.

– Шашлычок, пиво, красивый мужчина – трио, способное вскружить мне голову.

Лев рассмеялся и достал одноразовую салфетку, которую в итоге вручил Саше.

– Зачем? – моргнула она в растерянности.

– У тебя слюнки потекли, – подколол он ее.

А она обернулась на меня через плечо и, пока Лев отвлекся, беззвучно произнесла:

– И не только слюнки.

Я с нее не могу!

Постепенно на запах жареного мяса один за другим начали стягиваться коллеги. В результате у нашей беседки собрались практически все.

Атмосфера была располагающей к веселью. Чуть позднее Саша принесла портативную колонку и врубила на всю катушку музыку, после чего девчонок понесло в пляс.

Что касается Макара, так я его больше не видела. Он не попадался мне на глаза, а вот Софа периодически захаживала к нам. Не то с проверкой, не то ждала особого приглашения.

– У тебя очень красивые руки, и ты та-а-ак умело насаживаешь... мясо на шпажки. Одно загляденье, – Саша уже откровенно флиртовала со Львом, завороженно смотря на него.

И за этим действительно интересно было наблюдать. Внешне они очень подходили друг другу... А вот по темпераменту были, как небо и земля. Но разве это плохо?

– Э-м, спасибо, Саш, – смутился Суворов, вопросительно переглянувшись со мной. Кажется, он понял, что за ним велась охота.

Улыбнувшись, я лишь пожала плечами.

А следом отправилась в домик за зарядкой. Телефон практически в ноль разрядился.

Глава 22. О прошлом серьезно

Войдя в дом, я выскользнула из вьетнамок, включила верхний свет.

Пришлось хорошенько напрячь память, чтобы вспомнить, куда я запрятала зарядное устройство. Порыскав в сумке, я выдвинула нижний ящик комода и нашла внутри пропащий провод.

Поскольку в воздухе уже ощущалась легкая прохлада, я сняла с вешалки джинсовку, набросила ее на плечи и заснула провод в карман.

Прежде, чем вернуться к беседке, я решила открыть балконную створку на проветривание – тяжеловато засыпать в духоте, а к кондиционеру я не привыкшая.

Отодвинула занавеску, взялась за ручку и замерла, уставившись в окно.

Какого хрена?

На веранде рассиживался кто-то. Прямо на лестнице. Тень мелькала под моим окном.

Втянув голову в плечи, я тихонечко распахнула дверь, высунула нос на улицу и встретилась взглядом с Макаром, у которого на коленях разлеживался кот. Увидев меня, он улыбнулся и вздохнул. Как тогда. Когда увидел меня после долгой разлуки посреди банкетного зала. С понятным только ему облегчением.

– А ты чего тут делаешь? – изумилась я. Ну никак не ожидала увидеть его здесь.

– Да вот... отдыхаем тут с Обеликсом, – как ни в чем не бывало ответил Громов, почесывая кота за ухом. – Не желаешь составить нам компанию? У нас тут весело. Конечно, не так весело, как у вас, но нам с шерстью пойдет.

Улыбка на его губах хоть и играла, но была напряженной. Неестественной. Макар выглядел изнуренным. Даже подавленным.

Босыми ногами я ступила на веранду и прикрыла за собой дверь, чтобы мошки не слетелись на свет.

– И давно ты тут сидишь? – поинтересовалась я, поправляя на себе джинсовку.

Макар с прищуром взглянул на небо, что-то прикидывая в уме.

– Не следил за временем. Пришел сюда, светло еще было. Возле беседки вас было двое, – намекнул он на Льва. – Не стал вам мешать. Ноги сами повели меня сюда. Тут и встретился с этим шерстяным. Это его ты спасала с дерева? – спросил он, на что я рассеянно кивнула и ощутила, как по телу прокатилась дрожь... из-за дуновения ветерка.

– А ты разве не с Софой был все это время? – слетело с моих уст преждевременно. Неуместно. И прозвучало это несколько осуждающе.

– Не понял, – Макар вопросительно уставился на меня. – А с хрена ли мне быть с ней?

– Ну... вас двоих только не было со всеми, – подливала масла в огонь, провоцируя у Громова бурные протесты. – Вот я и подумала, что...

– Так! Прекращай-ка выдумывать! – перебил он меня. Резко. В обвинительной форме. – Понимаю, я напортачил в прошлом, но это же не значит, что теперь мне можно приписывать каждую юбку! К тому же мне гораздо приятней компания Обеликса, – поведал он низким голосом, прижимая пушистика к себе, и продолжил шепотом: – Кстати, подумываю забрать его себе. Надеюсь, ему у меня понравится.

Кот на радостях мяукнул. Приподнялся на задние лапы, потерся мордой о его руки и затарахтел, как трактор. Рыжий наминал Макару грудь, словно замешивал тесто.

Нашли же друг друга!

– Макар, пойдем к остальным, – предложила я, отбросив все обиды в сторону. – Тебя там ребята заждались.

Макар посмотрел вдаль, туда, откуда доносились веселые возгласы. На какой-то миг мне показалось, что вот он... Сейчас согласится, но нет. Макар передумал. Нахмурился и головой замотал. Улыбка стерлась, взгляд стал пустым.

– Если не против, я тут еще немного посижу.

– Ну, как знаешь, мое дело предложить.

Я развернулась на пятках, намереваясь войти в дом, а Макар отпустил кота, откинулся корпусом назад и ловко поймал меня за руку. Остановил и потянул на себя.

– Аль, останься со мной, – попросил он, сжимая мою ладонь.

Прозвучало как-то двусмысленно. Особенно, если учесть то как, он смотрел на меня. Умоляюще. Будто нуждался во мне больше, чем в воздухе.

– Зачем? – растерялась я вдруг.

– Не знаю, – пожал плечами, обвел взглядом территорию заднего дворика, присмотрелся к озеру. – Давай просто посидим на берегу... помолчим вместе. Уже что-то.

Что-то не так с ним было.

Еще днем он демонстрировал мне напор и заряженность, а к вечеру изменился до неузнаваемости. Весь его облик теперь выражал полнейшую отрешенность от всего окружающего.

Поразмыслив недолго, я молча сошла с веранды, спустилась по тропинке к берегу.

Шуршание сухой травы, мягкие шаги позади. Макар счел это за согласие... За приглашение. Без слов меня понял.

Он остановился у прибрежной коряги, опустился на нее и провел по засохшему стволу ладонью, смахивая с нее пыль.

Я присела рядышком с Макаром и всмотрелась в поблескивающую водную гладь, на которой отражались луна и звезды ночного неба.

Мы синхронно вздохнули, но никто из нас не нарушал тишину. В безмолвии мы просидели целую вечность. По ощущениям. В действительности эта вечность продлилась не дольше пары минут. На большее Макара не хватило.

– Полчаса назад мне позвонили из больницы, где лежит отец, – бесцветным голосом он вернул меня в реальность после прилично затянувшегося молчания. Глядя неподвижным взглядом куда-то вдаль. В темноту. – Сказали, он долго не протянет.

А вот и выяснилась причина отрешенности.

Я ничего не знала об их отношениях с отцом. Насколько они были крепкими. Но, судя по тому, каким подавленным Макар выглядел сейчас, можно было с уверенностью сказать, что он был небезразличен ему. Не так безразличен, как ему бы хотелось.

– То есть? – переспросила, все-таки надеясь, что я попросту не так его поняла.

– Он умирает, Аль, – сказал он как можно равнодушней. Сухо и абсолютно безэмоционально, но меня не проведешь.

– Как? – ужаснулась я сипло, глотка ссохлась, аж сглотнуть было нечем. – Дмитрий Борисович же бодренький был на банкете. Здоровый. Что могло произойти?

Макар досадливо усмехнулся.

– Он хорошо умеет притворяться. Даже я не усмотрел никаких признаков серьезной болезни. Но за последние две недели он сильно сдал. Очень сильно. Лекарства уже не помогали, – получила до ужаса мрачный ответ, после чего Макар снова погрузился в свои мысли.

Сердце вздрогнуло и ухнуло камнем вниз. Мороз пробежал по спине, словно речь шла о близком мне человеке.

– Хотел поехать к нему сейчас, но... я не могу найти подходящих слов, чтобы с ним проститься, – Макар напружинился, вид стал отсутствующим, будто мыслями он пребывал не здесь. Словно он уже был рядом с отцом. Прощался с ним. – Вот... пришел сюда подумать.

Ох...

Подумать... А я чуть было его не прогнала.

– Макар, почему ты обманул меня? Ты же говорил, твой родной отец умер.

И ничего... Ни одной эмоции на лице. Каменная маска вместо него. И все та же пустота во взгляде. Ледяная пустота. Обжигающая своим холодом.

– Да это еще с малолетки тянулось. Отголоски детской обиды. Когда мать нашла себе другого, помоложе и побогаче, я хотел остаться с отцом. Но мои желания не учли. Он завел новую семью. Жена, приемная дочь, дом полная чаша. Обо мне он благополучно забыл. Вспоминал только в мой день рождения, и то раз в два года. Никогда не приглашал к себе, никогда не звонил, с сестрой не знакомил.

Он ненавидел своего отца... Когда-то давно. Не сейчас.

– Однажды мать передала, что отец искал меня, а мне уже похер на него было, – перевел он на меня взгляд, в котором таилось сожаление, возможно, о котором он сам не догадывался. Очевидно, он сожалел о своей ненависти, но где-то глубоко внутри себя. – Короче, мне было проще сказать, что он умер, чем объяснять причину, по которой я ничего не знал о своем родном отце.

Дикость какая...

Никогда бы не подумала, что Дмитрий Борисович такой... такой ужасный отец. Он всегда производил впечатление добропорядочного человека. Да, строгий. Да, требовательный. Но человечный...

– Я обманул тебя и о матери. Она не знала о тебе ровным счетом ничего, – огорошил он меня следом.

– Но... ты же говорил...

– Да мало ли что я говорил тогда! – стиснув зубы, он упрямо меня перебил. Заставил захлопнуть рот и отодвинуться от него. Обнять себя руками, кутаясь в джинсовке. – Аль, я столько воды тебе в уши залил! Ты даже представить себе не можешь!

Сказать, что подобное шокировало меня – ничего не сказать. В который раз я убедилась, что подлость Макара не знает границ.

– Моя мать из тех сучек, которым важно место в обществе. Чем выше было это место, тем циничнее она становилась. Такие люди из кожи вон лезут, чтобы казаться идеальными в глазах других. Ей важно быть лучшей во всем. Носить дорогие шмотки, ездить на лимитированных тачках, отдыхать на лучших курортах мира, быть замужем за высокопоставленным хреном, иметь сына с громким именем. И тут я – черное пятно в ее жизни. Сначала отказался от учебы за границей, затем не женился на той, кого она подсунула мне. А потом и вовсе забил на ее мнение. Я так и не стал тем, кем она могла бы гордиться. Тем не менее она не упускала возможности сделать меня своей шавкой. Приручить меня.

Буквально из каждого слова сочилась лютейшая ненависть. В каждой букве угадывалась неприязнь. А презрительная интонация лишь подтверждала мои догадки.

Если отца Макар ненавидел в прошлом, мать он презирал в настоящем. И что-то подсказывало, он будет презирать ее и в будущем. Вечно. До последнего удара его сердца. До последнего вдоха.

– Я бы ни за что не познакомил тебя с такой стервой, какой является моя мать. Уж поверь, тогда она сделала бы все, чтобы ты от меня отреклась. Любой ценой. Потому два года назад вопрос о вашем знакомстве вообще не стоял.

Ну ничего себе... Если послушать Макара, то его мать прям какой-то страшный монстр без сердца.

– Думаешь, я не поняла бы тебя, если бы ты сразу признался мне? – вымолвила я с трудом, язык отказывался шевелиться.

– Честно, не знаю, о чем я думал. Я не рассчитывал на то, что мы зайдем так далеко, – признался он на одном выдохе.

Казалось бы, мне должно быть плевать на все...

Все прошло. Я пережила это. Однако разочарование обрушилось на меня вновь. Засыпало с головой и утрамбовало под грудой других разочарований. Стоило воскресить в памяти один из самых сложных периодов в своей жизни, как все снова перевернулось вверх дном.

– А на что же ты рассчитывал? На что, Макар?

– Я верил, что с тобой смогу начать новую жизнь, – ответил Громов, проникновенно посмотрев на меня. Заставив интуитивно сжаться под взглядом.

Хм.

Можно подумать, его прошлая жизнь была до того ужасной, что ему крайне необходимо было начать все с начала. И при этом обязательно со мной.

Это сейчас, когда розовые очки разбились вдребезги, я смогла прозреть.

Это сейчас выбор Макара казался мне, мягко выражаясь, странным. Нелогичным.

Он мог встречаться с любой куклой, но по каким-то причинам предпочел меня.

Это ли не странно? Разве это логично?

Нет.

Но тогда мне так не казалось.

Я пребывала в своем уютном мирке. Изо дня в день взмывала на седьмое небо. Я была счастлива. Только то счастье в действительности оказалось не прочнее пластика.

А Макар...

Я и без того наблюдала в нем незнакомца. А сейчас пришло осознание – он всегда был для меня чужим.

Но какой он настоящий?

Довольно странно задавать подобный вопрос человеку, за которого когда-то планировала замуж... От кого у меня родился ребенок.

Узнавать его уже не хотелось. Не к месту. Поздновато для знакомства.

Я приподнялась с коряги, желая размять ноги. С поникшими плечами подошла к озеру, ощущая на себе прожигающий взгляд Макара.

Я шагнула в холодную воду, задрала голову к небу и полной грудью вдохнула свежий воздух.

– Ну и как? Начал... новую жизнь? – чуть слышно проронила я, не оборачиваясь.

– Не с того я начал, – отозвался Макар. Громко и без промедлений. – И просрал все не в конце, а уже в самом начале. Когда ты спросила, есть ли у меня вредные привычки, а я ответил, что нет. Я решил начать новую жизнь, оставаясь прежним человеком с прежними проблемами. А это так не работает.

Проблемы...

– Ну и о чем еще я не знала? – поинтересовалась, предугадывая, что на этом разговор подойдет к концу.

Сомневалась, что Макар сможет обнажить свою душу. Вряд ли он захочет рыться в прошлом.

– Много о чем, – ответил он, на что я печально улыбнулась.

Ну я же говорила.

Кто я такая, чтобы предо мной открываться?

И я решила поставить точку за него. Мысленно.

Однако Макар неожиданно продолжил свою исповедь:

– Примерно до семнадцати лет я был абсолютно нормальным парнем. Если у меня и были зависимости, то только скорость, адреналин... В общем все, что связано с гонками. В восемнадцать я начал на этом зарабатывать. Я кайфовал от всего происходящего, от первых побед, а потом в моей жизни случилась Ольга, – начав так живенько, Макар вдруг закончил за упокой.

– Бр-р, – поежилась я из-за противного холодка, вызванного не самым приятным упоминанием.

– Чтоб ты понимала, серьезных планов у меня на нее не было. Я ничего ей не обещал. Мы просто время от времени спали. А ее мать однажды спалила нас за горяченьким. Закатила скандал, мол, я такой гад, обесчестил ее дочурку единственную. И ей было не объяснить, что обесчестили ее еще до меня... Показуху больше устроила. Моя мать, естественно, поддержала ее и они между собой решили, что будет правильней, если мы поженимся. Матери был выгоден такой союз. Как раз из-за положения в обществе, о котором я говорил. Мое мнение вообще не учитывалось. Короче, как обычно. Ну я и ушел в глубокий протест, и тогда в моей жизни появился другой кайф. Я подсел на легкие наркотики.