Текст книги "Угадай кто папа (СИ)"

Автор книги: Лена Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37. Тима

Рита ушла, а я так и продолжал восседать на лавке в неподвижном состоянии, находясь где-то глубоко в своих мыслях. В них я мечтал оказаться с Крис рядом. Это ещё далеко не конец. Кто знает, может мой персональный хэппи-энд ждёт своего часа. Главное – не сдаваться.

Я снова ощутил невидимый чудодейственный пинок под зад. Вероятно, это было моё внутреннее «я». Ощутив этот мощный импульс, я подорвался с места и что есть ног помчался к своей тачке. В глазах моих промелькнул порт, а затем та скамейка, на которой мы с Крис сидели и болтали о всякой ерунде. Как раз тогда я заметил знакомую торговую лавку, она-то и заставила меня притормозить. За тем прилавком стоял всё тот же старик.

– Добрый вечер! Вы помните меня? – отдышавшись, обратился к нему.

Он с мгновение оценивающе разглядывал меня.

– Вечер и впрямь добрый. И да, я помню вас, молодой человек.

– Тогда, может быть, вы объясните мне, какого это фига ваш «любовный напиток» не подействовал?

Я что, всерьёз сказал это? Кажется, мне нужно готовить себе место в дурке.

– Такое случается, когда кто-то выдаёт обычный интерес за любовь, – без промедлений ответил он. – Не зря я предупреждал вас, что вы должны были передать этот напиток той, что любите. Если он не подействовал, значит вы не испытываете настоящих чувств к той девушке.

– Это не правда! Я люблю её! – отчаянно воскликнул я в пасмурное небо, даже сам перепугался, услышав свой рёв. – Но всё пошло наперекосяк!

– Я не хочу с вами спорить, но только чистая душа способна любить по-настоящему, а если эти чувства были греховными, то это уже нельзя назвать любовью. Была ли ваша душа чиста в тот момент? Ответ напрашивается сам, ведь любовь – она идёт от Бога, а с небес ему лучше видно, кто заслуживает её. Очистите свою душу во имя любви и Бог даст вам то, чего вы так отчаянно желаете.

Старик знатно меня запутал.

– Простите, я, пожалуй, пойду, – устало выдохнул я и развернулся, чтобы немедля уйти. Я не видел смысла продолжать этот разговор.

Всё потому, что я, наконец, понял. В тот день мной руководил лишь азарт, интерес. И всё благодаря спору. Ни о какой любви и речи не шло.

– Подожди, сынок! Не уходи так быстро! – выкрикнул он мне, на что я развернулся. Он любезно протянул мне очередной бутылёк с лиловой жидкостью. – Вот, возьми! Только на этот раз используй его во благо, будь уверен в своих искренних чувствах. Если сердце замирает при виде её обворожительной улыбки, если каждое её прикосновение дарит тебе необъяснимое спокойствие – это и есть любовь. Уж я-то точно знаю.

Я сжал «любовный напиток» в своей ладони, как что-то драгоценное, и снова побежал навстречу своей мечте.

Я знал, что не нужно медлить с полицией, но я не был до конца уверен в том, что мечтаю упрятать Алину за решётку. По идее, я должен был это сделать в первую очередь, пока на её удочку не клюнул кто-либо ещё. Аппетит у неё, как выяснилось, хороший. Я решил дать себе сутки на размышления, и если не придумаю ничего стоящего в отношении неё, то непременно обращусь в полицию. Но нутро мне подсказывало, есть что-то, что сможет усмирить её неукротимый пыл и поубавить аппетит.

Поздним вечером, когда я уже был в Прокопьевске у себя в квартире, где, к слову, было так же чисто, как и в прошлый раз, мне на телефон пришло сообщение. Оно уведомляло меня о том, что результаты генетической экспертизы были готовы. И говорили они о том, что в предоставленном мною контрацептиве не было моей биологической жидкости, так как в них находились жирные кислоты и оливковое масло. Иными словами, внутри было жидкое мыло.

Я одновременно и обрадовался этому факту, но в то же время жутко разозлился на Алину и на эту сложившуюся ситуацию. Я поражался, с какой лёгкостью она смогла одурачить меня. Но ярость моя в этот раз оказалось намного мощнее позитивных эмоций, поскольку этот радостный момент я не мог ни с кем разделить.

В отчаянии я начал ту разруху, о которой мечтал. Я смёл всё с журнального столика на пол. Я запульнул и его в стену, выкрикивая отборные ругательства. На очереди были побрякушки, стоявшие на полках, они так же вдребезги размозжились об пол. Вазы, посуда, всё это было разбито, но когда я наткнулся на коробку с письмами, то вдруг застыл на месте. Я устало приземлился на пол возле коробки.

Может найду что-то стоящее?

Меня как-никак не было здесь целых пять лет. Пока я отсеивал ненужные письма, чтобы отправить их на помойку, я вдруг заприметил знакомый почерк на голубом конверте. Краешек этого письма, выглядывал из-под наваленных на него сверху других писем. Я выдернул его из-под кучи других и убедился в том, что оно было от Крис.

Крис… Крис… Крис… Куколка…. Неужели ты писала мне… Как же так…

Я безумно волновался, когда распечатывал его. Взяв волю в кулак, я принялся вчитываться в содержимое, а сердце моё при этом болезненно отплясывало нервный ритм.

«Тимош, как же всё-таки жаль. Я опоздала. Мне так обидно, что я не смогла увидеть тебя. Ты не дал мне шанса всё тебе объяснить. Не дал шанса во всём признаться. Ты не дал мне шанса на счастье. Ты не предоставил нам второго шанса.

Мне и твоему сыну.

Ты и представить себе не можешь, сколько раз я прокручивала у себя в голове нашу предстоящую встречу. Когда я, наконец-таки, смогу признаться тебе в этом лично. Почему-то я уверена, ты был бы счастлив узнать, что у тебя есть сын – твоё продолжение. Он – твоё отражение.

Может быть, мне просто хочется верить в это. Не знаю. Но если нам не суждено быть вместе, я, без сомнений, буду горько сожалеть об этом, но тем не менее, буду счастлива хотя бы тому, что самая замечательная частичка тебя каждый божий день смотрит на меня с любовью в глазах и ласково говорит мне: «мама». Пока ему всего лишь полгода, но с каждым днём я всё больше и больше убеждаюсь тому, что он точь-в-точь будет похож на тебя, стоит ему подрасти.

Тимочка, мои чувства к тебе всегда останутся прежними, но так вышло, что их повредили время и обстоятельства. Я не перестану надеяться и верить, что ты прочтёшь мои письма, и, быть может, мы попробуем собрать наши чувства воедино.

Постараемся вернуть их на прежние места.

Я люблю тебя, Тима. И я буду любить тебя до тех пор, пока в моём сердце будет оставаться место вере в тебя и надежде на будущее, иначе…»

Я конченный идиот. Болван каких ещё не знали!

Выходит так, что Крис поведала мне о сыне ещё четыре года назад, а я, по своей же глупости, и из-за дурацкой гордости сам не хотел этого замечать.

Что мне мешало хотя бы раз в месяц заезжать в свою квартиру? Боже мой. Я ненавижу себя!!!

Я перерыл всю коробку в поисках писем в голубых конвертах и нашёл ещё четыре письма от неё. Первое из которых Крис отправляла мне спустя всего неделю после того, как меня направили на лечение, затем были ещё два письма с промежутком в полгода. В них она поведала мне трогательные и порой забавные подробности о Тимуре. Я то смеялся, то чуть ли не плакал, но в последнем письме Крис прощалась со мной и со своей любовью. Как бы она ни противилась, вера и надежда покинули её израненное сердце.

Но самое ужасное, что это было всего лишь год назад. Она сдалась только спустя четыре года.

ЧЕТЫРЕ ГОДА!!!???

А я?

Я же перестал бороться спустя четыре минуты.

Что я был за человеком? Мне противно от самого себя.

Глава 38. Крис

Настало именно то время, когда мне нужно было прощаться со своим прошлым, чтобы из раза в раз не оглядываться назад.

Нужно было распрощаться с той жизнью, которой я жила прежде. За пять прожитых лет в этом чудесном городе я успела привыкнуть к нему, полюбить, но всё же никогда я не смогу отречься от Новокузнецка. Меня всегда будет тянуть к нему, где бы я ни находилась. Я с поразительной лёгкостью приняла решение с концами вернуться в Новокузнецк. Но в любом случае, всё, что было связано у меня с Новосибирском будет хранится в моей памяти.

Тимура я не решилась взять в такую утомительную поездку, и Кирилл вызвался помочь мне. Мы условились, что как только Тимур проснётся, он отвезёт его к моим родителям. Не хотелось бы, чтобы он мешался под ногами, пока тот будет возиться со стенкой и детской кроватью, которые так же вызвался собрать. Поразительно, но я безоговорочно доверила Кириллу самое ценное в своей жизни.

Когда вернулась в Новокузнецк, время уже близилось к полуночи. Я была выжата до последней капли. Мне хотелось только спать и ничего больше, и как же я была удивлена увидеть машину Кирилла, припаркованную около дома. А когда вошла в дом, то пришла в ещё большее удивление, ведь Тимур по каким-то причинам оказался дома, а не у бабшки, да к тому же всё ещё на ногах, а не в постели.

Что за дела?

Сидя в детской на пушистом ковре, Тимур наблюдал за тем, как Кирилл прикручивал дверцу шкафа. Сам Кирилл не заметил моего появления, а вот Тимур моментально расплылся в улыбке, увидев меня в дверях.

– Мам, мы с Кириллом столько всего сделали! – ликовал он, выставив ручки вперёд. Тимурка подбежал ко мне, я подхватила его и крепко-накрепко прижала к себе, уж больно истосковалась по нему.

– О, Лапуль, не слышал, как ты вошла, – Кирилл выглянул из-за дверцы шкафа, смущённо посматривая на меня. – Надеюсь, ты не станешь ругаться? Я оставил Тимура дома. Подумал, здесь мне не помешает хороший советчик, – указал он на пол, где лежали инструменты и инструкция по сборке шведской стенки.

– Нет, что ты? Так даже лучше, – отмахнулась я, метнув растерянный взгляд на Тимура. – Сынок, ты же не доставлял Кириллу хлопот?

– Нисколько! – Кирилл хитро ответил за него, подмигнув то ли ему, то ли мне. – Наоборот, он не давал мне тут заскучать. Уже и не вспомню, когда я столько веселился в последний раз.

– Вот как? Сынок, ты смог развеселить самого угрюмого человека на всём белом свете?

– Да, мам, – задорно ответил, а Кирилл вдруг округлил глаза на мои слова, да ухмыльнулся. – Мы смотрели «Историю игрушек», а потом нам домой принесли Хэппи Мил, и мы посмотрели вторую часть. Кирилл сказал, если я буду послушным, он разрешит мне посмотреть третью серию. А я весь день был послушным, так что…

– Ого! Да ты прям сегодня ушёл в отрыв, пока мамочки не было дома! Передозировка мультиками кое у кого теперь точно будет обеспечена, – рассмеялась я, тиская его за пухленькую щёчку. – А тебе не пора ли в постель, хулиган ты мой?

– Не-а, я ещё не хочу. Я хочу посмотреть мультики! Можно же?

– Ты точно хорошо себя вёл? – с подозрением спросила, а Кирилл кивнул, снова подмигивая сыну, поэтому я не очень-то и поверила: – Конечно, дорогой, посмотри пока, но не засиживайся. Время уже недетское.

– Класс! Я прям как большой уже! – сын вырвался из моих рук и пулей рванул в гостиную. – Кирилл, ты же будешь смотреть со мной?

– Не сейчас, здоровяк. Мне нужно закончить с этим шкафом, – пыхтел он, прикручивая болтики. – Будь проклята эта шведская головоломка!

Оценив обстановку в детской, я поняла, что Кириллу оставалось совсем не много дел. Я оставила его наедине со шкафом, а сама пошла готовить ужин, коль уж эти лентяи за целый день ничего не съели, кроме Хеппи Мила. Заглянуть в холодильник же было не судьба.

– Ну? Как всё прошло? Съехала с той квартиры? – спросил Кирилл, неожиданно появившись у меня за спиной. Он любопытно глянул в духовку и облизнулся. – И чем это так вкусно пахнет? Неужто настоящая еда?

– Да, а какая же ещё? Вот, решила приготовить что-нибудь по-быстрому, пока ты не ушёл. Ты же ешь курятину? – спросила я, он кивнул, споласкивая руки в раковине. – А по поводу поездки, – я устало выдохнула, строгая овощи для салатика. – Тяжело расставаться с местом, к которому успела привыкнуть. Но мне становилось легче, стоило вспомнить, что в этом городе меня больше ничего не держит.

Кирилл присел за обеденный стол и ушёл в недолгие раздумья.

– Может, зря ты решила всё бросить? Не боишься пожалеть об этом?

– Нет, определённо! Здесь мой дом. Здесь мои родители. Тимуру с ними намного лучше, чем с воспитателями, которые меняются чуть ли не каждый месяц, да и я спокойней за него. Тут я могу хоть кому-то довериться.

– Ты не веришь ему, ведь так? – внезапно спросил Кирилл, чем застал меня врасплох. – Ты и не пыталась поверить Тимохе?

Это вопрос вынудил меня вздрогнуть всем телом. Я едва ли не обкромсала палец вместо огурца.

– Нет! – резко отбросила от себя нож. Довольно.

Не желала мусолить с Кириллом эту тему. Я отвернулась от него, нацепила прихватку и принялась доставать курицу из духовки.

– Ты хоть собираешься знакомить его с Тимуром?

Чувствовала, как мои руки начали предательски дрожать, пока я раскладывала ужин по тарелкам.

– Всю дорогу домой я думала об этом. Если Тима захочет участвовать в жизни Тимура, то я предоставлю ему такую возможность.

Я поставила тарелку с едой на стол и полезла в холодильник за соком, лишь бы чем-нибудь занять свои руки, которые ни в какую не прекращали дрожать.

– Это очень благоразумно с твоей стороны! – потирая ладоши, Кирилл склонился над тарелкой и втянул в себя аромат, исходящий от румяной курочки. – Боже, Лапуль! Да я готов хоть сутками напролёт горбатиться на тебя, чтобы так ужинать.

– Брось свои дурацкие шуточки! – смеясь, я пригрозила ему лопаткой. – Кстати, забыла тебе сказать… Как-то на днях я видела Матвея.

Видимо, Кирилл не понял, о ком именно шла речь. Он всё так же улыбался, уплетая за обе щёки ужин, пока, наконец, не перестал жевать, уставившись на меня во все глаза. До него дошло, что говорила я именно том Матвее, из-за которого всё в моей жизни и в жизни Тимы пошло наперекосяк.

– Чего, блин? Надеюсь, он ничего не натворил? В смысле, всё нормально? Руки не распускал? – Кирилл взволнованно начал засыпать меня вопросами, пока я нарочно не лязгнула приборами по тарелке, намекнув на то, чтобы он прекратил этот допрос.

– Он очень изменился. Матвей сейчас не тот, каким был раньше. Он принёс мне свои извинения и даже сказал, что оплачивал лечение Тимы, – сказала я, на что Кирилл лишь брезгливо сморщился и фыркнул, чуть ли не выплюнув кусок курицы в меня.

– Что-то мне слабо в это верится. Но ты всё же поверила ему? – осуждающе посмотрел на меня, сжимая в руке вилку.

– Да, наверное. Почему-то я верю ему.

– Тогда почему бы тебе не выслушать Тимоху, да поверить и ему тоже? Чем он хуже этого говнюка?

– Наверное, потому что я люблю Тиму! А когда человек, которого ты любишь, предаёт тебя, он убивает в тебе всю веру.

– А что, если он ни в чём невиноват? Ты разве не думала об этом? – как ни в чём не бывало спросил он, будто мы разговаривали не об измене вовсе. Как будто он знал то, чего не знала я.

– Почему же? Думала! Но когда появляются такие доказательства, то начинаешь верить своим глазам, наплевав на то, что всё нутро твердит об обратном и отказывается верить в это.

Глаза защипало, ещё немного и я разрыдалась бы. Я прикинулась, что мне срочно нужно было прибраться в кухне. Для этого я начала разгребать баночки со специями на полочках, лишь бы отвлечься от болезненных мыслей и от Кирилла, который и не старался понять меня и мои чувства.

– Кристин, ты необыкновенная девушка, – спустя продолжительную паузу дошёл до меня его тихий голос, на что я непроизвольно обернулась. Кирилл отложил вилку в сторону и пристально смотрел в мои глаза. – Ты через многое прошла в одиночку и, несмотря ни на что, остаёшься сильной, но, прошу тебя, прогнись хотя бы раз. Дай ему шанс объясниться с тобой.

– Ты переживаешь за него? – обидевшись на него, пробурчала я.

– Нет! Нисколько! Я переживаю за тебя и за того паренька, – махнул головой в сторону гостиной, где был Тимур. – Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо.

Его тёплый взгляд говорил о том, что он как никогда был искренним. Мне было неловко слышать такие слова от постороннего человека.

– У нас всё будет хорошо. За это можешь не беспокоиться, – быстро ответила я, мечтая уйти от этого разговора, если получится: – Почему я всё время думала, что ты козёл?

Уголки его губ дрогнули и он снова принялся за еду. Получилось.

– Может быть, потому что я и был козлом, – сказал он с набитым ртом. – Я и сейчас отчасти козёл.

– Сейчас до козла тебе далековато, – засмеялись мы почти одновременно. – Мне интересно, почему я ни разу не видела твою девушку? Ты её скрываешь ото всех?

Он резко изменился в лице. Улыбка сошла с губ так же резко, как и появилась до этого, а чёрные глаза покрылись толстой коркой льда.

– Можно сказать, мне не везёт с девушками, – он задумался на какое-то время, уставившись на меня, что даже неуютно было находиться под его немигающим взглядом. – Обычно те девушки, которые интересны мне, не обращают на меня внимания.

– Неужели? Сложно в это поверить, – беззвучно произнесла я, скорее, сама себе.

В этот момент я заметила, что в гостиной было непривычно тихо. Я оставила Кирилла в кухне, а сама вошла в комнату и убедилась в том, что Тимур уже крепко спал, распластавшись на диване.

– Я переложу его, – услышала я шёпот у самого своего уха.

Кирилл бережно подхватил его на руки. Пока нёс его в детскую, он с теплотой смотрел на него, едва заметно улыбаясь, а я не могла оторвать глаз от него.

Кирилл будет прекрасным отцом. Думаю, и мужем он станет замечательным. Его девушке точно повезёт с ним.

Спустя пять минут я уже провожала Кирилла, но всё никак не могла прикрыть за ним дверь, поскольку он застрял в проёме. Отчего-то он задеревенел вдруг, стоя ко мне спиной.

– Можно задать тебе один вопрос? – уверенно произнёс он, развернувшись ко мне лицом.

– Да, конечно.

Он смотрел в глаза, затем его взгляд уже во всю блуждал по моему лице, пока внезапно не опустился на губы. А после он зажмурился и измученно прошёлся ладонями по своему лицу, словно хотел содрать с него кожу.

Мне стало душно. Возможно, я даже вся раскраснелась, ведь вдруг поняла что этот взгляд мог означать.

Я судорожно вдохнула в себя воздух и отвела глаза в сторону, что было сил схватившись за ручку двери.

– А знаешь, забудь. Ещё увидимся, Лапуль, – резко выдал он и вихрем помчался к своей машине, громко при этом проговаривая: – Если Тимоха тебе позвонит, возьми трубку. У него для тебя будут новости.

– Какие ещё новости? – выкрикнула я вслед.

Он открыл дверь машины и просиял усталой улыбкой.

– Хорошие, Лапуль. Хорошие новости.

Когда я уже лежала в постели и не могла уснуть, на телефон пришло сообщение от Тимы. Сама того не ожидая, я сразу же открыла его. Мне не терпелось увидеть в этих, казалось бы, безжизненных буквах, то потаённое тепло, которое передавалось от экрана телефона невидимым импульсом.

«Крис, это самый чудесный ребенок из всех, что я видел. Когда он подрастёт, боюсь, нам нужно будет переехать в бункер, иначе толпы девиц не дадут нам прохода».

Я всё глядела на это сообщение и расплывалась в улыбке всё шире и шире, как какая-то влюблённая дурочка в период пубертата.

К: «Ты так решил или где-то уже успел увидеть его?»

Т: «Я и так знал, но лишний раз убедился в этом, посмотрев на него. Я и сейчас на него смотрю».

Почему-то я разволновалась. Встала с постели и, оглядевшись по сторонам, подошла к окну, выходящему на дорогу. Убедившись в том, что вблизи дома не было ни души, я вошла в детскую, где, естественно, тоже никого не обнаружила.

А как хотелось, правда же? Нет, Крис, даже и не думай!

К: «Как тебе это удалось?»

Т: «У меня очень хорошие друзья».

К: «Скажи спасибо Кириллу! Если бы не он, я бы не стала с тобой сейчас общаться».

Т: «Куколка, можно тебе позвонить?»

К: «Не думаю. Тимур уже спит».

Т: «Я нашёл те письма. Поэтому ты спрашивала приезжал ли я в Прокопьевск? Ты не знала прочёл я их или нет?»

Моё сердце начало отплясывать ритмичную самбу. Я ждала этого долгие годы. Я каждый день жила идеей, что он прочтёт эти письма и найдёт нас с сыном. Но, увы, всё вышло совсем не так, как я себе представляла.

Т: «Так могу ли я позвонить тебе?»

К: «Хорошо. Так и быть, но на минуту не больше».

Уже через секунду телефон мой затрезвонил. Я выдержала недолгую паузу, чтобы не подавать виду, будто я только и делала, что ждала его звонка. Выдохнула и приняла вызов, чувствуя, как все мои внутренности завибрировали.

– Я нашёл твои письма и прочитал каждое из них по четыре раза, кроме последнего, – почти неслышно произнёс, он громко сглотнул и прошептал: – Так паршиво мне ещё никогда не было.

Я слышала, как дрожал его голос. Возможно, ему и впрямь было не по себе от моих откровений. Не знаю, как бы я отреагировала на подобное. Знать, что у тебя было множество подсказок, буквально под носом, но ты безжалостно игнорировал каждую из них.

– Ты представить себе не можешь как паршиво мне было писать эти письма в пустоту, – слабым голосом ответила я, крепко сжимая телефон. – Я все эти годы общалась с твоей тенью, с твоим образом, который отпечатался в моём сознании.

Он некоторое время молчал, просто дышал в трубку, а я и этому была рада.

– Просить прощения недостаточно, знаю. Я теперь вечность должен буду ползать у твоих ног, чтобы вымолить прощение. Но и этого будет мало.

– Поэтому не стоит и пытаться, – сказала я против своей же воли.

– Нет, ещё как стоит! – возразил он. – Я надеюсь, у меня получится заслужить твоё прощение. Ты скоро сама во всём этом убедишься, но мне нужна твоя помощь.

– Помощь? От меня? Ты совсем уже?

– Не пыли! Мне просто нужен хороший репортёр!

– Кажется, Алина Андрейченко хороша в этом деле, да и не только в этом. Слышала, она неплохо раздвигает ноги! – прошипела я язвительным тоном.

– Крис, я клянусь тебе, что и пальцем к ней не притронулся, – застонал он, мне даже стало чуточку жаль его. – Собственно, мне и нужен журналист, чтобы разоблачить Алину. Я бы мог привлечь своего человека из Казани, но это будет слишком долго.

Так-так-так… Разоблачить Алину?

– Увы, я уже уволилась, но могу дать номер Саши Клиновой. Только зачем? Что ты задумал?

– Увидишь. Обещаю, скоро всё встанет на свои места.

Я продиктовала номер бывшей коллеги, а после повисло напряжённое молчание. Я не находила больше слов. В моей голове творилось что-то странное. Здравый смысл сдался и пропустил чувства вперёд в этой неравной гонке. Закралась мысль, что ещё немного и я признаюсь в том, что буду ждать его, как и обычно. Но вспомнив о том, что я только и делала, что находилась в режиме ожидания, я выбросила всё это из своей переполненной ненужными мыслями головы.

– Извини, Тим, мне пора.

Только я хотела отключиться, как услышала его возбуждённый голос.

– Крис?

– Да?

– Я люблю тебя.

Занавес.

Я тоже. Я тоже люблю тебя. Но себя я люблю больше!

Внутри меня вмиг всё снова перевернулось. Казалось, что я сплю и всё это лишь сон, какие мне порой снились. Ведь я не слышала подобных слов очень долгое время, а услышать их от Тимы сравнимо с гигантским цунами. Оно обрушилось на меня, сбивая с ног и заставляя барахтаться в своих же нескончаемых чувствах к нему.

– Спокойной ночи, Тима.