Текст книги "Почувствуй вкус мести (СИ)"
Автор книги: Лена Фарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
7. Благословение королевской крови
Я не испугалась.
Поглощенная необычными чувствами, смотрела на парня, что стоял у кровати и испытывала такой спектр ощущений, что невольно мои глаза заслезились. Сердце спокойно билось в груди, никак не сообщая о тревоге, о которой, казалось, вопит душа.
Что это со мной?..
Парень наклонил голову немного в бок, а затем уголки его губ поползли вверх. Это меня ещё сильнее озадачило. И я понимала, что это никакая не новая метка истинности. Это что-то совершенно другое – необъяснимое счастье, словно в данный момент всё плохое закончилось, а дальше будет только лучшее. За спиной появились невидимые крылья, и я была готова покорять весь мир, когда смотрела в оранжево-зелёный цвет глаз. Точно как и мои.
– Привет, – произнёс он, продолжая стоять на месте со сложенными руками на груди. Даже его голос казался родным.
– Привет, – ответила, тоже немного улыбаясь. Ничего не понимала, но атмосфера вокруг была какой-то лёгкой и счастливой.
– Как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? – он вновь нахмурил брови, обводя моё тело взглядом. И я тоже окинула себя взглядом, успокаиваясь от того, что лежала под нежно-голубой простынёй.
– Всё хорошо, – сглотнула. – А... вы кто? – всё же спросила немного хриплым голосом после сна.
Парень ещё шире улыбнулся, подходя ближе ко мне. Теперь уже нависал надо мной. А затем присел на край кровати, медленно протягивая руку с моему лицу. Я наблюдала за ней, не моргая, пока парень не прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке.
От этого прикосновения я глубоко вдохнула. Все внутренние органы вмиг окутало приятным теплом, а кровь всё продолжала бурлить в венах. Это всё было странным и понятным одновременно. Необычное чувство, понимание которого бегало в мыслях, но никак не желало остановиться и дать ответ. А из глаз и вовсе полились слёзы.
– Почему... – мой шёпот едва был слышен в тишине комнаты, где мы находились. И я никак не могла сформулировать вопрос, что рвался изнутри.
Парень прямо смотрел на меня, и его глаза также, как и мои наполнялись влагой. Теперь хмурилась я.
– Благословение королевской крови, – прошептал он, пальцами проходя от моей щеки и до ладони, которую взял в свою, немного сжав. – Нориэлла Беккерс... – он усмехнулся. – Своим появлением ты перевернула мою жизнь.
Грудная клетка сжалась, и я сморгнула поток слёз, коротко посмеялась, в ответ сжимая руку парня. По всей видимости это и был Тревор – младший сын короля. И то, что он сейчас сказал давало понимание необъяснимых чувств к первому принцу, с которым мы встретились в поместье Лам де Вель. Королевская кровь испокон веков отличалась от других силой, храбростью и умением мыслить разумно. Наша страна являлась самой успешной среди остальных, благодаря носителям великой крови, что стояли во главе государства уже многие века. И всех их крепко связывала родство, пробуждая притяжение. И сейчас я впервые почувствовала, какого это... ощущать родную кровь.
– Благословение королевской крови... – я пальцем свободной руки указала сначала на себя, а потом на сидящего рядом парня. Снова рассмеялась, вытирая непрекращающиеся слёзы.
– Меня зовут Тревор Романо, сестрёнка, – он кивнул, а затем дёрнул за руку на себя, после чего очень крепко обнял.
Это был самый счастливый день в моей жизни. Я встретила своего близнеца, с которым не виделась девятнадцать лет. Именно близнецов королевской крови называли благословением, ведь они рождались очень редко, примерно один раз на целый век.
Мы долгое время просидели с Тревором в таком положении, не говоря ни слова. Пока я не вспомнила про мать и вообще, множество вопросов образовалось в моих мыслях. А ещё то, что король по всей видимости являлся моим отцом. Так почему же я оказалась на улице ночью у фонтана? Маленькая и беззащитная, а меня даже не искали!
Тревор гладил меня по спине, я же тихо сказала:
– Тревор, у меня много вопросов...
– Ты думаешь, у меня их нет? – усмехнулся он, отстраняясь и смотря на меня. – А отец-то как счастлив, ты бы его видела.
– Счастлив? – переспрашиваю в недоумении. – Но ведь меня даже не искали...
Он огладил ладонями мои плечи, а после взял за руки.
– Никто не знал, что ты есть, – сказал грустно, хоть и до сих пор слабо улыбался. – Та женщина, что родила нас, она... – Тревор сглотнул. – Отец лишил её семью всего и прогнал из города. Он слишком мягок к этой дряни, – он вздохнул, прикрывая глаза и сжимая мои ладони сильнее. – Она была с отцом после смерти королевы. И хоть отец любил её, она его – нет. Бросила и скрыла беременность. А позже явилась со мной и начала шантажировать. Да вся её семья это делала, чтобы отец дал им кучу бабок.
Тревор взбесился. Яростно ударил кулаком в кровать, сжав челюсти. А я смотрела на него во все глаза и ждала продолжения. Слёзы так и продолжали литься.
– Но отец забрал меня у неё, не дав ей ничего. Её семья вообще много чего сделала, идя против короны. Это не прощается.
– Я видела её в Пагре в тот день, когда меня забрали к тебе.
– Знаю, – кивнул он. – Мартинес узнал её, она сейчас под стражей за свой поступок. Этого ей с рук отец не спустит, как и я, – он сочувствующе посмотрел на меня.
Я поджала губы, а затем уткнулась в плечо брата. Тихонько рыдала.
– Меня удочерил Габри, всё обошлось, – сказала, отстраняясь, и улыбнулась. – Он очень хороший.
– Да, – кивнул Тревор. – Габриель хороший человек. Я рад, что ты выросла с ним, а не попала в плохие руки...
– Ты его знаешь? – я удивилась, широко раскрытыми глазами смотрела на Тревора.
– Уже знаю. Я тебе больше скажу – он сейчас во дворце, – он кивнул на дверь.
– Во дворце? Но... Как... Дворец ведь в Отто, а не в Пагре...
– Да, сестрёнка, мы в Отто. Прилетели вчера вечером на частном самолёте. А отец сначала к Габриелю поехал, но они тоже уже тут.
Сердце вновь забилось от невероятных ощущений. Меня переполняли эмоции, я плакала и смеялась, обнимаясь с братом, которого нашла. С родным человеком, что оказался не таким, как наша мать. Я это чувствовала. Наша связь была такой крепкой, что я могла уловить истинные эмоции брата от одно лишь прикосновения.
Через некоторое время я приняла душ, что находился в этой же комнате. Переоделась в джинсы и футболку, что предварительно достала из своего чемодана. В комнате также была моя одежда, в которой я ехала во внедорожнике с Виолой. Её постирали и аккуратно сложили на стул. Всё это время меня ждал брат, не покидая комнату. Я была благодарна ему за возможность привести себя в порядок перед тем, как все узнают, что я очнулась.
8. Папа
– Я готова, – сказала, немного дрожащими руками проводя по талии, этим пытаясь разгладить складки на футболке, что была некоторое время сложена в чемодане.
– Не переживай, Нориэлла, – брат поднялся с кресла недалеко от кровати и подошёл ко мне. Взял за руку, этим пытаясь успокоить меня. – Все очень рады, что ты нашлась и с тобой всё в порядке. Пойдём? – Тревор указал кивком на дверь и улыбнулся.
Я кивнула, радостно хихикая в ответ. Это всё было от невероятного счастья найти родных людей, а также от переживания, что могу показать себя недостаточно хорошо, чем разочарую их.
– Сколько я была без сознания? – спросила, когда мы вышли из комнаты.
От удивления мои брови взлетели вверх. Я и в комнате, что являлась гостевой, каждый раз поражалась красоте интерьера, чего только стоила душевая... А тут, в широком коридоре находились различные статуи, а стены и вовсе переливались изумрудно-золотым мрамором, придавая этим невообразимое богатство.
– Трое суток, – ответил Тревор, поворачивая по коридору вправо и уводя меня следом.
– Трое?! Ого... Габри, наверное, сильно переживал, что я ему не позвонила на следующий день.
– Он не успел. На следующий день мы уже знали о нём и позвонили сами. Отец сделал это лично.
– Да уж. Даже не представляю его реакцию... У него ведь и так с сердцем проблемы, врачи сказали не переживать сильно, – я поджала губы, опуская взгляд в пол.
– Проблемы с сердцем? – переспросил брат. – Я позабочусь об этом, – он крепче сжал мою ладонь, прислоняясь своим плечом к моему.
Я широко улыбнулась на его слова. Не собиралась перечить ему, ведь это помощь родного человека, а нам она действительно была нужна, особенно Габри с его здоровьем, сама-то я уж как-нибудь справлюсь.
– Спасибо, – прошептала.
– Не стоит благодарности, я это сделаю, потому что хочу. Ты мой близнец, Нориэлла. Сейчас, когда ты рядом со мной, я чувствую, что обрёл нечто ценное, и уже люблю тебя, какой бы врединой ты не оказалась, – он щёлкнул меня по носу и рассмеялся.
– Эй! – наиграно возмутилась. – Я не вредина, я хорошая, – попыталась дотянуться до его лица, но Тревор был слишком высок, даже, встав на носочки, у меня не вышло этого сделать. – Ты зачем такой высокий?
– Я шучу. Конечно, ты не вредная, я это чувствую, – он перестал смеяться и нагнулся немного, останавливаясь посередине коридора. Подставлял мне своё лицо, и я всё-таки щёлкнула его по носу тоже, хихикая при этом.
Боже, неужели вселенная сжалилась надо мной и наградила таким замечательным братом. Вот бы и Дамиен был таким... А ведь он и был таким когда-то...
– Чего нахмурилась? Что-то не так? – тут же спросил Тревор, поворачивая меня за плечи к себе, заглядывал пристально в глаза.
– А, ничего такого, – отрицательно помотала головой. – Просто вспомнила кое-кого.
– Видимо кого-то не очень хорошего, – он сузил глаза. – Ты знай, Нориэлла, теперь у тебя есть я, – он положил мою ладонь на свою грудь, где спокойно билось сердце. – И я никогда не дам тебя в обиду, чтобы тебе не пришлось пережить ранее, поняла?
Я выразительно кивнула.
– Так точно! – выкрикнула довольно громко, а потом вспомнила, что Дамиен, судя по всему, друг Тревора. – Подожди, – остановила его, когда мы вновь пошли по коридору. – А ты знал, что в тот день я удаляла метку истинности?
– Что? Метку истинности? – брат напрягся, его желваки заходили ходуном. – Зачем? И кто он?
Я громко выдохнула. Значит Дамиен ничего не сказал друзьям. Наверняка и Мартинес не знает. Что ж, мне и самой как-то не хотелось начинать жизнь с родными людьми с плохих новостей. О том, что их друг так поступил со мной. С другой стороны, мой рот открывался и закрывался, мечтая нажаловаться брату на чудовище, что сломало мне мечту.
– Я тебе расскажу чуть позже, ладно? Это не совсем хорошая история, а портить настроение сейчас не хочется. Пойдём лучше скорее, я так соскучилась по Габри, – улыбнулась и повела озадаченного парня за собой.
Я задумалась. Разве та женщина из центра истинности не позвонила сообщить, что видела меня? И почему вообще меня нашёл четвертый сын семьи Лам де Вель? Он явно не спроста в кафе заходил...
– Ты ведь думаешь сейчас об этом, да? – спросил вдруг брат, но продолжил идти. – Я чувствую твоё напряжение.
Я кивнула. И даже собиралась всё высказать, но мы подошли к двустворчатой двери.
– Ну что, готова? Не переживай, Нориэлла.
– Называй меня Нора, пожалуйста, мне так привычнее.
– Прошу, Нора, – он открыл дверь, пропуская меня первой, но руку не отпустил.
Я первая сделала шаг, сразу ощущая в воздухе сильное переживание. Я не знала, как такое возможно, но чувствовала это! То, что мелкими иголочками кололо внутри.
Двое мужчин сидели в креслах, между которыми стоял столик. Тут было всё в тёмных тонах, только солнечные лучи через высокие окна освещали пространство, но и этого было мало.
Один из них был Габри, что листал какую-то книгу. А вот второй – король, и он резко поднялся на ноги, стоило мне переступить порог. Словно почувствовал наше появление, ведь никакого шума мы не создавали.
Габри оторвал взгляд от книги, а затем воскликнул:
– Нора, дочка, – отложил книгу и встал с кресла.
– Габри, – прошептала и побежала к нему, утыкаясь носом в тёплую грудь.
Так соскучилась по нему, что снова слёзы дали о себе знать. А потом я подняла голову и через плечо своего старика посмотрела на папу. Он улыбнулся, отчего у его глаз появились морщинки.
– Здравствуйте, ваше величество, – сказала, улыбаясь сквозь слёзы.
Габри отстранился, погладил меня по голове.
– Иди, познакомься, милая, – подтолкнул он меня слегка в спину.
Я вдохнула побольше воздуха и сцепила руки в замок, делая шаг в сторону короля, но он сам пошёл ко мне. Несколько шагов и я в его объятиях. Чувствовала уже знакомое ощущение родства, и это отбрасывало все сомнения. А затем отец расплакался. Сжимал меня в своих руках и говорил:
– Прости меня, девочка. Прости, что не знал о тебе. Мне так жаль... – немного отстранился, посмотрел на Габри. – И вам ещё раз спасибо, что не прошли мимо, не дали погубить девочку.
– Прошу, просто Габри, – засмущался мой старик.
Король помотал головой.
– Вы человек с большой буквы, Габриель. Я обязан вам многим. И ни за что не отниму у вас свою дочь, – он покачал головой. – Я предлагаю вам жить тут, во дворце, если вы захотите, конечно. И обеспечу всем, – он посмотрел на меня, пристально рассматривал каждую черту лица. – Меня зовут Оскар, Нора. Я искренне рад встретить тебя, родная. Ты можешь называть меня, как пожелаешь, – он поджал губы, смотря на меня фиолетовыми глазами, как и старшего принца Мартинеса. – Как же вы похожи, – прошептал, кинув взгляд на Тревора, что стоял недалеко.
Мы и правда были похожи с ним. Например, глазами и формой лица. Только цвет волос у брата был тёмный, как и у отца.
Я расчувствовалась. От ощущений, обретения семьи и вообще... Прижалась к родной груди и произнесла:
– Папа...
9. От лица Дамиена
– Сегодня ты покинешь поместье. Соберёшь свои шмотки и смоешься на край света, чтобы я больше не видел тебя, – я бросил пачку денег на пол, к ногам той, которая когда-то в детстве казалась мне самой лучшей. – И ещё, чтобы завтра этой грёбаной метки на мне не было. Не сделаешь этого, и я уничтожу тебя.
Покинул комнату истинной, намереваясь навсегда вычеркнуть её из моего сердца. Таким, как она там нет места. Только чёртова метка всё портила. Я вроде и жил спокойно после того проклятого лагеря, общался с другими девчонками, лишь изредка вспоминая об Элле. О суке, что дружила со мной ради денег. Там вообще много всего произошло. Как она втоптала меня в грязь, а ещё рассказала несколько моих секретов, смеясь надо мной, чем грубо унизила. Сколько мне стоило детской выдержки не показывать виду, что это правда, когда я слышал насмешки других пацанов. А ведь в глаза она не показывала ничего подобного.
Там дружбой с её стороны и не пахло. Уверен, что метка не из-за её симпатии возникла, а из-за симпатии к моему статусу. Так сильно она их желала, что вселенная решила поиграть моими чувствами, подарив эту грёбаную метку. Ведь тогда бы она не променяла меня на одного придурка. Ходила с ним за руку, ещё и в щеку целовала.
Твою мать, Дамиен, ты что творишь? Какой смысл разбирать все её поступки, если и так ясно, что она та ещё сука. С самого детства хитрая и продажная тварь. И я даже как последний влюблённый кретин шёл к ней выяснять отношения в тот день. Как хорошо, что не дошёл. Тогда бы мне наверняка было в сто раз больнее пережить это, услышав всё от неё лично.
Я прикрыл веки, рукой опираясь о стену коридора в пристройки прислуги. Глубоко дышал, сжимая пальцы в кулаки.
– Сука...
Впечатал кулак в стену, ненавидя и себя и её. Это ни хрена не легко скрывать и душить в себе притяжение. С того дня, как я взглянул на неё в окно особняка, запястье обожгло. Я не понял сразу, ведь внешне она больше напоминала Тревора, чем ту милую Эллу из лагеря.
Я не смог сомкнуть веки всю ночь, зная, что она ещё в поместье. Чувствовал это даже на расстоянии. Прокручивал в голове то, что случилось сотни раз, и каждый, сука, заводился сильнее. Злился на ту, что когда-то затуманила мой мозг. А ведь она хорошая актриса, или мне так казалось, ведь я был совсем юн. Весёлый мальчишка, которому впервые понравилась девчонка, и так неудачно.
– Твою мать, – выплыл из мыслей, когда уже было светло. Сразу позвонил Николаю, чтобы эта идиотка ничего не придумала и не смела играть со мной.
И, чёрт, я сходил с ума до самого вечера, игнорировал братьев, пока не начал смеяться, словно ненормальный. Хотя, я таким и был. Смотрел на метку, а она всё не исчезала. Конечно, сука получила кучу бабок и свалила в закат. Может даже прикупит себе шмоток и пойдёт искать принца. Притворится самкой высшего общества, у неё ведь игра в крови, судя по всему. Ей метка не помеха, это я как придурок тут думаю о ней всё грёбаное время. Даже удивительно, что она оказалась девственницей. Ну теперь точно будет по головам прыгать, отдавая себя. Вкусила разок, уже и не страшно.
Поморщился от своих же мыслей и пошёл в тренажёрный зал. Забыться и прийти в себя, наконец. Но и там не нашёл уединения. Старший брат качал пресс, когда я оглядывал взглядом тренажёры.
Леви старше меня на три года, а двойня на год. С ними я более дружен, чем со старшим, ведь он долгое время пробыл в лечебнице. Где его, к слову, вылечили, правда лишили всех чувств. Безэмоциональный он и сейчас не обращал на меня внимание, продолжая тренировать тело. Для кого, если он ни с кем не общается?..
– Помнишь Эллу из детского лагеря? – зачем-то спросил я, когда поняв, что долго стоял без дела, наконец-то, уселся на один из тренажёров.
На самом деле, сказав это, я знал, что брат проигнорирует меня. Как в детстве и когда он вернулся из лечебницы. Не проронил ни слова в мой адрес. Как, впрочем, и с двойней.
Я выдохнул, и принялся делать упражнение. Старался отвлечься, но в тоже время периодически глядел на метку, что вибрировала и не исчезала. Доставляла мне невыносимую боль, скручивала внутренности в прочный жгут, а также моё возбуждение не проходило ни на минуту. Всё время перед глазами вспыхивали картинки, где эта сука лежала на столе. И её кожа бархатная... Я старался не трогать её лишний раз в том помещении, но всё же не удержался, пару раз прикоснулся к её оголённым бёдрам.
– Блять... Как же она бесит, – прекратил заниматься и устало прикрыл глаза. Был вымотан, ведь не ел ни черта и не спал всю ночь. Ладно хоть похмелья не было. Сбил режим из-за грёбаного притяжения к мерзкой дряни.
Я, вообще, думал перерос. Тогда, после лагеря я едва смог не зацикливаться на одной, но сейчас всё повторялось. И даже стало хуже после того, как трахнул её. А как она плакала... Разрывала сердце второй раз. Тогда я не смог оставить всё на самотёк и наказал её обидчиков. Это было после того, как её забрали из лагеря. Правда потом пожалел. Воспоминания о том, что она думала по отношению ко мне, ломали меня несколько месяцев. А всё благодаря проклятой метки истинности. Это она связывала нас.
Сейчас же её обидчиком был я.
– Помню, – вдруг произнёс Леви, чем знатно удивил.
Я приоткрыл глаза и повернул голову в его сторону.
– Ты узнал её? – спросил, прищурившись.
Брат кивнул, переставая качать пресс. Лежал и смотрел в потолок.
– Ты лишил меня служанки из-за того, что случилось в детстве? – задал он вопрос в ответ. Не смотрел в мою сторону, и я отвернулся.
– Она не заслужила находиться в этом доме, – сказал и вышел из тренажёрного зала, громко хлопнув дверью.
А ведь слова брата и стали той причиной, почему я не пошёл поговорить с Эллой сам. Слова того, кто в силу своей особенности не умел врать и говорил то, что видел вокруг.
10. От лица Дамиена
Я снова задумался. Казалось бы, мы выросли, так какого чёрта я вспоминаю мелкую девчонку, что повела себя подобным образом? Размазала мои детские чувства в хламину! Но самым отвратительным было то, что даже будучи взрослой она играла. Делала вид, что ничего не знает, не понимает. Лицемерка...
Меня выдернул из удушающих мыслей звонок телефона. Вплыв в реальность, заметил, что до сих пор стоял у двери в тренажёрный зал. Кинул взгляд на запястье, где чётко отображался рисунок, что связывал меня со стервой. Она так и не свела её... Какая же мразь...
– Да, – проговорил хрипло, приняв вызов от Мартинеса.
– Привет, братишка, – серьёзно заговорил принц нашей страны. Впрочем, как и обычно. – Девушка, которая у вас служанкой работает, светленькая такая... Мы ещё с тобой столкнулись с ней в особняке, помнишь? Как её имя?
Я прикрыл глаза, пока в моей голове крутились шестерёнки. Эта гниль всё-таки добралась до принца?..
– Она больше не работает у нас, – ответил сухо, начиная идти в свою комнату. Хотелось надраться и заснуть, чтобы хоть на время выбросить из башки грёбаные мысли.
Казалось, что я вёл себя как полнейший кретин, что вспоминает нехорошие поступки маленькой девочки. Но похоже она слишком глубоко засела в моём сердце. И с хорошей, и с плохой стороны одновременно. Да и я никак не мог принять то, что эта ненависть – детская, что сейчас, много лет спустя многое могло измениться. Только вот я не изменился ведь, соответственна и детская обида, что однажды впиталась намертво в кожу, никак не хотела покидать меня. Да и какого хрена мне думать о её изменениях в лучшую сторону, если на мне до сих пор красовалось вселенское проклятое пятно?!
– Как её имя? – повторил друг, а я сжал телефон в руке, злясь на то, что никак не получается не думать о ней.
– Элла, Нора, – я остановился и прикрыл глаза, опираясь рукой о стену. – Зачем тебе вообще это нужно?
– Я пока не проверил свою догадку. Потом скажу, так как её зовут? Или может ты знаешь, где она может находиться?
Я усмехнулся. Действительно, мне бы хотелось знать, где эта дрянь, чтобы покончить с грёбаной меткой.
По коридору послышались шаги, заставив открыть глаза. Николай…
– Как зовут ту девчонку, что я велел уволить? – спросил у него, убирая телефон от уха.
Управляющий остановился недалеко от меня и поклонился. На секунду на его лице появилось удивление, но оно быстро пропало, возвращая Николаю сосредоточенность и серьёзность.
– Нориэлла Беккерс, мистер.
Я кивком поблагодарил его, произнося в трубку имя девчонки.
Элла… Получается, она не врала. У её имени два сокращения.
Я усмехнулся, прикрывая глаза, а затем вновь открыл их, медленно ступая по мраморному полу в направлении своей спальни.
– Спасибо, брат, ты очень помог, до связи.
Мартинес уже хотел положить трубку, как я прервал его:
– Зачем она тебе? – спросил, подходя к левому крылу.
На самом деле мне было глубоко плевать на мерзкую девчонку, но также из-за чёртовой метки мне хотелось найти и придушить тварь, что сбежала с деньгами, оставляя меня страдать от глупого притяжения. Судьба зараза играла со мной в игру, из которой мне было не суждено выйти победителем.
Я сжал свободную руку в кулак, уже зная, что присоединюсь к поискам хитрой суки, для чего бы она не понадобилась Мартинесу. И я ненавидел себя за то, что позволил ей одной идти на удаление. За то, что поверил ей.
Я часто носил толстовки и лонгсливы, пряча запястье ото всех, включая свою семью. По началу я просто злился и пытался возненавидеть истинную, чтобы метка исчезла. А когда подрос, стал стыдиться того, что когда-то позволил себе почувствовать нечто искреннее к маленькой стерве. В возрасте пятнадцати лет я набил татуировку, что скрывала бледные контуры метки, но сейчас их снова было видно. Рисунок изменился, выходя за грани въевшихся в кожу чернил.
Пока я переодевался, чтобы помочь Мартинесу с поиском Эллы, мой телефон разрывался от входящих. Я знал, кто мне названивает, хоть номер и не был забит в контактах. Являясь тем ещё ублюдком, я не знал имени девушки, с которой проводил иногда время. Возможно, она считала нас парой, игнорируя моё к ней отношение, но мне было плевать. Я развлекался с ней, когда в особняк приезжали девушки братьев и брали её с собой. Высокая, с тонкой талией и внушительными сиськами. Я специально терпел её слезы, когда получил метку близости со служанкой. Очарованный мерзкой дрянью, я сделал это, чтобы Элла не думала играть со мной, а знала, что я, мать вашу, занят!
Сбросив очередной вызов и схватив ключи от тачки, я направился к выходу из особняка.
Злость смешивалась с желанием, превращаясь внутри меня в долбанный коктейль. Я сжимал оплётку руля с такой ненавистью, собираясь придушить идиотку, как только найду её. Давил на газ, не зная, где её искать, но некое внутреннее чутьё подсказывало дорогу.
А потом вдруг я почувствовал, как метка исчезла. Испарилась с моего запястья, словно её там и не было. Стискивая зубы, я терпел боль, ведь она совсем не была такой же сильной, как та, что находилась внутри меня с того грёбаного прикосновения к служанке.
И я бы развернул машину назад, ведь теперь стоило забыть всю эту грёбаную ситуацию, но обещание помочь другу не дало этого сделать.
– Чёрт…
Мартинес и его младший брат Тревор были уверены, что Беккерс является их сестрой. Грёбаной, мать вашу, принцессой! Невероятно…
И я нашёл её. Отдал в руки людей, работающих на его величество, после чего уехал в особняк, где опустошил половину собственного бара, пытаясь избавиться от боли, раздирающей душу, что никак не хотела покидать меня даже после исчезновения чёртовой метки истинности.
