Текст книги "Яд под кожей (СИ)"
Автор книги: Лена Фарт
Соавторы: Диана Валеса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
31
Адам Готье
– Я не импотент, чёрт побери! – выкрикиваю, выбегая из ебаного крыла ведьмы, сразу же ощущая, как холодные колючие капли пронзают тело сквозь одежду. Ветер и шум грома заглушают мой вопль. И это заебись. Не хотелось бы опозориться перед всякими левыми уебками. Да и похуй. – Я чувствую, мать вашу!
Мышцы лица сводит, пока я добегаю до своей комнаты. Это что, блять? Улыбка?..
Но стоит войти в сухое мрачное помещение, как мой кулак встречается со стеной.
– Вот же тварь. Заколдовала, – шиплю, подобно зверю.
Я за все эти грёбаные дни не трахнул ни одной тёлки. Это ебаный рекорд, сука! А что самое, пиздец, стрёмное – мне приходилось использовать руку. Сука. Руку!
Включаю свет, тут же натыкаясь взглядом на шмотки Райс, и зубы сжимаются. Скрипят так, что вот-вот раскрошатся. Это явно нездоровая хуйня. Неужели?..
Догадка, что поселилась в моей голове пару дней назад, никак не хочет покидать меня. Особенно, когда мой зад снова начинает чесаться.
– Ну нет…
Закрываю лицо руками, стараясь отдышаться. Наполнить лёгкие кислородом и выбить из них запах ебучих афродизиаков.
– Ведьма, чёртова, нахуй, ведьма! – рычу, садясь на кровать. Ёрзаю по ней задницей, что вновь дала о себе знать.
Я понял, что что-то не так, когда неделю назад нашёл в тачке телефон и фотоаппарат этой чокнутой. Ещё и рубашку с наушниками. Как они там оказались, я понятия не имел, но чувствовал, что сделал это именно я. А кто же ещё, блять?..
Она словно яд пробралась мне под кожу. Лишь мысли о ёбаной Райс помогали мне в душе, когда я стоял под горячими струями. Материл её, на чём свет стоит, но всё без толку, куда-то ведь надо было девать энергию.
Одежда прилипает к коже, зля меня всё сильнее. Шумно выдыхаю сквозь зубы и стягиваю куртку. Следом летят джинсы и футболка. Швыряю последнюю в стену, но как назло промахиваюсь. Она попадает прямиком в фотоаппарат, снося его к хуям на пол. Он с громким стуком приземляется на кафель. Наблюдаю, как в замедленной съемке, за столь шикарным зрелищем. Как раскалывается объектив, распадаясь на кусочки. Как они летят в разные стороны, пока он сам прыгает ещё несколько раз, отдавая стуком в моих ушах.
И вот я, наконец-то, расслабляюсь. Ещё одна маленькая месть этой ебучей шлюхе. Нет, это не подходящее слово. Ведьма, чёртова ведьма, что мучает меня и портит жизнь. Да.
Ведь хотел забыть и жить дальше. Спокойно, продолжая трахать длинноногих красоток и тусить с Нейтаном в Голден Глассе. Но понял, что нихуя не получается на следующий же день, после того, как лишил девственности свою первую любовь.
Твою мать, Адам, прекрати!
Обхожу осколки, что заняли часть пола, и схватив чистые вещи из шкафа, направляюсь в душ. Смыть с себя всю эту грёбаную напасть, что уже душить начинает.
И ведь подозрения мои только усилились, когда, увидев её в той тёмной комнате, у меня встал. Прямо колом упёрся в мокрую ткань. Он и сейчас смотрит на меня, покрываясь холодной водой, что капает на меня.
– Хуёвый ты друг, – говорю ему, прикрывая глаза, и тянусь за гелем.
Возвращаюсь в комнату в странных ощущениях. Я больше не собираюсь представлять её, чтобы получить разрядку. Не, нихуя подобного. Потерплю.
Убираю разбитый фотоаппарат, замечая название модели на нём. Удивлённо рассматриваю его. Такой стоит недёшево. Я бы сказал дохуище.
Похуй. Она не узнает, что он был тут, да и чего мне беспокоиться?..
Выкидываю его, но через секунду всё же достаю из ведра и вытаскиваю карту памяти.
Зачем?.. Да хуй знает.
Ложусь спать, чтобы хотя бы во сне не думать о рыжей ведьме. Протягиваю руку под подушку и нащупываю её – рубашку. Неосознанно притягиваю, зарываясь в неё носом. Вдыхаю полные лёгкие, и голова начинает кружиться.
– К чёрту! – выкидываю дурацкую рубашку в темноту и отворачиваюсь к стене.
Ворочаюсь, пытаясь уснуть, но, блять, не выходит. Скидываю плед на пол, но он цепляется за мою ногу.
– Заебал, – пинаю его, пытаясь скинуть. Какой-то ебаный танец устраиваю на кровати в попытке победить чёртов сукин плед. Дожил, нахуй!
– Да что происходит! – соскакиваю с кровати, так как задница начинает неистово гореть.
Стою смирно в темноте комнаты и натыкаюсь на золотые искры в отражении окна. Сердце колотится. Жар проходит по венам и артериям, хер разберёшь. Осознание накатывает волной, заставляя повернуться к зеркалу.
– Да ебись оно всё в рот! – выкрикиваю, плашмя падая на кровать. Прямо членом, что, как и зад огнём горит, требует опустошить яйца.
Это самый хуёвый день в моей жизни. Не считая дня, когда сучка по имени Эмили разлучила меня с отцом. Надо было придушить её или позволить утопиться в том озере. И бед бы не знал.
Стоит этой мысли появиться в моей голове, как чесотка усиливается. Я расцарапал задницу уже в кровь, судя по ощущениям. И вновь встаю, включая свет. Поворачиваюсь к зеркалу, чтобы взглянуть на ебучее место, что не даёт мне покоя. И, блять, как обычно мне назло, нихуя не видно.
Похоже, без помощи Нейтана не обойтись.
– Отвали, придурок! – выпаливает друг, когда я появляюсь на пороге его академского дома. Богатенькие шишки почти все тут живут. Именно в этом живут троя.
Хотя я недалеко ушёл. У меня акции матери, тачка, квартира и коттедж у озера в глуши. В общем, не страдаю беднотой. Но я предпочитаю жить один, поэтому вместо дома выбрал комнату.
– Нейтан, блять, по-братски, – почти умоляю, ведь чую ещё немного и взорвусь.
– Я не буду пялиться на твою жопу!
– Ты пиздец! Сфоткай тогда!
32
За ночь я больше не возвращаюсь в свою комнату. Мы с Апельсином в панике забегаем к Терезе, и я закрываю дверь на замок. Подруга удивлённо на меня косится.
– Нашла мохнатого? Чего такие испуганные оба? – она плюхается с фонариком на кровать.
– Там был Адам… – шепчу я, всё ещё дрожа всем телом.
– Где? – хмурится, затем подходит к окну, но там ничего не видно. Только слышен дождь и раскаты грома.
– В комнате. Он там был!
– Может, показалось?
Тереза забирается в постель, и я ложусь рядом, положив котёнка между нами, он сразу юркает под одеяло.
– И что он хотел? – аккуратно интересуется. – Что-то сказал? Или запугать опять приходил?
– Ничего не сказал, но был очень странным. Он меня поцеловал… Недолго. Коснулся губами, а затем посмотрел на меня так странно.
– Поцеловал? Тебе понравилось? – усмехается она, замечая моё сморщенное лицо.
Меня воротит от одного его прикосновения теперь. Каждое касание отдаётся болью в грудной клетке. И я всё ещё боюсь его, хотя, казалось бы, после того, что он сделал со мной… Но я не позволю ему больше ко мне притронуться!
Ночью сплю очень тревожно, потому что кажется, что это чудовище где-то рядом. И только ждёт момента, чтобы напасть на меня и растерзать.
Сам ведь сказал, что не тронет меня больше!
На лекциях клюю носом. А на последней вообще наглею, и чтобы преподаватель не увидела меня, отодвигаюсь за спину своего одногрупника и, поставив учебник перед лицом, дремлю минут двадцать. Потому что реально уже не могу удерживать свои глаза открытыми. Меня будит звонок. Я нехотя и медленно собираюсь настолько долго, что все уже покинули аудиторию. Тру сонно глаза, замечая, как преподаватель проходит мимо меня, кинув безразличный взгляд.
Мужчина пожилого возраста выходит, а я всё ещё сижу за партой. Приду в комнату и сразу лягу спать. Медленно закидываю все вещи в сумку, параллельно откусывая шоколадный батончик. Может, хоть он придаст мне немного бодрости. Громко вздыхаю и, понуро опустив голову, плетусь на выход, но утыкаюсь лбом во что-то твёрдое и тёплое прямо в проходе. Поднимаю голову, встречаясь с холодными серыми глазами Адама Готье.
Вот чёрт.
Отшатываюсь от него как от огня.
Он явно очень зол. Его тело напряжённо застыло прямо в дверях. А глаза просто прожигают меня насквозь. Прижимаю к груди свой рюкзак, чтобы успокоить дрожь в теле. Делаю несколько глубоких вдохов и решительно направляюсь к двери. Останавливаюсь и смотрю в его глаза.
– Можешь, пожалуйста, немного подвинуться? – спрашиваю тихо, хотя планировала говорить с ним уверенно.
Боже, я вообще впервые ему что-то говорю так открыто.
Но он ведь говорил, что больше меня не тронет, если я никому ничего не расскажу. И только это придаёт мне сейчас уверенности. Вот только, когда я слышу его голос, сразу холодею:
– Не могу, – он входит в аудиторию, и мне приходится тоже делать шаги назад. Закрывает дверь, щёлкнув замом…
О нет…
Пячусь назад, всё ещё прижимая к груди рюкзак, будто он мне сейчас поможет.
Что он задумал?..
Адам не двигается, замирает у двери и оглядывает меня, будто сканирует. А затем усмехается, небрежно проведя рукой по своим волосам.
– Блять, серьёзно? Вот это? – похоже, разговаривает сам с собой. – Хромая, рыжая Райс…
А после начинает смеяться как ненормальный, запрокинув голову к потолку. Да-а-а, кажется, у парня явно съехала крыша… И мне с каждой секундой становится всё страшнее.
А когда этот ненормальный начинает двигаться в мою сторону, срываюсь с места и бегу вглубь аудитории, прямо к преподавательскому столу и встаю за ним. Он длинный и широкий, и так у меня больше шансов от него хоть как-то укрыться. Адам останавливается с противоположной стороны и ухмыляется, качает головой.
– Идиотка, – говорит он. – Иди сюда по-хорошему.
Мы медленно шагаем вокруг стола – он медленной и ленивой походнкой, а я трясущимися и ватными ногами. Едва передвигаю их.
– Что тебе нужно от меня? – голос срывается. – Ты сказал, что не тронешь больше…
Грудная клетка ходит ходуном.
– Райс, дважды повторять не стану, – проговаривает.
– Не подходи ко мне! – кидаю в него книгу, лежащую на столе.
Адам с легкостью уворачивается и оскаливается.
– Сама напросилась, – рычит он и так быстро огибает стол, что я даже не успеваю сделать несколько шагов.
Бросаю в него рюкзак и собираюсь бежать к двери, но этот гад хватает меня за талию и буквально вдавливает спиной в свою грудь. Стискивает больно одной рукой, а другой отодвигает волосы и жадно втягивает мой запах… Пропускает пальцы сквозь локоны. Дёргаюсь в его хватке.
– Отпусти! Ты… Урод! Подонок!
Мои трепыхания со стороны выглядят, наверное, нелепо. Адам огромный и высокий, и я мелкая и хромая… Что я могу ему сделать?
Он резко поворачивает меня вокруг своей оси. Вскрикиваю, когда его руки подхватывают меня под бёдра и усаживают на преподавательский стол. Удобно становится между моих ног и нависает с жёлтыми искрящимися глазами.
– Что ты творишь?.. – упираюсь ладонями ему в грудь в панике. – Отойди от меня…
– А что? – злобно оскаливается. – Ты сама виновата. Поставила на меня свою ёбаную метку! И что теперь мне с этим делать?! – рычит мне в лицо, хватаясь за мой затылок рукой.
Заставляет смотреть на него.
– Метку?.. Что ты несёшь вообще такое? – мне жарко рядом с ним и ужасно страшно, но я пересиливаю все эти чувства, уступая их гневу. – Отпусти меня, грёбаный ты мерзавец!
Толкаю его в грудь со всей силы, но все мои попытки тщетны, он даже не двинулся. Зато успел рывком притянуть меня за бёдра и дать почувствовать его каменный член.
Замираю в шоке. Ноги начинают трястись, и в памяти снова всплывает тот ужасный вечер.
– Хочешь сказать, что не знала о нашей истинности?! – продолжает нависать.
– Не понимаю, о чем ты говоришь! Какая истинность? – выкрикиваю в его манере.
– Ты, блять, издеваешься? – его бешенные глаза блуждают по моему лицу. А затем он начинает расстёгивать мою рубашку.
– Что ты… – хватаю его руку, – делаешь?..
– Где она у тебя? М? Метка должна быть где-то на твоём теле. Моя метка, твою мать.
– Убери руки, – пытаюсь отдалиться и отодрать его пальцы со своего ворота, но лишь добиваюсь того, что он придавливает меня к столу всем весом.
– Теперь ты мне должна, и мы с тобой сейчас потрахаемся.
Не успеваю ничего произнести, как он набрасывается на мои губы, жадно их сминает. Стискиваю зубы и хочу отвернуть голову, но он рукой фиксирует подбородок и продолжает атаковать мой рот. Буквально насиловать его. Дышит надрывно и целует мои губы так, будто хочет сожрать. Поглотить полностью. Мычу ему в рот и толкаюсь ладонями в массивную грудь. Вся дрожу. Тело помнит то, что он сделал со мной и не хочет, чтобы Адам дотрагивался до него.
– Ты чудовище… – слёзы снова катятся из моих глаз, когда он немного отстраняется, чтобы удобнее подмять меня под себя. – Не трогай меня… Ты ведь обещал… Сказал, что не тронешь больше… – Адам замирает, смотря на меня бешеными жёлтыми глазами, – хочешь снова меня изнасиловать?.. Я тебя ненавижу!
На моих последних словах он отшатывается и отстраняется. Даже отходит на несколько шагов, и замирает, смотря на меня оттуда. Сжимает руки в кулаки. Глаза сменяются то на серый цвет, то на жёлтый. Искры хаотично искрятся. На лице его застыло очень странное выражение. И он буквально срывается с места и стремительно уходит, открывает аудиторию и, хлопнув дверью, скрывается за ней.
___
Ссылку на нашу группу в телеграмме можно найти на наших страницах во вкладке "Обо мне"
33
Захлёбываюсь в слезах, продолжая лежать на преподавательском столе, где меня оставил ублюдок Готье. Грудь сдавливает от страха, хоть он и ушёл.
Боже, что это было?..
Моя голова пустая, и я не думаю ни о чём. Смотрю в белый потолок и глубоко дышу, приходя в себя. Опустошена. А потом я слышу звонок на пару.
Судорожно соскакиваю со стола и взглядом ищу свой рюкзак, одновременно поправляя одежду, особенно рубашку, на которой пару пуговиц уже расстёгнуты. Готье столько проблем мне доставляет. И физических, и моральных. Ненавижу его.
Почему я не убралась из этой академии в первый же день?..
Ах, да… Деньги…
Нахожу рюкзак у двери.
– Чёрт, – шепчу, ведь молния разошлась и некоторые ручки выпали. Пока собираю их, в мою голову вдруг приходит странная мысль.
Он ведь говорил про истинность, про метки…
Срываюсь в уборную, по дороге молясь, чтобы всё обошлось. Но всё равно какое-то странно чувство внутри словно подтверждает догадку.
– Нет, нет, пожалуйста…
Рывком задираю рубашку и бюстгальтер, как только захожу в кабинку. Красное пятно, что я мазала обезболивающей мазью, превратилось в некий рисунок, но разглядеть под большой грудью это тяжело, и я пинком распахиваю дверь, тут же видя своё отражение в зеркале.
– Нет…
Сердце сжимается, а после взрывается мощнейшим стуком, когда я осознаю неизбежное.
Метка. Его чёртова метка!
Одёргиваю одежду вниз и с широко распахнутыми глазами вылетаю из уборной. Нога простреливает несколько раз болью, но мне сейчас не до этого. Я ищу аудиторию Терезы. Она нужна мне.
Сталкиваюсь на лестнице с Аланом, но со злости отпихиваю его к стене, прослушав, что он мне говорил. Мне сейчас не до его отмазок и извинений. Бегу по коридору, прихрамывая, а потом распахиваю нужную мне дверь.
– Тереза, помоги, – и мне больше ничего не нужно ей объяснять.
Видимо, по моему лицу всё ясно, раз она, нахмурившись, щёлкает жвачкой и, скинув канцелярию с парты, игнорирует преподавателя и направляется ко мне. Закрывает дверь, берёт меня за руку, и мы уходим в общежитие.
– Ещё раз, помедленнее, – произносит она, когда мы оказываемся в моей комнате.
А я ни хрена не могу помедленнее. Эмоции душат, слёзы застилают глаза, а тело и вовсе трясётся. И тогда я просто рывками избавляюсь от одежды, показывая ей главное.
– Ох-ре-неть, – выдаёт очевидное, хмурится и осторожно прикасается. – Это его, да? Ты ведь что-то про него говорила сейчас. Кто он?
– Адам Готье! – выкрикиваю, сжимая кулаки.
– Ну нет, – её лицо превращается в маску. Бледнеет.
Да, я решилась рассказать ей всё, что сейчас и делала. И про то, что я сделала с его отцом и про то, что сделал со мной Адам на озере. Я лишь имя назвать забыла.
– Да, Тереза, да! О, боже, он же убьёт меня, или превратит в свою куклу, используя по назначению…
Сажусь прямо на пол, закрывая руками лицо. Тереза куда-то уходит. Я сижу так какое-то время, а слёзы всё не высыхают.
– Ну, одно ясно, – Тереза появляется вновь и присаживается рядом. – Навредить тебе он теперь точно не сможет, – отрывает мою руку от лица и показывает бутылку с названием «Текила».
– Наверное, не надо, – верчу головой, а она лишь цокает.
– А, по-моему, надо, давай.
Я была абсолютна права, когда говорила, что не надо. Утром я почувствовала все возможные последствия, а ведь учёбу никто не отменял. Зато мне стало легче, когда я выговорилась Терезе и заглушила немного боль от произошедшего и происходящего.
Еле разлепив глаза, умылась и попыталась разбудить Терезу. Безуспешно, конечно же.
– Ладно, – произнесла и вышла из её комнаты. Покормила Апельсина, привела себя в порядок и направилась на лекцию.
Шла осторожно, чтобы не нарваться на ублюдочного истинного. Вот же жесть какая. Всё-то не верится. И что он хочет от меня? Не думаю, что мистер Готье нас благословит…
Первая пара проходит относительно спокойно, не считая моей тревоги, что осела где-то внутри и начала вызывать боязливую дрожь. А если учесть последствия вчерашней текилы, то меня откровенно лихорадило.
Вторая пара прошла уже менее пугающе, и я даже выдохнула. Похоже, Адама вовсе нет на лекциях, иначе он бы точно меня где-нибудь нашёл. Или ворвался прямо в аудиторию. От этих мыслей невольная дрожь проходит по коже.
Он ведь и правда может так сделать.
Ускоряю шаг, направляясь в столовую, где много народу, чтобы слиться с толпой. Она находиться на первом этаже, и я, чуть прихрамывая, направляюсь туда. Преодолеваю последнюю ступеньку, ощутив мимолётный укол под грудью. Прямо на метке и на миг торможу. А выдохнув и готовясь идти дальше, замираю. Прямо передо мной из-за поворота выходит он – чёртов Адам. Мрачный и искрящийся опасностью.
Отшатываюсь, но куда там, он ловит меня за руку и тащит под лестницу.
– Отпусти, – шиплю, трясусь от страха и пытаюсь оторвать его руку от своей.
– Избегаешь истинного? – усмехается он.
– Ты не мой истинный, отвали, – дёргаюсь в его хватке.
– Твой, Райс, – мою фамилию он выплёвывает.
– Ты обознался. У меня нет никакой метки, – мой голос дрожит, и я боюсь, что он начнёт проверять.
Дерьмо! Нужно было её замаскировать!
– Уверена? – прислоняет меня лицом к стене и прижимается сзади. О, жесть. Я чувствую его достоинство, и в ужасе распахиваю глаза. Сердце колотится как бешенное, пока тело покрывают липкие мурашки страха.
– Нет, нет, нет. То есть да, да, да! Уверена! – громко пищу, толкая его пятой точкой, что выходит неосознанно.
И он издаёт какой-то утробный звук, а затем ныряет лицом в мои волосы у основания шеи. Шумно вдыхает, пока я трясусь как листик на ветру. Чувствую, как его тело расслабляется и, не думая о последствиях, пинаю его ногой, а затем кричу:
– Помо…
Его рука накрывает мой рот, а моего пинка он и вовсе не заметил. Я же сейчас умру от ужаса. Особенно, когда понимаю, что внизу живота тянет. Это заставляет напрячься и замереть.
О боже!
Его телефон начинает звонить, а следом я слышу и шаги по лестнице.
– О, Адам. А я ищу тебя. Что ты делаешь под лестницей?
– Блять, Нейтан.
34
– Эй, ты чего там… – слышу я голос его друга.
Судорожно выдыхаю от мимолётного облегчения. Хоть друг у него и козёл, по мнению Терезы, но он всегда останавливал его.
– Уф, Адам. Что ты творишь опять? – чувствую, как Адама будто пытаются отдёрнуть. – Отпусти её. Совсем больной придурок?
– Свали-ка дружище, – рычит это чудовище, но хватку на мне не ослабевает, наоборот сильнее стискивает, и я издаю жалобный писк.
– Адам, – слышу, как Нейтан говорит тоном ниже, кажется, раздражается. – Ты потом будешь жалеть об этом. Я твои сопли подтирать не буду, имей в виду.
От его слов Адам будто бы сильнее воспламеняется, хватка на талии становится невыносимой.
– Отпусти… Мне больно… – задыхаюсь от нехватки воздуха.
И он резко разжимает свои смертельные для меня объятия. Едва не падаю, пытаясь протиснуться между ним и Нейтаном, который сразу же, после того, как я отхожу, загораживает своему другу проход. Адам что-то злобно ему говорит, но я толком ничего не слышу. Меня трясёт от ужаса, и я едва переставляла ногами.
Даже бежать не могу, хотя разум твердит, что стоило бы поторопиться. В итоге останавливаюсь в коридоре, прислоняюсь к стене и сползаю по ней. Сказывается вчерашнее похмелье, стресс за все эти дни.
Как же я устала.
Прижимаю к себе рюкзак и утыкаюсь в него лицом. Сердце неустанно колотится о рёбра. Я раньше умру от сердечного приступа, твою ж мать. Надеюсь, Адам будет рад этому.
Сначала он хотел меня убить, отрезать язык… А теперь в его планах совсем другое – то, что меня никак не устраивает. Нет, меня и смерть от его рук не прельщала, но вот это…
Ещё и дурацкая истинность. Да уж, врагу такого не пожелаю. Адам, наверное, сам не в восторге. И теперь я могу понять Терезу, которая ненавидит своего истинного и не позволяет ему к себе прикоснуться… Хех…
Слышу, как кто-то останавливается рядом со мной, а после дотрагивается до моего локтя. Поднимаю медленно глаза. Алан. Приседает рядом и смотрит на меня таким взволнованным взглядом.
– Эмили… С тобой всё в порядке? – его рука всё ещё на моём локте, и я, долго не думая, смахиваю её.
Его прикосновения приносят только отвращение. Хотя раньше я как дурочка мечтала о наших с ним отношениях.
– Отвали, – хмурюсь. – Иди, куда шёл.
– Прости меня, я правда…
И тут что-то буквально срывает его с ног. Что-то огромное и свирепое. Вжимаюсь в стену, потому что Адам роняет блондина на пол прямо в метре от моих ног. Нависает, как дикий зверь, схватив его за грудки.
– Кто тебе, блять, разрешил прикасаться своими грязными руками к моей истинной? – утробно рычит ему в лицо, выделяя слово «моей». Меня накрывает его мрачная и жгучая энергетика. Жажда убийства так и сквозит. – Отъебись от неё.
Алан даже не пытается что-то ответить. Он просто раскрыл рот и таращится на бешеного парня в диком испуге. О да… Сейчас я именно это и испытываю.
Нейтан появляется как всегда вовремя. Буквально срывает Адама с побледневшего блондина, хватая его подмышки.
– Не, ну ты совсем больной… – цедит Нейтан, пытаясь удержать его.
Но, кажется, каким бы сильным и крупным не был его друг, Адама сейчас никто не остановит. Его глаза полностью пожелтели, а на лице застыла кровожадная гримаса, не предвещающая для Алана ничего хорошего…
Блондин поднимается, продолжая таращится на Адама. Он сглатывает и тихо произносит:
– Не знал, что ты хищник…
Адам вообще его сейчас не слышит, он яростно вырывается из рук Нейтана, чтобы разорвать парня на куски.
Он даже ударил с локтя своего друга в район ребер, и вывернулся, кинув прогибом Нейтана.
Господи…
Алан отшатывается, когда Адам медленно начинает подходить к нему, сжимая руки в кулаки. Его ноздри порывисто раздуваются, а губы растягиваются в оскале.
И когда этот ненормальный тянется рукой к Алану, Нейтан накидывается на него сзади и валит на пол. Я в ужасе продолжаю сидеть у стены и лишь таращусь на всё происходящее. Даже не замечаю, как рядом появляются ещё двое парней, которые помогают держать Адама, что буквально озверел…
– Что здесь происходит, Адам Готье? – слышу голос ректора. Его появление я тоже не заметила. – Ты снова за своё?.. – ректор зависает, как и все присутствующие здесь. – Твои глаза…
О да. Наконец, и остальные увидели их золотое свечение. Я не рехнулась, когда увидела их впервые. Теперь люди будут знать, что среди них есть ненормальный психопат с ДНК хищника! Может, таким людям что-то вкалывают, чтобы обуздать ярость?..
Хотя, в этой академии учатся ещё трое хищников, которых все боятся и обходят стороной… Чёрт. Да они же все ненормальные психи.
– Адам, успокойся, – ректор подходит к нему ближе, когда Адам вновь вырывается из хватки Нейтана и поднимается. Бешеный, с кровожадным ужасающим взглядом. – А вам, мистер Хадсон, лучше сейчас уйти.
Похоже, ректор догадался, по какой причине свирепствует это чудовище. Мне, наверное, тоже лучше уйти…
Эта мысль меня немного отрезвляет. Я поднимаюсь на негнущихся ногах и, прижимая рюкзак к груди, ухожу оттуда так быстро, будто меня подгоняют адские гончие.
Не знаю, откуда появились силы, но я была рада. Лишь бы не видеть всего этого. Даже не помню, как оказалась в своей комнате. Очухалась только когда Апельсин начал ёрзать по моим ногам и играть со штаниной.
Тереза ещё не пришла с лекций, поэтому я на всякий случай закрылась и как обычно, подпёрла дверь стулом. На всякий случай. Хотя, Адама вряд ли что-то теперь остановит.
Боже, вот же мне повезло…
Все последующие дни проходят очень нервно. Нет ни секунды, чтобы я не думала о дурном Адаме, который может подстерегать меня на каждом шагу. В четверг я лишь раз увидела его в конце коридора и как угорелая понеслась в самое людное место. Благо, он не помчался за мной… И это меня ужасно насторожило. Он будто затаился в кустах и выслеживает свою жертву. То есть, меня.
В пятницу Тереза уговаривает поехать с её друзьями в город. Они позвали её в местный клуб, который славится классной музыкой и прикольной атмосферой, если верить словам подруги. Честно скажу, я не хочу ехать никуда вообще, но и оставаться одной тоже страшно. Если Адам припрётся, то остановить его будет уже некому. Он просто снова возьмёт меня силой! Хотя, если судить по моим странным ощущениям на его прикосновения, которые непотным жаром опадают внизу живота, кажется, что я недолго смогу сопротивляться. Грёбаная метка…
В итоге надеваю на себя джинсы и короткую футболку. Даже не крашусь, лишь волосы распускаю. Мне ведь не нужно чужое внимание. Я потусуюсь в компании друзей Терезы, и может, отвлекусь хоть немного от мрачных мыслей. Да и Адама я вряд ли встречу в этом клубе.
Из академии нас забирает подруга Терезы, которую зовут Бритни. Симпатичная высокая брюнетка. Довозит нас до клуба минут за тридцать, где Тереза знакомит меня с ещё одним другом, кажется, его я уже видела в Голден Глассе в прошлый раз.
Клуб, оказывается, загородный. Находится в частном секторе прямо на отшибе. Большой зал с кучей танцующей и развлекающейся молодёжи. Неоновая подсветка по всему помещению делает атмосферу реально прикольной. Я даже немного веселею от всего этого. И, конечно же, Тереза просто умоляет меня попробовать популярный коктейль этого заведения. Я собиралась больше не пить, но что-то в груди прям скребло сильно, до боли и хотелось немного разбавить это чувство.
Я выпила. И не один коктейль, кажется, три или четыре. Меня разнесло быстро, но я держала себя в руках, и больше не притрагивалась к алкоголю. Зато было чертовски легко и так хорошо…
Я танцевала и забывалась…
Вот только, когда на моей талии стиснулись до боли жгучие огромные ладони, я всё вспомнила снова. Обернулась, готовая ринуться в бой.
– Адам Готье, – я улыбнулась своему злейшему врагу, который нависал надо мной как скала, – ну, привет.
И откуда во мне столько смелости?..
