Текст книги "Портал (СИ)"

Автор книги: Лена Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Круто! – Элвис не удержался и зааплодировал.

– Ты правда так считаешь? – Кора повернулась к нам лицом, и в ту же секунду я заподозрил, что что-то не так.

Лицо девушки было мокрым не только от дождя. Она беззвучно плакала, и слезы градом катились из её серо-зеленых глаз.

– Тебе больно, да? – с искренним сочувствием спросил Элвис. – Понимаю. Я как-то пробовал сесть на шпагат. Не получилось, но боль была дикая.

– Нет, не понимаешь, – Кора опустилась на траву, и мы сели рядом с ней. – Это не та боль. У тебя просто мышцы не натренированы, вот и все. Если бы ты занимался, как я, эта боль бы прошла.

– Тогда что с тобой происходит? – отважился спросить я.

– Это не ваше дело, – жестко отрезала Кора. – Проблема моя, и решать я её буду самостоятельно! Мне не нужна помощь! Тем более, помощь таких остолопов, как вы!

Элвис хотел ответить что-то насчет «остолопов», но я жестом приказал ему молчать и обратился к Коре:

– Послушай, так вышло, что мы оказались в одной команде, и с этим ничего не поделаешь: нас свела судьба. А в команде все поддерживают друг друга и помогают. Команда строится на доверии. Если мы не научимся доверять друг другу, мы ничего не добьёмся.

– Ладно, слушайте, – Кора попыталась вытереть рукавом слезы, но не преуспела, ведь её спортивный костюм промок настолько, что впору было выжимать. – Я с трёх лет занималась гимнастикой, потому что этого хотела моя мама. Поначалу мне не нравилось. Гимнастика, как и любой другой спорт, требовала строжайшей дисциплинированности во всём. Весь мой день был расписан по минутам, у меня совсем не было свободного времени. Все дети шли гулять, а я – на тренировку, где тренер орал на меня и ко всему придирался. Ещё я все время сидела на жесткой диете: для гимнастики маленький вес – это очень важно, лишние триста граммов уже мешают выполнять такие упражнения, как, например, прыжки. До сих пор не могу забыть, как мне было обидно, что всем детям можно мороженое и шоколад, а мне – нет. Но когда я стала немного старше и поняла, что прогулки и сладости – это не главное в жизни, гимнастика начала мне нравиться, хоть ей и приходилось отдаваться целиком. Я начала видеть в тренировках и положительные стороны. Благодаря спорту у меня, в отличие от большинства моих сверстниц, были идеальная осанка, стройная фигура и крепкое здоровье. А главное, спорт научил меня дисциплине и трудолюбию, поэтому я даже школу закончила с отличием. И ещё мне сами занятия нравились, даже не могу объяснить, почему. Хотя, наверное, всё-таки могу. Когда долго что-то не получается, но ты усердно работаешь и тренируешься, через какое-то время ты достигаешь поставленной цели и чувствуешь, что ты идёшь вперёд, развиваешься, становишься лучше. И эти победы над собой приносили мне настоящую радость. Одним словом, я была очень благодарна маме, что она решила вырастить из меня спортсменку. Но в тот год, когда я окончила школу, моя мама заболела тяжёлой, неизлечимой болезнью. Мы жили с ней вдвоём. О своём отце я вообще ничего не знаю, равно как и о других родственниках, так что вся ответственность легла на мои плечи. Я обратилась за помощью в Галактический Институт Фармацевтики, а они потребовали за создание лекарства огромную сумму денег, которой у нас и в помине не было.

– Знакомая ситуация, – вставил я, вспоминая о том, как заболела Дана. – И что же ты сделала?

– Я знала только один способ достать столько денег: выиграть чемпионат галактики по художественной гимнастике. Премии, которую вручают за первое место, хватило бы для того, чтобы спасти маму. И я поставила перед собой самую грандиозную и труднодостижимую цель в своей жизни – выиграть этот чемпионат, – на этом месте у Коры из глаз вновь потекли слёзы, но она взяла себя в руки и продолжила: – Но чтобы выиграть галактический чемпионат, на него сперва надо было попасть. Мне предстояло пройти длинную цепочку испытаний, чтобы меня взяли представителем от моего галактического сектора. Я была хорошей гимнасткой, но никто не назвал бы меня лучшей. Чтобы стать лучшей, мне пришлось тренироваться вдвое усерднее, чем прежде, а параллельно ещё и учиться в институте. Это было просто ужасно. Я буквально разрывалась между учебой и тренировками, а о том, чтобы заниматься чем-то ещё, не могло идти и речи. У меня не находилось времени на отдых, я постоянно была уставшей и измученной, а внешне это проявлялось, как агрессия и раздражение. Вы, наверное, догадываетесь, что у меня не было друзей, не говоря уж о личной жизни. Сверстники ненавидели меня за мою неприветливость, а также за дисциплинированность и пунктуальность. Многие девушки завидовали моей красоте и не упускали случая поострить насчёт того, что у меня до сих пор нет «второй половины». В общем, весь наш курс надо мной издевался. После учёбы я сразу бежала на тренировку, и там надо мной издевался уже тренер. Его можно понять: он хотел мотивировать меня, чтобы я работала больше, но у меня уже чисто физически не получалось. Всё это время я была одинокой, мне некому было довериться, некого было просить о помощи. Но я терпела. Я знала, что должна спасти маму, и была готова на всё ради этого. На галактический чемпионат меня допустили лишь спустя сотню лет после того, как заболела мама. Повезло ещё, что её заболевание протекало медленно, и запас времени был, но с каждым годом ей становилось всё хуже, и именно это было моей главной мотивацией к занятиям. За сто лет я, путем изнурительных тренировок, достигла такого высокого уровня, что никто не сомневался в том, что победителем галактического чемпионата буду именно я. Я сумела стать лучшей. Лучшей во всей галактике. И тогда мои конкуренты… они… решили вывести меня из строя, чтобы не допустить моего участия в чемпионате.

– Но ведь это же подло! – не сдержал возмущения Элвис.

– А кого это волнует? Это большой спорт, речь идет об огромных денежных суммах, и люди убить готовы ради победы! Когда я ехала на чемпионат, мне подстроили автокатастрофу. Я получила ужасные травмы и выжила только чудом. В больнице мне сказали, что я на всю жизнь останусь инвалидом. Но меня ужасало не это. Вы когда-нибудь долго и упорно стремились к чему-либо? Отдавали все нервы и силы ради поставленной цели? Если да, то сможете понять, каково это, когда до победы остается всего шаг, но вдруг что-то, от вас не зависящее, берёт и перечёркивает все ваши усилия! Мне становилось плохо от одной мысли о том, что сотню лет я страдала и мучилась совершенно напрасно. Изнемогая на тренировках, я всегда думала о том, что это спасёт мою маму, что она выздоровеет и улыбнется мне, что мы вновь будем жить, как прежде. Но этого не случилось, потому что мне не дали попасть на чемпионат. Я понимала, что ещё несколько лет, и моя мама умрет, а я остаток своей жизни проведу на инвалидной коляске, и то лишь потому, что мне повезло, и я не погибла вследствие автокатастрофы. Хотя, бывали моменты, когда мне казалось, что лучше бы я погибла. Но потом блеснул луч надежды. Меня взяли в Долину Жизни, провели курс лечения и… позволили мне ходить и вообще делать всё то, что делают обычные, здоровые люди. Только при каждом движении я испытываю дикую боль, с этим даже Агенты не смогли ничего поделать. А Фригга… Фригга знала мою историю и приходила ко мне, чтобы поддержать. Она помогла психологически пережить случившееся и показала, что у меня ещё есть шанс добиться поставленной цели. Я… очень ей благодарна. Если бы не она, я бы, наверное, умерла от отчаянья и безнадежности. А теперь у меня вновь есть цель. Фригга сделает так, что я смогу принять участие в ближайшем галактическом чемпионате. Моя задача – подготовиться и победить. Тогда я смогу спасти маму. Моя мама… её тоже взяли в Долину Жизни, и она до сих пор лежит там. Но Агенты ничем не могут помочь ей. У них самая лучшая медицина, но производство новых лекарств не налажено. Лекарство может дать только Галактический Институт Фармацевтики… за огромные деньги, – тут Кора не выдержала и разрыдалась. – Я всё время думаю о маме, не могу забыть о ней ни на секунду. Когда мы работали в Долине Жизни, я иногда вставала среди ночи и шла к ней в палату.

– Она лежит в коме? – тихо поинтересовался Элвис.

– Нет, хуже. Она вроде как живая, но не понимает, что происходит вокруг неё, не может общаться с окружающими и вообще воспринимать какую-либо информацию, поступающую из внешнего мира. Это тяжелая болезнь мозга. Она ведёт себя как неразумное живое существо, которое ест, пьет и спит, но не разговаривает, не мыслит. Она даже не узнает меня. Это так ужасно… видеть, как она смотрит на меня непонимающими глазами, в которых давно исчез отблеск разума. Но я не могу себя заставить не приходить к ней. Я нахожусь в постоянном напряжении! Помимо тренировок на мне полно работы, я сама не понимаю, как мне удается всё успевать. И потому, когда мне приходится выполнять ещё и твою работу, Элвис, я не выдерживаю и срываюсь. Я… знаю, что веду себя просто отвратительно, но не могу ничего с собой поделать. Я постоянно испытываю боль. Было время, когда я даже ходить не могла без слёз, но потом научилась терпеть. Вы просто представить себе не можете, какую боль я испытываю во время тренировок.

– А если принять обезболивающее? – посоветовал Элвис.

– Нельзя. Во-первых, регулярный прием обезболивающего пагубно влияет на организм, а во-вторых, перед самым чемпионатом нельзя принимать никакие лекарства, потому что их могут расценить как допинг. Поэтому я должна научиться терпеть эту боль, чтобы нормально выступить на чемпионате.

– То есть ты, являясь чуть ли не инвалидом, собираешься соревноваться со здоровыми людьми, которые не испытывают той же боли, что и ты? – уточнил я.

– Да. И я должна их победить. Но не знаю, удастся ли. С каждым днем я чувствую, что слабею. Мои силы на исходе, я чувствую всю безнадежность затеи… поэтому и срываюсь! Простите меня за то, что я такая нервная и дерганная! Я веду себя по-свински и понимаю, за что меня все ненавидят. Но я не могу по-другому, простите!

– Нет, это ты прости меня, – в глазах Элвиса стояли слезы. – Это я поступал с тобой по-свински. Мне теперь так стыдно за все незаполненные мною ведомости, которые ты заполняла за меня. Я очень виноват перед тобой, Кора, прости. Ты права насчёт меня – я никчемный оболтус. А ты… ты замечательная! Как тебе удаётся тренироваться, это уму непостижимо! Если бы я знал это раньше, ни за что не сбежал бы из Долины Жизни. Не волнуйся, теперь ты не одна, у тебя есть мы. И я верю, у тебя всё получится. Я действительно ошибался тогда, когда сказал, что я сильнее, чем ты. Ты в миллион раз сильнее, Кора, ты сможешь преодолеть всё.

– Спасибо, – сквозь слёзы выговорила девушка и добавила: – Я очень переживала за вас, когда вы были на развалинах. А пока вы лежали без сознания в Долине Жизни, я каждый час к вам заходила. Я боялась, что вы умрёте, и винила во всем себя: ведь если бы я была более бдительной, вы бы не сбежали, и ничего этого не было бы. И когда я с лейкой зашла, на самом деле я хотела убедиться в том, что с вами все хорошо, а про цветы для прикрытия придумала, потому что не хотела, чтобы вы знали, как я тревожусь за вас.

– А когда я утром встретил тебя на стадионе, и ты отвернулась от меня, ты…

– Да, Локи, я плакала и просто постаралась скрыть от тебя это.

– Тебе не нужно скрывать слёзы от нас, поверь, – произнес Элвис, глядя Коре в глаза. – Мы понимаем, как ты страдаешь. Я представляю себе, как ты боишься потерять маму. Моя сестра сейчас у демонов, и у меня теперь сердце не на месте. Я всё время вспоминаю про Эвелину и… Даже не могу описать свои чувства. И я тоже боялся плакать при тебе. Теперь не боюсь.

– Мы спасём твою сестру, Элвис, – Кора взяла юношу за руку и посмотрела ему в глаза. – Вместе мы справимся.

– Смотрите, к нам кто-то идёт, – сообщил я, указывая в сторону командного центра.

За плотной завесой дождя были видны лишь смутные силуэты, и лишь когда люди подошли поближе, я понял, что это Кайса и Сэм.

– Привет лягушкам! – шутливо поздоровался я: ребята, как и мы, уже успели промокнуть до нитки.

– От лягушки слышу! – весело отозвалась Кайса. – Ты, Локи, вообще, больше всех нас на лягушку похож: у тебя одежда зеленая.

– Ты что, привела меня сюда о лягушках болтать?! – простонал Сэм, до странности бледный и угрюмый.

– Конечно же, нет, – спохватилась Кайса. – Элвис, Кора, вы ведь сотрудники Долины Жизни, не так ли?

– Пока ещё да, – кивнул Элвис, намекая на возможное увольнение. – А что такое?

– У Сэма очень сильно болит голова, и никакие таблетки не помогают. Может, посмотрите, что с ним такое творится?

– Да, конечно, – тут же согласилась Кора. – Идёмте в медицинский отсек, там его и посмотрим.

– Не знаю, дойду ли я, – судя по всему, Сэму действительно было очень плохо.

– Дойдёшь, куда денешься, – нарочито грубо отозвался я, надеясь, что мой тон заставит товарища собраться с силами. – А не дойдёшь, так доползёшь. Ты и так весь мокрый, тебе на траву не страшно падать.

И мы все вместе направились в сторону командного центра.

========== “Шпион” ==========

Когда мы уже переступали через порог медицинского отсека, Сэм вдруг потерял сознание. Теперь его лицо было не просто белым, а с мертвенно-зеленоватым оттенком. Кайса с нескрываемым ужасом смотрела на него.

– Не паникуй, Русалка, – всё тем же обманчиво-грубым тоном бросил я девушке. – Обычный обморок.

– Но от чего? – беспомощно спросила Кайса, еле сдерживая слёзы.

– Сейчас выясним, – заверила её Кора. – Может, он слишком много работал за компьютером?

Мы с Элвисом тем временем отнесли Сэма на больничную койку.

– Нет, я не позволяла ему работать долго, – покачала головой Кайса. – Если бы не я, то да, он сутками бы за своим любимым компьютером сидел. А я время от времени отрывала его от работы и заставляла выходить на улицу, чтобы он не переутомился.

– Ясно, – Кора села за стоявший на столе компьютер, завела новую электронную карточку и принялась задавать вопросы:

– Возраст?

– Двести лет ровно.

– Родная планета?

– Откуда я знаю, Кора? Он никогда не рассказывал мне о своём прошлом. И вообще, мне не нужны все эти документы, я хочу лишь, чтобы ты вылечила Сэма.

– Таковы правила, – Кора бесстрастно пожала плечами. – Сейчас заполню и приступлю к диагностике заболевания.

– Подумаешь, правила, – возмущённо фыркнула Кайса. – Человек без сознания, а она какие-то формальности исполняет.

– Если тебе что-то не нравится, мы его вообще лечить не будем! – неожиданно огрызнулся Элвис.

Это был первый на моей памяти раз, когда он открыто поддержал Кору. Сама Кора улыбнулась уголком рта и попросила непривычно мягким и спокойным голосом:

– Не говори так, Элвис. Спасти человека – это наш долг. Когда проявились первые симптомы заболевания, Кайса? Поверь, это не просто формальности, это поможет установить причину.

– Простите, что не сдержалась. Просто за Сэма очень тревожусь, – извинилась девушка. – Насчет первых симптомов: Сэм сказал мне о головной боли несколько часов назад, когда я заметила, что он неважно выглядит. Я поспешно оттащила его от компьютера и принесла ему горячий чай. Но Сэму лучше не стало. Тогда я побежала к Леоноре и попросила лекарство от головной боли. Но лекарство не подействовало, и Сэму становилось всё хуже. Я опять побежала к Леоноре, и она дала мне очень сильное обезболивающее, которое применяют только в самых крайних случаях. Но Сэму даже эти таблетки не помогли. Когда я сказала об этом Леоноре, она удивлённо вытаращила глаза и сказала, что нужно срочно обращаться к целителям.

– Да, это действительно очень странно, – Кора закончила заполнять карточку и в задумчивости закусила губу. – Попробуем диагностику мозга. Элвис, нам надо переодеться в стерильную медицинскую одежду, а то мы все мокрые и в траве. В таком виде заниматься лечением нельзя!

С этими словами Кора достала из шкафа униформу целителя и ушла в лаборантскую, чтобы переодеться. Мы с Элвисом стояли у окна, возле батареи, пытаясь согреться: в насквозь промокшей одежде было холодно. Кайса сидела на табуретке возле Сэма и держала его за руку. Когда Кора вышла, переодеваться пошел Элвис.

– Обращаюсь ко всем, кто не имеет медицинского образования: отойдите подальше и не путайтесь под ногами, – попросила вдруг Кора. – По-хорошему вас вообще следовало бы выставить, но ладно, так и быть, сидите.

Мы с Кайсой сели на подоконник и стали наблюдать за девушкой, которая прикрепляла к голове Сэма странные присоски, предварительно смазывая их каким-то специальным медицинским гелем. Присоски были очень маленькими и насчитывалось их, наверное, несколько сотен, поэтому процесс затянулся, несмотря на то, что через несколько минут в работу включился переодевшийся Элвис.

– Может, мы тоже поможем? – предложил я, когда мне надоело сидеть. – Дело вроде нехитрое.

– Это тебе так кажется, – сухо возразила Кора. – Каждая присоска особенная. Она имеет свой номер и крепится на строго определенную зону головы. Это очень тонкая и кропотливая работа, требующая абсолютной точности. Мне вот иногда даже за Элвисом приходится переправлять, если он наклеил немного криво.

– Тогда ладно, – не стал спорить я.

– Ну вот, вроде готово, – несколько минут спустя возвестила Кора.

Голова Сэма была утыкана присосками, и смотрелся он довольно странно.

– Запускай диагностику, Элвис.

Медики подошли к какому-то неизвестному мне прибору и уставились на экран. С минуту они стояли молча, а затем Элвис спросил:

– Наверное, я никудышный медик и ничего не понимаю в человеческом мозге, но ответь мне, пожалуйста, на глупый вопрос следующего содержания: что это за хрень?

– Понятия не имею, – растерянно и даже немного испуганно пробормотала девушка, даже не отвлекаясь, чтобы побранить Элвиса за употребление некультурного слова. – Её не должно здесь быть. Я никогда не видела ничего подобного.

– Что там такое? – заволновалась Кайса.

– Мы пока сами понять не можем, – развела руками Кора. – Но, судя по всему, мозг Сэма покрыт металлической оболочкой и насквозь пронизан сверхтонкими проводами, которые образуют крепкие связи с нейронами. В двух словах: в его мозг вживлена чужеродная система искусственного происхождения. Причём она так сильно связана с его нервной системой, что извлечь её, не повредив при этом мозг, не представляется возможным.

– Но как такое могло произойти?! – с ужасом в голосе спросила Кайса. – Кто мог вставить ему в мозг эту систему?

– Откуда мы знаем? Судя по всему, она здесь довольно давно, – мрачно отозвалась Кора.

– Но что она делает с Сэмом? – Кайса перепугалась больше всех, хотя и остальным, включая меня самого, стало не по себе.

– Сейчас попробуем выяснить. Я проведу детальный анализ этого… прибора, и попытаюсь установить его функции и степень воздействия на мозг.

Кора и Элвис напряжённо уставились на экран. Мы с Кайсой не выдержали и тоже подошли поближе. Правда, за медиками почти ничего не было видно, но мы так и остались стоять, чтобы чувствовать хоть какую-то причастность к происходящим событиям.

– Странно… Очень странно, – всё время повторяла Кора, и я каждый раз мысленно соглашался с ней.

– Интересная штука, – примерно час спустя заключила девушка. – Этот прибор собирает всю информацию, полученную мозгом Сэма, и передает её за пределы базы.

– Я понял! – внезапно меня посетила догадка. – Это и есть тот самый источник, о котором говорила Фригга! Сэм – шпион «Чёрного Квадрата»! Теперь всё встало на свои места, и стало ясно, откуда наши враги узнали, например, о детях. Сэм ведь был с нами в подвале. А когда мы с Фриггой обсуждали, куда направились Рэйчел и Дэмис, Сэм вполне мог незаметно подслушать и узнать, что они полетели на Церру. А через него узнал и «Чёрный Квадрат»!

– Что ты такое говоришь, Локи?! – возмутилась Кайса. – Сэм не может быть предателем! Он не способен на это!

– Так никто и не говорит, что он предатель! Сэм даже не подозревает о том, что вся информация с его мозга считывается специальным устройством и передается «Чёрному Квадрату». Он не предатель, он жертва!

– Да, ты прав, Сэм ничего не знает, – подтвердила Кора. – И ни в коем случае не должен узнать.

– То есть ты хочешь сказать, что мы не сообщим Сэму о том, что его мозг находится под бдительным контролем? – удивилась Кайса.

– Включи мозги, Русалка, – посоветовал я девушке. – Всё, что мы говорим Сэму, мы, считай, говорим «Чёрному Квадрату».

– Вот именно, – согласилась Кора, не отрывая от монитора сосредоточенного взгляда. – И если там узнают, что Сэм рассекречен, знаете, что они сделают?

– Что? – робко поинтересовалась Кайса.

– Взорвут его, чтобы сохранить свою технологию в тайне. В этом приборе есть система экстренного самоуничтожения. Простыми словами, сказать Сэму правду – значит, убить его. Повезло ещё, что сейчас он лежит без сознания, и его мозг не воспринимает информацию.

– И ещё повезло, что я отвела его к вам, а не к Агентам Света, – заметила Кайса. – А то я даже боюсь представить, что они могли бы сделать с Сэмом ради безопасности базы.

– А мы что, уже не Агенты? – обиделся Элвис.

– Пока ещё Агенты, – хмуро ответил я. – Но, если будем работать такими темпами, это ненадолго. Не расстраивайтесь. Когда вас выгонят, приходите ко мне. Я хорошо подумаю и, возможно, приму вас в Звёздный Патруль.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Элвис.

– Звёздный Патруль? Ещё чего не хватало! – надменно хмыкнула Кора. – Путаться у Агентов под ногами и встревать во всякие истории? Это без меня, пожалуйста.

– Не будь такой гордой, – посоветовал девушке Элвис. – Звёздный Патруль – это здорово!

– Если меня выгонят, я подумаю над этим, – сдала позиции Кора. – Но сейчас вопрос в другом. Сэм скоро очнется, а нам надо решить, что мы будем с ним делать.

– А почему он вообще ни с того ни с сего потерял сознание? – спросила Кайса. – Это как-то связано с этой системой?

– Да, – подтвердила Кора. – Сэм занимался тем, что изучал информацию, содержащуюся в древних книгах. И вся эта информация шла по каналу к «Чёрному Квадрату». Но её было слишком много, система с таким потоком не справилась и дала сбой. Как следствие – резкая головная боль и обморок. Но скоро система перезапустится, и Сэм придет в себя.

– Я не могу понять, каким образом «Чёрному Квадрату» удалось вживить в него этот прибор, да ещё так, чтобы Сэм об этом не помнил, – признался я.

– Возможно, ответ кроется в его прошлом, о котором Сэм, по словам Кайсы, никогда не рассказывал, – заметила Кора и, немного помолчав, добавила: – Сдаётся мне, это дело рук Критериона.

– Кого? – хором спросили мы с Кайсой и Элвисом.

– Вы что, никогда не слышали о Критерионе? – приподняла бровь Кора. – Стыдно не знать своих врагов. Впрочем, это неудивительно: о Критерионе редко вспоминают.

– Да кто это вообще такой? – спросил нетерпеливый Элвис.

– Четвёртый из лидеров «Чёрного Квадрата». Ты разве не читал историю формирования этой преступной организации, Эл?

– Да нет, как-то не доводилось, – смущённо отозвался юноша.

– А я читала. «Чёрный Квадрат» основали четыре человека. Маг – Ника, Наёмный убийца – Грегор, Учёный – Рэй, и компьютерный гений, которого прозвали «хакером», – Критерион.

– А почему о нём обычно не говорят? – осведомился я.

– Потому что Критерион никогда не принимает непосредственного участия в каких бы то ни было операциях, сражениях, да и вообще действиях. Он почти никогда не покидает пределы своей лаборатории.

– Почему? – удивился Элвис.

– Ему трудно ориентироваться в окружающем мире. Насколько мне известно, у него проблемы с мозгом.

– У компьютерного гения проблемы с мозгом? – это звучало по меньшей мере странно.

– Представь себе, да, – немного раздражённо отозвалась Кора, которой мой вопрос, наверное, показался глупым. – Иногда, в результате генетических мутаций и прочих факторов, на свет появляются люди, чей мозг работает не так, как у всех. Мозг Критериона может решать сложнейшие задачи и генерировать идеи, на которые не способны обычные, «здоровые» люди. Но он занят этим и только этим. Простые же, элементарные вещи, которые с лёгкостью может проделать каждый из нас, для Критериона невозможны. Я, конечно, не занималась диагностикой его мозга, и потому могу лишь предполагать, но вполне возможно, что у него нарушена координация движений, ему трудно общаться с окружающими его людьми – он просто не приспособлен к обычной жизни. Гений и слабоумный одновременно, понимаете?

– Да, – кивнул головой я. – Гений в кибернетике и слабоумный в повседневной жизни.

– Поэтому он и сидит в своей лаборатории, как в клетке. Его роль – снабжать «Чёрный Квадрат» новыми изобретениями в области кибернетики, и только. Я думаю, именно он изобрёл систему, которая может считывать информацию с человеческого мозга и передавать её на большие расстояния.

– Да, наверное, – согласился я и добавил: – Это не удивительно, что Критерион работает на «Чёрный Квадрат». Думаю, у него достаточно причин для того, чтобы ненавидеть людей. Ведь окружающие с самого раннего детства считали его идиотом, не способным проделывать элементарные вещи, и не подозревали о том, что в нём таится гений. Представляю, как издевались над ним сверстники. А «Чёрный Квадрат» дал ему возможность раскрыть свой потенциал. Логично?

– Да, все это замечательно, но нам нужно решить, что же теперь делать с Сэмом, – напомнила Кора.

– Нам очень повезло, что Сэм не успел найти информацию о сфере гелеофториев, – заметил я. – Если бы он её нашел, «Чёрный Квадрат» узнал бы обо всём одновременно с нами и попытался бы заполучить сферу раньше нас. Мы должны отлучить Сэма от поиска информации. И вообще, нужно предупредить всех наших. Звёздный Патруль должен знать о системе, «ворующей» у Сэма информацию.

– Но под каким предлогом мы запретим Сэму работать? – заволновался Элвис. – Ведь правду мы ему сказать не можем.

– Это легко, – отмахнулась Кора. – Скажем, что он переутомился и ему необходим постельный режим. Будет лежать здесь, не имея никакой связи с внешнем миром, пока мы не придумаем, что с ним делать дальше.

– А сейчас нам нужно собрать всех наших, за исключением Даны, которая шпионит за Агентами, и рассказать обо всём, что мы узнали, – заключил я. – Кайса, ты пока останешься с Сэмом. Кто-то должен находиться с ним рядом, когда он придёт в себя, и сказать ему о переутомлении. Веди себя естественно и, самое главное, не говори ему правду.

– Мне будет тяжело лгать Сэму в глаза, – потупив взор, сообщила Кайса. – Мне кажется, это будет… подло по отношению к нему.

– А что ты ещё предлагаешь? Да, лгать верному товарищу – это не здорово, но таким образом мы спасаем ему жизнь. Правда для Сэма – верная гибель!

– Да, я понимаю, и я… согласна ему лгать, – тяжело вздохнув, произнесла Кайса. – Клянусь, что не выдам ему тайны.

– И ещё нам нужно узнать о прошлом Сэма, чтобы понять, как в его мозг попала эта штука, – заметила Кора. – Надо будет как бы невзначай завести с ним разговор о том, чем он занимался до того, как попал на базу Агентов. Стоп, я наблюдаю всплеск мозговой активности! Всем молчать, Сэм сейчас очнётся!

Мы столпились возле лежащего на койке юноши и смотрели на него, как на бомбу замедленного действия. Хоть я и понимал, что Сэм добрый, надёжный и отзывчивый человек, теперь я ощущал по отношению к нему некоторый страх. Ведь мозг Сэма – мозг «Чёрного Квадрата», хоть бедняга Воитель об этом даже не подозревает. А юноша тем временем открыл глаза и попытался приподняться на локтях.

– Где я? – немного хриплым голосом спросил он.

– В медицинском отсеке, – быстро ответила Кайса и тут же испуганно посмотрела на меня, как бы спрашивая: «Не сказала ли я чего лишнего?»

Я на пару секунд прикрыл глаза, давая понять, что она всё сделала правильно.

– А чего это вы так смотрите на меня, словно я крокодил? – Сэм искренне и доброжелательно улыбнулся.

Мы нервно переглянулись и тоже выдавили из себя улыбки.

– Просто очень тревожимся за тебя, – ответила Кайса и вновь бросила на меня вопросительный взгляд.

Да, вести себя естественно у нас получалось не очень хорошо.

– А что со мной случилось?

– Переутомление, – нестройным хором ответили мы, а Кайса добавила, придав своему голосу возмущенный тон:

– Я же тебе говорила, что нельзя так много работать, что нужно отдыхать! А ты мне что отвечал? «Не лезь, Кайса, это очень нужная и к тому же интересная работа»! И видишь, чем кончилось?! Теперь тебе вообще работать нельзя!

– Как это? Почему? – заволновался Сэм.

– Потому что опять в обморок грохнешься, – сухо пояснила Кора. – Я, как медик, настаиваю на том, чтобы ты соблюдал постельный режим и не покидал больничную палату!

– И долго? – понурив голову, поинтересовался Сэм.

– До тех пор, пока я не признаю, что ты выздоровел, – ответила девушка.

– Ясно, – Сэм обречённо откинулся на подушку. – Надеюсь, я не помру здесь со скуки.

– Что ты, конечно же не помрёшь! – успокоила его Кайса. – Мы будем приходить и разговаривать с тобой. Ты знаешь, я давно хотела взять и поговорить с тобой в спокойной обстановке, но ты вечно чем-то занят. А сейчас тебе всё равно работать нельзя, так что ничто не помешает нашей беседе.

– И о чём же ты хотела поговорить? – скучным голосом спросил Сэм, явно расстроившийся из-за того, что его отлучили от такой интересной работы.

– Ну… даже не знаю, – Кайса старательно сделала вид, что задумалась. – Например, ты никогда ничего не рассказывал нам о своём прошлом. А мы же команда и знаем всё про всех, кроме тебя.

– А я виноват, если мне нечего рассказывать? – в голосе Сэма прозвучало лёгкое раздражение.

– То есть как нечего? – удивился Элвис. – Должно же быть хоть что-то.

– Должно, но я его не помню. Я как Дана, понимаете?

– Нет, не понимаем, – честно признался я, но в душе у меня шевельнулось подозрение, что «амнезия» Сэма напрямую связана с системой, вживленной в его мозг. – Поясни.

– Самое первое моё воспоминание, это то, что я проснулся, лежа на койке в большом пассажирском космическом корабле. И тогда я осознал, что не помню, как попал на борт этого корабля, не помню вообще ничего, что происходило со мной. Но чемодан с вещами, деньги и документы были при мне. Благодаря документам я узнал своё имя, возраст, а также то, что с отличием закончил Технический Университет. Но вот что странно, графы «Родители» и «Родной мир» на документах были незаполнены. Я помню, что сильно испугался и даже запаниковал. Я обратился за помощью к попутчикам и услышал от них, что мне надо меньше пить. Я удивился и попросил их пояснить эти слова, на что мне ответили, что мои друзья затащили меня на борт, когда я, по их словам, был очень сильно пьян. Но вот беда, друзей я не помнил тоже. Я лежал на койке и пытался собраться с мыслями, а потом вдруг ясно понял, что хочу стать Агентом Света. Я был уверен, что это желание из моей прошлой жизни, единственное, что осталось в памяти. И я полетел к Агентам.