Текст книги "Беглянка"

Автор книги: Лайза Хоган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Где-то там, в сумраке рассвета, запел петух.

Открыв глаза, Джулия увидела лежавшего рядом Леона. Он выглядел так, как будто бы просто повалился на постель и проспал всю ночь. Но ведь так и было, подумала она сонно.

Он лежал к ней лицом, и сердце ее сжалось, когда она увидела, каким мальчишеским выглядит это лицо теперь, когда глубокие усталые складки сгладил сон. Девушка потянула за одеяло, чтобы накрыть мужчину, а он лишь крепче прижал ее к себе.

– Не надо, – прошептала она.

Но Леон снова крепко спал, еле заметно улыбаясь во сне. Ей во что бы то ни стало надо проснуться, подумала она, проснуться... Зачем?

Обняв его, она снова провалилась в глубокий сон.

Когда Джулия наконец очнулась, солнце заливало лучами всю комнату. Девушке было тепло, тело ее что-то непривычно сковывало...

Руки Леона все еще обнимали ее, а лицо его спряталось в копне ее волос. Джулия попыталась слезть с кровати, пока он не проснулся, но руки его сжались сильнее, он сонно что-то пробормотал, легко поцеловал ее – и вновь настала тишина.

Сердце ее сильно билось.. Ну почему ей показалось, что нет ничего особенного в том, чтобы уснуть на кровати? Все равно, что улечься со спящим тигром. Что она сделает, когда он окончательно проснется? Вспомнив, что она уже просыпалась сегодня – был самый рассвет, – Джулия застонала. Если бы только она встала тогда! Она вновь попыталась отодвинуться от него, но ничего не вышло, он крепко держал ее. Более того, он чуть сильнее сжал руки, а потом провел ладонью по ее животу, так что у нее сердце чуть не выскочило.

– Как приятно так просыпаться, – прошептал сонный голос ей на ухо.

– Вовсе нет. И не вздумай. – Она вновь безуспешно попыталась освободиться.

Она-то надеялась, что со сна он окажется совсем не таким привлекательным; может быть, ей будет неприятен небритый щетинистый подбородок... Но его сонный вид делал его лишь еще более обаятельным. Нелепо, что он так действует на нее. Просто нелепо.

– Отпусти меня, – сердито попросила она, – слышишь?

Глаза его распахнулись, глядя ей прямо в лицо.

– Так куда приятнее, чем просыпаться на полу, – протянул Леон. – Ну и как я тут оказался? – медовым голосом продолжал он. – Знаешь, мне кажется, что меня еще ни разу не вносили в постель женщины. Если бы я знал, что ты так настойчива, я бы постарался не засыпать так быстро.

– Я тебя не вносила, – выпалила Джулия. – Ты улегся на самый край постели и уснул, вот и все. Я... – Она судорожно сглотнула. – Я просто уложила тебя поудобнее.

Леон невинно смотрел на нее, поворачиваясь так, чтобы голова ее уютно устроилась у него на плече.

– Это ты так говоришь, – прошептал он, поглаживая ее по щеке. – Но откуда мне знать, может быть, ты воспользовалась моей беззащитностью?

И тут он ее осторожно поцеловал. В ушах Джулии зазвенело от его близости, его тона, его прикосновений.

– Ты.., ты же знаешь, что это глупо, – выдавила она.

Леон чуть-чуть откинулся назад.

– Тебе так здорово удается поддерживать мое мужское эго, – насмешливо заметил он.

– Я не имела в виду... Я вовсе...

В глазах его замерцали огоньки.

– Надо будет как-нибудь проверить, – мечтательно промолвил он. – К сожалению, вряд ли найдется много женщин, которых удастся на это подбить.

Он провел свободной рукой по ее волосам, погладил ее нежную шею. Трудно было о чем-либо думать, когда он вот так смотрел на нее.

Невозможно не испытывать к нему желания, зная, что и ему тоже хочется близости.

– И как прошла наша страстная ночь? – невозмутимо осведомился этот несносный мужчина. – Ты всегда занимаешься любовью прямо в одежде? Я хочу все знать.

Он легко расстегнул молнию на ее платье, а она просто не могла сопротивляться. Да, честно говоря, ей и не хотелось.

Леон расстегнул ее бюстгальтер, руки его нежно легли ей на грудь, и у нее перехватило дыхание, когда он начал осторожно поглаживать ее твердеющие соски.

– Нет, – выдохнула она. – Я.., я никогда еще не занималась любовью.

И тут, внезапно, он словно увидел ее впервые. Руки его замерли, он отодвинулся, как ужаленный.

Джулия ошеломленно смотрела на него. Вот так же он обошелся с ней накануне, сначала обнял и приласкал, а потом отшатнулся, как будто она была ядовитой. Все внутри у нее замерло, она не знала, что думать, что делать, а он тем временем перекатился на другую сторону постели и лег, заложив руки под голову, глядя в потолок.

Смертельно обиженная, Джулия отодвинулась как можно дальше, потянув за собой простыню.

– Ну почему ты так поступил? Чтобы показать мне, что ты все можешь?!

– Потому что мне очень хотелось!

Глаза ее наполнились слезами.

– Почему же ты прекратил, почему ты со мной так поступаешь?

– Потому что я пытаюсь.., не причинить тебе вред, – наконец отрезал Леон.

– Это все из-за того, что я.., из-за того, кто я?

Вздохнув, Леон прикрыл ее руку своей.

– Нет, Джулия, – мягко отозвался он. – Это из-за того, какая ты.

– Потому что я раньше.., никогда?

– Да, отчасти.

– Но почему? – настаивала она. – Какая разница? Ведь каждому приходится рано или поздно делать это впервые!

Леон невольно рассмеялся, а она вконец рассердилась.

– Не смейся. Что смешного?

– Джулия.., когда занимаешься любовью впервые, надо делать это с мужчиной, который много для тебя значит, который любит тебя.

С тем, с кем ты могла бы провести всю свою жизнь!

Джулия неуверенно пожала плечами.

– – Но от меня ожидали, что я отдамся Микеле, а мне противно оставаться с ним наедине и на пять минут.

Лицо Леона напряглось, но голос его был по-прежнему спокойным.

– Ты бежишь от человека, за которого едва не вышла замуж. Ты не можешь ничего чувствовать ко мне, у тебя было так мало времени.

Рука его, теплая и утешающая, все еще лежала на ее пальцах, и от этого его слова не казались такими суровыми.

– Я не... – отдышавшись, Джулия постаралась скрыть обиду. – Я не знала, что существует расписание для чувств, Леон. Чего ты от меня хочешь? Назначим встречу – позднее?

– Да тебе ничего обо мне не известно!

Я вовсе не тот человек, какого девушка вроде тебя захотела бы узнать поближе.

– Тогда каков же Микеле? – В голосе Джулии звучала горечь.

– Может, в чем-то я еще хуже, чем Микеле. – Леон сделался мрачен.

Губы ее раскрылись в изумлении?

– Хуже, чем Микеле? Но это невозможно!

– Хорошо, может быть, у меня манеры получше, чем у него. – В голосе его звучала такая грусть, что нельзя было принять его слова за шутку. – Но уверяю тебя, я решительно не тот мужчина, с которым тебе хочется оказаться в постели. Не думай, что ты мне не нравишься. Просто я не хочу тебя связывать и я не хочу причинить тебе боль, Джулия.

Девушка метнула на него сердитый взгляд.

– А как насчет твоих вчерашних слов? – требовательно спросила она. – В отеле в Ницце, когда ты поцеловал меня? Мы ведь оба знали, что чувствуем. Ты... – помолчав, она выпалила:

– Ты ведь хотел меня.

Леон сжал ей руку, лицо его помрачнело.

– Это было вчера, прежде, чем я успел прийти в себя.

– Спасибо, что сообщил мне об этом, – парировала Джулия, оскорбленная его словами сильнее, чем хотела показать. – Как это разумно!

Глядя ей прямо в глаза, Леон покачал головой.

– Не гожусь я тебе, Джулия, – вымолвил он наконец. – Я любил всего одну женщину в своей жизни и разбил ей сердце. Не собираюсь снова через такое проходить. Не пойми меня не правильно, мне нравятся женщины. Но я завожу лишь временные связи.

– Почему? Ты боишься? – Она ахнула, осознав, что сказала. – Прости, я была не права.

Ее поразило выражение боли на его лице.

– Да, ты была не права. Но все было так давно. И она умерла, так что какое это теперь имеет значение?

Он резко сел, опуская ноги на пол.

– Мне надо принять душ, – отрезал он.

– Для меня это имеет значение, – она умоляюще протянула к нему руки, погоди!

– Зачем?

Джулия отдернула руку, услышав его ледяной тон.

– Как.., как ее звали? Ту женщину, которая тебя любила?

Он помолчал несколько секунд.

– – Софи. И я ее убил.

Джулия замерла, потрясенная.

– Ты убил ее? – прошептала она. – Так же, как, по твоим словам, Микеле убивает людей?

– Нет. Я был куда более жесток, чем он.

Я был слишком молод и глуп, чтобы понимать, что творю. Я плохо с ней обошелся, и она покончила с собой.

– Но что случилось? – прошептала Джулия.

– Я не хочу об этом говорить, – грубо отрезал Леон.

– Ты ни о чем не хочешь говорить! – вспылила девушка.

Медленно обернувшись к ней, он посмотрел на нее взглядом, от которого, казалось, слетела бы и краска со стен.

– Что ты сказала? – Его голос был обманчиво спокойным.

– Я сказала, что ты ни о чем не желаешь говорить. Ни о чем важном. Возводишь вокруг себя стены и налепляешь на них огромные плакаты: "Не входи. Помощь не требуется".

Он не сводил глаз с ее лица, и девушка покраснела.

– А ты сильно рискуешь.

– Мне все равно, – слабым голосом произнесла девушка. – Я начинаю привыкать к риску.

Леон продолжал пристально смотреть на нее, потом кивнул, и она опустила глаза.

– Да, похоже.

– Ты ведь все обо мне знаешь, – поспешно добавила она, – а я о тебе ничего не знаю.

– И что же ты хочешь узнать?

Джулия беспомощно ломала пальцы. Все идет совсем не так.

– Хочешь сказать, что я могу спрашивать?

Что угодно?

– Я не говорил, что стану отвечать. – Лицо его абсолютно ничего не выражало. – Что ты хочешь узнать? Мой адрес? Я живу в Риме.

День рождения? Двадцать пятое июня. Номер телефона? В справочнике. Что еще?

– Ну, – начала девушка неуверенно, – ты понимаешь, в кино и в книгах, когда люди знакомятся, они.., рассказывают друг другу... это ведь не интервью перед приемом на работу. Я думала... – Она совсем запуталась.

Леон откинулся на подушки.

– Ты думала, что во тьме ночной мои чувства настолько возьмут надо мной верх, что я пойму: мне просто необходимо облегчить душу и рассказать тебе обо всех трагичных эпизодах моей жизни. А потом я испытаю к тебе такую благодарность, что сразу обниму тебя, вот так, – обняв, он притянул ее к себе на грудь, – а потом поцелую тебя, вот так.

Он склонился к ней, целуя ее жадно, впитывая в себя всю сладость ее рта. Лишь на один чудесный неповторимый момент она вся отдалась волшебному ощущению, сознавая, как много значит для нее его прикосновение. А потом на нее обрушилось осознание холодного цинизма, с которым он только что говорил, и она пришла в ярость. Все не так! Джулия заколотила кулачками по его широкой груди, вырываясь изо всех сил, и объятие его ослабело. Потирая губы рукой, она села на постели, гневно глядя на него.

– Как ты смеешь! – выдавила она. – Как ты смеешь так издеваться надо мной!

Грудь его тяжко вздымалась, как будто после забега на длинную дистанцию. Он сделался мрачным как ночь.

– Не знаю.., если тебя это утешит, на меня это подействовало куда сильнее, чем я рассчитывал.

– И что же, теперь я должна тебя пожалеть? – огрызнулась Джулия. Когда тебе явно на меня наплевать?

Он потянулся было к ней, но тотчас отдернул руку.

– Ради Бога, Джулия, – почти взмолился он, – мы не должны так себя вести. Я не могу.

– Девушка смотрела на него, веря и не веря в его смятение.

– Почему? – наконец просто спросила она.

Леон долго молчал.

– Ты, должно быть, сошла с ума, – произнес он наконец и тут же поправился:

– Нет, это я сошел с ума.

Джулия тяжело вздохнула. Может быть, она и ошибалась.

– Я вызываю у тебя столь сильное отвращение? – спросила она наконец.

– Отвращение? – Леон изумился. – Да это я сам вызываю у себя отвращение. Единственное, чего мне хочется, это помочь тебе выпутаться из трудностей, остаться целой и невредимой, а потом...

– Уйти? – подсказала она. Неужели она и впрямь так мало для него значит?

– Я не тот человек, который может сделать тебя счастливой, – мрачно ответил он, садясь. – Я на десять лет старше тебя, а иногда мне кажется, что на все сто. – Леон опустил глаза в пол. – Ты ведь ничего не знаешь, тебя вырастили в позолоченной клетке. По-видимому, я первый мужчина, помимо членов твоей семьи, с кем ты перемолвилась хотя бы парой слов.

– Кажется, ты меня презираешь, – вымолвила Джулия. – Глупая маленькая девочка, бросающаяся на первого попавшегося мужчину. – Она потянулась за платьем, думая, возможно ли быть более несчастной, чем сейчас. Ей захотелось бежать отсюда куда глаза глядят. Даже назад, к Микеле, и то лучше, чем терпеть такие мучения.

– Вовсе нет, – возразил Леон.

– Нет? Да не стоит, не старайся быть добрым, – холодно процедила она. Не надо щадить мои чувства. Знаю, я вела себя просто нелепо. Не буду.., тебя компрометировать.

Леон пристально смотрел на нее.

– Ты надеваешь платье задом наперед.

– Черт тебя побери, негодяй! Оставь меня в покое, ладно?

– Нет, я не хочу, чтобы ты занималась самобичеванием из-за меня.

– А ты... – возмущенно начала Джулия, но он прервал ее:

– Во-первых, ты – одна из самых привлекательных женщин, каких я встречал. Проклятье, да мне нравится тебя целовать! Иногда кажется, что нет ничего более естественного...

Но Джулия уже не слушала его.

– Ты заставил меня ощутить такое, чего я никогда раньше не знала, бушевала она, в ярости пытаясь нащупать рукав. – А когда я наконец поняла, как ты меня влечешь к себе, ты разворачиваешься и говоришь: "Нет, спасибо, но – я честный человек"... Представляю себе, как ты посмеешься, когда вернешься домой. Конечно, расскажешь друзьям: украл девушку с ее свадьбы, посреди церемонии. И заколдовал. Как любую встреченную мной женщину. Джулия яростно дернула платье.

В голосе ее прозвучало негодование:

– Я даже лег с ней в постель, но не стал заниматься с ней любовью, я вел себя так благородно...

Голос ее прервался. Леон резко привлек ее к себе, прижался губами к ее губам, а руки его сорвали с нее платье, так что она оказалась в его объятиях – совершенно обнаженная. Он провел пальцами по ее щеке, вниз по горлу, начал ласкать ее груди, и по всему ее телу побежал жар. Склонившись, он стал облизывать ее соски, подсунув руки ей под спину и заставив ее изогнуться, прижимаясь к ней всем телом.

Девушка оказалась совершенно не готовой к всепоглощающей чувственности, захватившей ее. Она залилась слезами, но это не имело никакого значения. Ничто из пережитого раньше не могло приготовить ее к тому, что происходило сейчас. И она поняла, что полюбила его – целиком и полностью, безоговорочно.

И в тот же миг руки его замерли, он увидел ее слезы.

– Ну что, тебе все еще кажется, что я благороден?

Он схватил свою одежду и кинулся прочь из комнаты.

После его ухода Джулия некоторое время лежала на кровати неподвижно, совершенно опустошенная. Прикрывшись простыней, она смотрела на дверь. Может быть, Леон уже не вернется? Да нет, глупо. Если даже и случится самое худшее, он должен вернуться, хотя бы для того, чтобы забрать вещи. Глаза ее отсутствующе остановились на его чемодане и на лежавшем рядом портфеле.

Повинуясь внезапному порыву, она протянула руку и втащила портфель на кровать.

Вряд ли у нее будет возможность узнать все его секреты. А вдруг ей удастся открыть нечто такое, что позволит ей лучше понять чувства мужчины, который стал так много для нее значить?

8

Примерно через час Джулия сложила бумаги обратно в портфель и невидящим взглядом уставилась в окно. Потом она встала, умылась, оделась, тщательно причесалась. Ей нужно было найти Леона. Она добьется правды.

Он сидел внизу, в гостиной. Перед ним стояла крошечная чашечка кофе, и он уставился на нее так, как будто бы это была самая интересная вещь в мире.

Остановившись у стола, девушка разглядывала эту картину и волновалась. Что будет, если он просто пошлет ее к черту? Леон кинул на нее взгляд, и Джулия села. Тяжкое молчание повисло между ними.

– Будь я джентльменом, я бы, наверное, извинился за свое поведение, наконец выдавил он. – Но учитывая мое поведение, я не джентльмен.

– Да, ты не джентльмен!

Леон улыбнулся, но одним только ртом.

– Что мне в тебе нравится, так это то, что ты всегда говоришь правду.

Джулия склонилась к нему:

– Совсем как ты.

– И что ты хочешь этим сказать? – осведомился Леон, и глаза его сузились.

– Я хочу сказать... – У нее перехватило дыхание, но она упорно выдавливала из себя слова:

– Тебе известна какая-то тайна, связанная с моим рождением.

Леон замер, не говоря ни слова.

– Я заглянула в твой портфель, – слова так и полились из нее, – я прочла все вырезки.

В половине из них имеются явные намеки на то, что с моим рождением связана какая-то тайна, что правду утаили. Они вовсе не были моими родителями.

Джулия посмотрела ему прямо в глаза.

– Вот почему ты явился на мою свадьбу, так? В надежде найти что-то новенькое для газеты или даже для своей книги.

Леон и глазом не моргнул.

– Нет. И нечего было копаться в моих личных бумагах.

– А как насчет моей личной жизни?

– Газеты тут ни при чем, – вымолвил он со вздохом. – Больше я ничего не скажу, не трать зря время.

– Ты никогда ничего не говоришь, – снова с горечью упрекнула Джулия. Все равно что путешествовать со сфинксом.

– Так лучше, – пожал плечами мужчина, – Для тебя, – парировала Джулия, – но не для меня. Почему ты мне ничего не говорил? Мог бы рассказать хоть что-то.

Леон провел пальцем по краю чашки.

– Не мог. Сначала я не знал, можно ли тебе доверять. Вдруг ты захочешь убежать обратно, к Микеле. Я не знал, что ты к нему испытываешь на самом деле. Может быть, у тебя сдали нервы и ты решила убежать, а может быть, ты и правда хотела от него скрыться. Кроме того, чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для всех, кто тут замешан.

– Значит, поэтому ты не.., стал заниматься со мной любовью? Потому что так безопаснее? Потому что ты мне не доверяешь?

– Нет, – резко ответил Леон, – потому что я себе не доверяю.

– А что тебе известно о моих родителях?

Расскажи! Я этого требую! – Она уже не могла сдерживаться.

– Все узнаешь, когда мы доберемся до места. Я и этого не собирался тебе говорить.

Внезапно на нее обрушилась волна воспоминаний, телефонный разговор в Ницце. Джулия замерла.

– Значит, ты на кого-то работаешь, – наконец прошептала она.

Он кивнул, не сводя с нее глаз.

– Вроде того.

– И не расскажешь мне? – взмолилась она.

– Нет, – отрицательно покачал головой Леон, – это слишком опасно.

– Для кого? Раз уж ты работаешь на кого-то другого и защищаешь его, то какова моя роль? Я опять чья-то собственность?

Со стуком поставив чашку на блюдце, Леон окинул ее гневным взглядом.

– Неужели ты правда думаешь, что я вижу в тебе лишь некий объект?

– Да! К тому же на мне везде налеплены наклейки с надписью "В пути не требуется".

– Если ты так считаешь, отлично, – огрызнулся Леон. – Честно говоря, я начинаю испытывать острое желание, чтобы мы с тобой больше никогда не встречались.

– И я тоже, – солгала Джулия, гордо закинув голову вверх.

Склонившись к ней через столик, Леон схватил ее за плечо и резко встряхнул.

– Глупо. Если мы не будем действовать сообща, мне не удастся спасти тебя от Микеле!

– Да мне плевать! – завопила Джулия, глубоко задетая его словами. Неужели он и правда не пожелал бы с ней встречаться?

– Ну уж, – усомнился Леон, стискивая ее плечо.

Ничего не помогло. Ярость и разочарование разом навалились на нее, а от прикосновения Леона она просто взорвалась и стукнула по столу так, что чашка подпрыгнула на блюдце.

– Господи, помилуй, да ведь это моя жизнь! После всего, что мы с тобой пережили, ты мне еще замечания делаешь! – заорала она.

Старая медлительная официантка, вошедшая в комнату и собиравшаяся подойти к ним, поспешно юркнула обратно.

– Потише, Джулия, – воззвал Леон. Его холодный тон странно контрастировал с горевшим огнем в глазах. – Если будешь так себя вести, то мы останемся без обеда.

Его спокойствие подействовало на нее куда сильнее, чем все остальное.

– Плевать мне на обед – я требую правды! – прокричала она.

Леон взял ее за руку.

– Придется подождать. Учитывая, как ты любишь задавать вопросы, я и этого не должен был тебе говорить.

Все, что сейчас было нужно Джулии, это простое человеческое участие. Всего несколько часов назад она бы обратилась к Леону, но сейчас это казалось невозможным.

Он изучающе смотрел на нее.

– То, что ты прочла в вырезках – это в основном то, что известно мне, наконец произнес он. – Я не писал те статьи, просто отыскал их, чтобы собрать побольше сведений о тебе. Ходили слухи о том, что тебя удочерили в младенчестве. Даже самый грязный репортер не найдет в этом скандала.

Джулия смотрела вниз, на свои колени, стиснув пальцы.

– Извини, – наконец промолвила она. – Просто... – У нее встал комок в горле. – Трудно поверить в то, что люди, которых я считала родителями, на самом деле мне не родные.

Леон долго молча смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Но ведь это лишь предположения в газете, Джулия. Не стоит принимать их на веру.

– Ты бы не возил те вырезки с собой, если бы не считал, что это правда, так?

Леон не ответил, и девушка с горечью улыбнулась.

– Значит, не скажешь. А единственный человек, которые мог бы помочь, сейчас находится в больнице.

В глазах его появилось сочувствие, беспокойство, осознала она потрясенно. Но было там еще нечто такое, чего она не могла прочесть.

– А твоя няня, Фанни? – спросил он.

Джулия отрицательно покачала головой:

– Она появилась, когда мне было года полтора. Никому, кроме членов семьи, дядя не стал бы рассказывать о скандале.

– Ну а ты сама? – настаивал Леон. – В твоем детстве может скрываться ключ к тому, кто на самом деле твои родители.

Джулия окинула его ледяным взором.

– С чего это я стану делиться с тобой информацией, если ты мне ничего не рассказываешь?

– Справедливо. Тогда не говори. Вряд ли это имеет значение.

Чего-то в его манере вести беседу девушка явно не понимала. Как будто он.., играл с ней.

– Детство у меня было совершенно нормальное, – вымолвила она наконец. Даже скучное.

– Нормальное – как в любой скучной мафиозной семье?

– Ты не имеешь права так говорить! – возмутилась Джулия. – Мой отец был хорошим человеком, и он был братом моего дяди Джузеппе.

– Ты уверена, что твой отец был братом Джузеппе? – протянул Леон, глядя ей в глаза.

Джулия открыла было рот для ответа, но промолчала. Потом она прошептала:

– Я-то спустилась сюда, надеясь, что ты скажешь мне: в тех вырезках нет ни слова правды. Просто не могла поверить, когда прочла... Я подумала.., подумала, это жестокая шутка... Мой отец... – Она помолчала. – Тот, кого я всегда считала своим отцом... У него была фабрика по производству велосипедов.

Небольшая. Велосипеды были отличные и их раскупали, но... – Она пожала плечами, не в силах продолжать.

– Что произошло?

– Он.., он поехал прокатиться вместе с мамой... И они попали в автокатастрофу. Кажется, это было всего через несколько месяцев после моего рождения.

Леон участливо смотрел на нее.

– Я читал, что произошла катастрофа, но о подробностях не писали. Ужасно!

Мне так жаль!

Джулия кивнула головой, не в силах больше говорить. Потом она снова умоляюще посмотрела на него.

– Ну неужели ты не расскажешь мне все, что знаешь? Была ли я на самом деле их ребенком?

Его лицо окаменело.

– Нет. Не могу.

Джулия сидела неподвижно, глядя на него и надеясь вопреки всему, что он смягчится.

Потом, всхлипнув, она взвилась со стула, выбежала из комнаты и промчалась наверх. Распахнув гардероб, она сорвала с вешалок одежду и стала поспешно запихивать вещи в сумку.

– Что это ты затеяла?

Она даже не повернулась.

– А твое поведение – на что это похоже?

Я ухожу!

Леон стоял за ее спиной. Движения ее стали еще более лихорадочными.

– Джулия. – Леон взял ее за руки. – Джулия, прекрати.

– Я ухожу! – закричала девушка, поворачиваясь к нему лицом. – Тебе не удастся меня остановить!

– Напротив. – Голос его звучал совершенно спокойно. – Я могу, например, запереть тебя в шкафу, надеясь на то, что в нем нет древесных жучков.

– Не пытайся одурачить меня этим... этим... – Он стоял слишком близко, и она безуспешно пыталась его отпихнуть.

– Чем?

– Твоим напускным обаянием! – рявкнула Джулия. – Ты верно описал себя, стоило бы мне прислушаться. Ты еще хуже, чем Микеле.

Прикидываешься моим другом, а сам преследуешь собственные цели.

– Послушай, Джулия, ты и правда считаешь, что мне хочется скрывать от тебя все?

Так?

Может ли она ему поверить? – между тем думала Джулия, глядя ему в глаза. Может ли она ему доверять? Ей было так хорошо с ним, даже когда они орали друг на друга. Но кто он на самом деле, этот мужчина?

Леон не отводил взгляда.

– Не знаю, – прошептала она. – Я лишь думаю, что ты вовсе не тот человек, каким я тебя считала. Так много ты от меня скрываешь. Неужели плохо, что мне хочется знать, в чем дело?

– Нет, конечно, – ответил он, уткнувшись ей в волосы лицом. – Но если ты убежишь, делу это не поможет.

– Я не убегаю. – Голос ее прервался.

– Вот как? – Он слегка отодвинулся. – Ну так куда же ты собралась? И что ты будешь делать без денег и без паспорта?

Джулия пожала плечами, не в состоянии глядеть ему в лицо.

– Я бы взяла машину.

– Вот как? А я бы что делал?

– Ты бы взял напрокат другую, – выпалила она. – Микеле ведь не знает тебя, он гонится за мной.

– Почему ты так уверена в этом? Учитывая, что у Микеле есть свои люди в полиции. – Сев на постель, он потянул ее за собой. – К тому же, – бархатным голосом добавил он, – откуда мне знать, может, это ты передаешь ему информацию.

– Что? – ахнула Джулия.

– Что слышала. Предположим, ты решила, что единственный твой выход вернутся .к Микеле. В таком случае разумно будет сообщить ему обо мне в качестве платы за прощение.

– Нелепо! – завопила она, пытаясь встать.

Леон дернул ее назад.

– Согласен. Но ты понимаешь, в каком я положении. Я должен быть осторожным.

Я не могу рассказать тебе все, что знаю, и не могу позволить тебе бежать. – Он задумчиво посмотрел в сторону, а потом вновь обернулся к ней с мрачным выражением на лице. – Если бы Микеле все же нагнал нас... – начал он и умолк, вздыхая.

– Ты все еще мне не доверяешь, так? – горько спросила она.

– Напротив, – ответил Леон, – я готов доверить тебе свою жизнь. Но насколько ты мне доверяешь?

Он сидел слишком близко, так близко, что ум отказывался ей повиноваться. Ей не хотелось думать о его словах. Не хотелось признавать его правоту. Отодвинувшись, она упрямо сжала губы.

– Если ты не поможешь мне, Леон, и не расскажешь все, что знаешь, предупреждаю: я сбегу обратно в Рим. Только дядя знает ответы на мои вопросы. Я должна узнать, кто были мои родители.

Леон склонился к ней так близко, что мог бы поцеловать ее. Но взгляд его ничуть не походил на взгляд влюбленного. Никогда еще она не видела его в таком гневе. Девушка с трудом проглотила вставший в горле ком и задрала вверх подбородок.

– Да ты с ума сошла, – прошипел он, – свихнулась на все сто процентов. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе бежать навстречу опасности.

– Почему бы и нет?

– Ты сама отлично знаешь почему?

– Но ведь тебе на меня наплевать, – отозвалась Джулия, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Ты же доказал это сегодня утром. Что бы ты там ни думал, – яростно добавила она, – я никогда никого не выдам Микеле. Независимо от того, что человек, за которым гонится Микеле, неразумен, высокомерен и эгоистичен!

Губы Леона дрогнули в улыбке.

– Как мило с твоей стороны, такого ты мне еще не говорила.

– Иди к черту! – заорала она, вскочив.

Глаза ее пылали. – Господи, как бы я хотела никогда с тобой не встречаться! Но теперь я свободна, захочу – убегу. Хочешь ты того или нет.

Леон обозлился.

– Может быть, ты забыла, что за нами по пятам гонится твой сумасшедший бывший жених, – прорычал он. – Выкинешь нечто глупое – до калитки не добежишь, не то что до Рима. Нам нужно притаиться – обоим. Связаться с полицией, узнать, что происходит.

Важно узнать, нашли ли они того, через кого происходит утечка информации, удалось ли им отыскать Микеле.

– Думаешь, им это удалось? – с надеждой спросила Джулия.

– Возможно, – признался он. – Но пожалуй, в настоящий момент я не очень на это надеюсь. Машину я спрятал в сарае. Надеюсь, нам повезет и Микеле сюда не доберется.

А что до твоих родителей... Пока что все это слухи и предположения. Не стоит рисковать ради этого головой.

– Но это моя голова, – вспылила она, – и моя жизнь.

Настало молчание. Во дворе раздались шаги, скрип, веселая перепалка Пьетро с женой.

Леон говорил Джулии, что они давно женаты.

Джулия с болью подумала, что голоса у них очень довольные. Может быть, такая у нее судьба, оказываться с мужчинами, которые не в состоянии сделать ее счастливой... Она присела на кровати, ощущая ужасную усталость.

– Что с тобой? – мягко спросил Леон. – Не знай я тебя лучше, решил бы, что ты вот-вот разрыдаешься.

– Вовсе нет.

– Джулия, в чем дело?

Она посмотрела в его агатовые глаза.

– В тебе, – неохотно созналась она.

Леон молча взял ее за руку.

– Ты ведь все это делаешь только потому, что тебе нужно написать репортаж, так? – шмыгнула она носом. – Ты.., ты был так мил со мной, потому что хотел добиться от меня каких-то сведений, да? А я и поверила. – Джулия стиснула руки. – Какая я дура!

– Джулия, – Леон обнял ее за плечи, – ты же знаешь, это не так.

Девушка отшатнулась, будто ее током ударило.

– Ты забыл, что мне ничего не известно!

Похоже, я так ничего и не узнаю. Ты можешь оказаться кем угодно, я ничего о тебе не знаю!

Леон вздохнул.

– Я попытался рассказать тебе то, что тебе можно было знать. Вначале мне казалось, что наши шансы на спасение очень малы. Сейчас они чуть-чуть получше, но мы еще не дома.

Не забывай, у Микеле есть свои причины, чтобы ненавидеть меня, помимо того, что я помог тебе бежать.

– Та книга? Знаю. Только... Только ты мне ничего не говоришь. Наверное, я могу тебе довериться, после того, через что мы вместе прошли, но ведь я тебя не знаю, Леон. А мне бы хотелось...

– Не привык я говорить о себе. – Леон нахмурился. – Обычно я сам задаю вопросы.

– Но кто же ты, Леон? – настаивала Джулия. – На самом деле? Ты не считаешь, что если я узнаю, то стану тебе больше доверять?

Ты столько знаешь о моей семье, почему же мне нельзя узнать, где ты родился, какими были твои родители? Кем была Софи?

Глаза Леона стали совсем темными, и поток вопросов замедлился.

– Но мне ведь необходимо узнать о тебе хоть что-то, неужели ты не понимаешь?

Вздохнув, Леон притянул к себе подушку и устроился на кровати поудобнее.

– Мой отец был.., он и сейчас промышленник, – холодно сообщил он. – А Софи была единственной девушкой, которую я полюбил.

Я родился в Риме, моя мать была итальянкой.

Она обожала все французское, включая моего отца, до самой смерти. Она и назвала меня в честь предков отца. Ну вот, хватит?

Джулия разволновалась от его рассказа. Ей показалось, что она задыхается, глаза защипало. Поспешно склонившись, она стала водить пальцем по узору на; покрывале. Лишь бы не расплакаться!