Текст книги "Пиште нужен велосипед"
Автор книги: Ласло Балла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Annotation
ОТ АВТОРА Дорогие ребята! Вам, должно быть, известно, что в южной части Закарпатской Украины, где Советский Союз граничит с Венгерской Народной Республикой, население смешанное. Там живут украинцы, русские, венгры и люди других национальностей. Ребята Закарпатья, будь то украинцы или венгры, хотя и учатся в разных школах – потому что в нашем большом многоязычном государстве каждый может говорить и учиться на своём родном языке, – часто встречаются в Домах пионеров, пионерских лагерях, в парках и у себя дома и крепко дружат между собой. Переводчики им не нужны – и те и другие знают русский, украинский и венгерский языки и прекрасно понимают друг друга. Пи́шта Хи́ди, герой этой повести, живёт в небольшом городке, вклинившемся в отроги Карпат и расположенном в необычайно живописной местности. Пишта – венгр и учится в венгерской школе – их в Закарпатье более ста, – но он, как и вы, гражданин Советского Союза, пионер, общественник, хороший славный мальчик. Поэтому мне бы очень хотелось, чтоб вы познакомились с ним и подружились, как сделали венгерские и украинские ребята, которые эту книжку уже прочли. При чтении у вас, вероятно, возникнет вопрос: почему школьники называют учительницу «тётя Пи́рошка»? Предвидя возможное недоумение, вкратце отвечу: таков национальный обычай венгров. Венгерские дети обращаются к учителям и другим взрослым людям не по имени-отчеству, как принято у вас, а по имени или фамилии с прибавлением слов «тётя» или «дядя». Если у вас появятся ещё какие-либо вопросы, я с удовольствием отвечу на них. До свидания, ребята! Желаю вам приятного чтения. Ла́сло Ба́лла
ЛАСЛО БАЛЛА
ОТ АВТОРА
ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ НАЧИНАЮТСЯ СКУЧНО, НО ПОТОМ СТАНОВЯТСЯ ВЕСЕЛЕЕ
ХВС
МЫ ДРЕССИРУЕМ МОРЖИ
ХВС ИДЁТ ПО СЛЕДУ
ЖЕЛАНИЯ, ЖЕЛАНИЯ…
ХВС НАВЕЩАЕТ БОЛЬНОГО ДРУГА
ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО…
ИНТЕРВЬЮ
НА ХИМИЧЕСКОМ ЗАВОДЕ
МОРЖИ ПОЛУЧАЕТ ДОЛЖНОСТЬ
ПОЧЕМУ В ЧЕТВЁРТОМ КЛАССЕ НЕ УЧАТ ХИМИИ!
ЦЕХ СМОЛЫ ВСТУПАЕТ В СТРОЙ
УДАЧА ИЛИ НЕУДАЧА!
БЕССИЛИЕ
КАРЧИ ОТКРЫВАЕТ ЗАВОД
«МОЖЕТ, ВЫ САМИ ОРГАНИЗУЕТЕ СНИМКИ…»
«ВНИМАНИЕ… СНИМАЮ! РАЗ, ДВА, ТРИ…»
КАРУСЕЛЬ, КАТИ И Я
НОВОЕ ЗАДАНИЕ
ДВА ВЕЛОСИПЕДНЫХ КОЛЕСА В КАРМАНЕ…
СТРАШНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ
ПРЕМИЯ
ВЕЛИКОЕ МГНОВЕНИЕ
ТЁЗКА
БОЕВЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ
ОПЕРАЦИЯ «ДИКАЯ КОШКА» НАЧАЛАСЬ
ГАДЮКА
ВОТ ЭТО СКОРОСТЬ!
СКВОЗЬ ЗЕМЛЮ ОН ПРОВАЛИЛСЯ, ЧТО ЛИ!
САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ВЫЛАЗКА СПЕЦОТРЯДА
НОВЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ
ПОБЕДНЫЙ МАРШ
notes
1
2
3
4
5
6
7
ЛАСЛО БАЛЛА
ПИШТЕ НУЖЕН ВЕЛОСИПЕД
ПОВЕСТЬ
ОТ АВТОРА
Дорогие ребята! Вам, должно быть, известно, что в южной части Закарпатской Украины, где Советский Союз граничит с Венгерской Народной Республикой, население смешанное. Там живут украинцы, русские, венгры и люди других национальностей.
Ребята Закарпатья, будь то украинцы или венгры, хотя и учатся в разных школах – потому что в нашем большом многоязычном государстве каждый может говорить и учиться на своём родном языке, – часто встречаются в Домах пионеров, пионерских лагерях, в парках и у себя дома и крепко дружат между собой. Переводчики им не нужны – и те и другие знают русский, украинский и венгерский языки и прекрасно понимают друг друга.
Пи́шта Хи́ди, герой этой повести, живёт в небольшом городке, вклинившемся в отроги Карпат и расположенном в необычайно живописной местности. Пишта – венгр и учится в венгерской школе – их в Закарпатье более ста, – но он, как и вы, гражданин Советского Союза, пионер, общественник, хороший славный мальчик.
Поэтому мне бы очень хотелось, чтоб вы познакомились с ним и подружились, как сделали венгерские и украинские ребята, которые эту книжку уже прочли.
При чтении у вас, вероятно, возникнет вопрос: почему школьники называют учительницу «тётя Пи́рошка»?
Предвидя возможное недоумение, вкратце отвечу: таков национальный обычай венгров. Венгерские дети обращаются к учителям и другим взрослым людям не по имени-отчеству, как принято у вас, а по имени или фамилии с прибавлением слов «тётя» или «дядя».
Если у вас появятся ещё какие-либо вопросы, я с удовольствием отвечу на них.
До свидания, ребята!
Желаю вам приятного чтения.
Ла́сло Ба́лла
Рисунки В. Владыкина
У ВСЯКОЙ КНИГИ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРЕДИСЛОВИЕ
Мы с ребятами всё лето гадали, кто у нас в пятом будет классным руководителем. Всех учителей перебрали, а о том, что к нам снова придёт тётя Пирошка, даже и не подумали. Ведь у тёти Пирошки мы учились целых четыре года – во всех начальных классах. А теперь мы в пятом.
У нас, старшеклассников, не то, что у малышей, у нас совсем другие порядки: по каждому предмету отдельный учитель и ещё отдельно классный руководитель.
Ну и здорово мы волновались! Ведь это не шутка, кто будет классным. Чю́ри, например, всё время звонил, что классным сделают Си́вара – учителя немецкого языка, будто бы это его папа сказал, который в дружбе со школьным директором. Мы от расстройства чуть не взвыли, потому что все знают: Сивар хуже людоеда.
И вот сегодня, первое сентября, когда вся школа стояла на торжественной линейке, к нам подошла тётя Пирошка…
Мы-то думали, что она пришла нас поздравить с началом учебного года. И вдруг тётя Пирошка повела нас в класс, в наш старый весёлый класс, и говорит: «Я буду вашим классным руководителем и учителем венгерского языка». Мы от радости стали кричать и хлопать в ладоши всем классом. А Чюри, конечно, скис, потому что с Сиваром промахнулся. И теперь весь класс узнал, что Чюри звонарь. Кадар всегда говорил, что директор школы вовсе никакой не друг отцу Чюри, просто они оба в одной парикмахерской бреются.
А тётя Пирошка какова! Она же в прошлом году ещё знала, что поведёт наш класс в пятом. Конечно, знала, раз дала нам задание написать, как мы проведём лето, и ещё сказала, что на будущий год мы должны показать сочинения своему классному руководителю. Но мы не знали, кто будет классным, и не стали трудиться над всякими описаниями.
А жалко, что не сказала: мы бы ещё тогда порадовались!
Начался первый урок, и тётя Пирошка принялась проверять задание.
– Сейчас мы узнаем, чем вы занимались во время каникул, – сказала она. – Я уверена, что большинство из вас даже не держали в руках пера. Вы, конечно, не думали, не гадали, что опять попадёте ко мне в руки? Ну, начнём!
Тётя Пирошка раскрыла журнал и стала нас вызывать по алфавиту.
– Янош Адам! Написал ли ты что-нибудь за время каникул?
– Написал, тётя Пирошка.
– Что именно?
– Я из Москвы написал вам открытку. Вы получили?
– Получила. Спасибо, что ты меня не забыл. Но в открытке было всего пять слов. Теперь скажи: есть ли «т» в слове «привет»?
– Есть.
– Где же ты эту букву оставил?
– В камере хранения! – закричал Ша́ни Сас, наш «классный шут», как про него говорит тётя Пирошка. Весь класс громко захохотал.
– Тише, ребята, – сказала тётя Пирошка. – Продолжаем урок! Ба́линт Ба́лог! А что ты написал?
– Я… ничего…
– Стыдись, Балинт. А ты, Ба́рна Цёвек?
– И я ничего.
Тут опять выскочил Шани:
– Как – ничего? А на заборе мелом: «Сивар – дурак»? Забыл, что ли?
Мы опять так и покатились со смеху.
Сивар вовсе не Сивар. Его настоящая фамилия По́лгар. Но старшеклассники прозвали его «Сивар»[1], потому что он сам называет так всех ребят.
Цёвек и вправду писал, я сам это видел. Но тёте Пирошке совсем ни к чему знать, что ученик назвал учителя дураком.
Тут Шани Сас спохватился, что сморозил глупость, но тётя Пирошка не знала, кто такой Сивар, улыбнулась и спрашивает:
– Он и в самом деле дурак, этот Сивар?
– В самом деле, – отвечает Варна с серьёзнейшим видом, а мы опять закатились смехом.
Наконец вызвали меня.
– Иштван Хиди! А ты писал или тоже бездельничал, как другие?
– Я дневник писал.
– Дневник? И конечно, доверил бумаге ужасные тайны?
Ох как вогнала меня в краску тётя Пирошка! Конечно же, в дневнике есть тайны, а то зачем бы моей сестрице Аги гоняться за ключом от тумбочки, где лежит дневник. Но тёте Пирошке я этого не сказал.
– Что вы, тётя Пирошка, какие тайны…
– Раз тайн нет, тогда позволь мне его прочесть. Ведь это – выполнение школьного задания.
Куда было деваться? Пришлось нести. Но я ведь тоже не лыком шит: взял да и выдрал листы, которым лучше не попадаться на глаза учителю.
Тётя Пирошка прочитала дневник и говорит:
– Молодчина Хиди! У тебя получилась настоящая повесть!
Вот так штука!
Повесть? Тогда, выходит, нужно писать предисловие? Пусть всем всё будет ясно.
Внимание! Я пишу предисловие.
Только дайте подумать, о чём же мне писать.
По-моему, первое дело – познакомить читателей с героями. С главными, конечно. Потому что если писать про всех, получится очень длинно, а длинное предисловие никому читать неохота.
Так вот. Самый главный герой моей повести собака Моржи. Может, у других нашлись бы герои и поглавнее, но я начну с Моржи, потому что собаку описать легче всего. А как возьмёшься за мальчишек и девчонок, просто не знаешь, что сказать. Все они одинаковые: два уха, два глаза, рот и нос… А Моржи! Такой, как она, нигде не найти. Моржи – настоящая породистая собака, потому что в ней смешались все породы собак. Как говорит мой папа, чистокровная помесь.
Вообще-то Моржи дворняга. Но могу поспорить, что такой крохотной дворняги никто никогда не видел. И масти она особой: вся коричневая, как поджаристый хлебец, а на мордочке белое пятнышко и лапки в белых носочках. Уши у Моржи стоят торчком, а кончики их висят как у фокса. Но едва Моржи насторожится – и тогда она уже не фокс и не дворняга, а настоящая легавая.
Когда я ем, Моржи садится рядом, виляет хвостом и просит глазами: дай откусить. Особенно она любит хлеб с жиром[2]. И мне не жалко, я всегда делюсь с Моржи: кусок себе, кусок ей.
Второй главный герой моей повести – велосипед.
Его, конечно, легко описать, потому что такого велосипеда, как мой, не найти не только в нашем городе, но и в целом районе.
Про мой велосипед тоже можно сказать, что он – чистокровная помесь или гибрид. Только не думайте, что его сделали таким на заводе. Раньше он был велосипед как велосипед и назывался «Прогресс». А когда стал моим, он всё менялся, менялся, пока не сделался гибридом.
Сначала у него был один ручной тормоз с правой стороны. Но мне здорово повезло. Я нашёл замечательный французский тормоз с мопеда «Харьков» и приклепал слева.
Только я закончил усовершенствование, встречаю на улице Чюри. Показываю ему новый тормоз.
Чюри от зависти прямо взбесился – конечно, два тормоза совсем не то, что один! – и так ехидно говорит: «Теперь ты будешь давить людей и слева и справа».
Я не стал ему ничего доказывать, повернулся и ушёл.
Слушайте дальше. Фонарик, который поставили на заводе, тоже был, в общем, никудышный. Он не концентрировал, а рассеивал свет. А как быть, если вечером я оброню копейку и при свете фонарика стану искать? Я же ничего не найду! А раз не найду, какой прок от фонарика… И я его переделал: свет стал бить в одну точку, и, кроме этой точки, всё остальное пространство оставалось во тьме. Тоже не годится. Тогда я влез на чердак и снял фонарик со старого велосипеда, на котором когда-то катался папа. Этот велосипед был марки «Ахиллес», но фонарик здорово подошёл к «Прогрессу».
Потом я переделал звонок. Тот, что был, мне совсем не нравился: обыкновенный звонок, который звонит, когда нажмёшь пальцем. Я взял да и посадил другой, с какой-то допотопной машины «Лада». Вот это звонок так звонок! Дёрнешь за шнур, и крохотное колесико пошло крутиться по колесу велосипеда, и велосипедное колесо звонит.
Седло я тоже сменил – поставил широкое, мягкое с велосипеда «Рига».
Потом взялся за колёса. У Мишки Сабо – он со мной в одном классе – велосипед «Турист». У «Туриста» колёса узкие и лёгкие, и он катит куда быстрее, чем мой. А ездит Мишка хуже, чем я, ему удобней, чтобы колёса были пошире, потому что они устойчивей. И мы с ним поменялись.
Потом я сменил сумку для инструментов. Взял с велосипеда «МВЗ». Красота, а не сумка! В неё не только инструменты, но и завтрак запихнуть можно. С такой сумкой нигде не пропадёшь.
А напоследок спереди я приделал багажник. Он вроде корзины, с дощечкой внизу – это для Моржи.
И стал мой велосипед чистокровная помесь: с виду «Прогресс», а всё остальное от «Харькова», «Ахиллеса», «Лады», «Риги», «Туриста» и «МВЗ».
Ух как много я уже написал! Вам, наверно, надоело читать?
Тогда вот что. О ребятах, которые участвуют в этой книге, сейчас я писать не буду, вы познакомитесь с ними потом, когда начнёте читать повесть.
Осталось написать о себе. Но это очень и очень трудно. Потому что хвалить себя не годится, а ругать – какой же дурак станет ругать самого себя. Как же быть? Ура, придумал! Моржи, ко мне! Послушай, как здорово я тебя описал. А ты опиши меня. Договорились?
Внимание! Говорит Моржи.
«Ух как вкусно пахнет мой хозяин! Утром почти всегда от него пахнет хлебом, жиром и молоком. Днём бывают другие запахи: супа-гуляша, жареного мяса, голубцов или лапши с творогом; вечером опять пахнет салом или ещё колбаской. Честное слово, от этих запахов просто пальчики на лапах оближешь. Не хозяин, а одно объеденье! Я обожаю своего хозяина и всегда хожу вместе с ним. Но не только потому, что он вкусно пахнет. Мой хозяин просто орёл, и с ним всегда весело-весело, а приключений столько, что хоть отбавляй. У моего хозяина есть велосипед, сядет он на него и мчится как ветер. Меня он сажает в передний багажник, а я помогаю ему катить: сижу в корзине и лаю на всех прохожих, так что совсем не надо звонить. Несёмся мы с ним на нашем велосипеде, а все здоровенные дворняги, волкодавы и легавые пялятся на меня во все глаза. Завидуют, я это вижу. «Какая-то жалкая помесь, – думают они, – а мчится, как на ракете». Ух и здорово!»
Из описания Моржи вы обо мне почти ничего не узнали. Чуть-чуть потерпите, переверните страничку и узнаете намного больше.
Желает вам весёлого чтения и всех вас приветствует
ученик пятого класса «А»
Иштван Хиди.
ТРАНЗИСТОР
Извините, пожалуйста, что из двух известных вам главных героев в начале книжки будет только один: собака Моржи. Второй герой – велосипед – появится потом. Потому что когда всё начиналось, я был ещё пешим. Но события всё равно интересные и важные. Слушайте!
ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ НАЧИНАЮТСЯ СКУЧНО, НО ПОТОМ СТАНОВЯТСЯ ВЕСЕЛЕЕ
Ну и скучища в первые дни каникул, я чуть было совсем не скис!
Пошёл в середине июня записываться в городской пионерский лагерь, но опоздал – набор уже полный даже на следующие смены. Что теперь делать? Ведь до первого сентября целых семьдесят дней!
Прежние каникулы тоже долго тянулись, но тогда я был ещё малышом и играл во всякие дурацкие игры. Сейчас я пионер, пятиклассник, а это, понятно, не шутка… Как раз сегодня я измерил свой рост: сто сорок три сантиметра и девять миллиметров. Ботинки ношу сорокового размера – правда, только зимой, на две пары шерстяных носков. Номер воротничка – тридцать четвёртый.
В общем, я взрослый, и пора уже мне заниматься серьёзными делами.
Но какими?
Почти все ребята из нашего класса с первых дней лета разъехались кто куда: к бабушкам, тётям и дядям, а братья, старший и младший Адамы, укатили с родителями в Москву.
Осталось нас в городе всего несколько человек: я, Чюри и кто-то ещё.
А Чюри мне не нравится, потому что он зазнайка. Но всё-таки с ним веселее, чем одному.
Пошёл я к Чюри, а он сразу меня обозлил.
– Слушай, – говорю я ему, – ты никуда не уедешь?
– Пока нет, – говорит Чюри. – Врачи прописали мне морской воздух. Но там, на море, все такие пижоны. Я не могу уехать, пока не готовы мои туалеты.
Ту-а-ле-ты! Слыхали? Просто умора!
А недавно его мама сказала моей, что они поедут в Ме́зорекест – в тамошнем колхозе их дядя бухгалтером работает. Но сейчас они ехать не могут, потому что купили холодильник и истратили все деньги.
Я и говорю Чюри:
– Я был в Рекесте. Пляжи там мировые. Одна кукуруза. А для кукурузного пляжа самый подходящий туалет – облезлые портки.
И я от него ушёл.
Пусть дышит в Рекесте морским воздухом и приклеивает кукурузные усы. Пусть сделается полярным медведем – а я с ним не вожусь!
С кем же мне водиться?
Я даже стал подумывать об Аги. Это моя сестра. Она в шестом классе. Может, научить её какой-нибудь интересной игре? Но потом я раздумал – с девчонками играть невозможно.
Осталась Моржи.
Но и Моржи почему-то скисла. Ляжет на землю, высунет язык и тяжело дышит. Я ей свищу, она кое-как поднимется и еле-еле плетётся, как будто одолжение делает. Даю ей хлеб с жиром, она жир слизнёт, а хлеб отталкивает…
В общем, от скуки я чуть не умер.
Стал разбирать свои коллекции: сперва марки, потом камни. Камни я собирал целых три лета. Теперь переложил их в новую коробку и пошёл к реке, чтобы набрать ещё. Но ни одного подходящего не нашёл. Тогда я взялся за свои инструменты, начистил их до блеска, развесил на доске в прихожей – хожу и любуюсь. Приятно на них смотреть! А инструменты у меня что надо. Одних плоскогубцев четыре вида, свёрла всякой толщины, а про молотки и говорить нечего: от крохотных молоточков механика до больших молотков каменщика всех величин и разрядов… Висят мои инструменты, поблёскивают, любуюсь я ими, любуюсь… А потом любоваться надоело, захотелось в руках подержать. Тогда я пошёл вдоль забора, смотрю, не сломалась ли где-нибудь планка – я бы мигом прибил другую. А планки, как назло, все целы. Когда не надо, грузовики чуть ли не каждый день забор ломают, а теперь шофёры будто бы сговорились: ездят осторожно, а мне чинить нечего…
Может, пойти поудить рыбу? Но одному неохота, скучно.
Вдруг слышу: Аги и Кати собираются на вокзал встречать Катиных гостей. Вот это удача. Молодчина Аги, что напомнила про вокзал! На вокзале всегда интересно: приходят разные поезда, пассажирские и товарные, много людей – уезжают и приезжают. Двину и я туда.
Городок у нас небольшой. Есть украинская и венгерская школы и большой химический завод. Там мой папа работает. А больше в нашем городе ничего и нет. Но вокзал у нас весёлый и шумный, потому что через наш город проходит магистраль Будапешт – Москва.
Выждал я, пока девчонки уйдут, и пошёл следом. Если бы вместе, Аги бы, конечно, подумала, что мне нужны чьи-то гости или что я увиваюсь за…
Минуточку подождите: сейчас идут страницы, которые я вырвал, когда тёте Пирошке отдавал дневник. Их надо найти. Вот они, нашёл. Теперь читайте. От вас мне скрывать нечего.
Вы даже не представляете, какая противная девчонка Аги. Ей бы только дразнить и высмеивать. Теперь она взялась за меня и ехидничает из-за Кати. Началось всё в прошлом году. Пришла к нам Кати, а я стал её развлекать, потому что гостей всегда развлекают. Очень вежливо разговаривал, много всего рассказал. Потом мы играли в коллективную игру «Кто первый?» А сестрица моя задира и давай ссориться с Кати, хотя Кати была права. Я, конечно, вступился за Кати, потому что люблю справедливость. А Аги разозлилась, раскричалась, глазами сверкает… Тут я мигом сообразил, что будет беда.
Так вот. Сели мы ужинать, а Аги вдруг как хихикнет.
– Что с тобой? – спросила мама.
Аги так и закатилась от смеха.
– Хи-хи-хи… Пишта[3] влюбился в Кати.
Я разок её двинул, так, что она отлетела к шкафу. И схлопотал себе подзатыльник от папы.
– А что она, – говорю, – издевается?
Тогда папа сказал, что самосуд чинить запрещает. Аги весь вечер нахально хихикала, а мама смотрела на меня очень странными глазами.
Ух и обозлился же я на Кати! Когда она пришла, не стал я с ней разговаривать и даже не поздоровался.
А мама давай меня ругать тут же, при Кати.
– Пишта, ты почему не здороваешься с подругой сестры?
Я – ни слова и с каменным лицом очень спокойно вышел из комнаты. Я не думаю, чтобы Кати понравилось, с каким равнодушием и самообладанием я себя вёл.
С тех пор у нас отношения порваны.
Я с ней даже на улице не здороваюсь.
Прохожу с каменным, неподвижным лицом, как будто совсем её не знаю. Она тоже нос дерёт – идёт, будто меня не замечает. А у самой губы до ушей расползаются. Не умеют девчонки фасон держать, никогда у них не выходит по-настоящему.
Так вот, я пошёл на вокзал и взял с собой Моржи.
Я ей свистнул, а она так обленилась, что поднялась еле-еле, отряхнулась и… побежала. И до самого вокзала носилась взад и вперёд и вокруг меня.
Приходим мы на вокзал, а поезда нет. Аги и Кати, неразлучные подружки, стоят у стены.
Вам, наверно, интересно, какая Кати. Не хочется мне про неё говорить после всех неприятностей. Лучше попрошу Моржи. Моржи, сюда! Но Моржи припустила за крысой, которая выскочила из-под кучи брёвен, ожидавших погрузки, – значит, придётся самому.
У Кати толстая жёлтая коса, закрученная вокруг головы. А щёки красные, как лепестки мака, и очень здорово получается: красное с жёлтым. Когда Кати смеётся или улыбается, она ещё больше краснеет, а улыбается она всё время, показывая маленькие белые зубы. Ходит она в красном свитере или в красном платье. Она совсем не похожа на Аги. У Аги волосы тёмные, щёки смуглые, платья белые и жёлтые, а улыбки от неё не дождёшься. И ведёт она себя преотвратно. Только и знает шпынять да дразнить.
Пока я описывал девчонок, Моржи поймала крысу и уже удушила её. Потом Моржи увидела девчонок и побежала к ним.
Тогда я тоже подошёл поближе, чтобы они не думали, будто я их стесняюсь или рядом стоять боюсь, как какая-нибудь лапша. Я, само собой, стоял у стены с каменным лицом и непоколебимым спокойствием и не обращал на них никакого внимания. Но Аги, понятно, не удержалась:
– А ты, Пишта, зачем пожаловал? Тебе здесь что надо?
Но я быстро сообразил и сказал:
– Я жду друзей.
Не хотите – не верьте. Но только я это сказал, как увидел Яни Адама из нашего класса с его младшим братишкой. Оказывается, утром они приехали из Москвы.
Мы все трое закричали от радости, а девчонки подумали, что этих ребят я как раз и ждал.
Стоим мы втроём и вдруг видим: идёт Ба́нди Бо́днар из шестого «Б».
Мы только собрались поздороваться, как он покачал головой и сделал вид, будто нас не знает. Мы сразу же догадались, что есть важные новости.
А Банди подходит к нам, как незнакомый, и официальным голосом спрашивает:
– Товарищи, нет ли среди вас членов тайного союза «Иксбэцэ»?
– Мы члены тайного союза, – говорю я за всех.
– Докажите!
Мы все, как один, отогнули воротники рубашек и показали три буквы: «ХВС».
– Благодарю, – говорит Банди Боднар. – Идите за мной. Задание чрезвычайной важности.
Мы сразу без звука пошли за ним.
Только Моржи заколебалась, идти ей с нами или не идти. Попрыгала сперва вокруг Аги, потом вокруг меня и в конце концов выбрала меня – всё-таки долг важнее.
Я ни разу не оглянулся, но готов спорить, что Кати смотрела мне вслед и старалась отгадать, что это за тайный союз «ХВС» и какое важное задание мы отправились выполнять.
ХВС
Вам, конечно, хочется знать, что означают буквы «ХВС» и что такое тайный союз «ХВС»? Ладно, сейчас расскажу.
Учились мы тогда в четвёртом классе.
Как-то раз тётя Пирошка оставила весь класс на шестой урок.
А у нас в тот день было очень весёлое настроение. Почему – никто не знает. Только всем не сиделось на месте. Мы вертелись, шумели и смеялись, как будто выпал первый снег. Вы ведь знаете, как бывает, когда выпадет первый снег. Пляшут, скачут за окнами снежинки, всё кругом белым-бело, и от этого почему-то очень весело и немножко жутко. С нами тогда сладу нет.
Такое же настроение бывает у нас на шестом уроке. Настоящие уроки кончились, а шестой уже не настоящий, а дополнительный, и мы никого не боимся. Нам становится чуть-чуть жутко и весело, мы вертимся, выделываем всякие штуки, смеёмся и громко острим.
Так вот. На пятом уроке у нас было естествознание, а тётя Пирошка не успела с объяснением и оставила нас на шестой. Мы почти не слушали её, всем хотелось сказать или сделать что-нибудь совсем необыкновенное. И вот Фери Ваш поднимает руку.
– Что тебе? – спрашивает тётя Пирошка.
Фери ничего не было нужно, просто язык у него чесался.
– У меня один раз на ноге слезли ногти, – говорит Фери.
– Да, – говорит тётя Пирошка, – от ушиба или от нарыва ногти обычно слезают. Но при чём тут ногти? Ты мешаешь мне.
А Шани Сас как выдаст:
– Ваш раз в полгода моет ноги, потому у него ногти и слезли!
Мы опять хохотать, да так, что чуть со скамеек не попадали. Ух как нам хотелось смеяться!
Но это ещё не всё.
Потом, когда мы затихли, тётя Пирошка говорит:
– Теперь мы будем читать домашние работы.
А задали нам сочинение «Кем я хочу быть». Я написал, что хочу стать инженером-химиком, как папа. Мне очень хотелось прочесть, и я уже стал поднимать руку, как вдруг все ребята закричали, чтобы читал Шани Сас.
– Тётя Пирошка, вызовите Саса! Сас здорово написал!
– Я не возражаю, – говорит тётя Пирошка. – Шандор Сас, пожалуйста, читай.
Вам никогда не додуматься, кем хотел стать Сас. Шани Сас хотел стать живодёром. Вот что он написал: «Живодёр – очень полезный член общества. Он ловит бездомных собак, которые всегда пристают к мирным прохожим и отдыхающим трудящимся, и отводит их куда надо… Чтобы быть живодёром, надо иметь острую наблюдательность, а ещё силу и мужество, и ещё надо хорошенько знать естествознание. На уроках естествознания я всегда внимательно слушаю, потому что этот предмет пригодится мне для будущей работы, к которой я готовлюсь уже сейчас».
Мы просто катались от смеха и уже не слушали, что читал Сас.
Но тётя Пирошка не смеялась.
– Садись, Сас, – сказала она. – Это просто глупо. Я люблю людей с юмором, но это не юмор, а дерзость.
Больше тётя Пирошка читать сочинения не вызывала, а стала спрашивать части речи. Половина класса получила двойки. К концу урока мы все скисли, и у меня лицо вытянулось чуть не до пояса, потому что с частями речи я не очень-то лажу. Вышел я с постной физиономией из школы, и вдруг на плечо мне легла рука. Смотрю: Банди Боднар из пятого.
– Послушай, Хиди, – говорит он, – ты не хочешь вступить в союз?
– Отстань, Боднар, – отвечаю я. – У меня и так дел по горло. Я звеньевой и член редколлегии. С меня хватит.
– В этом союзе почти что нечего делать.
«Если нечего делать, он мне подходит», – подумал я и спросил, откуда взялся такой прекрасный союз, где ничего не надо делать.
Вот что рассказал Банди Боднар. Несколько ребят из их класса организовали тайный союз. Все, кто вступил в этот союз, торжественно поклялись защищать друг друга от всяких несправедливостей и обид.
– Ничего не понимаю, – говорю я. – Как этот тайный союз может защитить тебя от Сивара? Все ребята говорят, что он с тобой постоянно воюет. А от кого ещё защищать?
Боднар скорчил презрительную рожу.
– Сразу видно, Хиди, что ты мелюзга из младших. Конечно, пока защищать не от кого, но надо ко всему быть готовым. Если хочешь знать, Сивар наверняка бы разговаривал по-другому, если бы встретился с глазу на глаз со всем нашим союзом…
Боднару я не очень поверил, но после обеда отправился на собрание.
А как пришёл, так увидел, что там интересно.
Только мы с Боднаром открыли калитку, как подбегает к нам Хомоки из шестого и требует документы. Боднар достал свой школьный дневник и отдал Хомоки. А Хомоки стал проверять:
– Имя, фамилия?
– Андор Боднар.
– Год и месяц рождения?
– Восьмое августа 1951 года.
Все сходилось. Хомоки убедился, что перед ним настоящий Боднар, и впустил его в калитку.
Я дневника не принёс, но меня пропустили, потому что Боднар сказал, что я новичок и ещё не знаю их правил.
– Товарищ Боднар, вы согласны удостоверить личность этого товарища? – спросил Хомоки.
– Да, согласен.
– Тогда проходите.
Все члены тайного союза говорили друг дружке «вы» и «товарищ». Банди был «товарищ Боднар», а я – «товарищ Хиди». Здорово!
Как только мы вошли, нас подозвал Лали Дока. Оказывается, он здесь главный. А я как узнал, что он главный, очень обрадовался и даже чуточку возгордился, потому что Лали сначала учился в нашем классе. Но он был немного старше и после третьего класса сдал экзамены за четвёртый и перескочил сразу в пятый. Значит, наш класс воспитал человека, который стал заводилой у пятиклассников. Этим можно гордиться.
Когда Лали учился в нашем классе, он был первым отличником. А «бэшки» дико завидовали, и когда Лали от нас ушёл, они просто плясали от радости. Теперь их Ма́дарас стал первым отличником в двух третьих классах. Ух и доставалось мне из-за этого Мадараса! Он учился отлично, а я после Лали был второй. Если говорить честно, у меня тоже бывают срывы, в особенности когда дело касается частей речи. Лали перешёл в пятый, и я в нашем классе стал первым. Но от этого у меня были одни неприятности. Чуть что не выучишь, тётя Пирошка тут же начнёт донимать: я, дескать, позорю свой класс, а вот Мадарас свой никогда не позорит. «Бэшки», конечно, задрали носы, а когда был Лали, то в арифметической олимпиаде двух третьих классов они, а не мы, остались с носом. В общем, так: вторым учеником быть намного лучше – спокойней…
Ну ладно, об этом я рассказал, чтоб вы знали, какой парень Лали Дока.
– Послушай, Пишта, – сказал Лали, – пока я говорю тебе «ты», потому что ты ещё не член союза… Так вот. Мы решили принять в наш тайный союз нескольких дельных ребят из четвёртого…
– Но ты слишком не радуйся и нос не задирай, – вдруг сварливо заговорил Риток. – Нам нужна толковая собака, а твоя как раз подходит.
– Моржи? Так она же чистокровная помесь.
– Ерунда, – сказал Лали. – Чистокровные помеси самые лучшие собаки. Я-то знаю. Мой папа агроном и всегда расхваливает гибриды. Ты ел гибридный виноград? Вот он чистокровная помесь, в нём смешаны разные сорта. А вкуснотища какая, знаешь?
– Ладно, ребята. Я согласен.
– Тогда поздравляем вас со вступлением в тайный союз, товарищ Хиди. Вы у нас будете проводником собаки. На наши собрания вы обязаны являться с собакой, а мы её натаскаем. Научим выслеживать врага, носить записки и всяким другим штукам.
Так я стал членом тайного союза.
Потом мы все вместе вышли на улицу и стали присматриваться к людям. Покажется нам кто-нибудь подозрительным, мы сразу идём за ним.
Ну и насмотрелись мы интересных вещей! И нам было очень весело.
Идём, а навстречу нам человек: небритый, в измятом пиджаке, с огромным жёлтым портфелем в руках. Не понравился он нам. Пошли мы за ним и проводили до самого дома. Дом был странный, на окраине города, под ним каменный здоровенный фундамент. А под домом подвал с дверью на улицу и дверь закрыта железной щеколдой. Щеколда – толщиной в руку, а замок – величиной с голову.
– Подозрительно, очень подозрительно, – приговаривает Лали. – Интересно бы знать, что он держит в этом подвале? А как вы думаете, ребята, что у него в портфеле? Он, когда нёс его, весь качался от тяжести.
– Да там у него виноград, – говорю я. – Я видел кисть, она свешивалась.
