Текст книги "Сборник рассказов"

Автор книги: Ларри Нивен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

ВЕСЬ МИЛЛИАРД ПУТЕЙ

Временные линии разветвляются и делятся. Каждый миг, постоянно; мегавселенная новых вселенных. Миллионы каждую минуту? Миллиарды?… Тримбл никак не мог представить себе эту теорию – мир расщепляется всякий раз, когда кто-нибудь принимает решение. Где угодно. Любое. Расщепляется так, что каждый выбор мужчины, женщины, или ребенка что-то изменяет в соседнем мире. Эта теория способна сбить с толку любого, не говоря уже о лейтенанте-детективе Джине Тримбле, обеспокоенном иными проблемами.

Бессмысленные самоубийства, бессмысленные преступления… Эпидемия охватила весь город. И другие города тоже. Тримбл подозревал, что она свирепствует повсюду, на всем свете.

Печальный взгляд Тримбла остановился на часах. Пора закругляться. Он встал, собираясь идти домой, но медленно опустился на стул. Ибо уже завяз в этой проблеме.

Хотя ничего практически не достиг.

Но уйди он сейчас, завтра все равно придется вернуться к тому же.

Уйти или остаться?

И снова начались деления. Джин Тримбл представил бесчисленные параллельные вселенные, и в каждой – параллельный Джин Тримбл. Некоторые ушли рано. Многие ушли вовремя и сейчас находились на пути домой, в кино, в кафе, спешили на новое задание. Во множестве растекались из полицейских штаб-квартир. Джин Тримбл развернул на столе утреннюю газету. Из нижнего ящика стола достал приспособление для чистки револьвера, затем кольт 45-то калибра и начал его разбирать.

Оружие было старым, но вполне пригодным. Он стрелял из него только в тире и не собирался применять иначе. Тримблу чистка револьвера заменяла вязание – успокаивала, занимала руки и не отвлекала мысли. Отвернуть винты, не потерять их. Аккуратно разложить части по порядку.

Через закрытую дверь кабинета приглушенно донесся шум спешащих людей. Еще одно происшествие? Отдел уже не мог со всеми справиться.

Оружейное масло. Ветошь. Протереть каждую деталь и положить ее на место.

Почему такой человек, как Амброуз Хармон, выбросился из окна?

Он лежал на мостовой тридцатью шестью этажами ниже своей фешенебельной квартиры. Асфальт вокруг был забрызган кровью, еще не засохшей. Хармон упал лицом. Целой осталась лишь пижама.

Кровь возьмут на анализ, проверят на содержание алкоголя или наркотиков.

– Но почему так рано? – произнес Тримбл. Вызов поступил в 8.03, как только Тримбл пришел на работу.

– Так поздно, ты имеешь в виду. – Бентли прибыл на место происшествия на двадцать минут раньше. – Мы связались с его приятелями. Он всю ночь играл в покер. Разошлись около шести.

– Проиграл?

– Выиграл пятьсот долларов.

– Так… И никакой записки?

– Может, просто не нашли? Давай поднимемся.

– Мы тоже ничего не найдем, – предсказал Тримбл.

Еще три месяца назад Тримбл подумал бы: «Невероятно!» Или: «Кто мог столкнуть его?» Теперь, поднимаясь в лифте, он думал лишь: «Репортеры». Даже среди эпидемии самоубийств смерть Амброуза Хармона привлечет всеобщее внимание.

Вероятно, колоссальное наследство, доставшееся четыре года назад после гибели родителей, ударило ему в голову. Он вкладывал огромные суммы в самые безумные затеи.

Одна из таких затей удалась, и он стал еще богаче. Корпорация Временных Пересечений держала в руках немало патентов из альтернативных миров. Эти изобретения породили не одну промышленную революцию. А Корпорация принадлежала Хармону. Он стал бы миллиардером – не спрыгни с балкона…

Просторная, роскошно обставленная квартира, приготовленная на ночь постель. В беспорядке только одежда – брюки, свитер, шелковая водолазка, носки грудой свалены на стуле в спальне. Еще влажная зубная щетка.

Он приготовился спать, подумал Тримбл. Почистил зубы, а потом вышел на балкон полюбоваться рассветом. Человек, имевший обыкновение ложиться так поздно, вряд ли часто видит рассвет. Итак, он полюбовался рассветом, а когда солнце взошло – спрыгнул.

Почему?

Все самоубийства были такими же. Спонтанные, без предварительных планов, без предсмертных записок.

– Как Ричард Кори, – заметил Бентли.

– Кто?

– Ричард Кори, который имел все. «И вот Ричард Кори однажды тихим летним вечером пришел домой и пустил себе пулю в лоб».[1]1
  Из стихотворения американском поэта Эдвина А.Робинсона «Ричард Кори»


[Закрыть] Ты знаешь, я подумал – самоубийства начались через месяц после того, как стали ходить корабли Корпорации. Не занесли ли они какой-нибудь вирус из параллельной временной линии?

– Вирус самоубийства?

Бентли кивнул.

– Ты спятил.

– Джин, тебе известно, сколько пилотов Корпорации покончили с собой? Более двадцати процентов!

– Я не знал.

Тримбл был потрясен.

Тримбл закончил сборку револьвера и машинально положил его на стол. Где-то в глубине души зудело ощущение, что ответ совсем рядом.

Почти весь день Тримбл провел в Корпорации, изучая отчеты и опрашивая людей. Невероятно высокий уровень самоубийств среди пилотов не мог быть случайностью. Интересно, почему никто не замечал этого прежде…

Хорошо бы выпить кофе, подумал Тримбл, внезапно почувствовав усталость и сухость в горле. Он оперся руками на стол, собираясь встать, и…

Вообразил бесконечный ряд Тримблов, как будто отраженных в зеркалах. Но каждый Тримбл – немного другой. Он пойдет за кофе, и не пойдет, и попросит кого-нибудь принести кофе, и кто-нибудь сам принесет, не дожидаясь просьбы. Многие уже пили кофе, некоторые – чай или молоко, некоторые курили, некоторые качались на стульях (кто-то упал, слишком далеко откинувшись назад)…

У Хармона не было деловых затруднений. Напротив.

Одиннадцать месяцев назад экспериментальный корабль достиг одного из возможных миров Конфедеративных Штатов Америки и вернулся. Альтернативные вселенные оказались на расстоянии вытянутой руки.

Отныне Корпорация более чем окупала себя. Был найден мир (кошмарная Кубинская война не переросла там рамок обычного инцидента) с чудесно развитой техникой. Лазеры, кислородно-водородные ракетные двигатели, компьютеры, пластики – список все рос. А патенты держала Корпорация.

В те первые месяцы корабли стартовали наугад. Теперь можно было выбрать любую ветвь развития: царскую Россию, индейскую Америку, католическую Империю… Были миры неповрежденные, но засыпанные радиоактивной пылью. Оттуда пилоты Корпорации привозили странные и прекрасные произведения искусства, которые нужно хранить за свинцовыми стеклами.

Новейшие корабли могли достигать миров, столь похожих на свой, что требовались недели, чтобы обнаружить различие. Существовал феномен «расширения ветвей»…

Тримбл поежился.

Когда корабль покидает свое Настоящее, в ангар идет сигнал, свойственный именно данному кораблю. Возвращаясь, пилот просто пересекает все вероятностные ветви, пока не находит свой сигнал.

Только так не получалось. Пилот всегда находил множество сигналов, расширяющих полосу… Чем дольше он отсутствовал, тем шире была полоса. Его собственный мир продолжал делиться и разветвляться в бурном потоке постоянно принимаемых решений.

Как правило, это не имело значения. Любой сигнал, выбранный пилотом, представлял покинутый им мир. А так как пилот сам обладал выбором, он, естественно, возвращался во все миры. Но…

Некто Гарри Уилкокс использовал свой корабль для экспериментов – хотел посмотреть, как близко можно подойти к собственной временной линии и все же оставаться вне ее. В прошлом месяце он вернулся дважды.

Два Гарри Уилкокса, два корабля. Создалось щекотливое положение, так как у Уилкокса были жена и ребенок. Но один из них почти немедленно покончил с собой. Тримбл попытался связаться с другим. Слишком поздно. Прыгая с самолета, Гарри Уилкокс не раскрыл парашют.

Неудивительно, подумал Тримбл. По крайней мере у Уилкокса была причина. Знать о существовании других бесчисленных Тримблов – идущих домой, пьющих кофе и так далее – уже плохо. Но представьте, что кто-то входит в кабинет, и это – Джин Тримбл?

Такое могло случиться.

Убежденный в том, что Корпорация причастна к самоубийствам, Тримбл (какой-нибудь другой Тримбл) может запросто решиться на путешествие; короткое путешествие. Он может оказаться здесь.

Тримбл закрыл глаза и потер их кончиками пальцев. В другой временной линии, очень близко, кто-то принес ему кофе. Жаль, что в другой.

Возьмите Кубинскую войну. Было применено атомное оружие. Результат известен. Но могло кончиться хуже.

А почему не было хуже? Почему нам посчастливилось? Разумная политика? Неисправные бомбы? Человеческая неприязнь к поголовной резне?

Нет. Никакой удачи. Осуществляется весь мириад решений. А если каждый выбор в каком-либо ином мире переиначат, то зачем вообще принимать решения?

Тримбл открыл глаза и увидел револьвер.

Бесчисленно повторяющийся на бесчисленных столах. Некоторые револьверы заросли годичной грязью. Некоторые еще пахли порохом; из каких-то стреляли в людей. Некоторые были заряжены. Все – такая же реальность, как и этот.

Некоторым суждено случайно выстрелить.

Часть из них, по страшному совпадению, была направлена на Джина Тримбла.

Представьте себе бесконечный ряд Джинов Тримблов; каждый за своим столом. Некоторые истекают кровью, а в кабинет на звук выстрела врываются люди. Многие Тримблы уже мертвы.

Чепуха. Револьвер не заряжен.

Тримбл зарядил его, испытывая мучительное ощущение, будто вот-вот найдет ответ.

Он опустил оружие на стол, дулом в сторону, и подумал о возвращающемся под утро домой Амброузе Хармоне. Амброузе Хармоне, выигравшем пятьсот долларов. Амброузе Хармоне, который, постелив постель, вышел посмотреть на зарю.

Полюбоваться на зарю и вспомнить крупные ставки. Он блефовал и выиграл. А в других ветвях – проиграл.

А в других ветвях потерянная ставка включала его последний цент. Возможно и это. Если бы не получилось с Корпорацией, все его состояние могло развеяться как дым. Он был картежником.

Наблюдал восход, думал о всех Амброузах Хармонах. Если он сейчас шагнет в пропасть, другой Амброуз Хармон лишь засмеется и пойдет спать.

Если он засмеется и пойдет спать, другие Амброузы Хармоны полетят навстречу своей смерти. Некоторые уже на пути… Один передумал, но слишком поздно; другой смеялся до конца.

А почему бы и нет?

Одинокая женщина, смешивающая себе коктейль в три часа дня. Она думает о мириадах альтер эго, с мужьями, детьми, друзьями. Невыносимо представить себе, что все это так возможно и реально. А почему бы и нет?…

А вот добропорядочный гражданин с глубоко запрятанным и тщательно подавленным стремлением совершить однажды изнасилование. Он читает газету: Корпорация натолкнулась на мир, в котором Кеннеди был убит. Шагая по улице, он размышляет о параллельных мирах и бесчисленных разветвлениях, о себе, уже мертвом, или сидящем в тюрьме, или занимающем пост президента. Рядом проходит девушка в мини-юбке, у нее красивые ноги. Ну, а почему бы и нет?…

Случайное убийство, случайное самоубийство, случайное преступление. Если альтернативные вселенные – реальность, тогда причина и следствие – просто иллюзия. Можете сделать все что угодно, и где-то это вами уже было или будет сделано.

Джин Тримбл посмотрел на вычищенный и заряженный револьвер. А почему бы и нет?…

И выбежал в коридор с криком:

– Бентли, слушай! Я понял…

И тяжело поднялся и вышел, покачивая головой. Ибо ответ не предвещал ничего хорошего. Самоубийства и преступления будут продолжаться.

И, потянувшись к селектору, попросил принести кофе.

И взял револьвер с газеты, внимательно осмотрел, чувствуя его тяжесть, затем бросил в ящик. Его руки дрожали. В линии, очень близкой к этой…

И взял револьвер с газеты, приставил к голове и…

выстрелил. Боек попал в пустую камеру.

выстрелил. Револьвер дернулся и проделал дыру в потолке.

выстрелил. Пуля оцарапала висок. Снесла полголовы.

ВОИТЕЛИ

– Я не сомневаюсь в том, что они заметили наше появление, – настаивал Сит – советник по инопланетным технологиям. – Вы видите вот то кольцо, сэр?

Серебристое изображения вражеского корабля заполнило почти весь обзорный экран. Корабль представлял собой широкое массивное кольцо вокруг тонкой оси в виде цилиндра. Из заостренного конца цилиндра далеко вперед выступал оперенный корпус, на котором были четко видны угловатые буквы, нисколько не похожие на точку и запятые алфавита кзинов.

– Разумеется, я его вижу, – произнес Капитан.

– Кольцо вращалось, когда мы впервые поймали на своем экране изображение корабля. И остановилось, когда мы были на расстоянии в двести тысяч миль от него, после чего больше уже не приходило в движение.

Бледно-розовый хвост Капитана слегка затрепетал.

– Ваше сообщение встревожило меня, – признался он. – Если им стало известно о нашем присутствии, то почему они не пытаются поскорее убраться восвояси отсюда? Или они абсолютно уверены, что в состоянии одолеть нас?

Он развернулся в сторону СИТа.

– А может быть, это нам не мешало бы спасаться бегством?

– Нет, сэр! Я не знаю, почему они до сих пор все еще здесь, но они просто не могут располагать чем-нибудь, на что можно было бы положиться со стопроцентной гарантией. Это один из самых примитивнейших космических кораблей, которые мне когда-нибудь доводилось видеть.

Он провел своей клешней по экрану, наглядно показывая, о чем именно идет речь.

– Внешняя оболочка изготовлена из сплава железа. Вращение кольца является одним из способом имитации силы тяжести посредством использования центробежной силы. Поэтому они могут обходиться без выравнивателя гравитации. Они, по всей вероятности, пользуются реактивным приводом.

Кошачьи уши Капитана приподнялись.

– Но ведь нас от ближайшей звезды отделяет много световых лет!

– Они, наверное, располагают более совершенным реактивным приводом, чем когда-либо удалось создать нам. Мы изобрели гравитационную тягу, поэтому нам не пришлось совершенствовать реактивные двигатели.

Раздался звук зуммера из главной рубки управления.

– Войдите, – разрешил Капитан.

Металлическая дверь открылась, вошел Оружейник и стал по стойке «смирно».

– Сэр, мы располагаем всеми видами вооружения, способными поразить любого противника.

– Прекрасно, – кивнул Капитан и снова обратился к Советнику.

– СИТ, насколько вы уверены в том, что они не представляют из себя угрозы для нас?

Специалист в области инопланетных технологий оскалил острые клыки.

– Абсолютно уверен, сэр.

– Отлично. Оружейник, подготовьте все наши орудия к стрельбе, но не стреляйте их них до особого моего распоряжения. Уши обрежу тому из команды, кто осмелится уничтожить этот корабль без приказа. Я намерен взять его в целости и сохранности.

– Да, сэр.

– А где Телепат?

– Там, где обычно. Он в состоянии спячки.

– Он всегда спит! Ну-ка велите ему бежать сюда, поджав хвост. Оружейник отдал честь, сделал поворот «кругом» и исчез за дверью.

– Каковы ваши дальнейшие указания, капитан?

– СИТ стоял теперь у обзорного экрана, на котором четко просматривался инопланетный космолет. Он показал на зеркально-яркий край осевого цилиндра.

– Вид такой, будто этот конец специально предназначен для испускания света. Это может означать, что у корабля фотонный привод, сэр.

Капитан задумался.

– А может быть, это всего лишь сигнальное устройство?

– Ууррр… Да, сэр.

– Вам не делает чести столь быстрая перемена мнения.

Дверь снова открылась, и на пороге показался запыхавшийся Телепат. Он тут же нарочито подчеркнуто вытянулся по стойке «смирно».

– Прибыл по вашему приказанию, сэр.

– Вы забыли позвонить при входе.

– Прошу прощения, сэр.

Его взгляд привлек ярко освещенный экран, и он, стараясь ступать как можно мягче, подошел к нему, чтобы получше рассмотреть изображение на экране, начисто позабыв при этом о том, что находится в положении «смирно». СИТ неодобрительно поморщился, жалея о том, что не находится сейчас где-нибудь в другом месте.

Радужная оболочка Телепата была фиолетового цвета, розоватый хвост его безвольно свисал к полу. Как обычно, вид у него был такой, будто он умирает от недосыпания. Мех его был примят на том боку, на котором он валялся – он даже не удосужился привести его в порядок. Результатом были те, что он менее всего соответствовал тому идеалу племени кзинов – идеалов Воина-Завоевателя. Но самым большим чудом было то, что Капитан до сих пор еще его не прикончил.

И, разумеется, никогда этого не сделает. Ибо телепаты были слишком уж большую ценность они собой представляли, а хотя при этом – что можно было, правда, легко понять – слишком эмоционально неустойчивыми. Капитан всегда старался по возможности сдерживаться, общаясь с Телепатом. В таких ситуациях, как эта, тот походил на невинного свидетеля, случайно попавшего в переделку и боявшегося за свои уши.

– На экране – изображение неприятельского корабля, который мы выследили. Нам бы хотелось добыть некоторую информацию о тех, кто находится на его борту. Вы не сможете покопаться немного у них в умах?

– Попробую, сэр.

В голосе Телепата прозвучали жалобные нотки, но он прекрасно понимал, что в его же собственных интересах лучше воздержаться от каких бы то ни было жалоб. Он отошел от экрана и опустился в мягкое кресло. Уши его мало-помалу сжались тугими узлами, зрачки сократились, а крысиный хвост обвис тряпкой.

На него обрушился мир одиннадцатого чувства.

Сначала он уловил мысль Капитана «…с каким жалким штафиркой приходится нянчиться», но он тут же отстроился от альфа-волн разума Капитана. Он ненавидел мышление Капитана. Затем прошелся по разумам других членов экипажа и стал отстраняться поочередно каждого из них. Наконец, в его сознании не осталось ни одной мысли, принадлежащей его соплеменникам. Осталось только подсознание и хаос.

Но хаос этот не был совершенно пустым. В нем шевелились какие-то чужие мысли, странные и вызывающие тревогу.

Телепат заставил себя прислушаться к этим мыслям.

Стив Вивер праздно болтался в невесомости около стены радиорубки. Это был крупный светловолосый, голубоглазый мужчина, его часто видели точно в таком же состоянии, как и сейчас, расслабившегося и совершенно неподвижного, как будто какие-то особые обстоятельства не давали ему возможности даже мигать глазами. Из его левой руки струился легкий дымок, пересекавший все помещение и скрывавшийся в вентиляционной отдушине.

– Вот так-то, – устало произнесла Энн Гаррисон. Она переключила четыре тумблера на панели радиоприемного устройства. После каждого щелчка на панели погасла еще одна сигнальная лампочка.

– Тебе не удалось принять никакие радиосигналы?

– Вот именно. Держу пари, что они вообще не имеют каких-либо радиоустройств.

Энн расстегнула ремни, которыми она прикреплялась к креслу, и, вытянув руки и ноги, превратилась в пятиконечную звезду.

– Я оставила включенным приемник на максимуме чувствительности, на тот случай, если они все-таки сделают попытку связаться с нами позже. Как приятно чувствовать себя свободной от этих ремней!

– Она вдруг свернулась калачиком. Более часа она в напряженной позе работала в режиме радиоперехвата, прильнув к панели. Энн вполне могла сойти за родную сестру Стива – она была почти такой же высокой, как и он, у нее были того же цвета волосы и глаза и такие же дряблые мышцы под свободного покроя синим свитером – свидетельство того, что даже принудительно выполнявшиеся физические упражнения не могли сохранить ее телу хорошую форму.

Стив щелчком отправил окурок сигареты в воздушный кондиционер, пошевелив при этом одними только пальцами.

– Ладно. А что же у них вместо радио?

– Не знаю.

Лицо Энн выражало недоумение.

– Давай-ка попробуем разрешить эту загадку. У них нет радио. Каким же образом они могут переговариваться друг с другом? И каким образом мы можем проверить, пытаются ли они связаться с нами?

– Пока не могу понять.

– Поразмысли над этим, Энн. Пусть и Джим подумает над этой проблемой.

Джим Дэвис – корабельный врач – был ее мужем в этом году.

– Ты как раз та девушка, что в состоянии разгадать эту загадку. Хочешь курительную палочку?

– Еще бы!

Стив подтолкнул к ней через все помещение свои сигареты.

– Возьми несколько. Мне надо уходить отсюда.

– Спасибо.

– Дай мне знать, если случится что-нибудь, договорились? Или если ты что-нибудь придумаешь.

– Непременно. Не беспокойся, Стив, ничего не случится. Они, должно быть, так же упорно пытаются наладить связь, как и мы с ними.

Каждая каюта кольца, где проживал экипаж, открывалась в узкий закругленный коридор. Продвигаться по нему не составляло особого труда. Под непрерывно изгибался под ногами, поэтому впечатление было такое, будто шедший по коридору скользил по пологому склону, напоминая плывущую лягушку. Из двенадцати мужчин и женщин, находившихся на борту «Карандаша Ангела», Стив преуспел в этом искусстве лучше всех, ибо он был урожденным белтером – человеком, родившемся в Поясе Астероидов – все же остальные были простыми плоскоземцами, родившимися на Земле.

Энн, по всей вероятности, так ничего и не придумает, предположил он. И это вовсе не означало, что у нее не хватит ума для этого. Просто она была лишена любознательности, искренней любви к разгадке всяческих загадок. Только он и Джим Дэвис…

Он перемещался слишком быстро, и к тому же очень рассеянно, в результате чего едва не столкнулся со Сью Бханг, когда она появилась из-за изгиба. Им удалось разминуться, прижавшись к противоположным стенам коридора.

– Эй, раззява, – окликнула его Сью.

– Привет, Сью. Куда это ты направляешься?

– В радиорубку. А ты?

– Я подумал, что не мешало бы еще разок проверить функционирование всей системы привода. Дело вовсе не в том, что нам понадобится включать привод, просто нелишне удостовериться еще раз в том, что он абсолютно исправен.

– Ты бы, наверное, сошел с ума, если бы пришлось предаваться безделью, разве не так?

Она наклонила голову чуть в сторону, так она делала всегда, когда задавала вопросы.

– Стив, когда ты планируешь снова начать вращение? Похоже на то, что я так никогда и не привыкну к состоянию свободного падения.

Однако внешне она выглядела так, будто родилась в состоянии свободного падения, отметил он про себя. Ее аккуратная, стройная фигурка была как будто нарочно скроена для того, чтобы плавать в помещениях корабля; силе тяжести, пожалуй, лучше было бы никогда и не прилагаться к ней.

– Когда я буду абсолютно уверен в том, что нам не понадобится включать привод. А пока что мы, пожалуй, должны быть готовы к этому в любую минуту. А кроме того, я надеюсь, что тогда ты снова переоденешься в юбку.

Она рассмеялась, чувствуя себя польщенной.

– Тогда можешь не включать вращение. Я не стану переодеваться, а мы не будем двигаться. Абель говорит, что повстречавшийся нам корабль развил ускорение в двести «же» для того, чтобы поравняться с нами. А какое максимальное ускорение может развить «Карандаш Ангела»?

Глаза Стива расширились от ужаса.

– Всего лишь ноль целых, пять десятых. А я еще думал о том, не пуститься ли за ним в погоню! Ну что ж, пожалуй, нам первым удастся вступить в контакт с инопланетянами. Правда, пока что Энн не в состоянии сделать это.

– Очень плохо.

– Нам остается только ждать.

– Стив, ты всегда такой нетерпеливый. Белтеры всегда так спешат? Подвинься-ка сюда.

Она взяла его за протянутую ладонь и подтащила к одному из иллюминаторов с толстым стеклом, которыми была усеяна внешняя сторона коридора.

– Вот этот корабль, – произнесла она, показывая пальцем на одну из звездочек, которая отличалась от других большей величиной и меньшей яркостью.

– Я рассматривал его в телескоп, – сказал Стив. – Он состоит как бы из одних наростов и гребней. На одной из сторон его нарисован круг из зеленых точек и запятых. Похоже, что это буквы.

– Сколько времени мы уже ждем, чтобы встретить их? Пятьсот тысяч лет? Ну что ж, вот и они, инопланетяне. Успокойся. Теперь они никуда от нас не денутся.

Сью взглянула в иллюминатор, все ее внимание было сосредоточено на тусклом красном кружочке, лоснящиеся ее черные, как смоль, волосы, свободно плавали вокруг ее головы.

– Первые в истории человечества инопланетяне. Интересно, как все-таки они выглядят?

– Именно это все и гадают. Они должны быть очень крепкими физически, чтобы вытерпеть мучения, небезопасные при таких колоссальных ускорениях и замедлениях, если они, конечно, не располагают какими-то сверхмощными экранирующими устройствами. Конструкция этого корабля такова, что он не предназначен для вращения с целью создания искусственной силы тяжести.

Он напряженно всматривался в звезды, оставаясь в столь характерной для него неподвижной позе с угрюмым выражением лица. Неожиданно он признался:

– Сью, мне очень тревожно.

– Из-за чего?

– Вдруг они враждебно к нам настроены?

– Враждебно?

Она как бы попробовала на вкус такое непривычное для ее языка слово, затем решила, что оно ей очень не нравится.

– Нам ведь ничего о них не известно. Предположим, им захочется вступить с нами в бой. Мы бы…

Она широко разинула рот от удивления. Стив даже вздрогнул, увидев, какой ужас изобразился на ее лице.

– Что… что заставляет тебя так думать?

– Прости, если я напугал тебя, Сью.

– О, не беспокойся об этом, только скажи – почему? Почему ты решил… ШШШ!

Показался Джим Дэвис. Когда «Карандаш Ангела» покидал Землю, ему было двадцать семь лет; Он был добродушным тридцативосьмилетним мужчиной – старше всех на борту корабля. У него были неестественно длинные и очень нежные пальцы. Дед его, у которого были точно такие же руки, был всемирно известным хирургом. Теперь же все хирургические операции в нормальных условиях выполнялись автоматическими устройствами, и длинные паучьи пальцы Дэвисов стали бесполезными. Он двигался скачками, словно мячик, так как отталкивался ногами, обутыми в сандалии с магнитными подошвами. Такая манера передвижения очень напоминала ухищрения древних комедиантов-акробатов.

– Люди, привет, – воскликнул он, поравнявшись со Стивеном и Сью.

– Здорово, Джим.

Голос Сью звучал натянуто. Она подождала, пока он не исчезнет из вида. И только тогда хрипло прошептала:

– В Белте тебе приходилось когда-нибудь драться?

Она в самом деле никак не могла поверить в такую возможность. Для нее даже в мыслях не могло быть ничего хуже, чем это.

Стив незамедлительно ответил с пылом:

– Нет!

Затем весьма неохотно добавил:

– Не такое действительно время от времени случается. Беда в том, что все врачи, включая психиатров, находятся лишь на больших базах, таких, как, например, Церера. Только там они могут оказать помощь людям, в ней нуждающимся, например – рудокопам. Но опасность подстерегает рудокопов именно тогда, когда они находятся среди обломков скал.

Ты когда-то обратила внимание на одну из моих привычек, которой я всегда неукоснительно придерживаюсь. Я никогда не жестикулирую. Такая манера поведения свойственна всем белтерам. И связано это с тем, что внутри крошечного корабля, предназначенного для горных работ, можно невзначай зацепить или нажать на что-нибудь взмахом своей руки. На что-нибудь вроде кнопки активизации воздушного шлюза.

Иногда от этого становится поистине жутко. Приходится даже пальцем не шевелить в течение многих и многих минут. Поэтому на борту кораблей, работающих среди обломков скал, всегда весьма напряженная атмосфера. Временами рудокопу приходится отчаянно бороться не только со множеством опасностей, но и с психическими перегрузками из-за скученности внутри корабля. И тогда он вдруг ни с того, ни с сего затевает драку в баре. Мне довелось стать свидетелем одной такой драки. Парень колошматил всех своими кулаками, как молотками.

Стив задумался, вспоминая далекое свое прошлое, но взглянув неожиданно на Сью, обнаружил, что она побелела, как снег, ее прямо-таки тошнило, как новоиспеченную медицинскую сестру, которой впервые в своей практике приходится оказывать первую помощь при тяжелом несчастном случае. Уши Стива зарделись.

– Прости, – жалобным голосом произнес он.

Она смутилась не меньше, чем Стив. Ей очень хотелось убежать куда-нибудь подальше. Но, взяв себя в руки, она сказала, стараясь, чтобы слова звучали как можно убедительнее:

– Не обращай на меня внимания. Значит, ты считаешь, что люди на борту этого корабля могут захотеть… э… сразиться с нами?

Он кивнул.

– Ты слушал курс лекций по земной истории?

Он кисло усмехнулся.

– Нет. И даже не мог бы себя заставить. Временами мне очень хочется знать, сколько людей смогли решиться на такое.

– Примерно каждый двенадцатый.

– Не густо.

– Люди в целом с огромным трудом переваривают факты, относящиеся к жизни их предков. Тебе все же, по всей вероятности, известно, что бывали войны в бывшие времена – ну-ка дай припомнить – где-то лет триста тому назад. А ты представляешь себе, хотя бы в самых общих чертах, что такое война? Ты в состоянии понять, что это такое? Ты можешь себе представить, чтобы кто-то мог преднамеренно взорвать промышленный ядерный реактор, расположенный в центре крупного города? Ты имеешь понятие о том, что такое концентрационный лагерь? Локальный военный конфликт? Все это очень страшно. Но и с войнами не прекратились убийства. Последнее убийство имело место где-то в середине двадцать второго столетия, всего лишь сто шестьдесят лет тому назад.

И все-таки всякий, кто утверждает, что природу человека нельзя изменить, безусловно, не в своем уме. Три фактора обусловили наше нынешнее состояние миролюбивой цивилизации, и каждый из них вытекает из технологических изменений. – Голос Сью стал немного монотонным, как запись голоса лектора на магнитной ленте. – Первый из них – это выход психологии из той стадии, когда она была больше похожа на алхимию, чем на точную науку. Вторым стало полное использование всех возможностей плодородия почвы для производства продуктов питания. Третьим – принятие закона об ограничении деторождения и ежегодные уколы, предотвращающие зачатие. Все это, вместе взятое, дало наконец возможность людям вздохнуть свободнее. Возможно, определенное отношение к этому имеют также разработка полезных ископаемых в Белте и основание земных поселений на планетах в других звездных системах. Там теперь человечество видит своего врага, не лишь в образе враждебной для человека природы.

А теперь мы вплотную подошли к нашей ситуации. – Тут она легонько постучала пальцами по стеклу иллюминатора. – Взгляни-ка на этот космический корабль инопланетян. Мощности его привода достаточно для того, чтобы перемещать его со скоростью почтовой ракеты, а топлива на его борту столько, что он в состоянии легко догнать нас даже тогда, когда мы развиваем скорость, большую, чем три четверти световой. Верно?

– Да, это так.

– И у него еще остается достаточно мощности для совершения маневров. Этот корабль по всем параметрам намного превосходит наш. Если эти разумные существа достигли такой высокой степени развития, что могут сооружать такие корабли, значит, они в состоянии также достичь значительных высот в областях психологии, производства продуктов питания, методов контроля за рождаемостью, экономических теорий, а такой высокий уровень развития общества ведет к отказу от войн как метода разрешения стоящих перед цивилизацией проблем. Понимаешь?